«Я слишком жаден до нового»

Александр Сергеев

Алек­сандр Сер­ге­ев

21 янва­ря 2018 года испол­ни­лось 50 лет извест­но­му науч­но­му жур­на­ли­сту, моде­ра­то­ру Клу­ба науч­ных жур­на­ли­стов, чле­ну Комис­сии РАН по борь­бе с лже­на­у­кой Алек­сан­дру Сер­ге­е­ву. Редак­ция ТрВ-Нау­ка реши­ла про­ве­сти вир­ту­аль­ную пресс-кон­фе­рен­цию, в ходе кото­рой вопро­сы юби­ля­ру зада­ли авто­ры и дру­зья нашей газе­ты. (Пол­ная вер­сия интер­вью, в *.pdf и бумаж­ной вер­сии опуб­ли­ко­ва­на сокра­щен­ная).

За работу

Павел Под­ко­сов: Алек­сандр, вы пере­ве­ли доволь­но мно­го науч­но-попу­ляр­ных книг, в том чис­ле рабо­ты Кар­ла Сага­на и Сти­ве­на Хокин­га. По ваше­му мне­нию, какую зада­чу долж­ны решать науч­но-попу­ляр­ные тек­сты сего­дня: раз­вле­кать, про­све­щать или моти­ви­ро­вать к заня­ти­ям науч­ной дея­тель­но­стью?

— Шут, жрец или вер­бов­щик? Всё это не исклю­ча­ет­ся, но не в этом суть. Ответ под­ска­зы­ва­ет само сло­во «попу­ля­ри­за­ция», кото­рое я пред­по­чи­таю рас­кру­чен­но­му в послед­ние годы пафос­но­му «про­све­ти­тель­ству». Наша зада­ча в том, что­бы делать нау­ку попу­ляр­ной, т. е. обес­пе­чи­вать ей высо­кий обще­ствен­ный ста­тус, посколь­ку без это­го невоз­мож­но дви­же­ние к луч­ше­му буду­ще­му. Попу­ляр­ность нау­ки име­ет мно­го аспек­тов: пони­ма­ние ее основ, вни­ма­ние к ее дости­же­ни­ям, под­держ­ка ее раз­ви­тия, дове­рие к ее выво­дам, кри­тич­ность к ее иска­же­ни­ям, поиск в ней лиде­ров мне­ний, а порой и готов­ность посвя­тить нау­ке луч­шие годы.

Попу­ля­ри­за­ция — это соци­аль­ная рекла­ма нау­ки, и я зани­ма­юсь ею, пото­му что счи­таю нау­ку клю­че­вым эле­мен­том совре­мен­ной запад­ной циви­ли­за­ции, ее мар­ше­вым дви­га­те­лем, даю­щим чело­ве­че­ству шанс вырвать­ся из без­дны арха­и­ки. Этот наш про­рыв из арха­и­ки длит­ся уже четы­ре сто­ле­тия, но мы еще не вышли на ста­биль­ную орби­ту. Нет гаран­тий, что не слу­чит­ся отка­та назад, как это уже быва­ло в исто­рии и как про­ис­хо­дит сей­час в Рос­сии. Попу­ля­ри­за­ция наце­ле­на на то, что­бы спло­тить вокруг нау­ки как мож­но боль­ше обще­ствен­ных сил — это вопрос наше­го циви­ли­за­ци­он­но­го выжи­ва­ния.

Егор Быков­ский: Саша, мы с тобой зна­ко­мы пят­на­дцать лет, в тече­ние кото­рых я зака­зы­вал тебе ста­тьи при­мер­но на мил­ли­он раз­ных тем и ты испол­нял их при­мер­но с оди­на­ко­вым каче­ством. Но невоз­мож­но инте­ре­со­вать­ся всем оди­на­ко­во — назо­ви три сво­их самых люби­мых исто­рии, о кото­рых про­сто инте­рес­но думать, читать, воз­вра­щать­ся к ним мыс­лью.

— Уже лет два­дцать я инте­ре­су­юсь про­бле­мой автор­ско­го пра­ва. Мне кажет­ся, что в ней спле­лись важ­ней­шие фило­соф­ские и поли­ти­че­ские про­ти­во­ре­чия нашей циви­ли­за­ции. Идеи и про­из­ве­де­ния созда­ют­ся инди­ви­ду­аль­но, но вли­я­ют на всё обще­ство, а вза­и­мо­дей­ствие инди­ви­ду­у­ма и обще­ства — это и есть поли­ти­ка в самом широ­ком смыс­ле. Про­бле­ма вза­и­мо­от­но­ше­ний авто­ра и пуб­ли­ки не нахо­дит адек­ват­но­го реше­ния ни в пра­вом, ни в левом поли­ти­че­ском кон­тек­сте. Такое впе­чат­ле­ние, что ее реше­ние надо искать за рам­ка­ми при­выч­ных поли­ти­че­ских дихо­то­мий.

Впро­чем, инди­ви­ду­аль­ность как осно­ва автор­ской дея­тель­но­сти сама фор­ми­ру­ет­ся в эко­си­сте­ме цир­ку­ли­ру­ю­щих в соци­у­ме мемов. Каж­дый из нас — сово­куп­ность вли­я­ний. Отсю­да вто­рой мой глав­ный инте­рес — эво­лю­ция идей как при­ло­же­ние общей идеи уни­вер­саль­ной эво­лю­ции. Это та самая тео­рия мемов, кото­рая нахо­дит­ся пока в про­то­на­уч­ном состо­я­нии, т. е. не име­ет еще отра­бо­тан­ной науч­ной мето­до­ло­гии. Это ужас­но инте­рес­но.

Ну, а про мемы нель­зя гово­рить в отры­ве от фено­ме­на созна­ния — это, пожа­луй, самая зага­доч­ная тема. Поче­му и как функ­ци­о­ни­ро­ва­ние моз­га порож­да­ет субъ­ек­тив­ное пере­жи­ва­ние себя? Нау­ка тра­ди­ци­он­но отстра­ня­ет­ся от иссле­до­ва­ния при­ро­ды субъ­ек­тив­но­го, но в послед­ние годы это ста­ло настоль­ко явным белым пят­ном, если не ска­зать бель­мом на гла­зу, что появ­ля­ет­ся всё боль­ше смель­ча­ков, пред­ла­га­ю­щих под­хо­ды к пони­ма­нию этой про­бле­мы. Опять же, стре­ми­тель­ное раз­ви­тие искус­ствен­но­го интел­лек­та дела­ет такие иссле­до­ва­ния пре­дель­но акту­аль­ны­ми.

Оль­га Орло­ва: Ты доволь­но дав­но заду­мал­ся об опас­но­сти вре­до­нос­ных идей, кото­ры­ми зара­жа­ют­ся самые обыч­ные и очень хоро­шие люди. Ты назвал эти идеи «мыс­ле­ви­ру­са­ми». Это раз­но­го рода кон­спи­ро­ло­ги­че­ские тео­рии, отри­ца­ние науч­но дока­зан­ных явле­ний и т.д. Огром­ная часть тво­ей жиз­ни, сил, вре­ме­ни посвя­ще­на тому, что­бы у людей выра­ба­ты­вал­ся к ним интел­лек­ту­аль­ный имму­ни­тет. А есть ли мыс­ле­ви­рус, кото­рым ты боишь­ся зара­зить­ся сам?

— «Боишь­ся ли ты уме­реть от зараз­ной болез­ни? А от какой имен­но?» :) . В моем миро­ощу­ще­нии через зара­же­ние мыс­ле­ви­ру­са­ми про­ис­хо­дит посте­пен­ное уми­ра­ние лич­но­сти. Этот про­цесс неза­мет­но и неот­вра­ти­мо идет почти всю жизнь. С каж­дым выра­бо­тан­ным твер­дым убеж­де­ни­ем мерт­вое ядро в глу­бине лич­но­сти попол­ня­ет­ся новы­ми годич­ны­ми коль­ца­ми, а жизнь про­дол­жа­ет­ся лишь в окру­жа­ю­щих сло­ях. Неко­то­рые зараз­ные идеи ката­стро­фи­че­ски уско­ря­ют этот про­цесс. Ужас­но печаль­но наблю­дать его со сто­ро­ны, но, похо­же, изнут­ри он вос­при­ни­ма­ет­ся как про­зре­ние и пости­же­ние смыс­ла жиз­ни.

Воз­мож­ность само­му зара­зить­ся какой-нибудь иде­ей-фикс, осо­бен­но с воз­рас­том, я счи­таю серьез­ной угро­зой. Одна­ко бес­по­лез­но гадать, какой вред­ный мем одо­ле­ет меня, ина­че я уже был бы от него защи­щен. Есть очень про­стые мыс­ле­ви­ру­сы, пара­зи­ти­ру­ю­щие на эле­мен­тар­ных чув­ствах — стра­хе изме­не­ний, надеж­дах на спра­вед­ли­вость, горе от поте­ри близ­ких, наци­о­наль­ной гор­до­сти и т. п. Но есть и более слож­ные, про­ни­ка­ю­щие через защит­ные меха­низ­мы созна­ния, как, напри­мер, неогра­ни­чен­ный скеп­ти­цизм, раз­ру­ша­ю­щий раци­о­наль­ное мыш­ле­ние изнут­ри.

Пана­цеи от мыс­ле­ви­ру­сов я не знаю. Для про­фи­лак­ти­ки исполь­зую уме­рен­ный скеп­ти­цизм, огляд­ку на науч­ное сооб­ще­ство, юмор и фило­со­фию, кото­рая, по сло­вам Бер­тра­на Рас­се­ла, учит «жить без уве­рен­но­сти и в то же вре­мя не быть пара­ли­зо­ван­ным нере­ши­тель­но­стью». Пер­во­му я, пожа­луй, уже научил­ся, вто­ро­му — пока нет.

Мак­сим Бори­сов: Как будет менять­ся дея­тель­ность Комис­сии по лже­на­у­ке, отпа­дет ли в ней нуж­да со вре­ме­нем?

— Я меч­таю о вре­ме­ни, когда надоб­ность в Комис­сии по борь­бе с лже­на­у­кой отпа­дет. Социо­ло­ги гово­рят, что это пло­хой по сути сво­ей инсти­тут. И я даже не спо­рю: спа­са­тель­ная шлюп­ка — пло­хой корабль, а бом­бо­убе­жи­ще — пло­хое жилье, но в кри­зис­ных ситу­а­ци­ях они необ­хо­ди­мы.

У Комис­сии мас­са внут­рен­них про­блем. И глав­ная из них — обо­рот­ная сто­ро­на ее досто­инств: чле­ны Комис­сии (по край­ней мере актив­ные) слиш­ком эмо­ци­о­наль­но боле­ют за нау­ку и тяже­ло пере­жи­ва­ют ее кри­зис в Рос­сии. Это меша­ет им смот­реть на ситу­а­цию про­фес­си­о­наль­но и выби­рать наи­бо­лее эффек­тив­ные и без­опас­ные точ­ки при­ло­же­ния уси­лий.

Я счи­таю, что Комис­сия ост­ро нуж­да­ет­ся в мето­до­ло­ги­че­ской под­держ­ке со сто­ро­ны серьез­ных моло­дых спе­ци­а­ли­стов по социо­ло­гии науч­но­го зна­ния, исто­рии, фило­со­фии и мето­до­ло­гии нау­ки. Имен­но моло­дых, тех, кто опи­ра­ет­ся на миро­вые дости­же­ния в этой сфе­ре, а не нахо­дит­ся в пря­мой или обрат­ной зави­си­мо­сти от совет­ских дог­ма­ти­че­ских уста­но­вок.

Если най­ти такую под­держ­ку, то Комис­сия предот­вра­тит нема­ло вре­да в усло­ви­ях нынеш­не­го затяж­но­го кри­зи­са, а потом, когда и если ситу­а­ция нор­ма­ли­зу­ет­ся, ста­нет иссле­до­ва­тель­ской или дис­кус­си­он­ной пло­щад­кой по про­бле­мам вза­и­мо­дей­ствия нау­ки и обще­ства. Если же в Комис­сии воз­об­ла­да­ют эмо­ци­о­наль­ные «спа­са­те­ли нау­ки», то она сама доволь­но быст­ро будет погло­ще­на кри­зи­сом и даже исполь­зо­ва­на диа­мет­раль­но про­ти­во­по­лож­но сво­е­му пред­на­зна­че­нию.

За идею

Борис Штерн: Вы всё еще наста­и­ва­е­те на тер­мине «эффек­тив­ная объ­яс­ни­тель­ная модель»?

— Я наста­и­ваю толь­ко на стрем­ле­нии к пони­ма­нию. Тер­ми­ны — это инстру­мент пони­ма­ния, но, когда ими поль­зу­ют­ся непра­виль­но, эффект полу­ча­ет­ся про­ти­во­по­лож­ный. Так вот, «эффек­тив­ная объ­яс­ни­тель­ная модель» — это более точ­ное выра­же­ние смыс­ла, кото­рый уче­ные обыч­но вкла­ды­ва­ют в неудач­ный тер­мин «исти­на». Это сло­во слиш­ком часто при­во­дит к обма­ну и само­об­ма­ну, посколь­ку несет пафос­ный отте­нок абсо­лют­но­сти и непо­ко­ле­би­мо­сти. Заяв­ляя об истине, мы импли­цит­но пре­тен­ду­ем не толь­ко на зна­ние, но и на власть. В этом смыс­ле сло­во «исти­на» гораз­до бли­же к рели­ги­оз­но­му лек­си­ко­ну, чем к науч­но­му. Конеч­но, не так уж важ­но, как обо­зна­чать то или иное поня­тие. Гово­рим же мы «сила тока», хотя это ника­кая не сила. И раз уче­ные так при­вя­за­ны к сло­ву «исти­на», было бы жесто­ко его у них отни­мать, тем более что оно и на повы­ше­ние само­оцен­ки рабо­та­ет. Про­сто надо пом­нить, что в нау­ке «исти­на» — это лишь сокра­ще­ние поня­тия «эффек­тив­ная объ­яс­ни­тель­ная модель», а когда это забы­ва­ет­ся — напо­ми­нать.

Вла­ди­мир Сур­дин: Мож­но ли науч­ную исти­ну уста­но­вить путем голо­со­ва­ния?

— Толь­ко так науч­ная исти­на и уста­нав­ли­ва­ет­ся. Допу­стим, чело­век дока­зы­ва­ет тео­ре­му. Если про­фес­си­о­наль­ный мате­ма­тик сочтет, что нашел у него ошиб­ку, — это голос «про­тив». Если дру­гие мате­ма­ти­ки с этим согла­сят­ся, зна­чит, они под­дер­жа­ли кол­ле­гу сво­и­ми голо­са­ми. Но если они оши­бок не нашли, зна­чит, они «не про­тив». А когда спе­ци­а­лист при­зна­ет выклад­ки убе­ди­тель­ны­ми — это голос «за». Таким (обыч­но нефор­маль­ным, конеч­но) голо­со­ва­ни­ем в науч­ном сооб­ще­стве фор­ми­ру­ет­ся кон­сен­сус. Но прин­ци­пи­аль­но здесь то, что пра­во голо­са есть лишь у спе­ци­а­ли­стов, кото­рых репу­та­ция вынуж­да­ет пони­мать и учи­ты­вать весь набор реле­вант­ных аргу­мен­тов.

Мария Моли­на: Вы по-преж­не­му счи­та­е­те, что дока­за­тель­ных тео­рий в гума­ни­тар­ных обла­стях не суще­ству­ет?

— Дока­за­тель­ных тео­рий вооб­ще не быва­ет за пре­де­ла­ми мате­ма­ти­ки. А вот убе­ди­тель­ны­ми, объ­яс­ни­тель­ны­ми, эффек­тив­ны­ми и эври­стич­ны­ми гума­ни­тар­ные тео­рии могут быть наравне с есте­ствен­но­на­уч­ны­ми. Един­ствен­ное, в чем, на мой взгляд, гума­ни­тар­ные тео­рии усту­па­ют, — это пред­ска­за­тель­ная сила. Есте­ствен­но­на­уч­ные тео­рии обла­да­ют ею бла­го­да­ря тому, что их пред­мет в сво­ей осно­ве очень прост. У эле­мен­тар­ных частиц нет инди­ви­ду­аль­но­сти, что поз­во­ля­ет стро­ить мате­ма­ти­че­ски без­упреч­ные пред­ска­за­тель­ные моде­ли их пове­де­ния. Слож­ные систе­мы — даже есте­ствен­ные, напри­мер погод­ные, — уже не опи­сы­ва­ют­ся точ­но, и мы вынуж­де­ны пере­хо­дить к упро­щен­ным, ста­ти­сти­че­ским, оце­ноч­ным, сло­вес­но-опи­са­тель­ным моде­лям. В есте­ствен­ных нау­ках это вос­при­ни­ма­ет­ся как досад­ное откло­не­ние от иде­а­ла позна­ния.

В гума­ни­тар­ной сфе­ре, где абсурд­но даже гово­рить о редук­ции к эле­мен­тар­ным части­цам, мы име­ем дело с эмер­джент­ны­ми зако­но­мер­но­стя­ми, кото­рые порой вид­ны толь­ко через приз­му спе­ци­аль­но для их опи­са­ния создан­ных язы­ков. Но это пол­но­цен­ное зна­ние о реаль­но­сти, кото­рое может обла­дать высо­кой объ­яс­ни­тель­ной силой и убе­ди­тель­но­стью. Когда же в изу­ча­е­мую систе­му вклю­ча­ет­ся лич­ность чело­ве­ка, кото­рый сам ее изу­ча­ет, всё ста­но­вит­ся совсем слож­но. Подо­зре­ваю, что как раз тут про­хо­дит сей­час гра­ни­ца воз­мож­но­стей науч­но­го мето­да. Ведь до сих пор иде­ал науч­но­сти состо­ял в тоталь­ном вытес­не­нии субъ­ек­ти­виз­ма из наблю­де­ний, рас­суж­де­ний и выво­дов. Но субъ­ек­тив­ное-то не пере­ста­ет от это­го суще­ство­вать, и нау­ке так или ина­че при­дет­ся учить­ся с ним рабо­тать. Ведь даже сего­дня науч­ный поиск (в отли­чие от его резуль­та­тов) в осно­ве сво­ей субъ­ек­ти­вен.

А. Сергеев с дочерью

А. Сер­ге­ев с доче­рью

За жизнь

Ири­на Яку­тен­ко: Саша, поде­лись сек­ре­том, как ты запо­ми­на­ешь такое коли­че­ство самой раз­ной инфор­ма­ции из не свя­зан­ных друг с дру­гом обла­стей?  Ты ведешь кон­спек­ты или замет­ки? Или исполь­зу­ешь какие-то сек­ре­ты запо­ми­на­ния?

— Да у меня вполне обыч­ная дыря­вая память. Про­сто она ассо­ци­а­тив­но-эври­сти­че­ская — вез­де ста­ра­юсь видеть ана­ло­гии. Точ­нее, даже не ста­ра­юсь, про­сто если вижу — меня это заво­дит, а на эмо­ци­ях память улуч­ша­ет­ся. Потя­нешь за одно — всплы­ва­ет ассо­ци­а­тив­но свя­зан­ное, но точ­ность и систе­ма­тич­ность при этом низ­кие, всё при­хо­дит­ся пере­про­ве­рять. Эру­ди­ты с фото­гра­фи­че­ской памя­тью меня не ува­жа­ют. Все­гда меч­тал об уни­вер­саль­ной про­грам­ме-ассо­ци­а­то­ре для пло­хо струк­ту­ри­ро­ван­ной инфор­ма­ции, но луч­ше сим­би­о­за голо­вы с «Гуг­лом» и «Вики­пе­ди­ей» так пока ниче­го и не нашлось. Запи­си почти не помо­га­ют. Раз­ве что темы надо фик­си­ро­вать, что­бы не забыть.

Ната­лия Деми­на: Не жале­ешь ли ты, что не пошел в нау­ку?

— Пока пло­хо себя знал, жалел. Теперь ско­рее дово­лен. Я слиш­ком жаден до ново­го, что­бы само­му его пла­но­мер­но искать, в нау­ке я бы заску­чал. Меня боль­ше раду­ет видеть, как новое ищут и нахо­дят дру­гие. Тем более что для пони­ма­ния ими най­ден­но­го тоже порой нуж­ны неболь­шие иссле­до­ва­ния. А еще мне очень нра­вит­ся видеть, как рас­сказ рож­да­ет в дру­гих людях пони­ма­ние. Имен­но это силь­ное чув­ство при­ве­ло меня сна­ча­ла в попу­ля­ри­за­цию для детей, а потом в науч­ную жур­на­ли­сти­ку. Оно же побуж­да­ет запи­сы­вать роли­ки для кана­ла SciOne.

Алек­сандра Бори­со­ва: Саша, а вы пое­те? Тан­цу­е­те? Пише­те кар­ти­ны? Есть что-то, что достав­ля­ет вам такое же удо­воль­ствие, как Комис­сия? Егор Быков­ский: Что для тебя ком­форт и удо­воль­ствие, поми­мо рабо­ты голо­вой и паль­ца­ми по кла­ви­а­ту­ре?

- Пел я до пер­во­го клас­са, когда меня с позо­ром выгна­ли из хора пря­мо во вре­мя выступ­ле­ния. Боль­ше не пою. Люб­лю что-нибудь скон­стру­и­ро­вать из под­руч­ных средств, но в шко­ле ниче­го кро­ме напиль­ни­ка тру­до­вик не дове­рял, так что осо­бо­го мастер­ства нет. Зато бла­го­да­ря этим уро­кам совет­ской шко­лы я знаю, как не надо рабо­тать с детьми, и ино­гда с удо­воль­стви­ем рабо­таю так, как мне кажет­ся надо. А еще я все­го год как сел за руль, и вожде­ние само по себе пока достав­ля­ет мне боль­шое удо­воль­ствие — все-таки я успел до наше­ствия робо­тов. А Комис­сия — это ско­рее долг, чем удо­воль­ствие.

За будущее

Дмит­рий Баюк: Доро­гой Саша! Я все­гда с вос­хи­ще­ни­ем сле­дил за тем, как ты мастер­ски дела­ешь интер­вью, и все­гда с удо­вле­тво­ре­ни­ем отме­чал, что ты любишь раз­го­ва­ри­вать с фило­со­фа­ми; а из тех уче­ных, кото­рые тебе оче­вид­но наи­бо­лее инте­рес­ны, прак­ти­че­ски все вни­ма­тель­но отно­сят­ся к фило­соф­ским про­бле­мам и явно, вслед за Уиле­ром, дума­ют, что фило­со­фия слиш­ком важ­на, что­бы остав­лять ее фило­со­фам. Мне при­хо­ди­лось пару раз бесе­до­вать с неза­дол­го до того про­ин­тер­вью­и­ро­ван­ны­ми тобой фило­со­фа­ми, и все они, даже не согла­ша­ясь с тобой или кри­ти­куя тебя, дела­ли это не по отно­ше­нию к Сер­ге­е­ву-жур­на­ли­сту, а по отно­ше­нию к Сер­ге­е­ву-фило­со­фу, оспа­ри­вая не твои мето­ды рабо­ты, а твою фило­соф­скую пози­цию. При этом ты сам, что назы­ва­ет­ся «от себя», прак­ти­че­ски ниче­го не пишешь, если не счи­тать бло­гов — твое твор­че­ство огра­ни­че­но жур­на­ли­сти­кой, хотя и очень глу­бо­кой, отме­чен­ной содер­жа­тель­ной и напря­жен­ной рабо­той интел­лек­та.

Ты сего­дня пере­се­ка­ешь очень важ­ный рубеж, за кото­рым рас­тво­ря­ют­ся ста­рые и рож­да­ют­ся новые смыс­лы, за кото­рым исти­ну пере­ста­ют «выню­хи­вать», по выра­же­нию Вайн­бер­га, слов­но соба­ки, а начи­на­ют «наблю­дать за ней с высо­ты», по выра­же­нию Гали­лея, слов­но орлы. Мне кажет­ся, у тебя в душе зре­ет потреб­ность выска­зать­ся вес­ко и подроб­но, не сери­ей ста­тей, а в виде како­го-то про­стран­но­го раз­вер­ну­то­го тек­ста. Может ли подоб­ное слу­чить­ся? Счи­та­ешь ли ты, что твои лич­ные обсто­я­тель­ства могут тебе это поз­во­лить? И неза­ви­си­мо от это­го, опре­де­ляя свою фило­соф­скую пози­цию, на кого бы ты хотел сослать­ся — для того ли, что­бы согла­сить­ся, для того ли, что­бы оспо­рить?

Дима, я дол­го вспо­ми­нал, когда же я интер­вью­и­ро­вал уче­ных. Навер­ное, лет десять назад, когда вел про­грам­му на радио. Я сей­час и как жур­на­лист стал мень­ше рабо­тать — слиш­ком это тру­до­ем­кое дело. И в то же вре­мя, да, Все­лен­ная регу­ляр­но сиг­на­ли­зи­ру­ет, что пора пора­бо­тать с круп­ной фор­мой. Даже идеи кое-какие есть. Но я еще не понял, как это делать. Про­сто сесть и начать? Страш­но. Вот отве­чать на вопро­сы не страш­но, но это неча­стое удо­воль­ствие.

Что же до фило­со­фии, то я уже пару лет хожу под боль­шим впе­чат­ле­ни­ем от Дэви­да Дой­ча. Мне кажет­ся, что за послед­ние несколь­ко деся­ти­ле­тий отно­си­тель­но неболь­шая (поряд­ка сот­ни чело­век) груп­па миро­вых уче­ных, в основ­ном из сфе­ры кос­мо­ло­гии, тео­рии созна­ния и искус­ствен­но­го интел­лек­та, стре­ми­тель­но фор­ми­ру­ет новое фило­соф­ское осмыс­ле­ние места чело­ве­ка в кон­тек­сте нау­ки и тех­но­ло­гии. А кни­ги Дой­ча — это самая яркая попыт­ка опти­ми­стич­но­го фило­соф­ско­го син­те­за на этом направ­ле­нии.

10 фев­ра­ля 2018 года прой­дет «Откры­тая лабо­ра­тор­ная» — меж­ду­на­род­ная обра­зо­ва­тельно-про­све­ти­тель­ская акция, которую при­ду­ма­ли и про­во­дят науч­ные жур­на­ли­сты и уче­ные.

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (3 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *