Вправе ли историки отсекать «неудобные» факты? Ответ С.Резнику

на статью Семёна Резника
«Хвала и хула. Вавилов, Лысенко и судьба генетики в СССР»

Валерий Сойфер, советский и американский биофизик, молекулярный генетик и историк науки, докт. физ.-мат. наук, профессор

В этом месяце грядут выборы новых членов в Академию наук, и среди выдвинутых кандидатов оказались кое-кто из тех, кто вряд ли достоин высокого признания. Мне как члену Комиссии по противодействию фальсификации научных исследований РАН показалось важным напомнить всем другим членам нашей комиссии об опасности некритического к лжеученым. Я разослал свою старую работу, в которой анализировал продвижение Н. И. Вавиловым Т. Д. Лысенко в лауреаты Ленинской премии и члены-корреспонденты или академики с начала 1930-х годов. Один из членов комиссии решил, что тема и проблемы достаточно важны и своевременны и порекомендовал мою рукопись главному редактору «Троицкого варианта» Б. Е. Штерну, который решил опубликовать в газете сокращенную версию моей статьи. К сожалению, была исключена последняя треть статьи с подробным рассказом о том, как за три последних года на свободе Вавилов самоотверженно восстал против лысенковщины и с каким мужеством оборонял научные принципы.

В своей статье Резник не опроверг ни одного из приведенных мной фактов, не подверг сомнению ни одну из ссылок на источники в моей статье. Ни фактов, ни аргументов у него не оказалось. Он просто привел фамилии и изложил факты, описанные в моих книгах «Власть и наука» (1989, 2002) и «Сталин и мошенники в науке» (2016).

К знакомству с предметом статьи я пришел не случайно. Я знал Лысенко лично, прослушал в 1956 году полный курс его лекций в Тимирязевской академии, затем было несколько длинных бесед с Лысенко что говорится с глазу на глаз, он звал меня к себе в аспирантуру, но я отказался, потому что переходил на физический факультет МГУ на новую кафедру биофизики. Встречал я в студенческие, аспирантские и последующие годы нескольких непосредственных учеников Н. И. Вавилова, которые нередко вспоминали своего великого учителя.

В первом же предложении Резник утверждает, что ему известна моя «глубокая неприязнь к Вавилову из моих первых же публикаций». Это неправда. В моих статьях (первая вышла в 1957 году) и 11 книгах, изданных в годы жизни в СССР, я писал о Вавилове и Лысенко. Моя статья «Новое о Лысенко» была напечатана в 1989 году в журнале Nature в Лондоне, а в 1994-м в том же журнале — моя рецензия на перевод вавиловской книги «Пять континентов». В 2001 году вышла на английском языке моя большая статья о влиянии политического диктата на судьбу генетики в СССР. В 2015-м я открывал съезд историков в Брно (Чехия) лекцией на эту тему, и была напечатана большая статья на английском языке. Несколько работ было опубликовано и на русском языке. Всю жизнь я продолжал изучать судьбу Вавилова, искать его письма и рукописи. Я сделал в архивах в России сотни копий с его писем и рукописей (на каждом листе в архивах ставили штамп, что страница скопирована из фондов данного архива). В 2000 году я изучил архив Вавилова в Королевском обществе Великобритании в Лондоне. В эти годы я продолжал искать и изучать западные на эту тему, появившиеся в разные десятилетия.

О моем отношении к наследию Н. И. Вавилова говорит и такой факт. В середине 2010 года бывший директор Всесоюзного института растениеводства академик В. А. Драгавцев написал мне, что уникальная вавиловская коллекция растений со всего мира под угрозой исчезновения. Я направил письмо тогдашним президенту РФ Д. А. Медведеву и премьер-министру В. В. Путину, в котором говорилось: «Ученые мира обеспокоены судьбой генетического банка культурных и диких растений, созданного Николаем Ивановичем Вавиловым и его учениками. Этот банк… является самым крупным в мире… и представляет уникальную ценность не только для России, но и для всего мира… Мы призываем принять неотложные меры к сохранению Вавиловского банка растительных генов, являющегося достоянием мировой науки».

Я пригласил президента Национальной академии наук США Б. Альбертса, ученого секретаря Национальной академии наук США П. Рэйвина, экс-президента Всемирной генетической федерации Д. Дрэйка, профессора Массачусетского технологического института А. Рича и академика РАН В. Захарова подписать вместе со мной это письмо, и оно было отправлено в Москву. Через день оно появилось в «Российской газете» (29 сентября, № 5298, стр. 2). Разбазариванию наследия Вавилова был положен конец, ВИР был восстановлен с перечне федеральных научных учреждений страны (для них предусматривается усиленное финансирование, сохранение инфраструктуры, а ветеранам установлены повышенные пенсии).

Резник не прав, утверждая, что я начал публиковать работы по истории науки лишь после 1988 года (года моего переезда в США после девяти лет безработного существования в СССР, где я был уволен по политическим обвинениям с работы). Моя книга «Очерки истории молекулярной генетики» была издана Институтом истории естествознания и техники АН СССР, а главы об истории генетики и молекулярной генетики включены в труды этого института, в результате чего его избрал меня в 1970 году старшим научным сотрудником. Но одновременно я был приглашен создать лабораторию молекулярной биологии и генетики ВАСХНИЛ, ушел работать туда, и на базе лаборатории в 1974 году был создан ВНИИ прикладной молекулярной биологии и генетики.

Резник публикует фотографию генетика В. П. Эфроимсона, который якобы был солидарен с его взглядами. Это не так. В годы безработицы я трудился над книгами «Власть и наука» и «Красная биология», и Эфроимсон (с которым мы дружили) читал все варианты обеих книг, писал замечания (я храню их), мы подробно обсуждали с ним роль Вавилова в продвижении Лысенко и причину вавиловского интереса к яровизации. В 1986 году Эфроимсон написал письмо главному редактору журнала «Знамя» Г. Я. Бакланову с предложением издать мою книгу о Лысенко в его журнале, а писатель Ф. А. Искандер рекомендовал эту книгу В. А. Коротичу.

Особенно возмутила меня концовка статьи Резника о писателе М. А. Поповском. Резник пытался и меня привлечь к этой его страсти. Он прислал мне в 1988 году письмо, в котором пригласил примкнуть к нему в борьбе с Поповским. А мы дружили с Марком Александровичем еще в СССР, я написал Резнику, что был свидетелем выступлений Поповского на семинарах ученых в Москве и Ленинграде, где он (первым получив доступ к следственному делу Вавилова) рассказывал о деятельности ученого. На мой взгляд, выпады против умершего талантливого писателя Поповского безнравственны.

Причину, по которой Резник обрушился на меня, понять легко. В среде историков есть специалисты (прежде всего Э. И. Колчинский), которые, как и Резник, старательно уходят от рассказа о длительной поддержке Вавиловым Лысенко. Такой подход ненаучен, но еще с советских времен практикуется.

Хочу повторить, что величие Вавилова заключается не только в том, что он был крупнейшим исследователем центров происхождения культурных растений, собирателем самой внушительной коллекции видов растений и путешественником. Вавилов служит нам примером и иного рода. Да, он выдвигал Лысенко, надеялся, что тот подучится и пр., но, когда понял, что Лысенко — откровенный враг науки, то восстал против лысенковщины. Эта способность превозмочь себя, продемонстрировать исключительную отвагу, сделали его героем, чрезвычайно смелым и принципиальным ученым. Примеров такого рода в науке и вообще в человеческой истории почти нет. Для правдивого и многостороннего анализа деятельности Н. И. Вавилова нужно привлекать все факты.

Валерий Сойфер,
иностранный член Национальной академии наук Украины, почетный доктор Сибирского отделения РАН и ряда других университетов, почетный профессор МГУ имени М. В. Ломоносова, заслуженный профессор-эмеритус Джордж-Мейсонского университета (США)

От редакции. В этом номере мы публикуем рецензию С. Е. Резника на опубликованную ранее статью В. Н. Сойфера и  последнего на эту рецензию. К сожалению, оба уважаемых автора, несмотря на все усилия редакции, не удержались от персональных выпадов. Тем не менее мы считаем важным опубликовать авторские варианты их текстов, оставив только согласованные изменения и не подвергая их дальнейшему редактированию, — и в силу важности обсуждаемых в них вопросов, и как иллюстрацию того, насколько близки эти вопросы эмоционально к тому, что тревожит научное сообщество.

Фундаментальная наука — кроме разве что математики, философии и теоретической физики — не может существовать в полном игнорировании государства. Тем более это верно для наук, требующих дорогого оборудования, экспедиций и т. п. Где граница, которую нельзя переходить в общении с власть предержащими? Какими инструментами в таком общении можно пользоваться, а какими не стоит? Какие компромиссы допустимы и ради чего? Многим из нас приходится регулярно задавать себе эти вопросы. Как показывает полемика между С. Е. Резником и В. Н. Сойфером, иногда даже десятки прошедших лет не делают ответы очевиднее.

P. S. По стечению обстоятельств в этом же номере можно найти еще одну иллюстрацию этой проблемы — дело ФИАНа.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

См. также:

Подписаться
Уведомление о
guest
4 Комментария(-ев)
Встроенные отзывы
Посмотреть все комментарии
Alex
Alex
1 год назад

В рецензии С.Резника, хорошо ли плохо ли (у неспециалиста возникает впечатление, что можно подобрать цитаты под любую точку зрения), но всё-таки речь идёт о фактах, а о чём идёт речь в ответе В.Сойфера, понять невозможно.
Однако оба автора сходятся в самой сути вопроса: Вавилов полагал, что яровизация была полезна ему самому в его собственной работе. При этом С.Резник утверждает, что это так и было на самом деле. Вот на это утверждение и следовало бы ответить В.Сойферу. Создаётся, однако, впечатление, что именно тут В.Сойфер, намеренно или нет, упустил из виду важные нюансы.

Иван
1 год назад
В ответ на:  Alex

Что же тут непонятного. Напомнить о поддержке Н.И.Вавиловым Лысенко было задумано как хитрый план для разогрева общественности перед выборами, в назидание и воспитание непримиримости: типа «не забудем, не простим». Однако, после подробного разъяснения уважаемого С.Резника обвинение не состоялось. Не ужасен, но Велик. И вот, уважаемый Валерий Николаевич открыл все карты и подтвердил, что обвинения и не было, даже наоборот. Вполне себе мелодрама, научная. Всё хорошо закончилось.
Как относиться к гиперактивной борьбе с подменой науки шарлатанством? ПМСМ, это не вредно, но недостаточно. Поскольку наука подменяется не только лженаукой, но и политиканством, карьеризмом, дрязгами, приспособленчеством и пр., от которых никто отказываться не собирается. Лженаука, то есть ошибочные теории — самая безобидная из всех, преодолевается естественным научным путем. Остальные же из перечисленных общечеловеческих практик также не есть абсолютное зло, но бывает, как в случае Лысенко, серьезно нарушена мера. Раз мешающие факторы устранить невозможно стало быть смысл не в одной борьбе, а в постижении искусства баланса. Факты конечно важны все для того, чтобы за ними увидеть лес.

Леонид Коганов
Леонид Коганов
1 год назад
Леонид Коганов
Леонид Коганов
1 год назад
В ответ на:  Леонид Коганов
Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (7 оценок, среднее: 2,14 из 5)
Загрузка...
 
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: