Риму кунштюк. Илья Файбисович о книге Аркадия Ипполитова «Просто Рим. Образы Италии ХХI»

Ипполитов А. Просто Рим. Образы Италии XXI. КоЛибри, 2018
Иппо­ли­тов А. Про­сто Рим. Обра­зы Ита­лии XXI. КоЛиб­ри, 2018

Пол­ная вер­сия ста­тьи (в бумаж­ной вер­сии и *.pdf — сокра­щен­ная). См. так­же рецен­зию Р.М. Фрум­ки­ной на ту же кни­гу. 

«Про­сто Рим» — тре­тья кни­га из серии «Обра­зы Ита­лии XXI»; преды­ду­щие были посвя­ще­ны Лом­бар­дии и Вене­ции, соот­вет­ствен­но. Ее автор Арка­дий Иппо­ли­тов — «хра­ни­тель каби­не­та ита­льян­ской гра­вю­ры в Госу­дар­ствен­ном Эрми­та­же, круп­ней­ший зна­ток и тон­кий цени­тель ита­льян­ской исто­рии и куль­ту­ры». Этой цита­ты из изда­тель­ско­го тек­ста вполне хва­ти­ло бы для уста­нов­ле­ния подо­ба­ю­щих отно­ше­ний меж­ду авто­ром и чита­те­лем, но Иппо­ли­тов идет даль­ше, раз­вер­ну­то пере­чис­ляя свои рега­лии на пер­вых же стра­ни­цах новой кни­ги. Таким обра­зом, сомне­ний не оста­ет­ся даже у тех, кто не загля­нул в анно­та­цию: нас ждет раз­го­вор с при­знан­ным масте­ром и экс­пер­том. Зало­жен­ная в назва­ние серии про­зрач­ная отсыл­ка к зна­ме­ни­тым кни­гам Пав­ла Мура­то­ва при­зва­на укре­пить это ощу­ще­ние.

Имен­но поэто­му мно­гие реаль­ные и потен­ци­аль­ные чита­те­ли кни­ги силь­но уди­ви­лись, обна­ру­жив, что «Про­сто Рим» кишит ошиб­ка­ми. Уже понят­но, что счет их идет на мно­гие десят­ки; ско­рее все­го, их суще­ствен­но боль­ше ста. Коли­че­ство выда­ю­ще­е­ся даже по мер­кам оте­че­ствен­но­го кни­го­из­да­ния. Сово­куп­ность опе­ча­ток, небреж­но­стей, пере­дер­ги­ва­ний, слиш­ком воль­ных игр с раз­лич­ны­ми ино­стран­ны­ми язы­ка­ми и мно­го­го дру­го­го ста­ла глав­ным фак­том био­гра­фии «Про­сто Рима» — без ее обсуж­де­ния не может обой­тись ни одна серьез­ная, даже одоб­ри­тель­ная рецен­зия.

Мало какая кни­га выхо­дит вооб­ще без оши­бок. Но здесь прин­ци­пи­аль­но важ­на их при­ро­да: прак­ти­че­ски все они совер­ша­ют­ся не в чистом поле, а в момент, когда автор жела­ет создать тот или иной спе­ц­эф­фект. Десят­ки раз пред­по­ла­га­е­мая кра­со­та и неожи­дан­ность автор­ской кон­струк­ции ста­но­вят­ся важ­нее фак­тов в ее осно­ва­нии и, как след­ствие, сво­дят­ся на нет. Иппо­ли­тов то слы­шит в назва­нии церк­ви несу­ще­ству­ю­щую матер­щи­ну, то пред­по­ла­га­ет, что совре­мен­ный англий­ский худож­ник Дэми­ен Херст назвал инкру­сти­ро­ван­ный брил­ли­ан­та­ми череп сло­ва­ми из Еван­ге­лия (а не сло­ва­ми, ска­зан­ны­ми его мате­рью), то, дока­зы­вая, что «тема Гоголь и Бел­ли совер­шен­но из паль­ца высо­са­на», утвер­жда­ет, что «Гоголь про Бел­ли нигде не пишет», хотя тот упо­ми­нал рим­ско­го поэта Джо­аки­но Бел­ли в пись­мах. И так далее прак­ти­че­ски до бес­ко­неч­но­сти. Чаще все­го это про­ис­хо­дит, когда он пыта­ет­ся обна­ру­жить парал­ле­ли меж­ду несколь­ки­ми явле­ни­я­ми или людь­ми, при­бли­зить их друг к дру­гу во вре­ме­ни или про­стран­стве. Исто­ри­че­ские дея­те­ли, как по коман­де, начи­на­ют рож­дать­ся и уми­рать на пару лет рань­ше или поз­же сро­ка. Самый чистый при­мер встре­ча­ет­ся уже в пер­вой, «рус­ской» гла­ве. Под­чер­ки­вая сход­ство био­гра­фий живо­пис­цев Алек­сандра Ива­но­ва и Кар­ла Брюл­ло­ва, Иппо­ли­тов пишет: «Ни Брюл­лов, ни Ива­нов, каж­дый про­жив все­го пять­де­сят один год, до Крым­ской вой­ны не дожи­ли». Брюл­лов родил­ся в 1799-м и умер в 1852-м — в пол­ные пять­де­сят два. Ива­нов дей­стви­тель­но про­жил пять­де­сят один год, но умер в 1858-м, когда Крым­ская вой­на два года как закон­чи­лась. Ни один из двух фак­тов на самом деле тако­вым не явля­ет­ся, и изящ­ное обоб­ще­ние опи­ра­ет­ся бук­валь­но на пустое место.

Объ­яс­не­ние тако­го под­хо­да к фак­ту­ре нахо­дит­ся в двух пер­вых пред­ло­же­ни­ях кни­ги, кото­рые зад­ним чис­лом чита­ют­ся как декла­ра­ция автор­ско­го кре­до и твор­че­ско­го мето­да: «В рус­ском язы­ке сло­во „Рим“, про­чи­тан­ное в обрат­ном поряд­ке, пре­вра­ща­ет­ся в „Мир“. На этот сло­вес­ный фокус невоз­мож­но не обра­тить вни­ма­ния, пото­му что подоб­ные кун­штю­ки, сколь бы дурац­ки­ми они ни были, при­тя­ги­ва­ют и запо­ми­на­ют­ся надол­го, память их загла­ты­ва­ет, как рыба нажив­ку». Насколь­ко бы несве­жей ни была эта мысль, «Рим» дей­стви­тель­но пре­вра­ща­ет­ся в «Мир»; сот­ня само­дель­ных и недоб­ро­ка­че­ствен­ных автор­ских кун­штю­ков све­тят рыбам-чита­те­лям несва­ре­ни­ем желуд­ка.

В про­цес­се мно­го­чис­лен­ных обсуж­де­ний «Про­сто Рима» мно­го раз начи­нал­ся и бес­плод­но закан­чи­вал­ся спор о жан­ро­вой при­над­леж­но­сти этой кни­ги. Мол, если это «путе­во­ди­тель» или «науч­но-попу­ляр­ная лите­ра­ту­ра», то ошиб­ки важ­ны, а если это «тра­ве­лог», «роман», «доку­фикшн» или «чело­век в горо­де и город в чело­ве­ке», то и бог с ними. Ну а посколь­ку прав­да в гла­зах каж­до­го чита­ю­ще­го, пра­виль­ный ответ раз за разом не нахо­дил­ся. Мож­но лишь заме­тить, что вре­мя от вре­ме­ни автор запол­ня­ет стра­ни­цу за стра­ни­цей чере­дой фак­тов, а зна­чит, и к чита­тель­ско­му ува­же­нию к фак­там он, по идее, дол­жен отно­сить­ся с ува­же­ни­ем.

Есть мне­ние, что всё это не очень важ­но, пото­му что ошиб­ки эти исправ­ля­ют­ся каж­дая одним дви­же­ни­ем кла­ви­а­ту­ры. Может быть. Но, во-пер­вых, в резуль­та­те текст гаран­ти­ро­ван­но лишит­ся как мини­мум сот­ни интри­гу­ю­щих обоб­ще­ний, и, во-вто­рых, серьез­но обсуж­дать это мож­но толь­ко после того, как автор и изда­тель про­явят мини­маль­ное ува­же­ние к чита­те­лям и вне­сут в текст сот­ню-дру­гую пра­вок.

Пред­по­ло­жим, что это слу­чи­лось, и пого­во­рим о луч­шей вер­сии «Про­сто Рима». Эта кни­га отли­ча­ет­ся от услов­но­го учеб­ни­ка по исто­рии искусств настоль­ко, насколь­ко воз­мож­но. Иппо­ли­тов не чита­ет курс лек­ций, а при­гла­ша­ет чита­те­ля сле­дить за направ­ле­ни­ем мыс­ли, не зага­ды­вая, в какую эпо­ху и область чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти она при­ве­дет. В рам­ках одной мыс­ли более или менее мир­но — об этом поз­же —сосу­ще­ству­ют антич­ность и совре­мен­ность, ренес­санс и барок­ко, Рос­сия и Евро­па, живо­пись и скульп­ту­ра, архи­тек­ту­ра и кине­ма­то­граф, высо­кое и низ­кое, латынь и гре­че­ский.

Эта сво­бо­да ощу­ти­ма и в устрой­стве кни­ги. Фор­маль­ное деле­ние на три­на­дцать глав скры­ва­ет трех­част­ную ком­по­зи­цию. Про­ве­дя необ­хо­ди­мые при­го­тов­ле­ния — пере­ска­зав исто­рию Рима до наступ­ле­ния эпо­хи барок­ко, кото­рая и явля­ет­ся истин­ным пред­ме­том его инте­ре­са — Иппо­ли­тов делит основ­ной объ­ем кни­ги на две при­мер­но рав­ные части. Глав­ный сре­ди рав­ных герой пер­вой — архи­тек­тор Фран­че­ско Бор­ро­ми­ни, а вто­рой — живо­пи­сец Кара­ва­д­жо.

Это не самое оче­вид­ное реше­ние — глав­ная уда­ча авто­ра. Во вся­ком слу­чае, это глав­ная его заслу­га перед люби­мым горо­дом. Мало какой чело­век, про­чи­тав­ший кни­гу Арка­дия Иппо­ли­то­ва и ока­зав­ший­ся после это­го в Риме, не побе­жит пер­вым делом смот­реть на рабо­ты Бор­ро­ми­ни — гени­аль­но­го архи­тек­то­ра, чья посмерт­ная репу­та­ция сло­жи­лась как нель­зя хуже и нача­ла вос­ста­нав­ли­вать­ся лишь при­мер­но век назад. Опи­сы­вая на пер­вых стра­ни­цах гла­вы «Сант’Иво. Барок­ко-1» свою первую встре­чу с Римом в лице одной из церк­вей Бор­ро­ми­ни, автор сме­ши­ва­ет субъ­ек­тив­ное и объ­ек­тив­ное, фак­ты и обра­зы, вос­по­ми­на­ния, лите­ра­ту­ру и искус­ство­ве­де­ние в про­пор­ци­ях, близ­ких к иде­аль­ным. Очень жаль — чест­ное сло­во, очень, очень жаль, — что так напи­са­на не вся кни­га, а лишь неко­то­рые ее кус­ки.

Боль­шую же часть вре­ме­ни Иппо­ли­тов про­во­дит в пле­ну у соб­ствен­ной сво­бо­ды. Дове­ден­ный прак­ти­че­ски до авто­ма­тиз­ма поиск «стран­ных сбли­же­ний» регу­ляр­но порож­да­ет пас­са­жи, кото­рые с оди­на­ко­вой веро­ят­но­стью мог­ли быть напи­са­ны авто­ри­тет­ным искус­ство­ве­дом и отно­си­тель­но начи­тан­ным стар­ше­класс­ни­ком со склон­но­стью к сло­во­блу­дию: «Рубенс — это Тици­ан, ста­ра­ю­щий­ся катить под Мике­лан­дже­ло, а Рем­брандт и Велас­кес — Тици­а­ны, гре­зя­щие о Рафа­э­ле. Эль Гре­ко — Мике­лан­дже­ло с пра­во­слав­ны­ми кор­ня­ми, меч­та­ю­щий пере­пи­сать „Страш­ный суд“, Вер­мер — Лео­нар­до, огра­ни­чив­ший­ся живо­пи­сью и слег­ка осла­бив­ший свою пле­ни­тель­ную дву­смыс­лен­ность откры­той Рафа­э­ле­вой кра­со­той». И спу­стя несколь­ко строк для тех, кто не до кон­ца насла­дил­ся этим при­е­мом: «Ван Гог — юро­ди­вый Мике­лан­дже­ло, за что его так полю­би­ли в моем оте­че­стве. Рей­нольдс — Тици­ан, Гейн­с­бо­ро — тоже, с при­вку­сом Рафа­э­ле­вой неж­но­сти. Гойя — Мике­лан­дже­ло ослеп­ший, и он же — ослеп­ший Тици­ан. Пикассо — все поне­множ­ку и никто в целом, в этом его вели­чие, а Мале­вич — выли­тый Лео­нар­до в испол­не­нии Козь­мы Прут­ко­ва. Ива­нов с Брюл­ло­вым — Рафа­эли, Репин — Тици­ан». Эти кун­штю­ки вто­ро­го поряд­ка по опре­де­ле­нию невоз­мож­но упрек­нуть в фак­ти­че­ской несо­сто­я­тель­но­сти, и поэто­му они кажут­ся неуяз­ви­мы­ми. По этой же при­чине в них нет смыс­ла. Если «Мале­вич — Лео­нар­до в испол­не­нии Козь­мы Прут­ко­ва», то поче­му бы Леди Гаге не быть Моцар­том в испол­не­нии, напри­мер, Юрия Лозы?

Свое­об­раз­ное пони­ма­ние сво­бо­ды при­во­дит и к тому, что Иппо­ли­тов всю доро­гу игра­ет на двух дос­ках одно­вре­мен­но: сотруд­ник глав­но­го музея стра­ны и успеш­ный кура­тор, что­бы не дай бог не пока­зать­ся сно­бом, дает чита­те­лю понять, что его забав­ля­ет созву­чие испан­ско­го име­ни «Кон­чи­та» и рус­ско­го гла­го­ла «кон­чать», а так­же заме­ча­ет, что Мике­лан­дже­ло «слиш­ком велик для фейс­бу­ка». И так опять-таки мно­го раз.

Пора­зи­тель­ным обра­зом, в кни­ге о Риме не нашлось места дру­гим кни­гам о Риме. В издан­ном в серии «Обра­зы Ита­лии XXI» тек­сте нет ни сло­ва «Мура­тов», ни, напри­мер, сло­ва «Стен­даль». Это отри­ца­ние мыс­ли о пле­чах гиган­тов кажет­ся наме­рен­ным и демон­стра­тив­ным. Слов­но автор не нахо­дит­ся в дол­гу у десят­ка дру­гих авто­ров, а про­сто пере­жил ряд оза­ре­ний. Прак­ти­че­ски все выда­ю­щи­е­ся кни­ги о горо­дах и архи­тек­ту­ре – да и о чем угод­но еще – закан­чи­ва­ют­ся хотя бы неболь­шим переч­нем тек­стов, кото­рые в свое вре­мя помог­ли писа­те­лю, а теперь могут увлечь чита­те­ля, жела­ю­ще­го углу­бить­ся в пред­мет. Есте­ствен­ное вро­де бы жела­ние – пере­дать дру­го­му то, что в свое вре­мя с бла­го­дар­но­стью полу­чил сам. Арка­дий Иппо­ли­тов поче­му-то пред­по­чи­та­ет оста­вать­ся для чита­те­ля един­ствен­ным источ­ни­ком зна­ний.

Сколь­ко при­ме­ров ни при­ве­ди, с помо­щью одной толь­ко алгеб­ры фак­тов невоз­мож­но дока­зать нали­чие или отсут­ствие гар­мо­нии. Если бы кни­га «Про­сто Рим» была каче­ствен­но отре­дак­ти­ро­ва­на авто­ром, если бы она была про­чи­та­на хоро­шим кор­рек­то­ром, воль­ным пере­убеж­дать или про­сто-напро­сто ста­вить авто­ра в извест­ность о сво­их реше­ни­ях, если бы кни­га эта не дела­ла в инте­ре­сах серии вид, что явля­ет­ся кни­гой обо всем Риме, а чест­но заяв­ля­ла, что, по мне­нию, авто­ра, Рим — это преж­де все­го барок­ко, то она ста­ла бы суще­ствен­но луч­ше. А раз­го­вор о ней самой стал бы инте­рес­нее раз­го­во­ра о раз­го­во­рах вокруг нее. Но все это не так.

Илья Фай­би­со­вич,
про­грам­мист, в сво­бод­ное вре­мя чита­ет и пишет о Лон­доне

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

avatar
1 Цепочка комментария
0 Ответы по цепочке
1 Подписки
 
Популярнейший комментарий
Цепочка актуального комментария
1 Авторы комментариев
Олег Авторы недавних комментариев
  Подписаться  
Уведомление о
Олег
Олег

То что Вы его не осо­бо руга­е­те в ста­тье – хоро­шо, а вот что нет глу­би­ны – не очень). Уж очень толе­рант­но всё. Про­ще гово­ря, не про­чи­тав весь срач в ФБ, а толь­ко эту ста­тью, будет не очень не понят­но из-за чего он, весь этот срач, воз­ник. Боюсь «девя­тый вал», о кото­ром пишут несколь­ко пре­уве­ли­чен­ным ока­зал­ся.

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (2 оценок, среднее: 3,50 из 5)
Загрузка...
 
 
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: