50 лет «Размышлениям…» Андрея Сахарова о прогрессе, мире и свободе

Портрет физика, диссидента, лауреата Нобелевской премии мира 1975 года Андрея Сахарова работы Дмитрия Врубеля на одном из сохранившихся фрагментов Берлинской стены (восстановлен в 2009 году)

Порт­рет физи­ка, дис­си­ден­та, лау­ре­а­та Нобе­лев­ской пре­мии мира 1975 года Андрея Саха­ро­ва рабо­ты Дмит­рия Вру­бе­ля на одном из сохра­нив­ших­ся фраг­мен­тов Бер­лин­ской сте­ны (вос­ста­нов­лен в 2009 году)

Геннадий Горелик

Ген­на­дий Горе­лик

22 июля 1968 года одна из самых вли­я­тель­ных в мире газет New York Times опуб­ли­ко­ва­ла ста­тью совет­ско­го физи­ка Андрея Саха­ро­ва «Раз­мыш­ле­ния о про­грес­се, мир­ном сосу­ще­ство­ва­нии и интел­лек­ту­аль­ной сво­бо­де». Огром­ный по газет­ным мас­шта­бам текст занял три пол­ные стра­ни­цы (более 40 маши­но­пис­ных). Сопро­вож­дал пуб­ли­ка­цию ком­мен­та­рий, оза­глав­лен­ный «Искрен­ний совет­ский уче­ный» и собрав­ший немно­гие откры­тые све­де­ния об авто­ре.

Пуб­ли­ка­ция ста­ла миро­вым собы­ти­ем. До кон­ца 1968 года текст «Раз­мыш­ле­ний…» опуб­ли­ко­ва­ли на Запа­де еще несколь­ко десят­ков раз и в том же году успе­ли издать отдель­ной кни­гой. Вве­де­ние и обшир­ные ком­мен­та­рии (по объ­е­му — боль­ше тек­ста Саха­ро­ва) напи­сал вид­ный жур­на­лист Гар­ри­сон Сол­с­бе­ри [1]. Рас­ска­зав мно­го инте­рес­но­го о Рос­сии, он сооб­щил, что совет­ская науч­но-тех­ни­че­ская интел­ли­ген­ция — «во мно­гих отно­ше­ни­ях самая вли­я­тель­ная груп­па в совет­ском обще­стве», посколь­ку имен­но она сде­ла­ла стра­ну ракет­но-ядер­ной дер­жа­вой, запу­сти­ла пер­во­го чело­ве­ка в кос­мос, созда­ла огром­ный науч­но-обра­зо­ва­тель­ный и про­мыш­лен­ный потен­ци­ал. Так думал и Саха­ров, преж­де чем убе­дил­ся, что руко­во­ди­те­лей стра­ны не инте­ре­су­ет мне­ние выс­ших науч­ных экс­пер­тов на кру­том пово­ро­те гон­ки воору­же­ния. Отправ­ным пунк­том раз­мыш­ле­ний и непо­сред­ствен­ной при­чи­ной бес­пре­це­дент­но­го выступ­ле­ния Саха­ро­ва было появ­ле­ние ново­го -про­ти­во­ра­кет­но­го — ору­жия и без­успеш­ная попыт­ка дове­сти до Полит­бю­ро суть совер­шен­но новой угро­зы, но в силу сек­рет­но­сти при­чи­ну эту он в сво­ей ста­тье не рас­крыл. Доку­мен­ты, рас­сек­ре­чен­ные после смер­ти Саха­ро­ва, пока­за­ли обос­но­ван­ность его тре­во­ги и стран­ную, на пер­вый взгляд, связь про­бле­мы про­ти­во­ра­кет с защи­той прав чело­ве­ка [2].

Шаг­нув из совсе­к­рет­но­го совет­ско­го ВПК на аван­сце­ну миро­вой поли­ти­ки, Саха­ров пре­зрел все непи­сан­ные совет­ские пра­ви­ла. Это не толь­ко воз­му­ти­ло власть иму­щих, но и очень уди­ви­ло знав­ших его с дав­них сту­ден­че­ских лет и близ­ких кол­лег. Посту­пок никак не соот­вет­ство­вал его внеш­не­му обли­ку немно­го­слов­но­го, мало­об­щи­тель­но­го, погру­жен­но­го в свои мыс­ли тео­ре­ти­ка.

Рас­сек­ре­чи­ва­ние био­гра­фии Саха­ро­ва нача­лось после кра­ха совет­ской вла­сти, когда откры­лись архи­вы и разо­мкну­лись уста сви­де­те­лей и соучаст­ни­ков. И ста­ло ясно, что сен­са­ци­он­ный посту­пок 1968 года был не экзаль­ти­ро­ван­ной выход­кой, а резуль­та­том его скла­да лич­но­сти, интел­лек­ту­аль­ной эво­лю­ции и кон­крет­ных обсто­я­тельств.

Недав­но «Пер­вый (в мире?) сери­ал для смарт­фо­нов» 1968.digital пока­зал серию, посвя­щен­ную Саха­ро­ву [3]. В смарт­о­бо­лоч­ку авто­ры вло­жи­ли ста­рый лубоч­ный образ смарт-физи­ка-греш­ни­ка, кото­рый рас­ка­ял­ся и на миру, слег­ка юро­ди­во, иску­пал гре­хи. Соглас­но смарт­филь­му, «Саха­ров был увле­чен сво­ей рабо­той, решая инте­рес­ные ему науч­ные про­бле­мы и не заду­мы­ва­ясь о том, сколь­ко людей может убить его тво­ре­ние», и лишь к 1968 году «при­хо­дит в ужас от того, что его изоб­ре­те­ние может уни­что­жить весь мир». Если бы авто­ры про­чли хотя бы вос­по­ми­на­ния Саха­ро­ва, они ужас­ну­лись бы соб­ствен­но­му недо­по­ни­ма­нию.

И Саха­ров, и Вита­лий Гин­збург, и их учи­тель Игорь Тамм с пол­ной отда­чей рабо­та­ли над тер­мо­ядер­ной бом­бой не пото­му, что при этом реша­ли «инте­рес­ные науч­ные про­бле­мы». Нау­ку, как ее пони­ма­ли все трое, — откры­тие зако­нов при­ро­ды — там не дви­га­ли. Про­бле­ма была инже­нер­но-физи­че­ской.

«Глав­ным для меня и, как я думаю, для Иго­ря Евге­нье­ви­ча и дру­гих участ­ни­ков груп­пы было внут­рен­нее убеж­де­ние, что эта рабо­та необ­хо­ди­ма». А стре­ми­лись они укре­пить «мощь стра­ны, что­бы обес­пе­чить для нее мир после ужас­ной вой­ны». Так Саха­ров напи­сал трид­цать лет спу­стя, в годы Горь­ков­ской ссыл­ки, дав­но уже видя стра­ну, мир и себя по-ново­му, и завер­шил объ­яс­не­ние сло­ва­ми: «Имен­но пото­му, что я уже мно­го отдал это­му и мно­го­го достиг, я неволь­но, как вся­кий, веро­ят­но, чело­век, созда­вал иллю­зор­ный мир себе в оправ­да­ние».

Дале­ко не у вся­ко­го хва­та­ет духу осо­знать иллю­зор­ность сво­их пред­став­ле­ний, даже если жизнь тыка­ет носом в несты­ков­ки. Еще труд­нее, осо­знав, изме­нить свой жиз­нен­ный путь. Саха­ро­ву не раз при­хо­ди­лось при­ни­мать подоб­ные реше­ния, и он сле­до­вал очень про­сто­му рецеп­ту: «как под­ска­зы­ва­ют разум и совесть. И Бог вам судья — ска­за­ли бы наши деды и бабуш­ки». Ответ­ствен­ность перед столь высо­кой судеб­ной инстан­ци­ей осво­бож­да­ет от излиш­не­го почте­ния к любо­му зем­но­му началь­ству.

При­ве­ду лишь два при­ме­ра, что­бы вос­пол­нить лубок смарт­филь­ма.

«Какие моральные и политические выводы следует сделать из приведенных цифр?»

В 1955 году после успеш­но­го испы­та­ния пово­рот­ной «тре­тьей идеи» [4] руко­во­ди­тель испы­та­ний мар­шал Неде­лин устро­ил бан­кет и предо­ста­вил пер­вый тост про­из­не­сти Саха­ро­ву. 34-лет­ний физик пред­ло­жил «выпить за то, что­бы наши изде­лия взры­ва­лись так же успеш­но, как сего­дня, над поли­го­на­ми и нико­гда — над горо­да­ми. За сто­лом насту­пи­ло мол­ча­ние, как буд­то я про­из­нес нечто непри­лич­ное. Все замер­ли».

Пау­зу мар­шал пре­рвал похаб­но-бого­хуль­ным анек­до­том по моти­вам молит­вен­ных слов «направь и укре­пи» и пред­ло­жил выпить «за укреп­ле­ние».

«Про­шло мно­го лет, — писал Саха­ров, — а до сих пор у меня ощу­ще­ние, как от уда­ра хлы­стом… Мыс­ли и ощу­ще­ния, кото­рые фор­ми­ро­ва­лись тогда и не осла­бе­ва­ют с тех пор, вме­сте со мно­гим дру­гим, что при­нес­ла жизнь, в после­ду­ю­щие годы при­ве­ли к изме­не­нию всей моей пози­ции».

Два года спу­стя науч­ный руко­во­ди­тель ядер­но­го про­ек­та Кур­ча­тов пред­ло­жил Саха­ро­ву напи­сать ста­тью о так назы­ва­е­мой «чистой» — чисто тер­мо­ядер­ной — бом­бе, у кото­рой, как писа­ли в аме­ри­кан­ской прес­се, нет радио­ак­тив­ных осад­ков, и, ста­ло быть, ее испы­та­ния и даже при­ме­не­ния более при­ем­ле­мы мораль­но: «Я дол­жен был объ­яс­нить, что это на самом деле не так. Таким обра­зом, пер­во­на­чаль­ная цель ста­тьи была — осу­дить новую аме­ри­кан­скую раз­ра­бот­ку, не затра­ги­вая „обыч­но­го“ тер­мо­ядер­но­го ору­жия. То есть цель была откро­вен­но поли­ти­че­ской, и поэто­му при­сут­ство­вал небла­го­вид­ный эле­мент неко­то­рой одно­сто­рон­но­сти».

Раз­мыш­ляя над этой кон­крет­ной про­бле­мой, Саха­ров коли­че­ствен­но оце­нил неиз­беж­ное радио­ак­тив­ное загряз­не­ние атмо­сфе­ры при взры­ве даже иде­аль­но «чистой» тер­мо­ядер­ной бом­бы и, соот­вет­ствен­но, чело­ве­че­ские жерт­вы, свя­зан­ные с воз­дей­стви­ем допол­ни­тель­ной ради­а­ции (каж­дая мега­тон­на «тре­бо­ва­ла» 10 тыс. жертв): «К 1957 году общая мощ­ность испы­тан­ных бомб уже состав­ля­ла почти 50 мега­тонн (чему, по моей оцен­ке, соот­вет­ство­ва­ло 500 тыс. жертв!)…» И физик задал гума­ни­тар­ный вопрос: «Какие мораль­ные и поли­ти­че­ские выво­ды сле­ду­ет сде­лать из при­ве­ден­ных цифр?»

Боль­шин­ство его кол­лег-бом­бо­де­лов и руко­во­ди­те­лей ВПК счи­та­ли, что миро­вая поли­ти­че­ская «игра» сто­ит этих незна­чи­тель­ных жертв. А Саха­ров при­во­дил раз­ные — «нена­уч­ные» — дово­ды про­тив. В част­но­сти, такой: «Две миро­вые вой­ны тоже доба­ви­ли менее 10% к смерт­но­сти в ХХ веке, но это не дела­ет вой­ны нор­маль­ным явле­ни­ем».

Кро­ме ста­тьи для науч­но­го жур­на­ла, Саха­ров «по прось­бе Кур­ча­то­ва напи­сал ста­тью для широ­кой пуб­ли­ка­ции. Она была пере­ве­де­на на англий­ский, немец­кий, фран­цуз­ский, испан­ский и япон­ский язы­ки и опуб­ли­ко­ва­на в изда­ва­е­мых совет­ски­ми посоль­ства­ми и про­па­ган­дист­ски­ми служ­ба­ми жур­на­лах». Но не на родине. Зачем было воз­буж­дать анти­ядер­ные стра­хи у совет­ских людей?!

1967.non-digital&non-fction

Поче­му гума­ни­тар­ный физик не ушел от воен­но-про­мыш­лен­ных дел к чистой нау­ке, по кото­рой ску­чал и кото­рой с кон­ца 1950-х годов уде­лял всё боль­ше вни­ма­ния? «Отец совет­ской водо­род­ной бом­бы» ощу­щал лич­ную ответ­ствен­ность за важ­ную и (взры­во) опас­ную часть жиз­ни госу­дар­ства. Он знал, что поль­зу­ет­ся ува­же­ни­ем у руко­во­ди­те­лей ядер­но­го про­ек­та и руко­во­ди­те­лей стра­ны и, зна­чит, может вли­ять на при­ня­тие важ­ных реше­ний. И дей­стви­тель­но, в 1963-м он ини­ци­и­ро­вал заклю­че­ние дого­во­ра о пре­кра­ще­нии всех, кро­ме под­зем­ных, ядер­ных испы­та­ний, что сня­ло и про­бле­му радио­ак­тив­но­го отрав­ле­ния атмо­сфе­ры. Хру­щев­ское раз­об­ла­че­ние пре­ступ­ле­ний ста­ли­низ­ма было глав­ным источ­ни­ком дове­рия к нему Саха­ро­ва, но не меша­ло воз­ра­жать руко­во­ди­те­лю стра­ны в кон­крет­ных воен­но-науч­но-поли­ти­че­ских ситу­а­ци­ях.

После выхо­да Хру­ще­ва на «пен­сию союз­но­го зна­че­ния» воз­ник­ла такая воен­но-науч­но-поли­ти­че­ская ситу­а­ция, кото­рую Саха­ров оце­нил как чрез­вы­чай­ную и тре­бу­ю­щую от него дей­ствий.

10 янва­ря 1967 года пре­зи­дент США Лин­дон Джон­сон в сво­ем посла­нии к Кон­грес­су «О поло­же­нии стра­ны» обра­тил­ся к СССР с пред­ло­же­ни­ем уста­но­вить дву­сто­рон­ний мора­то­рий на раз­во­ра­чи­ва­ние систем про­ти­во­ра­кет­ной обо­ро­ны. Науч­ные руко­во­ди­те­ли обо­их совет­ских ядер­ных цен­тров ака­де­ми­ки Юлий Хари­тон и Евге­ний Заба­ба­хин, как и Саха­ров, счи­та­ли, что это пред­ло­же­ние соот­вет­ству­ет инте­ре­сам стра­ны, и сооб­щи­ли свое мне­ние руко­вод­ству. Одна­ко в июне 1967-го посе­тив­ший США совет­ский пре­мьер-министр Косы­гин пуб­лич­но отверг пред­ло­же­ние США, а тем самым и мне­ние Хари­то­на и Заба­ба­хи­на. Косы­гин был вовсе не самый тупой из совет­ских руко­во­ди­те­лей, и Саха­ров, все­го лишь заме­сти­тель Хари­то­на, но зато «отец водо­род­ной бом­бы», 21 июля 1967 года слу­жеб­но-сек­рет­ной поч­той напра­вил в Полит­бю­ро обсто­я­тель­ное (сек­рет­ное) посла­ние, обос­но­вы­вая необ­хо­ди­мость «пой­мать аме­ри­кан­цев на сло­ве» и при­нять их пред­ло­же­ние о дву­сто­рон­нем мора­то­рии на стра­те­ги­че­скую ПРО. В посла­нии он объ­яс­нял пара­док­саль­ный, на пер­вый взгляд, факт: раз­во­ра­чи­ва­ние обо­ро­ни­тель­ной ПРО зна­чи­тель­но повы­ша­ет угро­зу воз­ник­но­ве­ния миро­вой ядер­ной вой­ны [2]. Совет­ские полит­бю­ро­кра­ты, одна­ко, пись­мо Саха­ро­ва так­же про­игно­ри­ро­ва­ли. И лишь после это­го физик решил обра­тить­ся напря­мую к стране и миру о навис­шей угро­зе. В мае 1968-го он закон­чил первую вер­сию «Раз­мыш­ле­ний…», с кото­рой, бла­го­да­ря КГБ, позна­ко­ми­лись совет­ские руко­во­ди­те­ли. А уже 1 июля пре­зи­дент США объ­явил о согла­ше­нии с СССР начать пере­го­во­ры об огра­ни­че­нии ПРО. Поэто­му автор всту­пи­тель­но­го ком­мен­та­рия к «Раз­мыш­ле­ни­ям…» в New York Times пред­по­ло­жил: «Д-р Саха­ров и дру­гие, кто раз­де­ля­ет его взгля­ды, воз­мож­но, убе­ди­ли совет­ских руко­во­ди­те­лей вклю­чить­ся в обсуж­де­ние с США насту­па­тель­ных и обо­ро­ни­тель­ных ракет­ных систем» [5].

Газетная публикация New York Times нечаянно разгадала происхождение «Размышлений…» Сахарова, взяв в качестве одной из иллюстраций фото «Советский премьер Алексей Косыгин и президент Джонсон в Глассборо в июне 1967 года». На той самой встрече американским руководителям не удалось убедить Косыгина, что мораторий ПРО в жизненных интересах обеих стран. Именно это побудило Сахарова в июле 1967 года написать свое большое письмо в ЦК, а затем и «Размышления…»

Газет­ная пуб­ли­ка­ция New York Times неча­ян­но раз­га­да­ла про­ис­хож­де­ние «Раз­мыш­ле­ний…» Саха­ро­ва, взяв в каче­стве одной из иллю­стра­ций фото «Совет­ский пре­мьер Алек­сей Косы­гин и пре­зи­дент Джон­сон в Гласс­бо­ро в июне 1967 года». На той самой встре­че аме­ри­кан­ским руко­во­ди­те­лям не уда­лось убе­дить Косы­ги­на, что мора­то­рий ПРО в жиз­нен­ных инте­ре­сах обе­их стран. Имен­но это побу­ди­ло Саха­ро­ва в июле 1967 года напи­сать свое боль­шое пись­мо в ЦК, а затем и «Раз­мыш­ле­ния…»

Председатель Совета Министров СССР Алексей Косыгин и президент США Линдон Джонсон на встрече в Глассборо 23 июня 1967 года. Официальное фото Белого дома («Википедия»)

Пред­се­да­тель Сове­та Мини­стров СССР Алек­сей Косы­гин и пре­зи­дент США Лин­дон Джон­сон на встре­че в Гласс­бо­ро 23 июня 1967 года.
Офи­ци­аль­ное фото Бело­го дома («Вики­пе­дия»)

Поче­му воз­му­ти­тель­но откры­тое выступ­ле­ние Саха­ро­ва в сам­из­да­те ока­за­лось более убе­ди­тель­ным для совет­ских руко­во­ди­те­лей, чем дело­ви­то-чет­кие дово­ды в его девя­ти­стра­нич­ном сек­рет­ном пись­ме за год до того (тем более, что к пись­му он при­ло­жил совер­шен­но несек­рет­ную руко­пись науч­но-воен­но-попу­ляр­ной ста­тьи о том же для «Лите­ра­тур­ной газе­ты», кото­рую, напом­ню, назы­ва­ли «Гайд-парк при соци­а­лиз­ме»)?

Зна­ко­мясь со сте­но­грам­ма­ми засе­да­ний Полит­бю­ро и с уров­нем тамош­них обсуж­де­ний, труд­но пред­ста­вить, что чле­ны Полит­бю­ро доста­ли из архи­ва пись­ма Саха­ро­ва, Хари­то­на и Заба­ба­хи­на и зано­во вду­ма­лись в них. Лег­че вспом­нить сце­ну одоб­ре­ния про­ек­та ПРО, кото­рая завер­ши­лась поце­лу­ем боль­шо­го началь­ни­ка [2]. Язык, кото­рым Саха­ров объ­яс­нял про­бле­му в сво­ем пись­ме в Полит­бю­ро, и чет­ко-дело­вой, и попу­ляр­ный, был не самым под­хо­дя­щим для совет­ской полит­бю­ро­кра­тии. Их язык соче­тал офи­ци­аль­ные совет­ские штам­пы с шут­ка­ми, сдоб­рен­ны­ми народ­ным матер­ком, как у мар­ша­ла Неде­ли­на.

Осо­бый талант тре­бо­вал­ся, что­бы уметь раз­го­ва­ри­вать со «стар­ши­ми това­ри­ща­ми», как назы­вал крем­лев­ских вождей Пётр Капи­ца. Кур­ча­тов умел, и, дожи­ви он до 1967 года (до сво­их шести­де­ся­ти четы­рех), воз­мож­но, донес бы до совет­ских вождей пара­док­саль­ную исти­ну, откры­тую его физи­ка­ми в про­бле­ме ПРО: сред­ство обо­ро­ны может «успеш­нее» при­ве­сти к миро­вой войне, чем сред­ства напа­де­ния. Но ско­рее он про­сто сумел бы нада­вить на крем­лев­ских дея­те­лей сво­им госу­дар­ствен­но зафик­си­ро­ван­ным авто­ри­те­том.

Подоб­ный авто­ри­тет был и у три­жды Героя Соц­тру­да Саха­ро­ва, и, ско­рей все­го, имен­но этот авто­ри­тет сра­бо­тал, когда в Крем­ле согла­си­лись на пере­го­во­ры с США. Когда чле­ны Полит­бю­ро узна­ли, что урав­но­ве­шен­ный, спо­кой­но-уве­рен­ный ака­де­мик Саха­ров отва­жил­ся на воз­му­ти­тель­ную выход­ку — вышел из сек­рет­но­го при­ви­ле­ги­ро­ван­но­го мира ВПК «на ули­цу», обра­тил­ся к наро­ду в сам­из­да­те, до них, веро­ят­но, дошло, что толь­ко очень серьез­ная при­чи­на мог­ла толк­нуть его на это.

На заседании Политбюро 30 марта 1972 года

Почи­та­ем (когда-то сов. сек­рет­ную) «рабо­чую запись засе­да­ния Полит­бю­ро» от 30 мар­та 1972 года [6]. Засе­да­ние было посвя­ще­но, сло­ва­ми ген­се­ка Бреж­не­ва, «затем­нен­ной дея­тель­но­сти, кото­рая ведет­ся за спи­ной рабо­че­го клас­са, тру­до­во­го кре­стьян­ства и нашей интел­ли­ген­ции, ведет­ся про­тив их инте­ре­сов, про­тив инте­ре­сов наше­го соци­а­ли­сти­че­ско­го госу­дар­ства и нашей пар­тии». Ведет­ся «неболь­шим кру­гом лиц» (в кото­ром ока­зал­ся и Саха­ров), хотя «народ наш пре­дан пар­тии, народ наш тру­до­лю­би­вый и чест­ный. Он впи­тал в себя идеи Лени­на, идеи пар­тии, и с эти­ми иде­я­ми, и с этим вели­ким зна­ме­нем Октяб­ря он про­шел труд­ный, но слав­ный путь».

По сло­вам одно­го чле­на Полит­бю­ро, Саха­ров «груп­пи­ру­ет вокруг себя людей. Хотя и неболь­шая эта груп­па, но она вред­ная». Дру­гой член ска­зал, что «аги­ти­ро­вать Саха­ро­ва, про­сить его — вре­мя про­шло». Но тре­тий член (и, по сов­ме­сти­тель­ству, гла­ва совет­ско­го «пар­ла­мен­та») воз­ра­зил: «Что каса­ет­ся Саха­ро­ва, то я счи­таю, что за это­го чело­ве­ка нам нуж­но бороть­ся. Он дру­го­го рода чело­век. Это не Сол­же­ни­цын. Об этом, кста­ти, про­сит и т. Кел­дыш. Всё же Саха­ров три­жды Герой Соци­а­ли­сти­че­ско­го Тру­да. Он созда­тель водо­род­ной бом­бы».

В 1968-м, когда Саха­ров, еще не при­пи­сан­ный ни к какой «вред­ной» груп­пе, стук­нул кула­ком по сто­лу сво­и­ми сам­из­дат­ски­ми «Раз­мыш­ле­ни­я­ми…», это мог­ло про­из­ве­сти впе­чат­ле­ние доста­точ­но силь­ное, что­бы — вопре­ки рабо­че-кре­стьян­ско­му пони­ма­нию ракет­но-ядер­но­го мира — согла­сить­ся на пере­го­во­ры об огра­ни­че­нии ПРО.

И уже одним этим Саха­ров заслу­жил Нобе­лев­скую пре­мию мира, а заод­но и Ленин­скую пре­мию «За укреп­ле­ние мира меж­ду наро­да­ми».

Айсберг холодной войны

В «Раз­мыш­ле­ни­ях…» Саха­ров упо­мя­нул ста­тью о про­бле­ме ПРО, опуб­ли­ко­ван­ную в мар­те 1968 года в науч­но-попу­ляр­ном жур­на­ле Scientifc American [7].Ее автор Ганс Бете, нобе­лев­ский лау­ре­ат по физи­ке, в про­шлом — глав­ный тео­ре­тик Лос-Ала­мо­са, при­шел к тем же выво­дам, что и Саха­ров. Поэто­му аме­ри­кан­ские ком­мен­та­то­ры «Раз­мыш­ле­ний…» име­ли пра­во думать, что Саха­ров про­сто при­со­еди­нил­ся к авто­ри­тет­но­му мне­нию аме­ри­кан­ско­го кол­ле­ги. Но в Полит­бю­ро зна­ли, что, если бы не их запрет, попу­ляр­ная ста­тья Саха­ро­ва на ту же тему и с теми же выво­да­ми мог­ла появить­ся в «Лите­ра­тур­ной газе­те» еще в авгу­сте 1967-го. А Саха­ров уви­дел, что науч­ное мыш­ле­ние даже в сов. сек­рет­ной обла­сти при­шло к оди­на­ко­вым выво­дам по обе сто­ро­ны желе­зо­бе­тон­но­го зана­ве­са. И, кро­ме того, вполне мог прий­ти к выво­ду, что пред­ло­же­ние пре­зи­ден­та США о мора­то­рии на ПРО опи­ра­лось на мне­ние таких науч­ных экс­пер­тов, как Бете.

Когда в «Раз­мыш­ле­ни­ях…» 1968 года Саха­ров писал, что чело­ве­че­ство ока­за­лось «на краю про­па­сти», для него это было боль­ше, чем мета­фо­ра. Он, как и его аме­ри­кан­ский кол­ле­га Бете, видел про­пасть, в кото­рую чело­ве­че­ство рух­нет, если хотя бы одна сверх­дер­жа­ва под­даст­ся иллю­зии стра­те­ги­че­ской про­ти­во­ра­кет­ной обо­ро­ны. Саха­ров в сво­ем пись­ме в ЦК 1967 года и его аме­ри­кан­ские кол­ле­ги в ста­тье 1968 года как раз и писа­ли о неумо­ли­мой логи­ке, кото­рая пре­вра­ща­ет иллю­зию стра­те­ги­че­ской без­опас­но­сти в шаги к этой про­па­сти.

Воен­но-стра­те­ги­че­скую ситу­а­цию 1967–1968 годов мож­но упо­до­бить ситу­а­ции «Тита­ни­ка», пред­став­лен­ной в зна­ме­ни­том филь­ме. Как бы отнес­лись в уют­ных каю­тах кораб­ля к предо­сте­ре­же­ни­ям како­го-нибудь высо­ко­ло­бо­го тео­ре­ти­ка в обла­сти айс­бер­го­ве­де­ния за пару часов до исто­ри­че­ско­го столк­но­ве­ния? Это было немыс­ли­мо и для пас­са­жи­ров, и для коман­ды.

С подоб­ным предо­сте­ре­же­ни­ем высту­пи­ли в кри­ти­че­ский момент холод­ной вой­ны совет­ские и аме­ри­кан­ские физи­ки-тео­ре­ти­ки. Поче­му они виде­ли луч­ше дру­гих? Пото­му что были про­фес­си­о­на­ла­ми выс­ше­го ран­га и пото­му, что про­фес­сия физи­ка-тео­ре­ти­ка пред­по­ла­га­ет спо­соб­ность мыс­лить о немыс­ли­мом. О ско­ро­сти све­та, о началь­ном взры­ве Все­лен­ной… Как гово­рил физик-тео­ре­тик Лев Лан­дау, им ино­гда уда­ет­ся «открыть и осо­знать даже то, что не под силу пред­ста­вить».

Если Андрей Саха­ров и Ганс Бете были пра­вы в ана­ли­зе миро­вой воен­но-стра­те­ги­че­ской ситу­а­ции, то в 1968 году чело­ве­че­ство неза­мет­но для себя отвер­ну­ло от айс­бер­га ядер­ной вой­ны. Дока­зать это, конеч­но, нелег­ко. И если бы коман­да «Тита­ни­ка» была луч­ше под­го­тов­ле­на к воз­мож­но­сти встре­тить айс­берг, не было бы зна­ме­ни­то­го филь­ма. Но поте­ря тако­го шикар­но­го сюже­та всё же ерун­да по срав­не­нию с поте­рей полу­то­ра тысяч жиз­ней. О воз­мож­ных поте­рях в миро­вой ядер­ной войне гово­рить вряд ли сто­ит…

Сто­ит гово­рить о меха­низ­ме при­ня­тии стра­те­ги­че­ских госу­дар­ствен­ных реше­ний в век ракет­но-ядер­но­го и кибе­ро­ру­жия.

Ган­су Бете его стра­на дала воз­мож­ность — без осо­бых опас­но­стей для него лич­но — дове­сти свой ана­лиз до све­де­ния пра­ви­тель­ства и обще­ства. Андрей Саха­ров жил в стране, где неред­ко един­ствен­ной воз­мож­но­стью было закрыть амбра­зу­ру сво­ей гру­дью. Но без его поступ­ка 1968 года лай­нер чело­ве­че­ства не очень мед­лен­но, но вер­но дви­гал­ся бы навстре­чу ноч­но­му айс­бер­гу…

Теоретик-изобретатель

У Саха­ро­ва было очень ред­кое соче­та­ние двух талан­тов — глу­бо­ко­го тео­ре­ти­ка и изоб­ре­та­тель­но­го инже­не­ра. Талан­ты эти, мож­но ска­зать, про­ти­во­ре­чат один дру­го­му. Про­стей­шая ана­ло­гия — кон­струк­тор LEGO. Одно­му инте­рес­но при­ду­мы­вать новые эле­мен­ты, а дру­го­му — что мож­но скон­стру­и­ро­вать из набо­ра гото­вых эле­мен­тов. В более серьез­ных делах одно­му инте­рес­но откры­вать новые явле­ния при­ро­ды, дру­го­му — на осно­ве извест­ных явле­ний изоб­ре­тать гад­же­ты для прак­ти­че­ско­го при­ме­не­ния.

Саха­ров­ское соче­та­ние талан­тов было пло­до­твор­ным и в его тео­ре­ти­че­ской физи­ке, и в его инже­нер­но-физи­че­ских делах. Его твор­че­ский про­филь мож­но назвать «тео­ре­тик-изоб­ре­та­тель» (тем более, что это выра­же­ние он упо­тре­бил и сам).

То же соче­та­ние про­яви­лось в гума­ни­тар­ной дея­тель­но­сти Саха­ро­ва, начи­ная уже с его «Раз­мыш­ле­ний… ». Объ­ем этой ста­тьи на поря­док боль­ше его пись­ма в Полит­бю­ро, а если учесть, что в ста­тье он не обсуж­да­ет сек­рет­ные дан­ные, то раз­ни­ца еще боль­ше. В пись­ме он гово­рил лишь о прин­ци­пи­аль­но новом фак­то­ре миро­вой поли­ти­ки — рез­ко воз­рос­шей неустой­чи­во­сти стра­те­ги­че­ско­го рав­но­ве­сия, свя­зан­но­го с ПРО и с вза­им­ным недо­ве­ри­ем про­ти­во­сто­я­щих лаге­рей. И обос­но­вы­вал кон­крет­ное воен­но-поли­ти­че­ское реше­ние — мора­то­рий на раз­вер­ты­ва­ние стра­те­ги­че­ской ПРО. Отказ крем­лев­ских руко­во­ди­те­лей даже обсу­дить ситу­а­цию стал для него нача­лом раз­мыш­ле­ний о при­чи­нах столь опас­но­го меха­низ­ма (не)принятия важ­ней­ших госу­дар­ствен­ных реше­ний. Резуль­тат ана­ли­за Саха­ро­ва-тео­ре­ти­ка: глав­ная при­чи­на — подав­ле­ние интел­лек­ту­аль­ной сво­бо­ды. Что это такое, сфор­му­ли­ро­ва­ла и про­воз­гла­си­ла Все­об­щая декла­ра­ция прав чело­ве­ка, при­ня­тая ООН еще в 1948 году: «Каж­дый чело­век име­ет пра­во на сво­бо­ду убеж­де­ний и на сво­бод­ное выра­же­ние их; это пра­во вклю­ча­ет сво­бо­ду бес­пре­пят­ствен­но при­дер­жи­вать­ся сво­их убеж­де­ний и сво­бо­ду искать, полу­чать и рас­про­стра­нять инфор­ма­цию и идеи любы­ми сред­ства­ми и неза­ви­си­мо от госу­дар­ствен­ных гра­ниц».

Саха­ров лич­но убе­дил­ся в отсут­ствии такой сво­бо­ды в СССР. Даже для столь ответ­ствен­но­го чело­ве­ка, как три­жды­ге­рой­ский ака­де­мик, и даже на сек­рет­ном уровне.

И Саха­ров-изоб­ре­та­тель при­ду­мал, как мож­но спо­соб­ство­вать такой сво­бо­де, тем самым умень­шая глу­би­ну вза­им­но­го недо­ве­рия, чре­ва­то­го ракет­но ядер­ным само­убий­ством чело­ве­че­ства. Сво­ей ста­тьей он хотел начать широ­кое обсуж­де­ние обна­ру­жен­ной гроз­ной про­бле­мы. Вовсе не пре­тен­дуя на окон­ча­тель­ную исти­ну, он под­черк­нул во вве­де­нии, что ста­тья «носит дис­кус­си­он­ный, спор­ный во мно­гом харак­тер и при­зы­ва­ет дис­ку­ти­ро­вать и спо­рить», а заклю­че­ние тако­во: «С этой ста­тьей автор обра­ща­ет­ся к руко­вод­ству нашей стра­ны, ко всем граж­да­нам, ко всем людям доб­рой воли во всем мире. Автор пони­ма­ет спор­ность мно­гих поло­же­ний ста­тьи, его цель — откры­тое, откро­вен­ное обсуж­де­ние в усло­ви­ях глас­но­сти».

В ста­тье два раз­де­ла: «Опас­но­сти» (пер­вая из кото­рых «Угро­за тер­мо­ядер­ной вой­ны») и «Осно­ва надеж­ды». В пуб­ли­ка­ции New York Times редак­ция доба­ви­ла такие заго­лов­ки газет­ных стра­ниц:

  • «Текст эссе рос­сий­ско­го физи­ка-ядер­щи­ка, при­зы­ва­ю­щий к совет­ско-аме­ри­кан­ско­му сотруд­ни­че­ству» (Text of essay by Russian nuclear physicist urging Soviet-American cooperation),
  • «Необ­хо­ди­мы сов­мест­ные дей­ствия двух стран для предот­вра­ще­ния опас­но­стей, сто­я­щи­ми перед чело­ве­че­ством» (Joint action by two nations viewed as essential to avert perils facing mankind),
  • «Осно­ва надеж­ды — в сбли­же­нии соци­а­ли­сти­че­ской и капи­та­ли­сти­че­ской систем» (Basis for hope seen in rapprochement between socialist and capitalist systems).

О «Раз­мыш­ле­ни­ях…» Саха­ров поз­же писал: «Я оце­ни­ваю сей­час это про­из­ве­де­ние как эклек­ти­че­ское и места­ми пре­тен­ци­оз­ное, несо­вер­шен­ное („сырое“) по фор­ме. Тем не менее основ­ные мыс­ли его мне доро­ги. В рабо­те чет­ко сфор­му­ли­ро­ван пред­став­ля­ю­щий­ся мне очень важ­ным тезис о сбли­же­нии соци­а­ли­сти­че­ской и капи­та­ли­сти­че­ской систем, сопро­вож­да­ю­щем­ся демо­кра­ти­за­ци­ей, деми­ли­та­ри­за­ци­ей, соци­аль­ным и науч­но-тех­ни­че­ским про­грес­сом как един­ствен­ной аль­тер­на­ти­ве гибе­ли чело­ве­че­ства».

В самой ста­тье поми­мо сло­ва «сбли­же­ние» Саха­ров при­ме­нял и сло­во «кон­вер­ген­ция», сде­лав ого­вор­ку, что упо­треб­ля­ет «тер­мин, при­ня­тый в запад­ной лите­ра­ту­ре, одна­ко… при­да­вая это­му тер­ми­ну соци­а­ли­сти­че­ский и демо­кра­ти­че­ский смысл».

Неко­то­рые почи­та­те­ли и нена­вист­ни­ки Саха­ро­ва хва­лят и руга­ют его за при­мы­ка­ние к «тео­рии кон­вер­ген­ции», при­ду­ман­ной запад­ны­ми поли­то­ло­га­ми (ниче­го не пони­ма­ю­щи­ми в совет­ско-соци­а­ли­сти­че­ских реа­ли­ях). Как био­граф Саха­ро­ва, могу ска­зать, что нет ника­ких сви­де­тельств, что он зна­ко­мил­ся с «запад­ной лите­ра­ту­рой» тако­го рода. Это было не его чте­ние. О «тео­рии кон­вер­ген­ции» он, как и все совет­ские люди, узнал из раз­об­ла­чи­тель­ных ста­тей-лек­ций совет­ских про­па­ган­ди­стов. Сло­во «кон­вер­ген­ция» озна­ча­ло для него лишь то, что оно озна­ча­ет в обще­на­уч­ной лек­си­ке, т. е. попро­сту «сбли­же­ние», «схож­де­ние».

«Раз­мыш­ле­ния…» содер­жат иде­а­ли­сти­че­ски-соци­а­ли­сти­че­ские чув­ства, уна­сле­до­ван­ные Саха­ро­вым преж­де все­го от сво­е­го люби­мо­го учи­те­ля Там­ма, кото­рый стал соци­а­ли­стом еще до рево­лю­ции, когда был чле­ном пар­тии мень­ше­ви­ков-интер­на­ци­о­на­ли­стов. Но это нисколь­ко не меша­ло обо­им кри­ти­че­ски оце­ни­вать реа­лии совет­ско­го «соци­а­лиз­ма». Саха­ров не был ком­со­моль­цем, а когда в 1949 году полу­чил от гене­ра­ла (пред­ста­ви­те­ля ЦКГБ в ФИАНе) при­гла­ше­ние всту­пить в пар­тию, отве­чал так: «Я ска­зал, что сде­лаю всё, что в моих силах, для успе­ха нашей рабо­ты, так же как я пыта­юсь это делать и сей­час, оста­ва­ясь бес­пар­тий­ным. Я не могу всту­пить в пар­тию, так как мне кажут­ся непра­виль­ны­ми неко­то­рые ее дей­ствия в про­шлом и я не знаю, не воз­ник­нут ли у меня новые сомне­ния в буду­щем. [Гене­рал] спро­сил, что мне кажет­ся непра­виль­ным. Я отве­тил — аре­сты неви­нов­ных, рас­ку­ла­чи­ва­ние».

Вряд ли это­му гене­ра­лу дово­ди­лось слы­шать подоб­ные отка­зы, но Саха­ров был уже авто­ром клю­че­вой «пер­вой» идеи.

В 1968 году сбли­же­ние систем было для Саха­ро­ва про­сто резуль­та­том обще­ния, откры­то­го обсуж­де­ния важ­ней­ших про­блем на всех уров­нях обще­ствен­ной жиз­ни, подоб­но тому, как в физи­ке кон­такт раз­но­на­гре­тых тел при­во­дит к вырав­ни­ва­нию их тем­пе­ра­тур. Раз­ни­ца лишь в том, что ракет­но-ядер­ный мир, раз­де­лен­ный желе­зо­бе­тон­но, обре­чен на само­уни­что­же­ние.

А после­ду­ю­щие годы, про­дол­жая раз­мыш­лять о стране и мире, Саха­ров при­шел к выво­ду, что совет­ский «соци­а­лизм» сте­пе­нью моно­по­лиз­ма вла­сти дале­ко опе­ре­дил «моно­по­ли­сти­че­ский капи­та­лизм», кото­рым пуга­ли совет­ских тру­дя­щих­ся. И упо­до­бил род­ную стра­ну «гигант­ско­му кон­цен­тра­ци­он­но­му лаге­рю». А что из тако­го обще­ствен­но­го устрой­ства мож­но поза­им­ство­вать капи­та­лиз­му?

Дело, за кото­рое взял­ся Саха­ров в 1968 году, выгля­де­ло всё более без­на­деж­ным, но он не отсту­пил­ся уже по глу­бо­ко мораль­ным при­чи­нам. И его неот­ступ­ность при­нес­ла ему Нобе­лев­скую пре­мию мира с фор­му­ли­ров­кой «за бес­страш­ную лич­ную при­вер­жен­ность к отста­и­ва­нию фун­да­мен­таль­ных прин­ци­пов мира меж­ду людь­ми» и «убе­ди­тель­ность, с кото­рой Саха­ров про­воз­гла­сил, что неру­ши­мые пра­ва чело­ве­ка дают един­ствен­ный надеж­ный фун­да­мент для под­лин­но­го и устой­чи­во­го меж­ду­на­род­но­го сотруд­ни­че­ства» [8].

Ген­на­дий Горе­лик,
автор книг об А. Д. Саха­ро­ве, Л. Д. Лан­дау, М. П. Брон­штейне
и мно­го­чис­лен­ных ста­тей по исто­рии нау­ки

1. Sakharov A. Progress, Coexistence, and Intellectual Freedom /​ With Introduction, Afterword, and Notes by Harrison E. Salisbury. W. W. NORTON, New York, 1968.

2. Горе­лик Г. ПРО et contra. Про­ти­во­ра­кет­ная обо­ро­на и пра­ва чело­ве­ка /​/​ ТрВ-Нау­ка № 254 от 22 мая 2018 года.

3. 1968.digital/ru/posts/andrey-sakharov

4. Горе­лик Г. Загад­ка «тре­тьей идеи» /​/​ ТрВ-Нау­ка № 248 от 27 фев­ра­ля 2018 года.

5. Shabad T. A Russian Physicist’s Plan: U.S.-Soviet Collaboration /​/​ New York Times, July 22, 1968, p. 16.

6. Из рабо­чей запи­си засе­да­ния полит­бю­ро ЦК КПСС 30 мар­та 1972 года /​/​ Крем­лев­ский само­суд. 1994, с. 203–216.

7. Bethe H., Garvin R. Antiballistic-Missile Systems /​/​ Scientific American, 1968, March, p.21–31. Bethe H. The road from Los Alamos. New York, NY: American Institute of Physics, 1991, p. 71.

8. nobel.se/peace/laureates/1975/press.html

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (9 оценок, среднее: 4,11 из 5)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

 

21 комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Недопустимы спам, оскорбления. Желательно подписываться реальным именем. Аватары - через gravatar.com