Ефим Хазанов: Не могу сидеть в башне из слоновой кости

Ефим Хазанов

О выборе пути в физику, о самых острых проблемах науки в России, о своем отношении к «птицам» и «лягушкам», о любимом научном направлении — физике лазеров и нелинейной оптике и свой гражданской активности член Клуба «1 июля», академик РАН, докт. физ.-мат. наук, гл. науч. сотр. и зам. директора по научной работе Института прикладной физики РАН рассказал ТрВ-Наука. Вопросы задавала .

Как и когда вы решили стать физиком? Были ли колебания, кем стать?

— Мои родители никак не связаны с точными науками. Мама — врач, работала хирургом, потом — преподавателем хирургии. Папа — журналист, драматург, работал редактором на Горьковском телевидении с первого дня его основания. Однако у меня с младших классов был сильный интерес к математике, потом добавился интерес к физике, так что никаких колебаний не было. Шансов поступить в 1982 году в престижный московский вуз у меня не было, а в Горьком (Нижнем Новгороде) физика была (да и сейчас) значительно более развита чем математика. Так что выбор физики был простым и не мучительным.

Впрочем, была одна развилка: стать профессиональным шахматистом или тренером. В меня научил играть папа. Когда я был во втором классе, я начал иногда его обыгрывать, и он записал меня в шахматную школу. В девятом классе я стал кандидатом в мастера, много ездил на соревнования и тренировочные сборы. Кстати, несколько московских вузов предлагали мне гарантированное («только напиши сочинение не на „два“») поступление, дабы я играл потом за их сборную. Я видел, что старшие мои друзья-соперники вполне успешно делали шахматную карьеру. Так что соблазн пойти по этому пути был, но все-таки я решил, что надо попробовать себя в науке.

Какие научно-популярные книги вам в детстве и юности нравились? Была ли среди них та, которая повлияла на выбор профессии?

— Как и все интересующиеся в то время физикой и математикой, я был под влиянием книг Якова Перельмана. Они, конечно, на меня сильно повлияли. Кроме того, неизгладимое впечатление произвела на меня книга Дьердя Бизама и Яноша Герцега «Многоцветная логика» (М.: Мир, 1978, перевод с венгерского). В книге содержалось 175 логических задач, многие весьма сложные. Приводились и решения, изложенные простым языком, понятным школьнику. Задачи были сгруппированы по темам и по сложности таким образом, чтобы, прочитав решение первой задачи в каждой теме, до решения более сложных можно было додуматься самому. И задачи, и решения авторы написали не сухим языком, а в живой, занимательной форме, с изрядной долей юмора. Я до сих пор храню эту книгу.

Вы родились и живете в Нижнем Новгороде (Горьком). Видели ли вы А. Д. Сахарова? Говорили ли о нем в вашей семье в то время, когда он отбывал там ссылку?

— Нет, Андрея Дмитриевича я, разумеется, не видел. Фамилия Сахарова в кухонных эзоповых разговорах иногда звучала, в том числе в связи с его голодовкой и принудительным кормлением, но, честно говоря, в то время я мало что понимал. Значение А. Д. Сахарова для страны я понял уже позже, когда он был освобожден и стал публичным политиком и правозащитником. Тогда же он стал для меня безусловным морально-нравственным авторитетом. К сожалению, после его смерти это место так и осталось незанятым. Есть целый ряд людей, чье мнение для меня принципиально, и в совокупности они это место занимают, но одного человека назвать невозможно.

Как сложились ваши научные интересы? Менялись ли они с годами?

— Направление научных интересов сформировалось с дипломной работы — по физике лазеров и нелинейной оптике. В этой области я проработал всю жизнь. Причем для меня всегда физика лазеров и нелинейная были не через запятую, а в тесной взаимосвязи и, я бы сказал, во взаимном проникновении друг в друга. Попробую пояснить.

Цель нелинейной оптики — изучить распространение мощного излучения в среде. Как правило, для такой задачи лазер нужен только как источник излучения; теоретическую статью и даже книгу по нелинейной оптике можно написать вообще без использования слова «лазер». В лазерах, в свою очередь, используется много чего, в том числе нелинейно-оптические элементы. Без них современный мощный лазер немыслим, но они, как правило, применяются как готовые элементы, физика которых понятна и известна. Наряду с зеркалами, линзами, блоками питания, помпами, вакуумными насосами и т. д.

Кроме того, нелинейность в физике лазеров не всегда играет положительную роль — зачастую она приводит к паразитным эффектам. В моих исследованиях физика лазеров и нелинейная всегда были настолько тесно переплетены, что большинство работ нельзя отнести к какой-то одной из этих областей физики. И это всегда служило для меня стимулом и драйвом.

С годами тематика, конечно, менялась. До конца 1990-х это были наносекундные лазеры и нелинейность, связанная с рассеянием Мандельштама — Бриллюэна. Это полезная нелинейность, используемая для улучшения параметров лазерного излучения, в частности для сжатия наносекундных импульсов и для обращения волнового фронта. Последнее позволяет подавить негативные последствия неизбежных тепловых эффектов в лазерах. Приобретенный опыт исследования этих эффектов позволил мне быстро переключиться на изучение тепловой нелинейности. Эти работы были инициированы вовлечением моего института, Института прикладной физики (ИПФ РАН), в международный проект LIGO (Laser Interferometric Gravitational Observatory) [1]. Это уже отнюдь не полезная, а, наоборот, паразитная нелинейность, которая наиболее актуальна не столько в наносекундных лазерах, сколько в непрерывных.

В начале 2000-х я поменял тематику, переключившись на фемтосекундные лазеры с большой пиковой мощностью (1 фс = 10–15 с. — Ред. ). Это было связано со стартовавшим в ИПФ в сотрудничестве с Российским федеральным ядерным центром и ВНИИ экспериментальной физики (РФЯЦ-ВНИИЭФ) проектом создания петаватного лазера (1 ПВт = 1015 Вт).

В основу этого лазера, в отличие от традиционно используемого принципа усиления света за счет инверсии населенности, был положен принцип параметрического усиления — классического нелинейно-оптического эффекта, который позволяет преобразовать лазерную энергию узкополосного наносекундного импульса в энергию широкополосного фемтосекундного. Таким образом, несмотря на переход от непрерывных лазеров к фемтосекундным, в центре моего внимания осталась нелинейная оптика, «сменившая» роль паразитного эффекта на роль фундамента, на котором «стоит» весь лазер.

Но и в этой работе без паразитных эффектов нелинейной оптики не обошлось. Очень быстро выяснилось, что мощность нашего фемтосекундного лазера ограничивается энергией наносекундного импульса накачки параметрического усилителя, которая, в свою очередь, лимитируется самофокусировкой, вызванной кубической нелинейностью. Пришлось глубоко изучить этот открытый в 1960-х годах эффект, использовать известные методы его подавления, а также придумать новые. Итогом стало успешное создание петаватного лазера. Но не только это.

Дело в том, что к началу ­2010-х годов кубическая нелинейность широко использовалась в фемтосекундных лазерах для сжатия импульсов и для увеличения их мощности. Однако это было возможно только для относительно маломощных лазеров, в которых самофокусировка не играла существенной роли. Эффективное использование кубической нелинейности в сверхмощных лазерах было «запрещено» из-за самофокусировки.

Другими словами, кубическая нелинейность представлялась в виде двуликого Януса, являясь одновременно как полезным (из-за сжатия импульсов) эффектом, так и паразитным (из-за самофокусировки). Отделить одно от другого казалось принципиально невозможным. Об этом ограничении, в частности, написал будущий лауреат Нобелевской премии по физике (2018) Жерар Муру (Gérard Mourou) в своей заявке на патент по сжатию импульсов.

Проведенное нами детальное изучение самофокусировки показало, что для фемтосекундных импульсов ее можно очень эффективно подавить, сохранив «нетронутым» полезный эффект сжатия импульсов. Это открыло возможность нелинейного сжатия импульсов и увеличения пиковой мощности сверхмощных лазеров.

Сейчас мы видим, что вслед за нами по этому пути идут или собираются идти многие лаборатории мира. Более того, «снятие запрета» на кубическую нелинейность в этих лазерах позволило поставить вопрос о ее использовании не только для увеличения мощности импульса, но и для других целей: удвоения частоты, увеличения временного контраста импульса, управления его поляризацией. Этими исследованиями мы занимается в последние годы. О планах на рассказывать не буду, расскажу, когда они реализуются.

Таким образом, возвращаясь к вашему вопросу, скажу, что, с одной стороны, конкретные интересы менялись довольно сильно, но, с другой стороны, я всегда был верен физике лазеров и нелинейной оптике в их теснейшем переплетении.

Каким научным результатом вы больше всего гордитесь?

— Это трудный вопрос. Сродни тому, кого из детей больше любишь. Так что у меня ответа нет. Пусть коллеги оценивают мои результаты.

В физике вы «птица» или «лягушка» (по классификации Фримана Дайсона)? «Птица», если работаете на макроуровне и летаете высоко, а «лягушка», если предпочитаете работать на микроуровне.

— «Лягушка». Я люблю решать конкретно сформулированные задачи, независимо от того, насколько потенциально важным и глобальным может быть результат.

Вы бы себя отнесли к построителям теории (theory-builder’ам) или решателям задач (problem-solver’ам) — классификация лауреата Филдсовской медали 1998 года Уильяма Гоуэрса (W. T. Gowers)?

— Скорее, к problem-solver’ам. Мне нравится придумывать именно решения, особенно такие, которые требуют непрямых, обходных подходов. Еще мне интересно формулировать задачи — это, наверное, посередине между theory-builder и problem-solver.

Вам наверняка нередко говорят: «Вы академик РАН, занимаетесь такой интересной физикой, зачем вам политика? Почему вам не сидится в вашей башне из слоновой кости?». Что вы на это отвечаете?

— Да, этот вопрос часто приходится слышать. Последний раз слышал в суде. Политикой (в моем понимании этого термина) я не занимаюсь, я занимаюсь общественной или гражданской деятельностью. Впрочем, спор об определениях — дело неблагодарное, а ответ на ваш вопрос заключается в том, что я не вижу большой радости в том, чтобы сидеть в своей «башне из слоновой кости», наблюдая через окно за тем, что сейчас творится вокруг. Творится с другими людьми, которые по тем или иным причинам находятся вне башни.

На Общем собрании РАН 14 ноября 2019 года. Фото Н. Деминой
На Общем собрании 14 ноября 2019 года. Фото Н. Деминой

Если я считаю, что могу кому-то или чему-то помочь, потратив на это разумные ресурсы (время, деньги, нервы и т. д.), то помогаю. Мне кажется, что любой человек, находящийся в башне, да и вне башни тоже, должен поступать также. Другое дело, что объем разумных ресурсов — это вопрос, разумеется, сугубо индивидуальный, и каждый для себя его определяет сам. И здесь разброс очень большой: от огромных до совсем минимальных, лишь бы эти ресурсы были не нулевые. Как вы понимаете, я на этой шкале где-то посередине, во всяком случае, весьма далек от обеих крайностей. Я часто обращаюсь к людям, которые выделяют гораздо большие, чем я, ресурсы, с восхищением, благодарностью и извинениями, что я до них не дотягиваю, хотя мог бы.

В свою очередь, другие люди, менее активные, чем я, с тем же самым обращаются ко мне; особенно часто в последнее время. Многие такие обращения ко мне не публичны. В сложившейся ситуации это вполне нормально, так как люди боятся (и есть чего!), а страх — это базовое чувство, его просто так не подавишь. По себе знаю. Ненормально, пожалуй, полное отсутствие эмпатии, с которым приходится сталкиваться, увы, часто.

Какую проблему организации науки в России вы считаете самой острой?

— Одну проблему, к сожалению, не выделить. Даже если ограничиться более близкой мне фундаментальной наукой, то меньше трех не получается.

Во-первых, недостаточное финансирование. Считать можно по-разному: процент от ВВП, финансирование на душу населения, финансирование на одного ученого — но, как ни считай, получается, что Россия далеко позади лидеров. А чтобы догнать или хотя бы не отстать, нужно выделять денег больше, чем у лидеров.

Во-вторых, запредельная бюрократия. Ученые заполняют огромное количество бумаг (как в электронном виде, так и в бумажном), подавляющее большинство из которых нужно только для оправдания существования бюрократической надстройки. Последняя становится всё больше и больше, количество и надуманность бумаг тоже растет, отнимая у сотрудников научных институтов массу времени, да и денег (см. также пункт первый). Добавлю, что это еще и отталкивает людей от научной работы и карьеры, переходим к третьему пункту.

В-третьих, дефицит квалифицированных научных кадров. Это связано с большим оттоком научных сотрудников за границу или в другие области деятельности, а также с маленьким притоком новых кадров. Престиж профессии ученого в обществе крайне низок, во всяком случае, он не сопоставим с престижем в советское время. Меня нельзя заподозрить в ностальгии по советскому времени, но это так. Сколько россиян в ответ на вопрос «Кому на Руси жить хорошо?» назовут ученых в первой десятке?

Наука в России потихоньку (да потихоньку ли?) из дела государственного сползает в некое подвижничество. Конечно, для ученого важны энтузиазм, драйв, горящие глаза, но это всё же вишенка на торте, которая без самого торта бесполезна. К падению престижа ученого приложила руку и девальвация научных степеней, которые можно получить, копируя чужие тексты.

Усилиями «Диссернета» масштаб этой пагубной практики вроде начал уменьшаться, но до полного отбеливания репутации степени кандидата или доктора наук далеко. К вышесказанному можно добавить, что отток ученых подогревается… назовем это закручиванием гаек, и ученые едут туда, где этого нет. С этим же связан и практически нулевой приток ученых из-за границы, в том числе россиян. А такой приток — очень важный драйвер развития науки во многих странах, включая Китай, например. Приток талантливой молодежи становится всё меньше и меньше, в том числе из-за низкого уровня образования, как высшего, так и среднего. В образовании, к слову сказать, те же проблемы: недофинансирование, бюрократия, нехватка квалифицированных преподавателей.

Это три самые острые проблемы, хотя есть и другие. Например, появляющиеся в последнее время ограничения на общение с иностранными коллегами. Фундаментальная наука, по определению, интернациональна, и любая изоляция ведет только к деградации. Замечу, что решать все эти проблемы надо незамедлительно и радикально, так как научное отставание России от стран-лидеров растет на глазах с каждым годом; буквально. Да и те, страны что еще вчера были явными аутсайдерами, сегодня уже наступают на пятки.

Как, на ваш взгляд, должна быть организована наука в России прекрасного будущего?

— Надо решить перечисленные выше проблемы. Как их решать, довольно понятно, если принять основополагающий принцип: нужно, чтобы наукой управляли ученые, а не чиновники. Даже если это будут ученые «в прошлом», не занимающиеся активно наукой в настоящее время. Главное — чтобы они не были чиновниками, не мыслили как чиновники, не говорили как чиновники.

Что вы сейчас читаете? Какие книги за последние 1–2 года привлекли ваше внимание? Что порекомендуете?

— Я сейчас под впечатлением двух книг Юваля Харари: «Sapiens. Краткая история человечества» и «Homo Deus. Краткая история будущего», а также двух книг Стивена Хокинга: «Теория всего» и «Высший замысел». Кладезь знаний и мудрости, тонны вопросов, над которыми сразу начинаешь размышлять; прекрасный слог, много часов чистого удовольствия. Из художественных — «Списанные» Дмитрия Быкова и «Казус Кукоцкого» Людмилы Улицкой. Вот такие рекомендации.

О проекте LIGO см. trv-science.ru/tag/ligo/

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

См. также:

Подписаться
Уведомление о
guest
8 Комментария(-ев)
Встроенные отзывы
Посмотреть все комментарии
Паша
Паша
4 месяцев(-а) назад

Надо решить перечисленные выше проблемы. Как их решать, довольно понятно, если принять основополагающий принцип: нужно, чтобы наукой управляли ученые, а не чиновники. Даже если это будут ученые «в прошлом», не занимающиеся активно наукой в настоящее время. Главное — чтобы они не были чиновниками, не мыслили как чиновники, не говорили как чиновники. — вот я только немного младше, соответственно, тоже достаточно долго варюсь в этой среде.. Ну, и долго думал, кто вредоноснее, чиновники или академики (в среднем, нафинг персонал), так и не решил для себя этот вопрос. Наверное, он имеет решение только в определенных конкретных случаях.. .

Vladimir Protopopov
Vladimir Protopopov
4 месяцев(-а) назад
В ответ на:  Паша

Страной правит кучка воров олигархов, вот с этим бороться нужно…

Л.Л.Гошка
Л.Л.Гошка
4 месяцев(-а) назад

  «Надо решить перечисленные выше проблемы. Как их решать, довольно понятно, если принять основополагающий принцип: нужно, чтобы наукой управляли ученые, а не чиновники».  А по В.Черномырдину не получится? Хотели как лучше, а получилось как всегда. С суммой всех человеческих хотелок все понятно. Условно говоря, после 1991 года власть хотела как лучше так называемой «семье», потом олигархам, сейчас обещает заняться национальными интересами. Станно, тогда почему чем бы не занималась власть получается как всегда? Или человеческие хотелки ничего общего не имеют с законами Природы? Например, с нелинейной динамикой и суммой независимых, одинаково распределенных случайных величин? «В начале XIX в. К. Гаусс установил, что сумма независимых, одинаково распределенных случайных величин подчиняется вполне определенному закону (нормальное распределение), но есть и другой класс законов, которые называют степенными. В соответствии с нормальным, гауссовым, распределением большие отклонения настолько редки, что ими можно пренебречь. Однако многие бедствия, аварии, катастрофы порождают статистику со степенным распределением, которое убывает медленнее, чем нормальное распределение, поэтому катастрофическими событиями пренебречь нельзя. Степенные зависимости характерны для многих сложных систем — разломов земной коры (знаменитый закон Рихтера-Гутенберга), фондовых рынков, биосферы на временах, на которых происходит эволюция. Они типичны для движения по автобанам, трафика через компьютерные сети, многих других систем. Для всех них общим является возникновение длинных причинно-следственных связей. Одно событие может повлечь другое, третье, лавину изменений, затрагивающих всю систему.    Исследование сложных систем, демонстрирующих самоорганизованную критичность, показало, что такие системы сами по себе стремятся к критическому состоянию, в котором возможны лавины любых масштабов». Г.Г. Малинецкий, С.П. Курдюмов. Нелинейная динамика и проблемы прогноза. Вестник российской академии наук. Том 71, № 3, с. 210-232, 2001 г. Грешным делом, не сформулировал ли случайно В.Черномырдин фундаментальную основу противоречий в человеческом обществе, а теоретические основы классовой борьбы не являются ли частным случаем этих противоречий? Примечательно, что когда люди доходят до общечеловеческих интересов, которые, как правило, противоречат национальным, тогда они входят в ступор. Например, как это… Подробнее »

Л.Л.Гошка
Л.Л.Гошка
4 месяцев(-а) назад
В ответ на:  Л.Л.Гошка

У нас есть еще одна серьезная проблема – компетентность при рассматрении той или иной проблемы. Например, политолог Дмитрий Евстафьев пытается отделить реальные проблемы экологии от различных «хотелок». https://radiovesti.ru/brand/60933/episode/1356785/ Дело это важное и нужное, но делать это надо на высоком профессиональном уровне. Особенно когда делаются вывды и даются рекомендации. Он считает, что основной проблемой является качество воды. Для того, чтобы его не причислили к последователям Петрика, надо начать рассматривать проблему с определений. Вредный эффект для здоровья — изменения в морфологии, физиологии, росте, развитии или продолжительности жизни организма, популяции или потомства, проявляющиеся в ухудшении функциональной способности или способности компенсировать дополнительный стресс, или в повышении чувствительности к воздействиям других факторов среды обитания.  P 2.1.10.1920-04. Руководство по оценке риска для здоровья населения при воздействии химических веществ,загрязняющих окружающую среду. М., 2004. Известно, что концентрация того или иного химического соединения при поступлении в организм суммируется при поступлении с водой, пищей, воздухом и через кожу. Очевидно, что решая проблему только с качеством воды эффекта можно не получить. Что в этом случае можно уже делать? Начну с определений, которые дал А.С.Керженцев. Эволюция – это процесс непрерывного совершенствования структуры живых систем для более эффективного выполнения ими функции метаболизма в конкретном диапазоне факторов среды. Метаболизм — циклический процесс фазового превращения вещества живой системы путем последовательного прохождения им функций: анаболизма, некроболизма и катаболизма. Анаболизм превращает минеральные вещества с помощью солнечной энергии в живую биомассу. Некроболизм превращает живую биомассу в мертвую некромассу. Катаболизм превращает мертвую некромассу в минеральные вещества, необходимые для функции анаболизма.  Емкость и скорость метаболизма контролируется факторами внешней среды (свет, тепло, влага), диапазоны которых распределяются по земной поверхности в соответствии с законом географической зональности.  Каждая функция метаболизма состоит из двух противоположных процессов: анаболизм — из биосинтеза и экскреций: некроболизм – из некроза и возрождения: катаболизм – из минерализации и гумификации.  https://functecology.ucoz.ru/blog/osobennosti_sovremennoj_ehvoljucii_biosfery/2014-05-29-6 А разве индустрия климата всю свою историю занималась еще… Подробнее »

Л.Л.Гошка
Л.Л.Гошка
4 месяцев(-а) назад
В ответ на:  Л.Л.Гошка

Почему деятельность политолога Дмитрия Евстафьева по отделению проблем экологии от различных «хотелок» так важна?. Уже приходят к мысли, что важно не только борьба с ковидом, но важно знать, как распространяются вирусы.  https://meduza.io/feature/2021/05/06/pohozhe-koronavirus-v-pervuyu-ochered-perenositsya-ne-cherez-kapli-s-kashlem-ili-chihaniem-a-po-vozduhu?utm_source=telegram.org&utm_medium=share_telegram&utm_campaign=share Но, если вспомнить про «болезнь легионеров», то проблема действительно серьезная. Теперь послушаем А.Фурсова с 42 минуты. Он убежден, что после коронабесия следующей «пугалкой» будут климатические изменения, необходимость борьбы с климатическими изменениями, развитием зеленой экономики. Это будет использоваться только для того чтобы тормозить развитие большей части мира. https://dentv.ru/programs/ekonomika/mir-posle-kontsa-chto-oznachaet-terminalnyy-krizis-kapitalizma-a-fursov.html Теперь выберем вид деятельности, который не вписывается в описание А.Фурсова. Такой вид деятельности формирует климатический рынок. Этот рынок в основном формирует малый и частично средний бизнес. Крупный бизнес там представлен только производителями климатического оборудования, но самостоятельно они на него выйти не могут. Их на него выводят проектировщики, которые закладывают их оборудование на этапе проектирования. Между тем деятельность проектировщиков регламентируется стандартами, в развитых странах которые разрабатываются профессиональными сообществами, куда, в том числе, входят преподаватели ВУЗов, как представители прикладной науки. Численность таких профессиональных сообществ может достигать несколько десятков тысяч высококвалифицированных специалистов. Такой рынок нельзя монополизировать, а такую структуру купить или договориться с ней. Теперь посмотрим, как такая структура работает. Датский ученый П.Оле Фангер писал, что не можем ли мы обеспечить концентрацию в воздухе каждого химического вещества ниже определенного, предписанного значения?   Дело в том, что обычно в воздухе присутствуют сотни и даже тысячи химических веществ, каждое из которых имеет небольшую концентрацию, а мы обладаем весьма ограниченной информацией о влиянии этих веществ на здоровье и комфорт людей. Предписываемые предельные значения имеются только для нескольких десятков химических веществ, причем эти значения применимы только в тех случаях, когда в воздухе присутствуют только одни эти вещества.    Оле Фангер П. Качество внутреннего воздуха в зданиях, построенных в холодном климате // АВОК. №2/2006. Теперь, как высказывание П.Оле Фангера могут выглядеть в официальных документах профессионального сообщества. Открываем две статьи: 1.           Аллард… Подробнее »

Л.Л.Гошка
Л.Л.Гошка
4 месяцев(-а) назад

На мой взгляд, Ефим Хазанов обозначил только внутренний проблемы нашего научного сообщества, отметив что  решать все эти проблемы надо незамедлительно и радикально, так как научное отставание России от стран-лидеров растет на глазах с каждым годом. С этим я согласен. Есть и внешние проблемы, решив которые страна могла бы уйти в прорыв. Для этого она должна стать производительной силой.Это не сложно показать, если попытаться сформулировать проблему. За основу для примера можно взять диалог Д.Куликова и М.Леонтьева с 34 минуты. https://radiovesti.ru/brand/61007/episode/2162721/ М. Леонтьев вспомнил Тиллерсона, который говорил, что люди которые активно фонатеют по зеленой энергетике либо спекулянты, либо они не понимают и не знают масштабов цены и эффективности прогресса в области традиционной энергетики. А дальше рассуждения про науку и научный метод. Для формулирования проблемы воспользуюсь ненаучным подходом, т.к. формулировать проблемы строго на научной основе пререгатива научного сообщества. В одном из интервью, когда от Л.Н.Гумилева добивались, чтобы он как-то связал социализм с уничтожением ландшафта, Гумилев удивленно ответил: «Социализм-капитализм – это совершенно другая система отсчета». При одной и той же техносфере и одних и тех же используемых технологиях было бы странным существенное различие в уничтожение ландшафта.  Академик В.А Легасов свою концепцию безопасности «Дамоклов меч» обосновывал тем, что человечество в своем промышленном развитии достигло такого уровня использования энергии всех видов, построило такую инфраструктуру с высоким уровнем концентрации энергетических мощностей, что беды от их аварийного разрушения стали соизмеримы с бедами от военных действий и стихийных бедствий. А вот автоматизм правильного бдительного поведения в столь усложнившейся технологической сфере еще не выработался. Кроме этого им был сделан основополагающий вывод, что завершающийся в прошлом столетии этап промышленной революции, начатый изобретением паровой машины, с его развитой и динамичной инфраструктурой всех социальных институтов, привел мир на грань мощнейших кризисных явлений, представляющих угрозу дальнейшему развитию и выживанию цивилизации. Крупнейшие катастрофы, исход которых огромные человеческие жертвы, — трагический симптом нашего времени.    Легасова М.М. Академик АН СССР… Подробнее »

Л.Л.Гошка
Л.Л.Гошка
4 месяцев(-а) назад
В ответ на:  Л.Л.Гошка

В чем преимущество научного подхода к решению проблем над самодеятельностью. Научный подход позволяет избавить человека от необходимости иметь в его гардеробе защитные маски и памперсы. Вернусь к теме «маски — это, конечно, хорошо, но вы пробовали просто открыть окна?» https://meduza.io/feature/2021/05/06/pohozhe-koronavirus-v-pervuyu-ochered-perenositsya-ne-cherez-kapli-s-kashlem-ili-chihaniem-a-po-vozduhu?utm_source=telegram.org&utm_medium=share_telegram&utm_campaign=share Там отмечается, что воздушно-аэрозольный путь — это важнейший (если вообще не основной) путь передачи ковида. У него есть две альтернативы: с одной стороны, это зараженные поверхности, с другой — капли и брызги, летящие по воздуху, но не задерживающиеся в нем надолго. Но если поверхности уже признаны экзотическим и не самым важным путем передачи, то капли до сих пор считаются «главными обвиняемыми» — по крайней мере во многих руководствах по ковиду, включая подготовленные Всемирной организацией здравоохранения. Я бы не торопился с выводами о роли поверхности, т.е. не отбрасывал из рассмотрения свойства дисперсных систем. В середине нулевых на одной из конференций я задал вопрос профессору Сеппанену, на то время он был Президентом федерации независимых ассоциаций инженеров по отоплению и вентиляции в Европе.  Я его только спросил: «Были ли случаи, когда в помещении фиксируются химические соединения, которые не выделяют строительные материалы, мебель, люди и т.д.?» Иными словами, химическое соединение фиксируется, а источник его не известен? Он меня сразу спросил о причинах. Я ему ответил. Тогда он спросил откуда я это знаю. Я ответил, что занимался исследованием зарождения и ростом кристаллов в гелях, т.е. образованием химических соединений в пористых средах. В ответ он сказал, что такие вопросы находятся не в его компетенции, т.к. он по образованию механик. А вот если у меня есть желание, тогда я могу с ним связаться, и он сведет меня с химиками. При этом от прямого ответа на мой вопрос он ушел (через несколько лет профессор Энно Абель (Высшая Техническая Школа Чалмеш, Гётеборг, Швеция) в частной беседе на этот же вопрос ответил, что такие случаи имели место).  Через несколько месяцев я читаю и меня очень заинтересовал второй пункт в этих же приоритетных направлениях:  «Воздух является переносчиком многих видов загрязняющих веществ (газообразные, биологические загрязнения и… Подробнее »

Л.Л.Гошка
Л.Л.Гошка
3 месяцев(-а) назад
В ответ на:  Л.Л.Гошка

На мой взгляд, в сложившейся ситуации остается либо решать проблемы, либо распевать песенку «Водяного»: Я — водяной, я — водяной, Поговорил бы кто со мной, А то мои подружки — пиявки, да лягушки! (Фу, какая гадость!) Эх, жизнь моя — жестянка! Да ну ее в болото! Живу я как поганка, А мне летать, а мне летать, а мне летать охота! А, почему бы и не «полетать», используя ненаучный подход решения проблем. Любопытно, на сколько эффективно природа может «разводить»  человечество на бабки? Физико-химическая механика как раз и изучает влияние факторов внешней среды, в том числе на разрушение дисперсных систем. По поводу разрушения дисперсной системы Е.Д.Щукин рассказывает: «На фотографии, сделанной мною когда-то в Гаване, на Кубе видны трещины в мраморной плите, вырезанной всего сто лет тому назад. Прогиб и трещины развивались лишь под действием собственного веса плиты? Или чего-либо еще? Влаги?! Когда я показал этот снимок на лекции в компании «Амоко Ойл» в Чикаго, меня пригласили обсудить аналогичную ситуацию с их штаб-квартирой. Через 15 лет после завершения строительства 90% панелей покрытия из такого же каррарского мрамора оказались изогнутыми вовне, грозя растрескиванием и падением. На вопрос: Что было делать? – общепринятая вежливость удержала меня от ответа: 15 лет назад спросить нас, либо нашего американского коллегу Берта Вествуда. Тут надо было иметь в виду и кислотные дожди в Чикаго. Мрамор заменили потом «рукотворным материалом», потратив еще 20 млн долларов. Вот более крупные (и старые) трещины, возникшие под океанским соленым ветром в Рио-де-Жанейро. Но не нужно искать так далеко. То же самое вокруг нас, в разных стадиях разрушения. Такие повреждения бетонных скамеек в парке вызывают серьезные, тревожные размышления о долговечности и надежности пролетов мостов, балок перекрытий и др.»  http://www.chem.msu.su/rus/vmgu/121/50.pdf  Кроме этого Е.Д.Щукин говорит, что практически всегда разрушение тела или материала инициируется повреждением на поверхности, где оно зарождается локально при некотором критическом уровне упругих и/или… Подробнее »

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (8 оценок, среднее: 4,38 из 5)
Загрузка...
 
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: