Беседа с Дмитрием Зиминым о просветительстве

Дмитрий Зимин и Геннадий Горелик
Дмитрий Зимин и Геннадий Горелик

Месяц назад на страницах ТрВ-Наука я задавался вопросом «Что такое просвещение?» 1, пообещав в дальнейшем беседу на эту тему с основателем премии «Просветитель» Дмитрием Зиминым.

Можно сказать, что с Дмитрием Борисовичем меня познакомил Андрей Дмитриевич Сахаров, точнее, книга о нем, которая вышла в конце 2000 года в Ижевске в издательстве «Регулярная и хаотическая динамика». Пару месяцев спустя я получил e-mail с теплыми словами и предложением встретиться, подписанный так: «Дмитрий Борисович Зимин, генеральный директор АО „ВымпелКом“». Я решил, что это просто какая-то эфемерная контора, порожденная хаотичной динамикой постсоветской жизни. Вряд ли настоящий генеральный директор, думал я, стал бы читать подобную книгу. Но, пошарив в Интернете, я обнаружил, что за «ВымпелКомом» кроется ведущая компания сотовой связи «Билайн». А ее гендиректор оказался очень необычным: 67-летний доктор наук, более 35 лет проработавший в Радиотехническом институте над системами противоракетной обороны Центрального промышленного района. А ведь именно из-за систем ПРО, как я уже рассказывал на страницах ТрВ-Наука2, Андрей Сахаров и совершил свой самый крутой поворот в жизни — вышел из закрытого военно-научного мира на открытую общественную арену. Это обнаружилось лишь в середине 1990-х годов, когда в Президентском архиве рассекретили несколько документов Сахарова, включая его письмо 1967 года в ЦК. Об этой истории я написал в книге, но опирался лишь на само письмо, и мне казалось странным, что ядерный физик был так основательно погружен в ракетные дела.

Взглянуть на эту загадочную историю с «противоракетной» стороны было очень соблазнительно, и в мае 2001 года я впервые оказался в кабинете ветерана ПРО и пионера сотовой связи России. Знакомство наше состоялось на крутом повороте в его жизни. Как раз тогда Зимин закончил свою вторую карьеру — ушел навсегда из бизнеса — и основательно готовился к третьей — уже не зарабатывать, а тратить деньги. Тратить на поддержку фундаментальной науки.

За последующие годы беседы с ним не только открыли мне новые измерения истории передовой советской техники и своеобразной экономики, но и подарили общение с замечательным интересным человеком. Результатом бесед с Зиминым и его коллегами стала книга «Наука и жизнь Дмитрия Зимина», которую я уже почти подготовил к изданию.

Помимо прочего, в ходе разговора я старался выяснить, что же это за просвещение, которому Дмитрий Борисович посвятил не одно десятилетие своей жизни. И наша «выяснительная» беседа захватывала всё более обширные темы, а устный диалог перетек в переписку, где с темой просветительства переплелись обсуждение угрозы гибели человечества, загадки рождения европейской науки в XVII веке, проблемы взаимоотношения научного познания и моральных принципов…

О глубоком кризисе, в котором оказалось человечество

— Дмитрий Борисович, в связи с десятилетием основанной вами премии «Просветитель» я задумался, как определить точный смысл этого слова? Полез в словари и сделал открытие: оказывается, понятия «просвещение» и «пропаганда» — это по сути одно и то же: распространение каких-то идей или знаний. А каких именно — истинных или ложных, здоровых или вредных, зависит от «оценочного суждения» того, кто считает себя экспертом. Просвещенные русские писатели — Пушкин, Даль и Лесков — дали несколько интригующих советов, но четкого ответа у них я не нашел.

А как вы сами понимаете слово «просвещение»? Распространению каких идей и знаний хотите вы способствовать?

В недавнем интервью вы сказали, что просветительство — это одна из важнейших задач, стоящих перед интеллигенцией…3

— Сейчас я бы убрал «одна из», а просто сказал бы «важнейшая задача». И это связано с представлением о глубоком кризисе, в котором оказалось сейчас человечество. В руки людей благодаря науке и технологии попали орудия невероятной мощи — орудия созидания и разрушения. С нарастающей скоростью, по экспоненте. Новые знания, новые силы, новые военные силы.

Со времен незапамятных, однако, остались стадные инстинкты людей. Условие выживания особи — верность своему стаду, воплощенная в страхе перед вожаком стада и/или в покорной любви к нему. Первобытный патриотизм — «мое стадо», «мой род», «мое племя». Отсюда один шаг до ненависти к соседям, которые могут съесть добытого тобой мамонта, а то и тебя самого.

Сейчас на Земле около двух сотен государств. Если в каждом живут патриоты, любящие до са-мо-забве-ния свою пещерную родину и вождя своего племени, ненавидящие соседей и обладающие ядерным оружием, такой мир обречен. Обречен! Если не излечиться от этого первобытного патриотизма, земная цивилизация исчезнет.

— Недавно президент России обличил «пещерный национализм, дурацкий и придурочный, который ведет к развалу нашего государства». Похоже на «первобытный патриотизм». Первобытные люди обживали пещеры. Эпитет «пещерный» наглядней: «Все, кто не из НАШЕЙ пещеры, — нелюди!». Но ваш вывод выходит за пределы любой пещеры: не просто развал одного «отдельно взятого» государства, а гибель всей земной цивилизации.

— Конечность жизни цивилизации кажется вполне естественной. Ничто не вечно под луной. И, видимо, лишь очень редкое стечение обстоятельств позволит земной цивилизации существовать необозримо долго. Это весьма желательно, но, похоже, маловероятно. Косвенно об этом свидетельствует «молчание космоса», о котором писал астрофизик Иосиф Шкловский, — отсутствие радиосигналов внеземных цивилизаций.

Крик считал зарождение жизни на Земле за 4 млрд лет настолько невероятным, что выдвинул идею «направленной панспермии» — прибытия зародышей жизни из космоса. Более трезво смотрели на «невероятность жизни» Гинзбург и Фейнберг, которые отлично знали Шкловского и внимательно следили за темой «Вселенная, жизнь, разум». Так называлась книга Шкловского, в посмертном издании которой сделан вывод, что цивилизации, достигнув возможности посылать радиосигналы, губят сами себя за время, очень малое по космическим масштабам.

Гинзбург просто признавал, что наука не знает, как возникла жизнь. А Фейнберг считал возникновение жизни событием настолько маловероятным, что оно заслуживает названия «чуда»: «Мы — человечество — оказываемся уникальным явлением природы, следствием уникального сочетания обстоятельств, быть может, уникального в буквальном смысле слова — единственного. И должны исходить из того, что мы одиноки, единственное исключение, в некотором смысле действительно чудо. Сохранение, сбережение этого явления, этого „чуда“ — на ответственности человечества, и это накладывает на нас обязательства. Быть может, исчезновение человечества и жизни ничего не изменит в огромной безграничности мира самого по себе, но уж если такое удивительное явление осуществилось, оно изменило лик мира, и возвращение к мертвой безразличной материи было бы печальным фактом».

Мнение физиков о происхождении жизни особенно любопытно, поскольку рядом с ними в теоротделе ФИАНа работал биофизик Д. С. Чернавский, который в большой статье «Проблема происхождения жизни и мышления с точки зрения современной физики» в журнале «Успехи физических наук» 2000 года утверждал, что возникновение жизни гораздо более вероятно, чем принято считать. Судя по недавней дискуссии в «Троицком варианте», оптимизм биофизика действительно был не оправдан
(trv-science.ru/2019/03/26/veroyatnost-zarozhdeniya-zhizni/).

— Мрачный вывод Шкловского основан на предположении, что внеземные цивилизации возникают «сплошь и рядом». Но пока не найдена внеземная жизнь, это лишь предмет веры. Такая вера обычно сочетается с атеистическим взглядом на мир: если на Земле жизнь возникла неким естественным образом из неживого вещества (абиогенез), то она должна возникать и на любой планете, сходной с Землей, а таких — великое множество. Однако три безоговорочных атеиста думали иначе: молекулярный биолог Фрэнсис Крик и физики-теоретики Виталий Гинзбург и Евгений Фейнберг.

«Только гуманное человечество может рассчитывать на длительное существование»

— Позвольте, я завершу свою мысль. Рациональное сознание, мне кажется, должно прий­ти к пониманию того, что цивилизация, достигшая невероятных высот развития науки невиданными в истории темпами, ныне стоит перед смертельной опасностью. Поэтому задача просвещения — гуманизация. Только гуманное человечество может рассчитывать на длительное существование.

— Расшифруйте, пожалуйста, что вы называете гуманизацией.

— Когда человек в своих мыслях и чувствах совершенно искренне заменяет «отечество» на «человечество».

— Потому что именно человек — «венец творения»? А не государство…

— Совершенно верно. Такая замена мне кажется единственным условием длительного существования цивилизации. Просто из чувства самосохранения. Интеллигенция, понимающая это, должна заниматься просветительством, доводя до сознания людей хотя бы вот эти мысли о смертельной опасности. Объяснять, что навыки, знания, привычки, служившие в каменном веке для сохранения стада в окружении других стад, сегодня смертельно опасны «для всех стад» разом. Что патриотизм как любовь к государству, к вождю государства — смертельно опасная вещь. Любя страну, можно иметь разные мнения и спорить о том, как жизнь в ней сделать лучше. Но страна не выживет, если погибнет человечество.

Как это объяснить, я не знаю.

— Смотря кому объяснять. Человеку с научным кругозором и развитым критическим мышлением или «человеку с улицы»? И с какой улицы — городской или сельской, российской, германской или йеменской ???

Есть наглядный довод: в странах, где многие знают, что человек — «венец творения», и уважают право личности на свободу, гораздо успешнее развивается наука, а ее плоды увеличивают продолжительность жизни и благосостояние среднего человека. На это, однако, в совсем других странах могут возразить, что жить долго и благополучно не самое главное. Главное — жить «праведно», покоряя или уничтожая неправедных, пусть даже и погибая при этом, зато мгновенно-гарантированно попадая в рай и получая вечное блаженство в самых аппетитных формах.

Таким «праведникам» никакой наукой не возразишь. Как известно, из науки никакая мораль не следует, хотя она необходима для развития самой науки.

— Если для самосохранения человечества в нашу научно-техническую эпоху необходима общечеловеческая этика, гуманизм, сочувствие, чтобы преодолеть смертельные опасности первобытно-пещерного патриотизма, то это противоречит вашим словам.

Откуда берется мораль? Быть может, какие-то моральные истины возникают, потому что самоочевидны для некоторых людей чуть ли не от рождения, по совпадению каких-то случайных жизненных обстоятельств? А закрепиться такая истина могла бы, способствуя выживанию еще доисторических племен, в которых родились такие стихийные моралисты.

— Вы говорите о моральных изобретениях и об их исторически-естественном отборе. Изобретение любой принципиально новой идеи — научной, художественной, моральной — делает отдельная личность, опираясь на всё, что знает, на воображение и логику и на загадочную «интуицию». Для других — с другими интуициями — новая идея вначале выглядит «искусственной» и не убедительной. Даже в физике, где царствует логика и опыт. Например, изобретательную идею «уже великого» Эйнштейна о геометризации тяготения не принял никто из физиков, пока он не воплотил ее в цельную теорию. Тем более, если говорить о принципиально новой моральной идее, которая противоречит привычному — «естественному» — укладу жизни. Стоит подчеркнуть, что естественны, т. е. природны, только животные инстинкты человека, а вся культура искусственна, поскольку изобретается людьми. Изобрести успешную идею гораздо труднее, чем новый материальный инструмент жизни. Новый инструмент можно оценить сразу, как только увидишь его действие в обычной материальной жизни. А путь от идеи до ее реализации-материализации бывает очень тернист и извилист.

<…>

— Главное, что новый общественный уклад резко увеличил возможности новаторов во всех сферах жизни, возможности активно изобретательному человеку найти применение своим способностям, реализоваться. Как показывает история, именно этот творческий человеческий ресурс, а не полезные ископаемые — главный источник благосостояния страны.

Кризисные проблемы в нынешнем состоянии человечества требуют для своего решения новых изобретательных подходов. Спасение человечества, утопающего в проблемах, — дело рук (точнее — голов) свободно и смело мыслящих изобретателей. И просветителей, объясняющих обществу суть проблем и предлагаемых решений. При этом опыт истории науки с ее социально-культурной географией и личностной психологией — убедительный инструмент просвещения.

Просвещать, однако, невозможно сразу всё человечество, слишком оно культурно и исторически разнообразно. Премия «Просветитель» действует лишь в русскоязычной части человечества. И в этой части ныне одно из самых тревожных явлений — растущий рейтинг «великого кормчего страны социализма», «борца, мыслителя, ученого, мудрого учителя и вождя героической партии большевиков, советского народа и всего прогрессивного человечества», «неиссякаемого источника творческого вдохновения». Титулы эти, взятые из приветствия Академии наук Сталину в 1949 году, сейчас, впрочем, не в ходу. В ходу скромная пара сапог генералиссимуса. А смертельный страх академиков и людей попроще преобразился в 70-процентное народное одобрение, а то и восхищенное уважение. Чтобы понять нынешних восхищенных, полезно почитать книги по этологии, вошедшие в списки «Просветителя»: «Непослушное дитя биосферы» Виктора Дольника, «Стой, кто ведет? Биология поведения человека и других зверей» Дмитрия Жукова, «Эволюция человека» Александра Маркова.

Перескажу некоторые мысли из этих книг, проясняющих феномен любви к вождям-тиранам. С минимальной отсебятиной.

Два фактора определяют поведение человека: врожденные инстинкты и культура. Культура — это всё то, что заложено в человеке не отцом с матерью в момент зачатия, а воспитанием. Изучение поведения человека и ближайших к нему видов показывает, что им свойственно образовывать мужские (самцовые) иерархии. Они образуются спонтанно, на основе врожденных инстинктов. Так же образуются подростковые иерархии, иерархии в тюрьмах, иерархии авторитарных режимов.

Признать естественность иерархий — не значит оправдать любые их формы. Ведь эта биологическая программа возникла еще в диком стаде приматов, и уже на той стадии началось преобразование страха особи перед вождем в любовь. Подчиняться вождю любя, легче и приятнее, чем боясь. Любящие особи получали бытовые преимущества перед боящимися. В наше время синдром любви заложников к захватившим их бандитам назвали «стокгольмским» после конкретного случая захвата заложников в Стокгольме в 1973 году, но психологический механизм был описан еще в 1930-е годы, как раз в то время, когда в двух странах синдром начал действовать массово. Наверное, его можно было бы назвать и синдромом рабства.

Научно и экономически развитые государства сами собой, на основе инстинктов, не возникают. Разделение властей, закрепленное в политических, экономических, судебных, научных и образовательных структурах, — продукт разума, культуры, творчества. Эти структуры общества нужно всё время поддерживать политической активностью граждан, не позволяющей захватить власть потенциальным узурпаторам.

— Существенное биологическое отличие человека — долгое детство, когда без опеки взрослых ребенок не способен к самостоятельной жизни. Как у всего на свете, у этого есть плюсы и минусы. Долгий опыт зависимости от опеки может закрепиться в инфантильном патернализме. А долгий опыт приобщения к культуре может дать человеку мощный начальный культурный ресурс — навыки, знания, образы, идеи. Вопрос в том, чему учит данная культура — семейная и общественная. Тому, что человек — тварь дрожащая, или что человек имеет неотъемлемое право на свободу.

Развитие данной культуры можно уподобить развитию техники — ряд изобретений, принятых (или отвергнутых) обществом в конкретных уникальных обстоятельствах истории и географии. В древности важнейшие культурные изобретения имели образную религиозную форму и — в виде бабушкиных сказок и дедушкиных мифов — действовали эмоционально на воображение, воплощаясь в социальные установления и систему ценностей. В Новое время появились и новые формы культурных изобретений, начиная с книгопечатания.

Для рождения новых изобретений и внедрения их в жизнь общества должна накопиться значительная доля активных людей, осознавших и принявших новые культурные ценности. Главная новая ценность — неотъемлемое право личности на свободу, право стремиться к счастью. Накопление просвещенных людей происходит благодаря культурной диффузии извне и просветительству изнутри, чем и занимается конкурс премии «Просветитель».

— Аминь!

Как просвещать «умы и сердца»?

— Осталось только прояснить, как именно, по-вашему, следует просвещать. Не могли бы вы восстановить ход своих мыслей при создании фонда «Династия»?

— Никаких особо просветительских мыслей у меня тогда не было. Не считал я себя человеком, который знает, что именно нужно народу и как его вразумить… Позже мысли такого рода начали появляться, но основное чувство было очень простым. Когда видишь что-то такое, что тебе очень нравится, вызывает восторг, хочется воскликнуть: «Смотрите, что я увидел! Бегите сюда!» Хочется поделиться. Делиться надо!

— Но есть много разного замечательного в мире: художественная литература, живопись… Вы же с самого начала сосредоточились на замечательной науке.

— Эгоизм. Со школьных лет меня завораживали физические открытия и основанные на них изобретения. И люди, которым удалось их сделать. Кстати, самым великим из них ничто гуманитарное было не чуждо. Играли на скрипке, читали Достоевского, знали древние языки и историю философии…

Выбирая, на что тратить свои силы и средства, и думая о конкретных формах, естественно искать нечто интересное и понятное тебе лично. Побывав в западных музеях науки, я позавидовал тем, кто может всё это увидеть и «пощупать». Политехнический музей в Москве отставал на столетие. Так возникла идея создать по-настоящему современный музей науки в Москве.

После года изучения зарубежного опыта, оценок возможностей и затрат пришлось признать проект Большого музея неисполнимым. Слишком много денег требовалось, а главное, не обойтись было без участия государства. Пару лет спустя мы «разменяли» этот столичный проект на поддержку музейных экспозиций, посвященных науке. А первой рабочей программой фонда стала поддержка теоретической физики: стипендии способным студентам и аспирантам, гранты молодым исследователям. Чтобы они могли сосредоточиться на науке, не думая о дополнительных заработках.

— А почему именно теоретическая физика?

— В некотором смысле опять эгоизм. То, что мне особенно интересно. Александр Львович Минц завел у нас в РТИ сильный теоретический отдел. Возглавлял его членкор С. М. Рытов, работал там Михаил Левин, друг Сахарова… Участие теоретиков в научно-технических обсуждениях и в разговорах на любые темы поднимало уровень обсуждения, создавая особую атмосферу. Занятия теоретической физикой способствуют широкому и свободному взгляду на реальность, уважению к фактам и к логике. И мне хотелось, чтобы умных и свободных людей в России было больше. Конечно, умные люди занимаются не только физикой. И в последующие годы мы добавили математику и биологию.

— В первых годовых отчетах «Династии» активно участвует «популяризация науки», а «просвещение» присутствует лишь слегка и в английской версии отчета переводится как education. В отчете за 2006 год «просветительство» названо третьим главным направлением деятельности (после «поддержки науки и образования» и «популяризации науки»), но по-прежнему переведено как education. Наконец, в 2008 году появилась премия «Просветитель» за лучшую научно-популярную книгу года.

Популяризация науки, образование и просвещение имеют, конечно, нечто общее, но всё же не синонимы. Научно-популярный рассказ об атоме урана, о строении Земли, о жизнедеятельности муравейника вряд ли можно назвать просветительством, если он всего лишь излагает сегодняшние научные знания (даже талантливо), то, что называют «сухим остатком». А каким, по-вашему, должен быть научно-популярный текст, чтобы претендовать на премию «Просветитель»?

Бронштейн М. Солнечное вещество— Такой текст рассказывает не только о науке, но и о людях, которые делают ее. Рассказывает, как они делают науку, что движет этими людьми, показывает драму идей и людей на путях поиска истины. Это есть в книге «Солнечное вещество»4. Как старались понять, что остается, если из воздуха удалить кислород и азот. Крошечный остаток — вес блохи. Как ломали голову и ставили опыты, чтобы эту «блоху» поймать. И, наконец, короткая телеграмма: «Криптон — это гелий. Приезжайте — увидите»…

Таким рассказам не место в учебниках. И это правильно. Там сухой остаток. Плоды науки. Можно сказать, сухофрукты — питательные, аккуратно упакованные и… не похожие на фрукты-оригиналы, выращенные стараниями людей науки на древе познания, высокопарно выражаясь. В законах науки не видны люди, их открывшие, даже если закон назван именем открывателя.

А люди эти заслуживают внимания. Умные, изобретательные, честные, увлеченные, способные к сотрудничеству, готовые к критике и к признанию своих заблуждений. Само присутствие таких людей в обществе благотворно для его здоровья. Их опыт поиска истины и ее надежного обоснования необходим обществу в целом. И это было главным основанием, чтобы поддерживать молодых исследователей. Чтобы «не утекали» из России вместе со своими мозгами…

Конечно, я был в высшей степени оскорблен ярлыком «иностранного агента», которым меня наградили в 2015 году, и тогда пришла мысль, что главная обязанность человека — это состояться. А если для того, чтобы состояться, надо уехать куда-то, он обязан это сделать.

— Об этом писал академик В. И. Вернадский еще в 1928 году: «Ученый по существу интернационален — для него на первом месте, раньше всего, стоит его научное творчество, и оно лишь частично зависит от места, где оно происходит. Если родная страна не даст ему возможности его проявить, он морально обязан искать этой возможности в другом месте».

— Не знал, что повторяю мысль Вернадского. Горжусь.

— Вы не повторяете, а просто знаете, как и он, об ответственности перед человечеством, перед мировой наукой. Известен афоризм «Талант — это поручение», и поручение не правительства, а какой-то более высокой инстанции…

— Но чтобы талант состоялся, правительство по меньшей мере должно этому не мешать, а хорошо бы — помогать. Особенно когда речь идет о научных талантах. Опыт честного поиска научной истины, где нет политических партий, демагогии и всего такого, нужен обществу, чтобы выявлять проблемы, неизбежные в живом развитии, искать и изобретать их решения. Просветительская литература только и может сделать этот опыт достоянием общества.

— Метафору сухофруктов для «сухих остатков» науки можно развить. Прежде чем аппетитный плод созреет на древе познания, он был цветком, а еще раньше семечком, из которого выросло фруктовое дерево в саду познания. Все эти этапы требуют заботливых стараний садовников и уважения общества к их труду. Так что просветительская литература должна рассказывать о работниках науки, об их мыслях и чувствах, об их научных приключениях в драме познания. Такого рода сюжеты требуют не только научного понимания, но и художественных средств. Научно-художественный жанр литературы в нашей стране изобрел и с энтузиазмом продвигал Самуил Маршак в ­1930-е годы в ленинградском Детиздате, где появилась и книга «Солнечное вещество», которую не только Маршак считал эталонным образцом этого жанра. Маршак искал авторов среди специалистов-профессионалов, наделенных еще и даром слова.

— Редкая комбинация, и тем более драгоценная.

— Правильно ли я понимаю, что, учреждая премию «Просветитель», вы не пытались определить четкие критерии отбора победителя, а доверились мнению жюри?

— В общем, правильно. Не хотелось избыточной формализации, да и определение не вырисовывалось. В первый состав жюри пригласили людей, здравый смысл и научно-художественный вкус которых я ценил, а преемственность обеспечивали обновления жюри победителями прошлого года.

— Рискну предложить неформальное определение, основываясь на нашем неформальном уже почти 20-летнем общении. Подсказку я нашел в отчете «Династии» за 2009 год, где «Просвещение в области общественных наук» связывается с распространением «идей свободы, прав человека, гражданского общества».

Эти три ценности сводятся по сути к одной — к неотъемлемому праву человека на свободу. Только люди с таким самосознанием способны образовать гражданское общество, основанное на самоорганизации и самоуправлении. И то же самое право необходимо для современной науки. При этом в естествознании, попросту в физике, связь свободы мысли исследователя и результатов его работы наиболее убедительна, поскольку дает в руки массу вещественных доказательств, самое наглядное из которых — смартфон. Достаточно взглянуть на родословную смартфона, чтобы убедиться в указанной связи. В области обществознания сделать такой вывод труднее из-за культурного и социального многообразия, которое не так легко воспринять извне и осмыслить.

Таким образом, опираясь на знаменитый отечественный бренд ФМД, я бы так раскрыл ваше (и мое) интуитивное понимание просветительства: распространение веры в то, что человек — не тварь дрожащая, а имеет неотъемлемое право на свободу познания. Когда-то эта вера была пред-рассудком, предшествуя рассудку. К нашему времени история науки, техники и экономики дала рассудку веские доводы в пользу поразительной плодотворности этой веры. Страны тем более развиты научно-технически и социально-экономически, чем более в них укоренена эта вера.

Как вам такое раскрытие понятия просвещения? Соответствует ли оно вашим представлениям и воплощает ли взгляды Даля, говорившего о просвещении ума и сердца, а также Пушкина и Лескова, которыми я озадачился перед нашей беседой?

— Что-то в этом есть. Но я бы предпочел менее художественную форму. И как-то уж слишком просто…

— Слишком просто для того, кому самоочевидно право человека на свободу, начиная со свободы мысли и познания. Но это было не очевидно Раскольникову, который пришел к своему роковому вопросу почему-то под впечатлением от неродной религии: «О, как я понимаю „пророка“, с саблей, на коне. Велит Аллах, и повинуйся, „дрожащая“ тварь!.. Повинуйся, дрожащая тварь, и — не желай, потому — не твое это дело!» Отечественное крепостное рабство давало не меньше оснований сомневаться в праве человека на свободу. Путь к пониманию этого права Достоевский открыл своему герою лишь после его преступления.

— Ну что ж, если «Библейский гуманизм» сводится к постулату «Человек имеет неотъемлемое право на свободу», то против этого вряд ли кто станет возражать.

— Еще как возразят: «Какой человек? Вот этот?! Да ему-этому дай свободу, он такое натворит!» И действительно может натворить, если «он-этот» не принимает библейский антропостулат и не знает, что постулат этот в равной степени относится ко всем «ближним своим», к каждому члену сообщества. И, значит, личная свобода личности ограничена свободой других личностей, а границу определяет и охраняет система власти, опираясь на общественное доверие и соучастие. Всё это возможно лишь в сообществе, значительная часть которого считает исходный постулат самоочевидной истиной.

Прекрасный пример такого сообщества — мировое сообщество физиков, которые, обходясь без писанных законов своей общественной жизни, делали общее дело — познавая мир и решая возникающие при этом трудные проблемы.

Потому-то рассказы о жизни науки — самый убедительный и увлекательный инструмент просвещения в наше время, когда почти у каждого человека в руках смартфон, плод свободной мысли исследователей, изобретателей и предпринимателей.

Так сошлись две ваши карьеры — в создании первой российской компании, признанной в мире, и в возрождении научно-популярной литературы в России. И эти карьеры вряд ли могли состояться без предшествующей карьеры, соединившей научно-техническую и, скажем так, военно-патриотическую ипостаси. Родина высоко оценила ваши заслуги: академической премией им. А. С. Попова (1965), Государственной премией РФ (1993), премией «Бизнес-Олимп-2001: Репутация», а в ­2015-м даже дважды — премией «За верность науке» и почетным званием иноагента. Но, похоже, главной наградой для вас было то, что вот уже три десятилетия делаете свое дело в полном согласии ума и сердца. И, как вы признались в недавнем интервью5, получали удовольствие и зарабатывая деньги в последнее десятилетие прошлого века, и тратя их в первые десятилетия века нашего.

С чем вас и поздравляю!

— Спасибо. Рад стараться.

Дмитрий Зимин
Беседовал Геннадий Горелик


1 trv-science.ru/2019/06/04/chto-takoe-prosveschenie/

2 trv-science.ru/2018/07/17/50-let-razmyshleniyam-saxarova/
trv-science.ru/2018/05/22/protivoraketnaya-oborona-i-prava-cheloveka/

3 Дмитрий Зимин, интервью телеканалу RTVi, 4 июня 2018 года.

4 corpus.ru/products/matvej-bronshtejn-solnechnoe-veshhestvo.htm

5 Дмитрий Зимин: «Есть что-то общее в удовольствии от зарабатывания и от траты денег» // Harvard Business Review Россия, 12 февраля 2019 года.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Связанные статьи

avatar
6 Цепочка комментария
4 Ответы по цепочке
0 Подписки
 
Популярнейший комментарий
Цепочка актуального комментария
6 Авторы комментариев
alex.melnikov1963Gennady GorelikАртемВладимир АксайскийСвятослав Авторы недавних комментариев
  Подписаться  
Уведомление о
Максим Борисов
Максим Борисов

«Просветительство — важнейшая задача интеллигенции»

Святослав
Святослав

Важнейшая задача интеллигенции есть нравственное самосовершенствование. Без него никакого просветительства решительно быть не может.

Идеально когда действие на пути к самосовершенствованию сопряжено с действием на благо людей. Такое действие можно считать в высшей степени нравственным. (доп. по теме см., например, дневник Л. Н. Толстого — запись от 31 дек. 1893 г. ПСС. Т. 52. С. 159)

Владимир Аксайский
Владимир Аксайский

Беседа понравилась — поучительная, однако уж очень серьезная, без тени юмора. Любопытна статистика разговора: Дмитрий Зимин произнес 1518 слов, Геннадий Горелик — 1504, редчайший случай практического равенства.

Gennady Gorelik
Gennady Gorelik

Просвещение — дело нешуточное. Спасибо за статистику!

Владимир Аксайский
Владимир Аксайский

Красиво, — похоже, в каждой шутке есть доля истины, пусть даже такая, как доля образования в бюджете. Отсюда, — чем больше шуток, тем ближе к истине. :)

Владимир Аксайский
Владимир Аксайский

Ещё на тему беседы. В советское время задачей просвещения было — создать у детей ощущение, что — «…мы не рабы, рабы не мы», и, заодно, для запоминания — «…Маша есть кашу, каша ест Машу». А тем, у кого появлялся вопрос — «…тогда, кто мы?» - предлагалось самостоятельно узнать ответ, в общем, почти как в игре «да = нет».
Похоже, просветительство, при некоторой финансовой поддержке, будет неизменно нужной и востребованной формой духовной, творческой деятельности в любом социуме.

Gennady Gorelik
Gennady Gorelik

Если верить словарю
https://dic.academic.ru/dic.nsf/dic_wingwords/1577/Мы
крылатая фраза «Мы не рабы, рабы не мы» вошла в жизнь в первой советской азбуке в 1919 году. Жизнь внесла свои коррективы, крылья подрезала, и задачи советского просвещения, поставленные Партией, стали звучать иначе. А составитель азбуки занялся историей советского театра, цирка и эстрады.

Артем
Артем

«Конечно, умные люди занимаются не только физикой. И в последующие годы мы добавили математику и биологию.»

И тут представители других наук почувствовали себя оскорбленными =D *на правах шутки*

alex.melnikov1963
alex.melnikov1963

Непонятно, кто у кого берет интервью.

trackback
ggorelik

[…] Беседа с Дмитрием Зиминым о просветительстве // Троицкий вариант-Наука 2019/07/16 […]

https://ggorelik.wordpress.com/2016/01/09/добро-пожаловать/

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (5 оценок, среднее: 3,20 из 5)
Загрузка...
 
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: