Эпизоды из жизни Академии наук

Ревекка Фрумкина

Ревек­ка Фрум­ки­на

На сай­те ака­де­ми­че­ско­го Инсти­ту­та язы­ко­зна­ния, где я рабо­таю, нари­со­ва­на циф­ра 1950 – види­мо, это счи­та­ет­ся годом осно­ва­ния инсти­ту­та. В 1950 году в Ака­де­мии наук СССР дей­стви­тель­но был создан науч­но-иссле­до­ва­тель­ский инсти­тут с таким назва­ни­ем. Но уже к 1956 году, когда я в каче­стве сотруд­ни­ка ФБОН обре­ла свой стол в под­ва­ле зда­ния инсти­ту­та на ул. Вол­хон­ка, 182, в нем про­изо­шли Боль­шие Пере­ме­ны. А имен­но: нечто, име­но­вав­ше­е­ся «ста­лин­ским уче­ни­ем о язы­ке» и не так дав­но вве­ден­ное, как кар­то­фель при Ека­те­рине II, лиши­лось ста­ту­са исти­ны в послед­ней инстан­ции. Его отме­ни­ли «свер­ху», «раз­ре­шив» при этом кибер­не­ти­ку и струк­ту­ра­лизм, доба­вив хло­пот мно­гим – и быв­шим мар­ри­стам, и их жерт­вам, и про­сто при­вер­жен­цам тра­ди­ций как тако­вых.

Итак, ИЯЗ Ака­де­мии наук СССР 1956 года уже силь­но отли­чал­ся от инсти­ту­та 1950 года – и отли­чал­ся к луч­ше­му.

Разу­ме­ет­ся, ситу­а­цию в нау­ке при­ка­зом не изме­нишь. Но повсе­днев­ное бытие любо­го науч­но­го учре­жде­ния – шту­ка хруп­кая, и на адми­ни­стра­тив­ные меры (объ­еди­нить, раз­де­лить, пере­под­чи­нить) инсти­тут (лабо­ра­то­рия, отдел и т.п.) все­гда реа­ги­ру­ет – и чаще все­го нетри­ви­аль­ным обра­зом.

Итак, к 1958 году язы­ко­вед­че­ских инсти­ту­тов в Боль­шой ака­де­мии ста­ло два: Инсти­тут язы­ко­зна­ния и Инсти­тут рус­ско­го язы­ка. Оба инсти­ту­та доволь­но дол­го обре­та­лись всё в том же зда­нии на Вол­хон­ке, 182, где уни­каль­ная биб­лио­те­ка (о ней см. в моей кни­ге «О нас – наис­ко­сок») оста­ва­лась одним из фак­то­ров, поз­во­ляв­ших сотруд­ни­кам осмыс­лен­но исполь­зо­вать обя­за­тель­ные при­сут­ствен­ные дни.

Науч­ную и чело­ве­че­скую обста­нов­ку в обо­их инсти­ту­тах в боль­шой сте­пе­ни опре­де­ля­ло то, что дирек­то­ром Инсти­ту­та язы­ко­зна­ния вплоть до 1960 года оста­вал­ся В.И. Бор­ков­ский, а дирек­то­ром Инсти­ту­та рус­ско­го язы­ка с 1958 до 1968 года был ака­де­мик В.В. Вино­гра­дов – реаль­ный гла­ва нашей руси­сти­ки.

Вик­тор Ива­но­вич Бор­ков­ский был хоро­шим адми­ни­стра­то­ром, и сотруд­ни­ки его люби­ли. У него было несо­мнен­ное чутье, бла­го­да­ря кото­ро­му в под­чи­нен­ном ему инсти­ту­те уда­ва­лось сохра­нять неко­то­рые ака­де­ми­че­ские при­ли­чия, что было непро­сто, если учесть кад­ро­вый состав тогдаш­не­го ИЯЗ, о кото­ром – ниже.

Вик­тор Вла­ди­ми­ро­вич Вино­гра­дов, уче­ный огром­но­го мас­шта­ба, в недав­нем про­шлом – неод­но­крат­ный «сиде­лец», по мане­рам – барин, по сути сво­ей – клас­си­че­ский мос­ков­ский интел­ли­гент и гума­ни­та­рий фан­та­сти­че­ско­го кру­го­зо­ра и рабо­то­спо­соб­но­сти. Адми­ни­стра­то­ром Вик­тор Вла­ди­ми­ро­вич не был вовсе. Зато он сумел собрать в сво­ем инсти­ту­те цвет тогдаш­ней руси­сти­ки и под­дер­жи­вал начи­на­ния «новой линг­ви­сти­ки», неред­ко вовсе не раз­де­ляя ее идей.

В 1960 году В.И. Бор­ков­ский пере­шел в Инсти­тут рус­ско­го язы­ка АН СССР, что­бы зани­мать­ся люби­мым делом – нов­го­род­ски­ми руко­пи­ся­ми. Вме­сто него дирек­то­ром Инсти­ту­та язы­ко­зна­ния АН был назна­чен Б.А. Сереб­рен­ни­ков – под­лин­ный анти­мар­рист, в этом сво­ем каче­стве под­вер­гав­ший­ся пре­сле­до­ва­ни­ям еще в мою быт­ность сту­дент­кой фило­ло­ги­че­ско­го факуль­те­та МГУ.

Борис Алек­сан­дро­вич Сереб­рен­ни­ков при­над­ле­жал к часто встре­ча­ю­ще­му­ся сре­ди уче­ных типу людей, гото­вых с риском отста­и­вать свои убеж­де­ния, но, в про­ти­во­по­лож­ность извест­но­му изре­че­нию, отнюдь не гото­вых не то что гиб­нуть за чужие, но даже сколь­ко-нибудь тер­петь их.

Мне труд­но вспом­нить началь­ни­ка, в мень­шей сте­пе­ни под­хо­дя­ще­го для сво­ей роли. Да и вооб­ще началь­ник в науч­ном учре­жде­нии – весь­ма сомни­тель­ное амплуа. Одну исто­рию я запом­ни­ла навсе­гда в силу ее урод­ли­во­сти и, увы, типич­но­сти для нра­вов, воца­рив­ших­ся в нашем инсти­ту­те надол­го и, разу­ме­ет­ся, не бла­го­да­ря одно­му лишь Сереб­рен­ни­ко­ву.

Борис Алек­сан­дро­вич зака­зал мне гла­ву о ста­ти­сти­че­ских мето­дах в линг­ви­сти­ке для како­го-то кол­лек­тив­но­го тру­да, кото­рый гото­вил­ся в нашем инсти­ту­те и дол­жен был вый­ти под его редак­ци­ей. Гла­ву я писа­ла весь­ма тща­тель­но и сда­ла вовре­мя.

Вско­ре Б.А. вызвал меня к себе и, не пояс­нив, что имен­но его не устра­и­ва­ет, пред­ло­жил мне текст пол­но­стью пере­де­лать – заме­чу, «пред­ло­жил» в фор­ме при­ка­за. И вооб­ще (я цити­рую): «если каж­дый тут будет поз­во­лять себе выска­зы­вать свои мне­ния…» У меня хва­ти­ло выдерж­ки не отве­тить «я – не каж­дый»; вме­сто это­го я ска­за­ла: «Б.А., пожа­луй­те руко­пись».

Это про­из­ве­ло на Сереб­рен­ни­ко­ва при­мер­но такое же впе­чат­ле­ние, как если бы я оскор­би­ла его лич­но и при­том в осо­бо изощ­рен­ной фор­ме. Я быст­ро уда­ли­лась с руко­пи­сью в руках, не отда­вая себе отче­та в том, какие послед­ствия может иметь эта доволь­но обы­ден­ная для уче­но­го исто­рия: ну, зака­за­ли; ну, потом не при­ня­ли.

«Мел­кие» про­ис­ше­ствия, подоб­ные опи­сан­но­му выше, будучи ничтож­ны­ми по сути, име­ли отнюдь не мел­кие послед­ствия. Ибо послед­ствия эти опре­де­ля­лись не столь­ко выс­ши­ми пар­тий­ны­ми или госу­дар­ствен­ны­ми уста­нов­ка­ми, сколь­ко лич­ны­ми инте­ре­са­ми власть иму­щих в пре­де­лах внут­ри­ин­сти­тут­ской, реже – обще­а­ка­де­ми­че­ской жиз­ни.

Реаль­ная же власть в Инсти­ту­те язы­ко­зна­ния в отсут­ствие адек­ват­но­го дирек­то­ра с неко­то­рых пор ста­ла при­над­ле­жать пре­иму­ще­ствен­но парт­бю­ро и близ­ким к нему лицам. Вооб­ще-то чле­ны наше­го парт­бю­ро 60–70-х годов были люди как люди. Боль­шей частью их био­гра­фии были «типо­вы­ми» для 30–50-х годов: роди­лись в глу­ши, учи­лись в мест­ных пед­ву­зах, род­ной язык при­над­ле­жал к чис­лу «язы­ков мало­чис­лен­ных наро­дов СССР»: имен­но это и было при­чи­ной зачис­ле­ния в ИЯЗ, где соот­вет­ству­ю­щие груп­пы язы­ков изу­ча­лись. (Пред­ста­ви­те­ли север­ных наро­дов попа­да­ли в ленин­град­ские струк­ту­ры, в этом плане ана­ло­гич­ные мос­ков­ско­му ИЯЗ).

Выра­жа­ясь совет­ским язы­ком, это были выдви­жен­цы. Соот­вет­ствен­но, почти каж­дый из них хотел быть глав­ным. В неболь­шом науч­ном кол­лек­ти­ве это неиз­беж­но порож­да­ло кон­флик­ты, не менее опас­ные, чем если бы эти люди ока­за­лись на рав­ных пра­вах у одно­го опе­ра­ци­он­но­го сто­ла. «Новая линг­ви­сти­ка», при­об­ще­ние к кото­рой пред­по­ла­га­ло зна­ние лите­ра­ту­ры на евро­пей­ских язы­ках и к тому же опре­де­лен­ную ори­ен­та­цию в мате­ма­ти­че­ских мето­дах, ощу­ща­лась ими как угро­за ранее заня­тым пози­ци­ям, а «команд­ный дух», обыч­но свой­ствен­ный моло­дым сорат­ни­кам по любо­му ново­му делу, вос­при­ни­мал­ся с осо­бым подо­зре­ни­ем.

Поэто­му кан­ди­дат­скую дис­сер­та­цию я защи­ща­ла не в сво­ем инсти­ту­те, а в Инсти­ту­те рус­ско­го язы­ка, где на уче­ном сове­те пред­се­да­тель­ство­вал В.В. Вино­гра­дов. В том же 1964 году к нам в ИЯЗ АН СССР в каче­стве дирек­то­ра при­шел Федот Пет­ро­вич Филин, кото­рый за четы­ре года (1964−1968) мно­гое «успел». При нем Инсти­тут рус­ско­го язы­ка АН СССР лишил­ся руко­во­ди­те­лей важ­ней­ших науч­ных направ­ле­ний и, как мне пред­став­ля­ет­ся, уже не вер­нул­ся на преж­ние пози­ции. (Этот сюжет упо­мя­нут даже в «Вики­пе­дии»). О какой-либо атмо­сфе­ре науч­но­го сотруд­ни­че­ства, поис­ка и т.д. в даль­ней­шем гово­рить уже не при­хо­ди­лось.

Впро­чем, насто­я­щие же свои «подви­ги» Федот Пет­ро­вич совер­шит, когда ста­нет дирек­то­ром Инсти­ту­та рус­ско­го язы­ка. В 1968–1969 годы, а затем уже в нача­ле 70-х он под­верг этот инсти­тут раз­гро­му исклю­чи­тель­но по поли­ти­че­ским моти­вам.

В 1968 году к нам в ИЯЗ на место Ф.П. Фили­на дирек­то­ром при­шла В.Н. Ярце­ва, кото­рая была к это­му момен­ту извест­ным гер­ма­ни­стом, про­фес­со­ром с дово­ен­ным ста­жем. У нас она ско­рее цар­ство­ва­ла, чем управ­ля­ла, стран­ным обра­зом соче­тая мане­ры фрей­ли­ны дво­ра и совет­ской чинов­ни­цы высо­ко­го ран­га, что, как гово­ри­ли, было доволь­но типич­но для Ленин­гра­да, отку­да она была родом.

С ухо­дом на пен­сию А.А. Рефор­мат­ско­го (1971) для его под­чи­нен­ных, сотруд­ни­ков само­го пер­во­го ака­де­ми­че­ско­го Сек­то­ра струк­тур­ной и при­клад­ной линг­ви­сти­ки, завер­ши­лась эпо­ха. И все-таки, что имен­но и когда кон­чи­лось?

Соб­ствен­но «отте­пель», как извест­но, завер­ши­лась еще в 1965 году, с аре­стом Синяв­ско­го и Дани­э­ля и мас­со­вым пре­сле­до­ва­ни­ем «под­пи­сан­тов». В упо­мя­ну­тых выше инсти­ту­тах с окон­ча­тель­ным «вве­де­ни­ем еди­но­мыс­лия» кон­чи­лась ака­де­ми­че­ская жизнь, пред­по­ла­га­ю­щая как мини­мум сво­бо­ду мыс­ли. Разу­ме­ет­ся, собы­тия 1968 года поста­ви­ли под вопрос ака­де­ми­че­ские тра­ди­ции не толь­ко там. Одна­ко бла­го­да­ря подви­гам Фили­на в линг­ви­сти­че­ских инсти­ту­тах Ака­де­мии они были втоп­та­ны в грязь более пуб­лич­но.

См. так­же:

Элек­трон­ный вари­ант извест­ной кни­ги В.А.Успенского

«Тру­ды по нема­те­ма­ти­ке», т. 2. WWW.MCCME.RU/FREE-BOOKS/USP.HTM

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , , , ,

 

5 комментариев

  • Римма:

    Доро­гая Ревек­ка! Вы мне напом­ни­ли, как наши инсти­тут­ские чинов­ни­ки из учеб­ной части «руко­во­ди­ли» пре­по­да­ва­те­ля­ми уже в 80-е годы. Вот такой анек­дот слу­чил­ся со мной.
    Учеб­ная часть потре­бо­ва­ла от про­фес­со­ров и доцен­тов пред­ста­вить «Мето­ди­че­ские раз­ра­бот­ки лек­ций». В этих раз­ра­бот­ках обя­за­тель­но нуж­но было ука­зы­вать: 1) цели и зада­чи лек­ции; 2) зна­ния и уме­ния, при­об­ре­та­е­мые сту­ден­та­ми на лек­ции; 3) при­о­ри­тет совет­ских уче­ных в раз­ра­бот­ке дан­ной темы в нау­ке. И вот при­хо­дит на кафед­ру некто Кре­сто­воз­дви­жен­ский, не науч­ный работ­ник, не пре­по­да­ва­тель, а отстав­ной воен­ный в какой-то долж­но­сти в учеб­ной части, ско­рее все­го имен­но для него и создан­ной, и тре­бу­ет у меня мето­ди­че­скую раз­ра­бот­ку лек­ции «Поля­ри­за­ция све­та», кото­рую я толь­ко что про­чи­та­ла. Даю ему текст лек­ции.
    – Вы что же, пря­мо при­хо­ди­те и начи­на­е­те гово­рить об… этой…поляризации?
    – Нет, я гово­рю «Здрав­ствуй­те. Сади­тесь».
    – А поче­му не пише­те это­го?
    – Но это же само собой разу­ме­ет­ся!
    – А где у Вас при­о­ри­тет совет­ских уче­ных?
    – А поля­ри­за­ция была откры­та в нача­ле 19-го века.
    – Мето­дич­ка, утвер­жден­ная учеб­ной частью, долж­на быть напи­са­на так, что­бы любой чело­век, при­шед­ший с ули­цы, мог про­чи­тать Вашу лек­цию (!).
    – А я-то, про­сто­та, 15 лет гото­ви­лась к это­му.
    После это­го на мои лек­ции при­хо­ди­ли 2 раза: один про­фес­сор-физио­лог, вто­рой про­фес­сор-гиги­е­нист. Прав­да, без послед­ствий, они были все-таки уче­ные.
    Вот так и чинов­ни­ки будут руко­во­дить РАН. Заму­ча­ют всех сво­и­ми нова­ци­я­ми и нау­ко­об­раз­ны­ми «мето­дич­ка­ми».

  • vlad1950:

    био­гра­фии были «типо­вы­ми» для 30–50-х годов: роди­лись в глу­ши, учи­лись в мест­ных пед­ву­зах, и что пло­хо­го имен­но эти люди стро­и­ли Стра­ну!

  • vlad1950:

    ляга­нье совет­ской вла­сти вещь ныне вполне без­обид­ная а что мож­но пози­тив­но­го ска­зать про власть нынеш­нюю в пдане нау­ки и обра­зо­ва­ния да и все­го осталь­но­го кста­ти

  • Ну да, и что пло­хо­го, что такие неучи и над­зи­ра­ют за учеб­ным про­цес­сом. Или глу­пость и неве­же­ство нуж­ны при стро­и­тель­стве стра­ны? Сколь­ко раз при­хо­ди­лось слы­шать: надо пояс­нить, вашу статью/​диссертацию будут читать не толь­ко спе­ци­а­ли­сты (ино­гда речь идёт о мате­ри­а­ле школь­ной про­грам­мы). Про дис­сер­та­цию это слы­шать осо­бен­но вос­хи­ти­тель­но: эти «не толь­ко спе­ци­а­ли­сты» – чле­ны сове­та, чаще все­го с «типо­вой био­гра­фи­ей». Сей­час у них тип оной стал иным, но зна­ний не при­ба­ви­лось, а наг­ло­сти и само­уве­рен­но­сти (не перед началь­ством, понят­но) хоть отбав­ляй. Они ещё о «моде­лях раз­ви­тия» обра­зо­ва­ния любят рас­суж­дать, в кото­рых ниче­го не смыс­лят.

  • А. Н. Барулин:

    Спа­си­бо, Ревек­ка Мар­ков­на, за Ваши вос­по­ми­на­ния. Вы вспо­ми­на­е­те те вре­ме­на, когда были моло­ды, пол­ны сил и надежд и, види­мо, поэто­му самые мерз­кие момен­ты из жиз­ни тогдаш­не­го науч­но­го сооб­ще­ства не вошли в текст. Мно­гие из мрач­ных стра­ниц Вашей жиз­ни Вы опи­са­ли в кни­ге вос­по­ми­на­ний. А я вот не могу отде­лать­ся от сво­их чер­ных стра­ниц мно­го лет спу­стя, несмот­ря на то, все они тоже при­шлись на мою моло­дость. Пер­вое непри­ят­ное собы­тие слу­чи­лось, еще когда я учил­ся на вто­ром кур­се уни­вер­си­те­та: тогда из него был изгнан по поли­ти­че­ским моти­вам Ю. А. Шиха­но­вич, впо­след­ствии поса­жен­ный в лаге­ря, редак­тор Хро­ни­ки, друг Андрея Дмит­ри­е­ви­ча Саха­ро­ва, несколь­ких моих дру­зей за его под­держ­ку (я тогда был далек от поли­ти­ки) поса­ди­ли в пси­хуш­ку. Заме­ча­тель­но­му Воло­де Кей­да­ну при­шлось потом эми­гри­ро­вать. И все же бла­го­да­ря создан­ной В. А. Успен­ским и В. А. Зве­гин­це­вым на Отде­ле­нии струк­тур­ной и при­клад­ной линг­ви­сти­ки атмо­сфе­ре наше сту­ден­че­ское вре­мя было самым свет­лым, твор­че­ски сво­бод­ным и про­дук­тив­ным. Пом­ню свое пер­вое ощу­ще­ние рез­ко­го кон­тра­ста с той атмо­сфе­рой, кото­рая цари­ла В Инсти­ту­те восто­ко­ве­де­ния, где мне пред­сто­я­ло учить­ся в аспи­ран­ту­ре, а потом еще 12 лет рабо­тать. Холод­ная бес­по­щад­ная вой­на меж­ду дву­мя враж­ду­ю­щи­ми боль­ше­вист­ски­ми груп­пи­ров­ка­ми, бес­ко­неч­ные полит­ин­фор­ма­ции, на кото­рых все долж­ны были врать друг дру­гу, выез­ды в кол­хо­зы и на ово­ще­ба­зы, похо­ро­ны заслу­жен­ных сту­ка­чей, шпи­о­нов и чеки­стов, по кото­рым мы долж­ны были скор­беть в риту­аль­ных залах, нищен­ские зар­пла­ты после два­дца­ти с лиш­ним лет доволь­но слож­но­го обу­че­ния, рабо­та в стол, посколь­ку нель­зя было ссы­лать­ся на уехав­ших учи­те­лей и посколь­ку пере­до­вые тео­рии, кото­рым нас обу­ча­ли в Уни­вер­си­те­те, не были в чести у началь­ства, выво­лоч­ки на парт­бю­ро и парт­со­бра­ни­ях, на кото­рые мы, бес­пар­тий­ная моло­дежь, долж­ны были, види­мо, толь­ко за тем, что­бы выслу­ши­вать, какие мы пло­хие, ходить в обя­за­тель­ном поряд­ке. Все это оку­па­лось уни­вер­си­тет­ски­ми экс­пе­ди­ци­я­ми, друж­бой и похо­да­ми с обо­жа­е­мым нами Иго­рем Мель­чу­ком, домаш­ни­ми семи­на­ра­ми, на кото­рых мы зани­ма­лись самой серьез­ной нау­кой и кол­лек­тив­ным про­ти­во­сто­я­ни­ем всей этой боль­ше­вист­кой машине подав­ле­ния, лжи и тео­ре­ти­че­ско­го неве­же­ства. Имен­но бла­го­да­ря это­му кол­лек­тив­но­му про­ти­во­сто­я­нию, под­дер­жи­ва­нию друг дру­га мы мораль­но выжи­ли в той лжи и мер­зо­сти, кото­рая нас окру­жа­ла, сохра­ни­ли и раз­ви­ли то, чему нас научи­ли на нашем заме­ча­тель­ном ОСИП­Ле, а когда под­вер­нул­ся момент исти­ны, суме­ли ухва­тить­ся за соло­мин­ку и обу­чить тому, что мы зна­ли новую линг­ви­сти­че­скую моло­дежь. Воло­сы вста­ют дыбом, когда дума­ешь, что все это может повто­рить­ся…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Недопустимы спам, оскорбления. Желательно подписываться реальным именем. Аватары - через gravatar.com