Вглубь Марса

26 ноября 2018 го­да специалис­там NASA удалось успешно посадить на Марс аппарат InSight, предназначенный для изучения внутренностей Красной планеты. Его расчетный срок работы — два года. Стоимость миссии — свыше полумиллиарда долларов без учета стоимости самого запуска. Место посадки InSight, как и было запланировано, — нагорье (лавовая равнина) Элизиум. Аппарат опустился в небольшой ударный кратер среди песчаных наносов (своего рода большую песочницу), однако это и к лучшему — легче будет бурить грунт.

Ледяная скорлупа. Фрагменты

— Хватит! Пора валить из Верхушки к жморам дрынёвым! — выпалил в пространство Зуар Грынь. В ответ вспыхнула искорками стайка люминеток, да прокатилось глухое эхо, отраженное от скал. — Жаль, конечно, что родитель будет огорчен, он столько сил приложил, чтобы пристроить меня в эту элитную дыру.

Где искать жизнь?

Энтузиазм ученых, занятых поисками внеземной жизни, испытывает закономерные взлеты и падения. Многочисленные открытия экзопланет земного типа, совершенные совсем недавно, многим вскружили головы. Речь заходит уже и об исследовании атмосфер, изучении их состава. Однако не всё так просто…

Астероидная лихорадка уже началась

О том, почему не за горами погоня за астероидами и как можно обеспечить астероидную безопасность, мы поговорили с докт. физ.-мат. наук, профессором, членом-корреспондентом РАН, научным руководителем Института астрономии РАН Борисом Шустовым. Беседовала Наталия Демина. Н. Д.: Вы говорили, что в будущем начнется большая конкуренция землян за астероиды. Почему астероиды станут такими востребованными? Б. Ш.: Когда говорят о ресурсах и о том, что большинство конфликтов и даже войн происходит из-за ресурсов, то на ум приходят прежде всего энергоносители — нефть, газ. Даже вода может быть причиной международных споров. Как вы знаете, вода является очень серьезным ресурсным аргументом во многих конфликтах на…

Три чуда системы Сатурна

Зонд «Кассини» закончил свою миссию и сгорел в атмосфере Сатурна 15 сентября. Это был совместный проект NASA, Европейского космического агентства и Итальянского космического агентства. Аппарат стартовал с мыса Канаверал в 1997 году, в 2004 году достиг орбиты планеты. Помимо научных открытий миссия принесла много живописных фотоснимков. Сам Сатурн был недавно представлен в ТрВ-Наука во всей красе, поэтому сейчас мы делаем упор на чудеса вокруг него.

Величайший вояж

Прошло сорок лет со дня старта «Вояджеров», отправившихся в свой великий поход. Первым, 20 августа 1977 года, был запущен «Вояджер-2», а 5 сентября полетел «Вояджер-1». Эпитет «великий» в данном случае не преувеличение. В изучении Солнечной системы «Вояджерам» до сих пор нет равных. Они принесли нам своего рода прозрение. Мы впервые увидели ВСЕ планеты-гиганты крупным планом, их кольца, их разнообразные удивительные спутники — миры, о которых до того люди имели лишь самое общее представление.

Климат разбушевался – 2, или Система Земля

За время, прошедшее с предыдущей публикации, произошло много событий. Журнал Nature опубликовал статистическую модель с плохим прогнозом: существует 90-процентная вероятность того, что температура Земли увеличится к концу века на 2,0–4,9 °С. Сценарий IPCC, предлагающий удержаться в пределах 1,5 °С, можно считать слишком оптимистичным. Потепление выше чем на два градуса предвещает гораздо более глубокие изменения в привычном жизненном ландшафте, чем мы предвидим сейчас. Так что дискуссию о климате, которая развернулась на страницах ТрВ-Наука, закрывать рано. И в мировой прессе тоже не спят, а обсуждают нашу тему как никогда активно.

CO2 и растения

Я интересуюсь мнением профессионалов, в том числе и климатологов. С удовольствием прочитал статью Ирины Делюсиной. Как исследователь я работаю с растениями, изучаю работу генов, которые находятся в хлоропластах. В тех самых, которые осуществляют фотосинтез, «осаждают CO2» в терминах планетологов. Неизбежно я заглядываю в сопряженные области plant science, читаю о том, что и как делают белки, которые кодируют эти гены. Поэтому меня удивило утверждение о том, что «Излишнее содержание CO2 … выводит систему из равновесия… В конечном счете это приводит к вымиранию… Исчезновение видов растений и животных… Причины включают и варварское обращение с природой, и, как один из его аспектов, загрязнение…

Эйнштейн и другие (Фридман, Леметр, Хаббл и Хьюмасон)

Альберт Эйнштейн, которого многие считают самым выдающимся ученым всех времен и народов; создатель теории относительности, перевернувший все представления о времени и пространстве; Эйнштейн, с работ которого началась атомная эра в истории человечества, в конце жизни оказался в полной интеллектуальной изоляции, никому не нужный и не интересный. Как такое могло произойти, какие ошибки великого физика привели к столь печальному финалу? Об этом — новая книга известного американского писателя, лауреата множества литературных премий, автора бестселлеров «E = mc2. Биография самого знаменитого уравнения в мире» и «Электрическая Вселенная», переведенных на 26 языков мира, Дэвида Боданиса (David Bodanis, 2016). Публикуем отрывки из перевода этой…

Равнодушный глаз Сатурна

Близится к завершению одна из трех величайших космических миссий к планетам-гигантам — многолетняя работа аппарата «Кассини» (NASA + Европейское космическое агентство). Напомню, что эта межпланетная станция была запущена в октябре 1997 года и названа в честь итало-французского астронома Джованни Кассини (1625–1712), помимо прочего открывшего четыре спутника Сатурна и щель между его кольцами. «Большой финал» 20-летней героической миссии начался 26 апреля и завершится 15 сентября 2017 года, когда «Кассини» совершит финальное погружение в атмосферу Сатурна и будет собирать и передавать данные до самого конца. На сайте https://saturn.jpl.nasa.gov/ транслируется финальный отсчет миссии.

«Эволюция» в твоем городе

29 апреля 2017 года в Кемерово выступят Ася Казанцева с лекцией «Еда полезная и вредная: как понять?» и Максим Казарновский с докладом «Иммунология. Старые друзья — паразит не всегда враг». 20 мая 2017 года в Нижнем Новгороде состоятся выступления Алексея Водовозова «Псевдодиагностика» и Олега Феи «„Физика, бессердечная ты наука“ — как знаменитые ученые терпели неудачи»…

Статистика Всероссийской контрольной по астрономии

8 октября 2016 года состоялась первая Всероссийская контрольная по астрономии, в которой участвовали планетарии и различные образовательные учреждения (школы, университеты) 25 городов России, от Брянска до Владивостока. Общее число участников составило 6623 человека, больше всего — в Новосибирске (3910), Казани (777), Нижнем Новгороде (486) и Ярославле (377), где организаторами стали местные планетарии. В качестве главного организатора этого мероприятия выступил Московский планетарий, который ставил задачей этой акции получение объективной информации об уровне астрономической грамотности населения России с учетом его возрастной и социальной структуры; участники могли получить независимую оценку своих знаний в области астрономии.

Астрометрические наблюдения в Пулковской обсерватории и их значение

В Пулковской обсерватории ведутся наблюдения двойных и кратных звезд, транзитов внесолнечных планет, звезд низкой светимости с большими собственными движениями, спутников больших планет и астероидов. Результаты этих наблюдений используются в различных институтах России и мира, а последние два типа наблюдений (спутников больших планет и астероидов) — при решении некоторых задач в Институте прикладной астрономии (ИПА РАН). Следует отметить их актуальность, важность новых данных и сохранение достигнутой точности наблюдений и продолжительности рядов наблюдений.

Уиллард Либби и его радиоуглеродный метод

В 1955 году в Женеве проходила Международная конференция по мирному использованию атомной энергии. Выступление одного из докладчиков началось необычно. Он вышел на трибуну с большим чемоданом, вынул из него старую плетеную обувь и объявил, что ее носил житель Северной Америки 9500 лет назад. Затем извлек из чемодана обломок деревянного весла и сказал, что оно изготовлено в Древнем Египте 3000 лет назад. Каким образом докладчик узнал об этом? Дело в том, что на трибуне стоял разработчик радиоуглеродного метода датировки археологических артефактов, будущий лауреат Нобелевской премии американский физикохимик Фрэнк Уиллард Либби.

Памяти Клима Ивановича Чурюмова

15 октября 2016 года пришло горькое известие о смерти известного астронома и популяризатора науки, докт. физ.-мат. наук, директора Киевского планетария Клима Ивановича Чурюмова. С нашей газетой его связывала дружба.

Фестиваль «Фенист-2016: Интеллект» в Нижнем Новгороде

В Нижнем Новгороде с 25 сентября по 1 октября 2016 года пройдет восьмой Фестиваль наук, искусств и технологий «Фенист-2016: Интеллект».

О Марсе для науки и о Марсе для людей

Какие результаты принесли текущие миссии по изучению Красной планеты и какие исследования планируются в ближайшем будущем? Зачем изучать ее спутники? Возможна ли колонизация Марса? И какова вероятность обнаружить там жизнь? Об этом и многом другом с директором Института космических исследований, вице-президентом Российской академии наук Львом Зелёным побеседовала Ольга Орлова.

Юнона и авось

5 июля 2016 года автоматическая межпланетная станция NASA «Юнона» (Juno) после почти пятилетнего перелета включила на 35 минут свои двигатели и перешла на околоюпитерианскую орбиту, снизив скорость до 542 м/с. По североамериканскому тихоокеанскому времени шел вечер юбилейного Дня независимости США, возможно, этот момент специально к нему и приурочивали. В любом случае за пределами России интерес к этому событию был огромный, за всеми этими маневрами телезрители следили в прямом эфире (если можно таковым считать сигналы, запаздывающие почти на час).

«Голубая точка» Карла Сагана

Владимир Сурдин представляет ТрВ-Наука перевод известной книги Карла Сагана «Голубая точка. Космическое будущее человечества» (М.: Альпина нон-фикшн, 2016).

Что мы знаем о Марсе?

Что о Марсе достаточно хорошо известно? Четвертая планета от Солнца. Меньше Земли, больше Меркурия. Вулкан Олимп — самая большая в Солнечной системе гора, она же — самый большой вулкан. Долина Маринера — самый большой в Солнечной системе каньон, который в сотни раз превышает самый большой каньон на Земле. Глобальные пылевые бури. Разреженная углекислотная атмосфера. Рыжий цвет, обусловленный оксидами железа, покрывающими поверхность. Думаю, это тот минимум, который знает или должно знать о соседней планете подавляющее большинство обитателей планеты Земля. Однако изучение Марса продолжается…

«Новые горизонты»: промежуточные итоги

18 марта в журнале Science было опубликовано пять статей на тему летних исследований системы Плутона автоматической межпланетной станцией «Новые горизонты». Нужно отметить, что полгода назад наши знания о карликовой планете и ее спутниках — Хароне, Гидре, Никте, Кербере и Стиксе — изменились самым кардинальным образом.

Марс — запасная планета

Публикуем рецензию на книгу, посвященную планете нашей мечты. Автор рецензии — астроном, лауреат премии «Просветитель» Владимир Сурдин.

Ковчег 47 Либра (фрагменты)

Автор: Борис Е. Штерн
Худож­ник: Мак­сим Пуш­ков
Оформ­ле­ние: Мак­сим Бори­сов

Купить кни­гу в бумаж­ном виде на нашем сай­те – http://trv-science.ru/product/kovcheg-bum/

Купить кни­гу в элек­трон­ном виде (PDF, FB2) – http://trv-science.ru/product/kovcheg-v-pdf/

Ков­чег 47 Либ­ра. Дис­кус­сия – http://trv-science.ru/kovcheg/kovcheg-disc/

Пря­мые постав­ки:  Мага­зин Циол­ков­ский, Про­све­ти­тель­ский центр АРХЭ (Москва) , кни­го­тор­го­вая сеть «Ари­сто­тель» (Ново­си­бирск) 

— И этот о том же! Черт меня дер­нул взять­ся
за столь изби­тую тему!

— Если пло­хо напи­шешь, так и будет изби­тая.
А напи­шешь при­лич­но — полу­чит­ся веч­ная тема.

Из раз­го­во­ра, под­слу­шан­но­го в само­ле­те

Предисловие

Эта кни­га, будучи вымыс­лом, повест­ву­ет о сде­лан­ном без­на­деж­ном деле. Она заду­ма­на за чет­верть века до ее напи­са­ния, одна­ко отло­же­на в дол­гий ящик из-за слиш­ком боль­шо­го зама­ха. А потом вдруг авто­ру при­шла в голо­ву струк­ту­ра повест­во­ва­ния — как не зарыть­ся в необо­зри­мом сюже­те. Осталь­ное заня­ло пол­то­ра года

Глав­ная же идея кни­ги про­ста: опи­сать более-менее реа­ли­стич­ный спо­соб коло­ни­за­ции под­хо­дя­щей экзо­пла­не­ты. Ины­ми сло­ва­ми, отка­зать­ся в сюже­те от нару­ше­ния зако­нов физи­ки и не упо­вать на то, что нау­ка со вре­ме­нем откро­ет новые зако­ны, дела­ю­щие меж­звезд­ные путе­ше­ствия обы­ден­ным делом. Идея дале­ко не нова, одна­ко см. эпи­граф. И все, каза­лось бы, про­сто, но как толь­ко начи­на­ешь чест­но сле­до­вать воз­ло­жен­ным на себя обя­за­тель­ствам, воло­сы вста­ют дыбом. На каж­дом шагу ужас: то тре­бо­ва­ние мно­го­ты­ся­че­лет­ней надеж­но­сти аппа­ра­тов, рабо­та­ю­щих с боль­шой нагруз­кой, то необ­хо­ди­мость под­го­то­вить цепь слож­ней­ших дей­ствий, что раз­вер­нет­ся в дале­ком буду­щем без кон­тро­ля чело­ве­ка. Вот так и выхо­дит: при­няв усло­вие науч­но-тех­но­ло­ги­че­ско­го прав­до­по­до­бия, ста­вишь себя в столь жест­кие рам­ки, что соот­вет­ству­ю­щий жанр впо­ру назвать «сверх­твер­дой науч­ной фан­та­сти­кой».

Автор ста­рал­ся, хотя вряд ли обо­шел­ся без оши­бок. Вся­кие КПД, ско­рее все­го, завы­ше­ны, и на срок пере­ле­та надо наки­нуть пару-трой­ку тысяч лет. Допу­ще­ние, что будет созда­на тол­ко­вая элек­трон­ная модель (репли­ка) чело­ве­че­ской лич­но­сти, может казать­ся черес­чур опти­ми­стич­ным. Вся­че­ские экзо­гео­ло­ги­че­ские и экзо­кли­ма­то­ло­ги­че­ские и тем более био­ло­ги­че­ские аспек­ты про­пи­са­ны «на гла­зок» — про­фес­си­о­нал навер­ня­ка най­дет, на чем под­ло­вить. А ина­че это была бы не науч­но-фан­та­сти­че­ская кни­га, а моно­гра­фия.

Пару слов по пово­ду назва­ния кни­ги и звез­ды. Созвез­дие Весов (Libra) и номер 47 были выбра­ны чет­верть века назад, пер­вое — для некой риф­мы, вто­рое — из сооб­ра­же­ний звуч­но­сти. Тогда и в голо­ву не мог­ло прий­ти, что когда-то за этот выбор при­дет­ся отве­чать. Ну и, конеч­но, как толь­ко были опуб­ли­ко­ва­ны пер­вые две гла­вы, автор был пой­ман за руку: реаль­ная звез­да 47 Либ­ра нахо­дит­ся гораз­до даль­ше шести­де­ся­ти све­то­вых лет и намно­го мас­сив­ней и ярче Солн­ца. Встал выбор: пере­име­но­вать звез­ду в менее звуч­ную 52 Либ­ра (такой не суще­ству­ет, пото­му и взят­ки глад­ки), либо объ­яс­нить­ся и оста­вить как есть. Остав­ля­ем как есть в надеж­де, что в резуль­та­те боль­ше людей, воз­му­тив­шись, про­чтут это пре­ди­сло­вие. Кста­ти, в созвез­дии Весов нет звез­ды с под­хо­дя­щи­ми пара­мет­ра­ми. Самая близ­кая к замыс­лу — 23 Librae — похо­жа на Солн­це, рас­сто­я­ние око­ло 80 све­то­вых лет, но там на орби­те, близ­кой к зем­ной, нахо­дит­ся гигант мас­сой 1,8 мас­сы Юпи­те­ра, что исклю­ча­ет зем­ле­по­доб­ную пла­не­ту в зоне оби­та­е­мо­сти. Прав­да, если у гиган­та есть боль­шой спут­ник, то на нем в прин­ци­пе мож­но жить, но это уже было бы совсем дру­гой исто­ри­ей.

клык2

Впро­чем, все науч­ные и тех­но­ло­ги­че­ские про­бле­мы, затро­ну­тые в кни­ге, блед­не­ют перед чело­ве­че­ски­ми. Наш род не спо­со­бен моби­ли­зо­вать­ся настоль­ко, что­бы решить подоб­ную зада­чу ради дале­ких потом­ков. Здесь тре­бу­ет­ся чудо, и в кни­ге оно про­ис­хо­дит бла­го­да­ря упря­мым дей­стви­ям горст­ки талант­ли­вых людей, нахо­дя­щих под­держ­ку в самых неожи­дан­ных местах. Оно не отно­сит­ся к сверхъ­есте­ствен­ным чуде­сам — в исто­рии есть при­ме­ры, когда люди, посту­па­ю­щие как долж­но без види­мой пер­спек­ти­вы успе­ха, доби­ва­ют­ся выда­ю­щих­ся резуль­та­тов.

В кни­ге нет дра­ма­тур­ги­че­ских зло­де­ев, ката­строф, войн, тер­ак­тов и почти нет пота­со­вок. Зачем они, когда сама поста­нов­ка зада­чи пол­на дра­ма­тиз­ма: мик­ро­ско­пи­че­ские разум­ные суще­ства, зате­рян­ные в десят­ках све­то­вых лет пусто­го про­стран­ства, бро­са­ют вызов рав­но­душ­ной при­ро­де, будучи свя­за­ны по рукам и ногам ее зако­на­ми. Раз­ви­тие этой дра­мы и есть глав­ный стер­жень повест­во­ва­ния. Полу­ча­ет­ся так, что дви­га­ясь вдоль это­го стерж­ня, дей­ствие к кон­цу кни­ги забе­га­ет слиш­ком дале­ко и уже не укла­ды­ва­ет­ся в рам­ки сверх­твер­дой фан­та­сти­ки, хотя и там пыта­ет­ся сле­до­вать зако­нам при­ро­ды и здра­во­му смыс­лу.

Перед вами откро­вен­но анти­пост­мо­дер­нист­ская кни­га, хотя в ней есть ряд неболь­ших пас­са­жей в духе это­го само­го повет­рия. Так, мел­кое лите­ра­тур­ное хули­ган­ство. Кто рас­по­зна­ет, усмех­нет­ся.

Нако­нец, надо при­знать­ся, что основ­ное, над чем бил­ся автор, не сюжет, не науч­ное прав­до­по­до­бие, а нечто труд­но­опре­де­ли­мое. Ска­жем так: это некая упру­гая суб­стан­ция, бла­го­да­ря кото­рой чита­тель и автор ино­гда попа­да­ют в резо­нанс. Конеч­но, не все­гда — экс­пе­ри­мент пока­зы­ва­ет, что веро­ят­ность это­го око­ло 10 про­цен­тов, что срав­ни­мо с КПД паро­во­за.

Борис Штерн

 

 

Часть 1

Там соленое море лижет теплый песок…

То место в нашем повест­во­ва­нии, охва­ты­ва­ю­щем огром­ные вре­ме­на и рас­сто­я­ния, без­услов­но, заслу­жи­ва­ет несколь­ких абза­цев. Там соле­ное море дей­стви­тель­но целы­ми дня­ми лижет теп­лый песок и лишь изред­ка утю­жит тяже­лы­ми вала­ми широ­кий пляж. За пля­жем идет поло­са пес­ча­ных дюн, а даль­ше рас­ки­ну­лись гра­нит­ные бара­ньи лбы, кое-где пере­се­чен­ные морен­ны­ми гря­да­ми: когда-то в неза­па­мят­ные вре­ме­на здесь тёк широ­чен­ный лед­ник. Види­мо, он сте­кал с сине­ю­щей гор­ной гря­ды, замы­ка­ю­щей ланд­шафт, обо­зри­мый с дюн. Это было, веро­ят­но, сто-две­сти мил­ли­о­нов лет назад, но кон­ти­нен­ты куда-то дви­га­лись, и сей­час здесь теп­лый устой­чи­вый кли­мат. Горы, судя по сне­го­вым шап­кам, высо­кие. В таком кли­ма­те на 40 гра­ду­сах север­ной широ­ты веч­ный снег лежит выше четы­рех с поло­ви­ной кило­мет­ров. Неко­то­рые зуб­ча­тые греб­ни этих гор вполне мог­ли бы пред­став­лять инте­рес для аль­пи­ни­стов сред­не­го уров­ня. Прав­да, здесь нет аль­пи­ни­стов.

В одном месте дюны рас­сту­па­ют­ся, про­пус­кая реку, впа­да­ю­щую в море. Устье реки отме­че­но неза­бы­ва­е­мой ска­лой, тор­ча­щей из пес­ка при­мер­но в кило­мет­ре от места впа­де­ния (сле­ва, если смот­реть со сто­ро­ны моря). Ска­ла похо­жа на соба­чий клык сто­мет­ро­вой высо­ты. Ее вер­ти­каль­ная сто­ро­на обра­ще­на к морю. Это заве­до­мо не извест­няк — то ли серый гра­нит, то ли базальт. Боль­ше, насколь­ко хва­та­ет глаз, таких скал там нет.

Боль­шую часть года здесь пре­об­ла­да­ют пас­са­ты, несу­щие пого­ду ста­биль­ную, как часы. Утро настоль­ко про­зрач­ное, что горы из синих ста­но­вят­ся раз­но­цвет­ны­ми: розо­вы­ми, серы­ми, а снеж­ные шап­ки — золо­ти­сты­ми на солн­це и голу­бы­ми в тени. В пол­день раз­рас­та­ют­ся куче­вые обла­ка. Они клу­бят­ся все выше и выше над поя­сом гра­нит­ных ува­лов меж­ду морем и гора­ми. Их наду­ва­ет влаж­ный бриз, кото­рый взмы­ва­ет вверх над гра­ни­том, рас­ка­лен­ным полу­ден­ным солн­цем.

Набух­шие обла­ка вне­зап­но обру­ши­ва­ют­ся тяже­лы­ми лив­ня­ми, и над сушей вста­ет двой­ная раду­га. А над бере­гом все так же све­тит солн­це, и море так же лижет теп­лый песок. Вдруг за раду­гой из чер­но-сине­го неба начи­на­ют лупить мол­нии. Одно­вре­мен­но раду­га и мол­нии — штук десять в секун­ду, лома­ные и вет­ви­стые. И жут­кий нести­ха­ю­щий рокот.

Все это пре­кра­ща­ет­ся, как толь­ко гра­нит осты­ва­ет от холод­но­го душа. Насту­па­ет золо­ти­стый вечер и с ним празд­ник воды, кри­сталь­но чистой и теп­лой. Упав­шая с неба вода, ско­пив­шись в углуб­ле­ни­ях, впа­ди­нах, жело­бах, при­ни­ма­ет теп­ло гра­ни­та и бежит по изви­ли­стым марш­ру­там к реч­ной долине, про­ре­зав­шей бара­ньи лбы. Это рай для под­рост­ков — пры­гать в гра­нит­ные ван­ны с про­зрач­ной водой, лезть под теп­лые водо­па­ды, плыть вниз в пото­ках по глад­ким пет­ля­ю­щим жело­бам. Прав­да, здесь нет под­рост­ков. А горы золо­тят­ся осве­жен­ны­ми снеж­ны­ми шап­ка­ми.

Река, теку­щая в галеч­ной долине, тоже про­зрач­на, но холод­на: она берет нача­ло из остат­ков было­го лед­ни­ка — лед­нич­ков, спря­тав­ших­ся в вер­хо­вьях долин. Здесь долж­на бы водить­ся форель. Но ее нет. И мно­го еще чего нет. Нет кома­ров, нет дере­вьев и тра­вы, несмот­ря на теп­ло и оби­лие прес­ной воды.

Нет ни былин­ки! Ни пар­ши­вой инфу­зо­рии! Нет вооб­ще ниче­го, что даже с натяж­кой мог­ло бы быть отне­се­но к живой при­ро­де.

Поче­му? Что здесь слу­чи­лось? Отрав­ле­ние сре­ды, ради­а­ция, взрыв сверх­но­вой? Само­ис­треб­ле­ние, апо­ка­лип­сис? Да нет, конеч­но! Про­сто вопрос «что здесь слу­чи­лось?» постав­лен непра­виль­но. Здесь как раз «не слу­чи­лось». Здесь не про­изо­шло собы­тие, о веро­ят­но­сти кото­ро­го мы не име­ем ни малей­ше­го пред­став­ле­ния. Здесь не воз­ник­ла жизнь.

…………………………..

Никто тол­ком не смо­жет ска­зать, что здесь недо­тя­ну­ло. Не хва­ти­ло каких-то соеди­не­ний? Ска­зал­ся дефи­цит тихих лагун, насы­щен­ных орга­ни­че­ским бульо­ном? Недо­ста­точ­но силь­но били мол­нии? Или про­сто при нали­чии все­го, что надо, не реа­ли­зо­вал­ся ничтож­но малый шанс на пра­виль­ную сбор­ку ком­би­на­ции моле­кул даже при гигант­ском чис­ле вза­и­мо­дей­ствий. И похо­же, окно воз­мож­но­стей дей­стви­тель­но захлоп­ну­лось здесь дав­ным-дав­но. И вот уже шесть мил­ли­ар­дов лет над побе­ре­жьем вста­ют сте­риль­но чистые рас­све­ты. И бес­плод­ное море вино­ва­то лижет песок.

клык1

 

Шестьдесят человеческих лет

Пого­да была такой же, как и тогда, шесть­де­сят лет назад, — Марк Селин сле­дил за про­гно­зом и соот­вет­ствен­но выбрал вре­мя. Он лег и стал смот­реть в реку, где горы точ­но так же плы­ли над обла­ка­ми. Но про­шлое пока отка­зы­ва­лось ожи­вать. И тут ска­за­лись вось­ми­ча­со­вой пере­лет с соот­вет­ству­ю­щим джетла­гом и три часа вожде­ния — Марк заснул, лежа на пес­ке. Проснув­шись, он ощу­тил щемя­ще зна­ко­мые запа­хи жар­ко­го дня у реки: ивня­ка, кра­си­во­го рас­те­ния с длин­ны­ми мяг­ки­ми игол­ка­ми и крас­ны­ми круг­лы­ми яго­да­ми, горя­че­го пес­ка, сереб­ри­стых лопу­хов с неве­до­мым Мар­ку назва­ни­ем, запах самой реки. И про­шлое посте­пен­но ожи­ло.

— Ну как, ты стал уче­ным? — спро­сил Марк-млад­ший.

— Вро­де, как стал. По край­ней мере, мно­гие люди счи­та­ют меня тако­вым.

— А ты открыл что-нибудь важ­ное?

— Да, но это немно­го груст­ное откры­тие. Я обна­ру­жил отра­же­ние звез­ды в оке­ане дале­кой пла­не­ты. Отра­же­ние солн­ца той пла­не­ты. За шесть­де­сят све­то­вых лет от нас. А груст­ное здесь то, что там нет жиз­ни. Есть огром­ный оке­ан. Он про­сти­ра­ет­ся на две тре­ти окруж­но­сти пла­не­ты на низ­ких широ­тах. А одну треть зани­ма­ет кон­ти­нент. Это как раз то, что я выяс­нил бла­го­да­ря отра­же­нию звез­ды. Есть суша, есть море. Атмо­сфе­ра из азо­та и теп­лый кли­мат. Там пла­ва­ют обла­ка не хуже, чем эти. Навер­ня­ка есть реки, почти как эта. А кис­ло­ро­да нет. Зна­чит, и жиз­ни нет.

60лет

………………………

— Прав­да, груст­но. Жизнь про­иг­ры­ва­ет 1:4. А как ты обна­ру­жил отра­же­ние? Неуже­ли пла­не­ту уда­лось раз­гля­деть?

— Раз­гля­деть в дета­лях? Конеч­но, нет! Пла­не­та вид­на толь­ко как све­тя­ща­я­ся точ­ка, совсем сла­бая. И что­бы уви­деть эти сла­бень­кие точ­ки, при­шлось затра­тить уйму тру­да и денег.

……………………………

Я постро­ил сред­не­су­точ­ную кри­вую ярко­сти. Но на ней ниче­го не было вид­но! Это уже каза­лось мисти­кой! И тут я слу­чай­но уви­дел сни­мок Зем­ли из кос­мо­са. И на нем — сол­неч­ный блик в оке­ане. И в этом бли­ке — едва ли не чет­верть ярко­сти все­го изоб­ра­же­ния Зем­ли! И как я рань­ше не дога­дал­ся?! Я бегом добрал­ся до ком­пью­те­ра и за 10 минут поме­нял точ­ку отсче­та фазы вра­ще­ния. Эта зада­ча и тебе по силам — опре­де­лить, где на пла­не­те дол­жен нахо­дить­ся блик, и отсчи­ты­вать пово­рот пла­не­ты от этой точ­ки, кото­рая меня­ет­ся со вре­ме­нем года. И через пол­ча­са у меня была выра­зи­тель­ная кри­вая с «коры­том» в одну треть суток и пла­то в две тре­ти. Это зна­чит, что две тре­ти окруж­но­сти пла­не­ты покры­ва­ет оке­ан, а одну треть — мате­рик. Оке­ан и мате­рик на пла­не­те за 60 све­то­вых лет, пред­став­ля­ешь?! Но это очень при­бли­зи­тель­но — кар­ти­на долж­на зави­сеть от широ­ты — ведь блик в раз­ное вре­мя года появ­ля­ет­ся на раз­ной широ­те. Мы зна­ли пара­мет­ры орби­ты, но не зна­ли накло­на оси вра­ще­ния пла­не­ты. И лишь нако­пив дан­ные за пять лет — два года до экс­пе­ди­ции и три после, мы суме­ли вос­ста­но­вить и наклон оси, и при­мер­ную гео­гра­фию пла­не­ты от 20 гра­ду­сов южной широ­ты до 50 гра­ду­сов север­ной. В север­ном полу­ша­рии там один гигант­ский мате­рик, покры­ва­ю­щий до поло­ви­ны окруж­но­сти пла­не­ты. Он сужа­ет­ся к югу, а в южном полу­ша­рии появ­ля­ет­ся еще один мате­рик помень­ше. Но, воз­мож­но, даль­ше к югу он ста­но­вит­ся шире – туда мы не можем загля­нуть. Этот блик звез­ды нари­со­вал нам при­мер­ную гео­гра­фию пла­не­ты, как луч древ­не­го теле­ви­зо­ра. Или, точ­нее, как луч ска­не­ра. Вра­ще­ние пла­не­ты — как гори­зон­таль­ная раз­верт­ка, сезон­ное дви­же­ние бли­ка по широ­те — как вер­ти­каль­ная.

— Потря­са­ю­ще! И это все мне пред­сто­ит сде­лать?!

— Пред­сто­ит, пред­сто­ит…

— А тво­им име­нем что-нибудь назва­ли? — с роб­кой надеж­дой спро­сил Марк-млад­ший.

— Был один анек­до­ти­че­ский слу­чай, сла­ва богу, не состо­яв­ший­ся. На недав­нем юби­лее один круп­ный чинов­ник от нау­ки пред­ло­жил назвать 47 Librae b Сели́ной. У меня воло­сы вста­ли дыбом — такой пош­ло­сти я никак не ожи­дал, готов был про­ва­лит­ся от сты­да. А народ под­дер­жал, заап­ло­ди­ро­вал. Потом с гре­хом попо­лам отбил­ся, вро­де исто­рия с пере­име­но­ва­ни­ем затих­ла.

 

Штурм

Далее речь зашла о реак­то­ре. Все друж­но вспом­ни­ли про жид­кое топ­ли­во на осно­ве солей ура­на — доста­точ­но мед­лен­но про­ка­чи­вать его — и не нуж­но ника­ких пере­гру­зок. Уже назна­чи­ли ответ­ствен­но­го, дали ему домаш­нее зада­ние, но тут зама­хал рукой и закри­чал «стой­те, стой­те!» Длин­ный Хосе. Он был изве­стен сво­им при­стра­сти­ем гово­рить гадо­сти и кол­ко­сти. Кому угод­но и по любо­му пово­ду. При этом он нико­гда нико­му не делал гадо­стей, ско­рее наобо­рот — при­хо­дил на помощь не дожи­да­ясь прось­бы, выру­чал, под­дер­жи­вал, при этом про­дол­жая брюз­жать и ругать­ся. Такое свой­ство ста­ви­ло людей в тупик: как к нему отно­сить­ся? Когда чело­век гово­рит любез­но­сти, а дела­ет гадо­сти, куда при­выч­ней. В кон­це кон­цов народ при­вык — ста­ли шутить: «Что-то ко мне Хосе уже месяц не цеп­лял­ся. Видать, мель­чаю».

 

штурм

— Доро­гие мои, — начал Хосе, — чем вы тут штур­му­е­те — моз­га­ми или зад­ни­ца­ми? Зачем же жид­кость про­ка­чи­вать? Там же в соле­вом рас­тво­ре куча бал­ла­ста, кро­ме ура­на! Давай­те, возь­мем обык­но­вен­ные чисто ура­но­вые стерж­ни из две­сти трид­цать пято­го, напри­мер, десять кило­мет­ров дли­ной и будем их про­тя­ги­вать сквозь актив­ную зону со ско­ро­стью, напри­мер, метр в год. И пусть они сза­ди висят на десять кило­мет­ров — нико­му они там мешать не будут. А на выхо­де из актив­ной зоны — испа­рять, иони­зи­ро­вать и в дви­га­те­ли — в каче­стве рабо­че­го веще­ства. И актив­ную зону мож­но под­стро­ить — сде­лать неод­но­род­ной по длине: нача­ло опти­ми­зи­ро­ва­но под чистый уран-235, конец — под изряд­но отра­бо­тан­ный. И еще: ней­тро­ны из нача­ла актив­ной зоны пой­дут в конец и там помо­гут дожечь отра­бо­тан­ные стерж­ни. А уж меха­низм пода­чи на метр в год мож­но как-нибудь на десять тысяч лет гаран­тий­но­го сро­ка соору­дить.

— Заму­ча­ешь­ся кри­тич­ность под­дер­жи­вать на чистом две­сти трид­цать пятом! Чуть уйдет вверх — и рва­нет — костей не собе­решь.

— Хоро­шо, заму­ча­ем­ся, но сде­ла­ем. Поду­ма­ешь, про­бле­ма! Это ты у нас все муча­ешь­ся — вто­рой год сли­я­ние ней­трон­ных звезд не можешь рас­счи­тать в трех­ме­рии.

— Про­сти­те, — ска­зал моло­дой пост­док Воло­дя Дрейк. — Зачем все стерж­ни в одну сто­ро­ну про­тя­ги­вать, а потом бороть­ся с неод­но­род­но­стью актив­ной зоны? Давай­те впе­ре­меш­ку поло­ви­ну про­тя­ги­вать впе­ред, а дру­гую поло­ви­ну — назад. Будет одно­род­ней, и на кон­цах ней­тро­ны от све­жих вхо­дя­щих стерж­ней будут дожи­гать уран в отра­бо­тан­ных выхо­дя­щих.

На лице Хосе отоб­ра­зи­лась мука. Ему явно нра­ви­лась идея, при этом он не нахо­дил, чем под­деть ее моло­до­го авто­ра. В кон­це кон­цов он заклю­чил:

— Надо же… Быва­ет… Уста­ми мла­ден­ца…

— Так, так, — отре­а­ги­ро­вал Алекс. — А пожа­луй, мне эта идея нра­вит­ся. Дей­стви­тель­но нра­вит­ся. Похо­же, с ней у нас высво­бож­да­ет­ся пара сотен тонн для полез­ной нагруз­ки. Так, Хосе, берешь­ся за про­ра­бот­ку и отлов адек­ват­но­го реак­тор­щи­ка?

— Ты, Алекс, сна­ча­ла послу­шай: ты ни хре­на моде­ри­ро­вать не уме­ешь. Сколь­ко тут вре­ме­ни из-за тебя поте­ря­ли на вся­кую ерун­ду! Назна­чил сам себя. — Алекс слу­шал спо­кой­но и доб­ро­же­ла­тель­но. — Ну лад­но, возь­мусь, хотя ни чер­та в этом не смыс­лю, если чест­но…

— Стоп! — вскри­чал био­лог Джин (Юджин) Куни. — Вы био­ло­ги­че­скую защи­ту вокруг актив­ной зоны соби­ра­е­тесь делать? Там ведь дра­го­цен­ные эмбри­о­ны поле­тят, кото­рым от кос­ми­ки доста­нет­ся, а тут еще ней­тро­ны… И сколь­ко будет весить такая защи­та?

— Ника­ких защит! — Роланд едва не пере­шел на крик. — Убрать всю био­ло­гию подаль­ше к чер­то­вой мате­ри — на ниточ­ке выпу­стить на сколь­ко-то кило­мет­ров назад. Еди­ни­ца на эр квад­рат луч­ше любой бетон­ной защи­ты. И, вооб­ще, мно­гие, кажет­ся, пред­став­ля­ют корабль как еди­ную кон­струк­цию. Пусть это будет кара­ван из отдель­ных частей, свя­зан­ных тон­ки­ми тро­си­ка­ми и кабе­ля­ми! Впе­ре­ди — дви­га­тель. За ним — реак­тор с ради­а­то­ра­ми и вися­щи­ми стерж­ня­ми. За ними — полез­ный груз в маг­нит­ной защи­те. Уско­ре­ние ничтож­ное, зна­чит, вес нито­чек будет незна­чи­тель­ным.

— При­ни­ма­ет­ся как оче­вид­ное раци­о­наль­ное реше­ние! — про­воз­гла­сил моде­ра­тор.

……………………………….

Нако­нец сдви­ну­ли и накры­ли сто­лы. Несколь­ко чело­век ушли вниз, что­бы попасть домой засвет­ло, но боль­шая часть оста­лась на ночев­ку — ужин того сто­ил.

По тра­ди­ции Алекс пре­вра­тил­ся из моде­ра­то­ра в тама­ду. Пер­вый тост тре­бо­вал повы­шен­ной дозы пафо­са:

— Ну что же, сего­дня сде­лан пер­вый малень­кий шажок в пути, дли­ны кото­ро­го мы еще даже не пред­став­ля­ем. Мно­гим зна­ко­мо ощу­ще­ние энту­зи­аз­ма в нача­ле и отча­я­ния на поло­вине тяже­лой доро­ги. Все это нас ждет. При­чин, по кото­рым наше пред­при­я­тие может про­ва­лить­ся, тыся­чи. День­ги, поли­ти­ка, тех­но­ло­ги­че­ская непро­хо­ди­мость, незре­лость чело­ве­че­ства и так далее. При­чи­на, по кото­рой оно может состо­ять­ся, толь­ко одна — сила духа тех, кто ввя­зал­ся и ввя­жет­ся в дело. Так что — за силу духа!

Выпи­ли стоя, спра­ши­вая друг дру­га: ну, как у тебя с силой духа? Сей­час под­ни­мем!

Вто­рой тост про­воз­гла­сил Роланд:

— Алекс прав, но еще необ­хо­ди­мо чудо: долж­ны появить­ся день­ги. В совре­мен­ном тух­ло­ва­том мире это будет имен­но чудом. Давай­те выпьем за то, что­бы к силе наше­го духа при­ло­жи­лось еще и чудо. Ну лад­но, ска­жем мяг­че — везе­нье. Что­бы нам вез­ло!

Тре­тий из заяв­лен­ных зара­нее тостов про­из­нес Джин Куни:

— Я хочу поже­лать всем при­сут­ству­ю­щим здо­ро­вья и дол­гих-дол­гих лет жиз­ни. Они пона­до­бят­ся нам для того, что­бы дотя­нуть до завер­ше­ния про­ек­та. Не до его резуль­та­та, упа­си боже, а до того момен­та, когда эта махи­на поки­нет поле тяго­те­ния Зем­ли и от нас уже ниче­го не будет зави­сеть. Подо­зре­ваю, что для это­го при­дет­ся жить дол­го. Всем дол­гих лет жиз­ни!

Даль­ше пошли неза­яв­лен­ные тосты, они под­ни­ма­лись с такой часто­той, что если доб­ро­со­вест­но выпи­вать за все, что про­воз­гла­ша­ли ора­то­ры, то шан­сов дотя­нуть в при­стой­ном виде до кон­ца ужи­на прак­ти­че­ски нет. Дози­ров­ка пафо­са посте­пен­но сни­жа­лась, и вдруг встал Длин­ный Хосе, угро­жа­ю­ще навис­нув над сто­лом:

— Вы все — чудо­вищ­ные зло­деи! Смот­ри­те: есть чистая пла­не­та с пре­крас­ны­ми оке­ан­ски­ми пля­жа­ми, лазур­ной водой — и ни души! Теперь, пред­ставь­те себе, что будет, если ваш про­ект осу­ще­ствит­ся. Через два­дцать тысяч лет там на луч­ших пля­жах сту­пить будет негде от жир­ных тел отды­ха­ю­щих! Кудах­чут мама­ши, кри­чат каприз­ные дети. Бр-р-р… Хоро­шо бы ваш про­ект про­ва­лил­ся в тар­та­ра­ры. Но не про­ва­лит­ся ведь, зара­за, раз уж я в него ввя­зал­ся. И зачем ввя­зал­ся? — Хосе на этих сло­вах опро­ки­нул стоп­ку грап­пы и кофей­ную чаш­ку каль­ва­до­са под­ряд, выкрик­нул:

— Какие же вы все мизан­тро­пы! — сел и, под­пе­рев голо­ву рука­ми, уста­вил­ся сви­ре­пым взгля­дом в одну точ­ку меж­ду две­рью и окном, в кото­ром на фоне гас­ну­ще­го неба чер­нел сосед­ний хре­бет.

Пресс-конференция

…Пер­вые секунд десять не было под­ня­то ни одной руки. Веду­щий, раз­гля­ды­вая огром­ный зал, начал немно­го нерв­ни­чать и уже соби­рал­ся ска­зать: «Побла­го­да­рим доклад­чи­ка», как одно­вре­мен­но вытя­ну­лись десят­ка два рук.

Сле­ду­ю­щим, на кого упал взгляд веду­ще­го, ока­зал­ся седой худо­ща­вый чело­век с длин­ным лицом в шор­тах и белой май­ке с над­пи­сью Chaos rules the Universe.

Чак Мез­нер (тео­р­от­дел ЦЕР­На): Не про­ще ли решить про­бле­му ана­би­о­за чело­ве­ка и послать туда гото­вых людей вме­сте со все­ми эмбри­о­на­ми? Ведь там усло­вия гораз­до луч­ше, чем на Мар­се. Люди куда успеш­нее авто­ма­тов спра­вят­ся с обу­строй­ством.

Юджин Куни: Пони­ма­е­те, мож­но закон­сер­ви­ро­вать тка­ни чело­ве­ка, его орга­ны. Труд­но, но мож­но. В обо­зри­мом буду­щем — все тело. Но, увы, не мозг. Здесь есть прин­ци­пи­аль­ная про­бле­ма — мозг обя­зан все вре­мя рабо­тать. Он как-то рабо­та­ет даже тогда, когда чело­век нахо­дит­ся в коме. Ина­че теря­ет­ся память. Вся память. Даже элек­трон­ная память дегра­ди­ру­ет со вре­ме­нем, если ее регу­ляр­но не пере­пи­сы­вать. Поэто­му, если послать «закон­сер­ви­ро­ван­но­го» чело­ве­ка, при­ле­тит овощ. Чем боль­ше уче­ные бьют­ся над про­бле­мой ана­би­о­за, тем без­на­деж­нее она выгля­дит.

 

Оче­ред­ной жела­ю­щий обра­тил на себя вни­ма­ние веду­ще­го тем, что не про­сто тянул руку, а нерв­но раз­ма­хи­вал ей. Это был неболь­шой, быст­рый в дви­же­ни­ях чело­век с бород­кой и наме­тив­шей­ся про­лы­си­ной на затыл­ке.

Олег Вер­хо­до­новТро­иц­кий вари­ант»): А нель­зя ли упро­стить зада­чу, раз­бив ее на два эта­па? Сна­ча­ла посы­ла­ем вся­кие водо­рос­ли, бак­те­рии, рас­те­ния, кото­рые созда­ют кис­ло­род­ную атмо­сфе­ру. Это будет лег­че и дешев­ле. А потом — эмбри­о­ны чело­ве­ка и живот­ных в гото­вую сре­ду. Пока там атмо­сфе­ра гото­вит­ся, тут про­изой­дет про­гресс, и вто­рой ков­чег будет отпра­вить гораз­до про­ще.

Р. В.: На этот вопрос дай­те мне отве­тить. Мы обсуж­да­ли и такой вари­ант. Он у нас остал­ся как запас­ной, как путь к отступ­ле­нию. Но вы уве­ре­ны, что за десять тысяч лет здесь про­изой­дет имен­но про­гресс? Вы уве­ре­ны, что через десять тысяч лет здесь будут люди, в том чис­ле и такие, что поже­ла­ют осу­ще­ствить этот вто­рой этап? Дай бог, что­бы были… Лич­но я сей­час не уве­рен ни в чем. Мы хотим сде­лать так, что­бы с момен­та, когда Ков­чег поки­нет орби­ту Зем­ли, ничто не смог­ло бы оста­но­вить его основ­ную мис­сию. Имен­но пото­му, что с циви­ли­за­ци­ей может про­изой­ти все, что угод­но. Это слиш­ком дина­мич­ная систе­ма со слиш­ком силь­ны­ми свя­зя­ми, кото­рые дела­ют ее неустой­чи­вой, и ника­кой гомео­стаз, как мы видим, в ней не при­жи­ва­ет­ся.

пресс-конф

Далее веду­щий отча­ял­ся най­ти какой-либо внят­ный прин­цип выбо­ра и уны­ло побрел по про­хо­ду, мол­ча про­тя­ги­вая мик­ро­фон бли­жай­ше­му жела­ю­ще­му. Сле­ду­ю­щий выгля­дел, как эта­лон­ный пират, — буй­ные чер­ные воло­сы, такая же боро­да, взле­та­ю­щие бро­ви, рез­кий взгляд.

Боб Тра­утШпи­гель»): Вы гово­ри­те, леса дадут кис­ло­род. Но для лесов нуж­на поч­ва. Отку­да она возь­мет­ся на мерт­вой пла­не­те за такой корот­кий срок?

Ю.К. Пер­вы­ми в дело пой­дут водо­рос­ли и бак­те­рии. Водо­рос­ли не толь­ко в оке­ане, но и на суше. Вез­де, где выпа­да­ет мно­го дождей, они раз­рас­тут­ся в тол­стые влаж­ные маты, как это уже было на Зем­ле, толь­ко про­изой­дет это гораз­до быст­рее. Маты ста­нут чем-то вро­де кис­ло­род­ных поду­шек для аэроб­ных бак­те­рий и дру­гих орга­низ­мов. Даль­ше, рас­ши­ряя оази­сы, пой­дут гри­бы и лишай­ни­ки, пере­ва­ри­ва­ю­щие поверх­ность скал. За ними мхи, за ними зла­ки. Все это и под­го­то­вит поч­ву для лесов — в тыся­чи раз быст­рее, чем на Зем­ле, пото­му что самое мед­лен­ное дей­ствие в этом сце­на­рии, эво­лю­ция, уже совер­ши­лось, плюс мы можем создать нуж­ные ген­но­мо­ди­фи­ци­ро­ван­ные орга­низ­мы. Это, конеч­но, очень при­бли­зи­тель­ная кар­ти­на. Что­бы все подроб­но и надеж­но рас­пла­ни­ро­вать, потре­бу­ют­ся годы иссле­до­ва­ний.

Сле­ду­ю­щим, на кого набрел веду­щий с мик­ро­фо­ном, буд­то явил­ся из XIX века — жилет­ка, тща­тель­но при­че­сан­ные боро­да с уса­ми, широ­кий лоб.

Бер­нард Дарр (Евро­пей­ское кос­ми­че­ское агент­ство): На Зем­ле пер­вое вре­мя весь кис­ло­род, выде­ля­е­мый водо­рос­ля­ми, ухо­дил на окис­ле­ние желе­за в оке­ане. На той пла­не­те долж­но про­изой­ти то же самое — пока не окис­лит­ся все желе­зо, на что могут уйти мил­ли­о­ны лет, содер­жа­ние кис­ло­ро­да в атмо­сфе­ре будет ничтож­ным. Как вы соби­ра­е­тесь спра­вить­ся с этой про­бле­мой?

(Роланд выра­зи­тель­но гля­нул на Джи­на и шеп­нул: «Эту ауди­то­рию на кри­вой козе не объ­едешь! Давай!»)

Ю .К.: Будем побеж­дать высо­ки­ми ско­ро­стя­ми. На древ­ней Зем­ле кис­ло­род выде­лял­ся в оке­а­нах, при­чем не столь быст­ро, пото­му что бо́льшая его часть тут же в воде свя­зы­ва­лась рас­тво­рен­ны­ми соеди­не­ни­я­ми желе­за. Мы пред­ла­га­ем дру­гой путь — фор­си­ро­ван­ное выде­ле­ние кис­ло­ро­да «сухо­пут­ны­ми» рас­те­ни­я­ми — быст­рее, чем он будет ухо­дить на окис­ле­ние. Море тоже будет засе­я­но — это создаст «кис­ло­род­ный барьер» у поверх­но­сти. На суше кис­ло­род тоже будет свя­зы­вать­ся, но еще мед­лен­нее, чем в море. Но вы пра­вы — мил­ли­о­ны лет часть кис­ло­ро­да будет уте­кать на окис­ле­ние мине­ра­лов. В оке­ане пла­не­ты будет мень­ше кис­ло­ро­да, чем в зем­ном, а сле­до­ва­тель­но, и мень­ше жиз­ни. Про­цесс засе­ле­ния пой­дет в обрат­ном поряд­ке — сна­ча­ла суша, потом море.

Веду­щий, види­мо, решил при­дер­жи­вать­ся хоть како­го-то прин­ци­па и стал про­тя­ги­вать мик­ро­фон исклю­чи­тель­но жен­щи­нам.

Беат­рис Уинс­ли (пресс-служ­ба Вати­ка­на): Созда­тель посе­лил чело­ве­ка на Зем­ле, он предо­ста­вил ему имен­но эту пла­не­ту. Дру­гие миры он заре­зер­ви­ро­вал для каких-то дру­гих неве­до­мых нам целей. Вы соби­ра­е­тесь нару­шить пла­ны Созда­те­ля. Не при­ве­дет ли это к каким-либо печаль­ным послед­стви­ям?

А. С. (тихо): Роланд, пого­ди, здесь луч­ше мне. (В мик­ро­фон.) Мы здесь все трое — ате­и­сты. Но вопрос, кото­рый вы под­ня­ли, вполне резо­нен и с нашей точ­ки зре­ния, толь­ко он фор­му­ли­ру­ет­ся на язы­ке эти­ки, а не рели­гии: име­ем ли мы, люди, мораль­ное пра­во на экс­пан­сию за пре­де­лы Сол­неч­ной систе­мы? Если по сво­ей стра­те­гии мы подоб­ны саран­че — опу­сто­шить, зага­дить мир и удрать в новый нетро­ну­тый, то, конеч­но, не име­ем. Тем не менее, попро­бую отве­тить на вашем язы­ке. Вы уве­ре­ны, что пра­виль­но пони­ма­е­те пла­ны Созда­те­ля? Не кажет­ся ли вам, что он заре­зер­ви­ро­вал без­жиз­нен­ные пла­не­ты имен­но для нас или для дру­гих разум­ных существ, зате­рян­ных в про­стран­стве и во вре­ме­ни? А гигант­ские рас­сто­я­ния до тех пла­нет — не экза­мен ли это на зре­лость наше­го рода? Может быть, Созда­тель дал разум­ным суще­ствам воз­мож­ность рас­се­лять­ся по Галак­ти­ке, тем самым обес­пе­чи­вая себе неогра­ни­чен­ное буду­щее. Почти неогра­ни­чен­ное… Может быть, это и есть пред­на­чер­тан­ный Созда­те­лем путь разу­ма? Но, что­бы всту­пить на этот путь, надо пре­одо­леть тяже­лей­шее пре­пят­ствие, что могут толь­ко те, кто спо­со­бен посвя­щать жиз­ни дале­ким потом­кам. Это не толь­ко интел­лек­ту­аль­ный, но и нрав­ствен­ный фильтр — собра­тья саран­чи нико­гда этот барьер не пре­одо­ле­ют. Не кажет­ся ли вам, что такая вер­сия пла­нов Созда­те­ля в боль­шей сте­пе­ни сви­де­тель­ство­ва­ла бы о его муд­ро­сти, чем ваша? То же самое я могу повто­рить и на дру­гом язы­ке, не при­бе­гая к мета­фо­ре Созда­те­ля, но думаю, что нет необ­хо­ди­мо­сти.

Закон­чив тира­ду, Алекс сде­лал два глу­бо­ких вдо­ха и вытер рука­вом пот со лба.

…………………………..

— Камень, кину­тый нами в боло­то, ока­зал­ся слиш­ком малень­ким, — поды­то­жил Алекс.

— Или боло­то слиш­ком вяз­ким, — доба­вил Роланд.

— Про­сто вы без­дар­но про­ве­ли пресс-кон­фе­рен­цию, — выдви­нул свою вер­сию Хосе. Впро­чем, если бы вы про­ве­ли ее заме­ча­тель­но, резуль­тат был бы тот же, посколь­ку мир без­да­рен сам по себе как тако­вой.

— Ну так я и гово­рю — боло­то! Но в этом боло­те водят­ся чудес­ные экзем­пля­ры. Вот пись­мо при­шло на пуб­лич­ный ящик Ков­че­га от школь­ни­ка. Зачи­тать?

— Давай, может быть, раз­ве­ем­ся немно­го.

— «Доро­гие про­фес­со­ра Алек­сандр Селин, Роланд Вольф и Юджин Куни!

Меня зовут Уильям Пак, я учусь в девя­том клас­се сред­ней шко­лы горо­да Стам­бу­ла. Про­слу­шав Вашу пресс-кон­фе­рен­цию, я твер­до решил посвя­тить свою жизнь “Ков­че­гу”. Я увле­ка­юсь физи­кой, мате­ма­ти­кой и био­ло­ги­ей. Шко­ла у нас пло­хая, но я мно­го зани­ма­юсь само­сто­я­тель­но. Научил­ся диф­фе­рен­ци­ро­вать и брать про­стые инте­гра­лы. Сей­час тре­ни­ру­юсь решать обык­но­вен­ные диф­фе­рен­ци­аль­ные урав­не­ния на ком­пью­те­ре. Изу­чил спе­ци­аль­ную тео­рию отно­си­тель­но­сти, умею решать зада­чи по реля­ти­вист­ской меха­ни­ке с помо­щью четы­рех­век­то­ров. У меня к вам вопрос: куда мне луч­ше посту­пать через два года, что­бы потом навер­ня­ка устро­ить­ся на рабо­ту по “Ков­че­гу”? Я бы начал гото­вить­ся к поступ­ле­нию пря­мо сей­час. Так­же я буду читать лите­ра­ту­ру по про­ек­ту и думать, чем имен­но зай­мусь в буду­щем.

Искренне Ваш,
Билл Пак»

 

— Пар­ня надо сроч­но вытас­ки­вать к нам, пока не погас. Когда экза­ме­ны в интер­нат при физ­фа­ке?

— Через месяц. Но тут часто воз­ни­ка­ют про­бле­мы с роди­те­ля­ми.

— На этот слу­чай есть заоч­ная шко­ла. В любом слу­чае пар­ню надо сроч­но отве­тить. Кто возь­мет­ся? — спро­сил Алекс. — А впро­чем, чего это я усту­паю тако­го вун­дер­кин­да. Сам отве­чу и сам зай­мусь. А как интри­гу­ю­ще зву­чит: Билл Пак из Стам­бу­ла!

……………………………………………………………………………………………..

……………………………………………………………………………………………….

Запуск

запуск

Послед­ним высту­пил науч­ный руко­во­ди­тель Ков­че­га Билл Пак. Его речь была самой корот­кой.

— Вот и закон­че­но дело, кото­ро­му мно­гие из при­сут­ству­ю­щих, вклю­чая меня, посвя­ти­ли всю созна­тель­ную жизнь. Нам может быть немно­го не по себе от того, что наше дети­ще ухо­дит во тьму и мы не уви­дим резуль­та­та. Но это не совсем так. Да, мы не уви­дим резуль­та­та, но он изве­стен: будет новый живой мир, новый шанс для жиз­ни и эво­лю­ции. Если наши зна­ния, наш опыт, наша нау­ка чего-то сто­ят — все сра­бо­та­ет. Гаран­тия это­му — труд и талант, вло­жен­ные в Ков­чег в таком объ­е­ме, что он сам стал оду­шев­лен­ным. Не надо бес­по­ко­ить­ся за судь­бу Ков­че­га — не во тьму он ухо­дит, а к сво­е­му назна­че­нию, ясно­му как день.

Про­шло пол­ве­ка с тех пор, как я, будучи под­рост­ком, слу­шал в запи­си пресс-кон­фе­рен­цию, на кото­рой Алекс, Роланд и Джин впер­вые рас­ска­за­ли о про­ек­те Ков­че­га. Пол­ве­ка — слиш­ком мно­го для чело­ве­че­ской судь­бы. Мно­гие из тех, кто начи­нал про­ект, не дожи­ли до сего­дняш­не­го дня. С нами нет Алек­са Сели­на. Но это не зна­чит, что его вооб­ще нет. Он вопло­щен в глав­ных иде­ях Ков­че­га и живет в его гигант­ской памя­ти. Через тыся­чи лет он будет гово­рить с людь­ми ново­го мира, отве­чать на их вопро­сы и смо­жет мно­го­му научить их, как научил меня. Он там, на бор­ту Ков­че­га — его капи­тан. Счаст­ли­во­го пути, Алекс!

С нами нет Йора­на Кир­ка, Хосе Ране­до и мно­гих дру­гих вете­ра­нов. Они тоже отправ­ля­ют­ся в путь — пред­ставь­те, что у Ков­че­га есть капи­тан­ский мостик — это их место. И с ними на мости­ке при­сут­ству­ю­щие здесь Роланд Вольф, Джин Куни и Роб Васк­с­ман. Счаст­ли­во­го пути, отцы-осно­ва­те­ли!

Смот­ри­те, сколь­ко нас здесь! Каж­дый вло­жил в Ков­чег часть себя. Да, часть каж­до­го из нас поки­да­ет Зем­лю как член его огром­ной коман­ды. Счаст­ли­во­го нам пути! И что­бы через тыся­чи лет с честью завер­шить дело!

 

На этих сло­вах начал­ся обрат­ный отсчет послед­них деся­ти секунд. Даль­ше — обыч­ный старт тяже­лой раке­ты с соот­вет­ству­ю­щи­ми зву­ко­вы­ми и зри­тель­ны­ми эффек­та­ми. Через счи­тан­ные секун­ды АХ 220 исчез в обла­ках, оста­лись сти­ха­ю­щий гром и гас­ну­щее заре­во.

Десят­ки тысяч чело­век мол­ча сто­я­ли под моро­ся­щим дожем. Вдруг один за дру­гим они нача­ли обна­жать голо­вы — сни­мать шля­пы и кеп­ки, отки­ды­вать капю­шо­ны, скла­ды­вать зон­ты. Море людей мол­ча сто­я­ло под моро­сью с обна­жен­ны­ми голо­ва­ми — пыш­но­во­ло­сые, седые, лысые. В боль­шин­стве — седые и лысые. В подав­ля­ю­щем боль­шин­стве.

запуск

 

———————————————————————————————————

 

После дол­гой мину­ты мол­ча­ния люди один за дру­гим ста­ли наде­вать голов­ные убо­ры, рас­кры­вать зон­ты, ухо­дить. Что­бы понять этот «тра­ур­ный жест», ком­мен­та­тор дол­жен был попы­тать­ся поста­вить себя на место этих людей, чего он не мог сде­лать по недо­стат­ку лет. В этот момент люди, сде­лав­шие Ков­чег, про­ща­лись с тем, что для кого-то было глав­ным, для кого-то — про­сто важ­ным содер­жа­ни­ем жиз­ни. Боль­шин­ству из них теперь пред­сто­я­ло лишь дожи­вать век в каче­стве пен­си­о­не­ров. Кара­ван ухо­дит, они остав­ле­ны, впе­ре­ди ниче­го цеп­ля­ю­ще­го вооб­ра­же­ние. Это был тра­ур по самим себе. Спа­си­бо Бил­лу, нашед­ше­му пра­виль­ные сло­ва: «Счаст­ли­во­го нам пути!» Люди ухо­ди­ли дол­гим непре­рыв­ным пото­ком. Дожи­вать век или хра­нить огонь? Кто как.

Тор­же­ствен­ная цере­мо­ния про­дол­жа­лась пару часов, реаль­ный запуск — еще несколь­ко недель. Про­дол­жа­лись стар­ты с Зем­ли: ракет­ное топ­ли­во для бук­си­ров, сме­ны эки­па­жей и мон­таж­ни­ков, кото­рым при­хо­ди­лось по несколь­ко раз пере­се­кать ради­а­ци­он­ные поя­са. Все части Ков­че­га вытал­ки­ва­лись из поля тяго­те­ния Зем­ли врас­кач­ку — толч­ка­ми бук­си­ров, заправ­ляв­ших­ся в пери­гее. Орби­та ста­но­ви­лась длин­нее и длин­нее, пока не пере­шла в око­ло­сол­неч­ную. Там Тягач, Энер­го­блок, Арсе­нал, Штаб и Инку­ба­тор сце­пи­ли в кара­ван дли­ной сорок кило­мет­ров, послед­ний раз толк­ну­ли бук­си­ра­ми, запу­сти­ли реак­тор, ожи­ви­ли ради­а­то­ры, запу­стив в кон­ту­ры сна­ча­ла горя­чий водо­род, потом горя­чий жид­кий гал­лий, и вклю­чи­ли мар­ше­вый дви­га­тель. После чего послед­ние люди, убе­див­шись, что все рабо­та­ет в штат­ном режи­ме, отпра­ви­лись домой. А за Ков­че­гом на мно­гие тыся­чи кило­мет­ров про­тя­нул­ся све­тя­щий­ся след от плаз­мен­ной струи, види­мый с Зем­ли в люби­тель­ские теле­ско­пы и силь­ные бинок­ли. Через год он все еще был виден в хоро­шие люби­тель­ские теле­ско­пы, а через два с поло­ви­ной года его в послед­ний раз наблю­да­ли с помо­щью пят­на­дца­ти­мет­ро­во­го рефлек­то­ра на гавай­ском вул­кане. Но Ков­чег про­дол­жал исправ­но при­сы­лать еже­днев­ные сооб­ще­ния: точ­ные коор­ди­на­ты, отчет о рабо­те систем, дан­ные о меж­звезд­ной сре­де.

Наше повест­во­ва­ние вслед за кара­ва­ном Ков­че­га поки­да­ет Зем­лю и Сол­неч­ную систе­му, остав­ляя ста­рый мир на оче­ред­ном спа­де после оче­ред­но­го подъ­ема. Мы не узна­ем его даль­ней­шей судь­бы, но, как все­гда, остав­ля­ем при себе надеж­ду, что в обо­зри­мом вре­ме­ни все обой­дет­ся. Конеч­но, жаль поки­дать соста­рив­ших­ся геро­ев и обжи­тый мир. Но повест­во­ва­ние не может сидеть на месте, как не может уси­деть вожак упряж­ки, отправ­ля­ю­щей­ся в путь, пыта­ясь сорвать нар­ты с тор­мо­за, что­бы ско­рее рва­нуть за гори­зонт.

часть2

Косяк белых крыльев

Ран­ним утром море было зер­каль­но глад­ким, а горы, каза­лось, начи­на­лись пря­мо за дюна­ми — настоль­ко про­зра­чен был воз­дух. Из зву­ков мож­но было раз­ли­чить толь­ко лег­кий шум реки на пере­ка­те в кило­мет­ре от впа­де­ния в море. Подоб­ное утро было здесь весь­ма обык­но­вен­ным — мил­ли­о­ны и даже мил­ли­ар­ды раз день начи­нал­ся имен­но таким обра­зом. Пер­вое едва замет­ное отли­чие это­го утра от преды­ду­щих — три точ­ки, появив­ши­е­ся в небе невесть отку­да. Три точ­ки ста­ли посте­пен­но рас­хо­дить­ся в сто­ро­ны и пре­вра­ти­лись в крас­ные кры­лья неболь­ших пара­шю­тов, несу­щих радио­ма­я­ки. Один при­зем­лил­ся на краю пля­жа, где начи­на­лись дюны, два дру­гих — где-то кило­мет­рах в трех от моря на бара­ньих лбах. Мая­ки немед­лен­но вклю­чи­лись, зон­ды точ­но зафик­си­ро­ва­ли их коор­ди­на­ты, пере­да­ли в Систе­му, и теперь по мая­кам в зоне их дей­ствия мож­но было опре­де­лить свое поло­же­ние с точ­но­стью до полу­мет­ра.косяк

Для даль­ней­ших наблю­де­ний вооб­ра­жа­е­мо­му зри­те­лю сто­и­ло выбрать гре­бень край­ней дюны со сто­ро­ны гор, немно­го левей ска­лы, перед почти ров­ным гра­нит­ным полем раз­ме­ром с хоро­ший аэро­дром. Даль­ше за полем в сто­ро­ну гор­но­го хреб­та начи­нал­ся поло­гий подъ­ем бара­ньих лбов, пере­хо­дя­щий в широ­кий отрог, сле­ва в кило­мет­ре шла морен­ная гря­да из валу­нов, спра­ва начи­нал­ся спуск к реке.

Через час после посад­ки мая­ков в небе появил­ся боль­шой белый пара­шют-кры­ло. За ним, выше и пра­вее — вто­рой, тре­тий, чет­вер­тый… А если при­смот­реть­ся, то высо­ко в тем­но-синем небе, чуть к юго-восто­ку — целая цепь белых кры­льев. Буд­то косяк гигант­ских пере­лет­ных птиц сни­жа­ет­ся, най­дя под­хо­дя­щее гнез­до­вье после очень дол­го­го пути.

Когда пер­вые пара­шю­ты опу­сти­лись доста­точ­но низ­ко, вооб­ра­жа­е­мо­му наблю­да­те­лю ста­ло вид­но, что их груз — кли­но­вид­ные моду­ли-кон­тей­не­ры, покры­тые тем­но-серой кера­ми­кой, чуть похо­жие на неболь­шие кос­ми­че­ские чел­но­ки. Они не спе­ша пла­ни­ро­ва­ли к гра­нит­но­му полю, в тишине был слы­шен шум вет­ра в кры­льях и стро­пах. Пер­вый сни­зил­ся до мет­ра, зай­дя на при­лич­ной ско­ро­сти по поло­гой глис­са­де, зад­ние стро­пы рез­ко под­тя­ну­лись, кры­ло тут же уве­ли­чи­ло угол ата­ки, гася ско­рость.

Двух­тон­ный кон­тей­нер, затор­мо­зив­шись, мяг­ко опу­стил­ся на амор­ти­за­ци­он­ные подуш­ки, наду­тые под брю­хом, и, чуть про­ехав, оста­но­вил­ся. Про­сто мастер­ски! Стро­пы сра­зу же отде­ли­лись от гру­за, и мини­а­тюр­ная раке­та отта­щи­ла сло­жен­ное кры­ло мет­ров на три­ста к севе­ро-запа­ду, опу­стив у края дюны. А сле­ду­ю­щая пти­ца уже под­ле­та­ла сле­дом и точ­но так же села, оста­вив такой же груз в семи мет­рах от пер­во­го, а там на посад­ку шла тре­тья…

Кон­тей­не­ры сажа­лись с интер­ва­лом трид­цать секунд. Тиши­ну нару­шал толь­ко шум воз­ду­ха, пери­о­ди­че­ский шорох амор­ти­за­ци­он­ных поду­шек и свист малень­ких ракет, уно­ся­щих купо­ла. Самым пора­зи­тель­ным в раз­вер­нув­шем­ся дей­ствии были точ­ность и сла­жен­ность. За трид­цать секунд преды­ду­щий модуль пере­да­вал: «посад­ка ОК» или «про­ма­зал на пол­то­ра мет­ра к севе­ру» — для того, что­бы сле­ду­ю­щий успел скор­рек­ти­ро­вать свой под­лет. Тем­но-серые кон­тей­не­ры, а это были моду­ли Арсе­на­ла, сади­лись доволь­но плот­но, с интер­ва­лом 6–7 мет­ров, в несколь­ко рядов, обра­зуя боль­шой полу­круг.

Потом пошли кон­тей­не­ры, покры­тые жел­той кера­ми­кой, почер­нев­шей с ниж­ней сто­ро­ны. Они сади­лись еще тес­нее друг к дру­гу в цен­тре полу­кру­га. Это были моду­ли Инку­ба­то­ра. Через два часа весь пере­лет­ный косяк сел. На гра­нит­ном поле рас­ки­нул­ся боль­шой полу­круг тем­ных кон­тей­не­ров, жел­тый круг в цен­тре, и гора белых кры­льев в сто­роне. Сто сорок тем­но-серых и пять­де­сят жел­тых кон­тей­не­ров – три­ста тонн полез­ной нагруз­ки, гото­вой при­сту­пить к пре­об­ра­зо­ва­нию мира.

часть3

Странные дети Магды

Вре­мя шло радост­но и неспеш­но. Маг­да часа­ми игра­ла с Кэт и Лизой, кото­рые нача­ли вста­вать на зад­ние ноги и ходить, дер­жась за ее хвост. Няня кор­ми­ла детей, уби­ра­ла за ними, мыла их, а Таня и Джо все боль­ше раз­го­ва­ри­ва­ли с малыш­ка­ми. Маг­да сна­ча­ла пони­ма­ла все, что они гово­ри­ли детям, напри­мер «возь­ми кубик». Она ино­гда сама в нетер­пе­нии хва­та­ла кубик, ей гово­ри­ли: «подо­жди, пусть Кэт возь­мет».

Появи­лось новое раз­вле­че­ние: на одной стене появ­ля­лись живые суще­ства и дети — очень похо­жие на насто­я­щих, но не насто­я­щие — от них не было запа­ха. Джо и Таня тоже смот­ре­ли на живую сте­ну и гово­ри­ли, кто там появил­ся. Маг­да пони­ма­ла их все хуже, а дети все луч­ше и пыта­лись повто­рить назва­ния существ со сте­ны.

Маг­да все так же гуля­ла во дво­ре, но Кэт с Лизой не мог­ли туда попасть: выход был пере­го­ро­жен непри­ступ­ным для них барье­ром, кото­рый Маг­да лег­ко пере­пры­ги­ва­ла. Через двор мож­но было попасть к Бер­те, чьи дети вырос­ли и ушли — их голо­са доно­си­лись отку­да-то из-за забо­ра и густых заро­с­лей кустов. Одна­жды барьер исчез, и во двор вышли все трое.дети магды

Теперь Маг­да была глав­ной со сво­и­ми дву­мя детьми — таки­ми круп­ны­ми и забав­ны­ми. Бер­та под­хо­ди­ла к ним, при­гнув голо­ву, виляя хво­стом вме­сте с задом. Ее вели­ко­душ­но при­ни­ма­ли, дети тяну­ли за хвост, дер­га­ли за уши, а Маг­да спо­кой­но лежа­ла в сто­рон­ке и наблю­да­ла, при­щу­рив гла­за. Дети все рос­ли, ста­ли выше Маг­ды, когда ста­но­ви­лись на двух ногах во весь рост, но оста­ва­лись детьми — с их невер­ны­ми дви­же­ни­я­ми, паде­ни­я­ми, пла­чем и непо­слу­ша­ни­ем. Когда Джо или Таня зва­ли всех домой — обе­дать или спать, — дети часто не реа­ги­ро­ва­ли — про­дол­жа­ли рыть­ся в пес­ке или ковы­рять­ся в тра­ве. Тогда Маг­да с гав­ка­ньем тол­ка­ла их к вхо­ду, дети шли, ино­гда с ревом, но дома их уда­ва­лось быст­ро успо­ко­ить, выли­зав или рас­сме­шив.

Так тек­ли меся­цы и годы счаст­ли­вой жиз­ни Маг­ды и ее необыч­ных детей. Эта идил­лия даже отда­лен­но не напо­ми­на­ла то, чем была на самом деле: самым опас­ным момен­том про­ек­та, его буты­лоч­ном гор­лыш­ком под назва­ни­ем «барьер пер­вых мла­ден­цев». Люди Мар­са отра­ба­ты­ва­ли этот этап 35 лет, про­ве­дя более сот­ни экс­пе­ри­мен­тов, в кото­рых участ­во­ва­ло более двух сотен детей. Чис­ло неудач исчис­ля­лось десят­ка­ми, при­чем пона­ча­лу шли сплош­ные неуда­чи — был момент, когда вся мар­си­ан­ская коман­да Ков­че­га при­шла в отча­я­ние. Никто из детей не погиб, но мно­гие пере­жи­ли тяже­лый стресс, воз­мож­но, отпе­ча­тав­ший­ся на всю жизнь. Что делать? С одной сто­ро­ны, экс­пе­ри­мен­ты на детях — одно из жесто­чай­ших табу в раз­ви­том мире. С дру­гой сто­ро­ны, без них Ков­чег невоз­мо­жен — поч­ва ухо­дит из-под ног. Вот и суди­те!

И народ судил, да еще как! Теле­ви­зи­он­ные дуэ­ли, раз­гром­ные ста­тьи, мас­со­вые пети­ции, обра­ще­ния в суд. Соци­аль­ные сети кипе­ли и пузы­ри­лись вза­им­ной нена­ви­стью спо­ря­щих сто­рон. Но все это про­ис­хо­ди­ло на Зем­ле. А на Мар­се, вне вся­че­ской зем­ной юрис­дик­ции, люди рабо­та­ли — упря­мо и мол­ча. Про­дол­жа­ли экс­пе­ри­мен­ты и иска­ли выход.

Про­бле­мы начи­на­лись в пять-шесть меся­цев. Дети пере­ста­ва­ли вос­при­ни­мать кор­ми­ли­цу как насто­я­щую мать. В этот момент их вни­ма­ние долж­но было пере­клю­чать­ся на репли­ки роди­те­лей. Ино­гда это про­ис­хо­ди­ло, ино­гда — нет. Если нет, экс­пе­ри­мент при­хо­ди­лось пре­ры­вать, что­бы избе­жать раз­гон­ной исте­ри­ки. Если да, экс­пе­ри­мент про­дол­жал­ся, но поз­же начи­на­лись дру­гие про­бле­мы: из-за отсут­ствия так­тиль­но­го кон­так­та с роди­те­ля­ми раз­ви­вал­ся стресс, пере­хо­дя­щий в поте­рю инте­ре­са ко все­му окру­жа­ю­ще­му.

Кто пер­вым пред­ло­жил под­су­нуть детям насто­я­щую соба­ку, так и оста­лось неиз­вест­ным. На при­о­ри­тет пре­тен­до­ва­ли по край­ней мере три чело­ве­ка, вклю­чая Йора­на. Но без­от­но­си­тель­но к автор­ству, идея ока­за­лась не про­сто удач­ной — спа­си­тель­ной. Дети вцеп­ля­лись в соба­ку, как буд­то это одно­вре­мен­но мами­на юбка и люби­мая игруш­ка. Соба­ка вос­при­ни­ма­ла детей как соб­ствен­ных и отда­ва­ла им всю име­ю­щу­ю­ся неж­ность.

Боль­ше не было ника­ких стрес­сов и сту­по­ров, но воз­ник­ла дру­гая про­бле­ма: дети теря­ли кон­такт с засте­коль­ны­ми роди­те­ля­ми — их жизнь с няней и соба­кой ока­зы­ва­лась само­до­ста­точ­ной. При сла­бом кон­так­те они пло­хо осва­и­ва­ли речь, рос­ли весе­лы­ми радост­ны­ми дика­ря­ми. Это уже не было столь фаталь­ным и под­да­ва­лось после­ду­ю­щей кор­рек­ции, но все рав­но оста­ва­лось про­бле­мой. Выход мог быть толь­ко один — замкнуть тре­уголь­ник. Добить­ся пол­но­цен­но­го кон­так­та соба­ки с репли­кой чело­ве­ка. Для это­го нуж­на была соба­ка с врож­ден­ной спо­соб­но­стью вос­при­ни­мать и пра­виль­но интер­пре­ти­ро­вать изоб­ра­же­ние чело­ве­ка — хоть голо­гра­фи­че­ское, хоть плос­кое. Сте­фан Муха с коман­дой спра­ви­лись с зада­чей все­го за 17 лет. После чего экс­пе­ри­мен­ты один за дру­гим ста­ли закан­чи­вать­ся пол­ным успе­хом.

Поэто­му идил­лия, раз­вер­нув­ша­я­ся в Дет­ском ком­плек­се сре­ди дюн, ничем не напо­ми­на­ла самый слож­ный этап Про­грам­мы. В четы­ре года Кэт зада­ла вопрос:

— Мама, папа, поче­му вы все вре­мя там за стек­лом? Поче­му вы не може­те подой­ти к нам с Лизой? Поче­му мы можем тро­гать толь­ко Маг­ду и Няню и толь­ко с Маг­дой мож­но играть по-насто­я­ще­му? Ну еще с Бер­той. А мы хотим играть с вами.

 

Первопроходцы

…Раз­го­вор про­ис­хо­дил в кон­це мар­та, а в нача­ле июня чет­ве­ро путе­ше­ствен­ни­ков на пере­ва­ле пова­ли­лись спи­ной в снеж­ный сугроб, выпу­та­лись из лямок рюк­за­ков и, поша­ты­ва­ясь, пошли к восточ­но­му скло­ну. С каж­дым шагом перед ними раз­во­ра­чи­ва­лась пано­ра­ма, кото­рую до них не видел ни один чело­век, — внут­рен­няя рав­ни­на огром­но­го мате­ри­ка. Толь­ко пти­цы виде­ли эту пано­ра­му да еще мате­рый гор­ный козел, кото­рый посмот­рел с пере­ва­ла тяже­лым взгля­дом на мате­ри­ко­вые дали, раз­вер­нул­ся и пошел назад — что-то ему там не понра­ви­лось.первопроходцы

Креп­кий ветер с той сто­ро­ны тре­пал курт­ки и наду­вал капю­шо­ны. На вет­ру лави­ро­ва­ла стая галок, то пики­руя вниз к долине, то взмы­вая в пото­ке воз­ду­ха назад к пере­ва­лу. Все чет­ве­ро вста­ли у края кру­то­го скло­на, рас­ки­нув руки, накло­нив­шись впе­ред — ветер под­дер­жи­вал их. Так бы им и поле­теть, пла­ни­руя вниз подоб­но гал­кам — над кру­тым снеж­ным скло­ном, над серо­ва­тым лед­ни­ком, над чер­ной море­ной, над зеле­ны­ми луга­ми доли­ны, над бирю­зо­вым гор­ным озе­ром, сно­ва вниз вдоль реки к синей рав­нине, к сереб­ри­сто­му озе­ру Чад, из кото­ро­го по неве­до­мо­му Гуд­зо­ну рукой подать до Вол­ги. Увы, зако­ны физи­ки не поз­во­ля­ют подоб­но­го. При­шлось пар­ням воз­вра­щать­ся к рюк­за­кам, вновь впря­гать­ся в них и тяже­ло, испы­ты­вая симп­то­мы гор­ной болез­ни, шагать через пере­вал. Но зако­ны физи­ки поз­во­ли­ли им испы­тать дру­гой вид радо­сти: сколь­зить вниз по плот­но­му, чуть раз­мок­ше­му сне­гу пря­мо на подош­вах боти­нок, сидя вер­хом на пал­ках, как на дет­ских лошад­ках. Марк даже встал во весь рост, сколь­зя чуть подав­шись впе­ред, рас­ста­вив руки с пал­ка­ми. За две мину­ты они с радост­ны­ми кри­ка­ми про­еха­ли склон, оста­но­ви­лись на поло­гом выка­те, ока­зав­шись на пять­сот мет­ров ниже пере­ва­ла у нача­ла лед­ни­ка. Там было намно­го теп­лей, тише, и гор­ная болезнь ушла за несколь­ко минут.

 

……………..

Когда над боко­вым хреб­том появил­ся серп Дей­мо­са, нача­ли зажи­гать­ся звез­ды и вски­пел чай, при­шло вре­мя пого­во­рить о про­шед­шем дне, о пла­нах на зав­траш­ний день и вооб­ще пого­во­рить. С при­ят­ной здо­ро­вой уста­ло­сти раз­го­вор кле­ит­ся сам собой. Тем более что день был заме­ча­тель­ным — одо­ле­ли хре­бет, уви­де­ли Внут­рен­нюю рав­ни­ну, хлеб­ну­ли впе­чат­ле­ний при спус­ке «глис­се­ром» с пере­ва­ла. Нако­нец, речь зашла о зав­траш­нем дне и пере­ско­чи­ла на реку: не пора ли вос­поль­зо­вать­ся лод­кой.

— Кста­ти, эта река до сих пор безы­мян­ная, и у нас есть пол­ное пра­во дать ей имя, — ска­зал Алекс. — Марк, ты у нас стар­ший, твое пра­во.

— Чест­но гово­ря, теря­юсь…

— Ты кто у нас по наци­о­наль­но­сти?

— Меня назва­ли Мар­ком в честь Мар­ка Сели­на, а он был рус­ским. Поэто­му я и решил стать рус­ским. Уже непло­хо читаю, хотя гово­рю через пень-коло­ду.

— Вот и вспо­ми­най какую-нибудь рус­скую реку. Ты же хоро­шо зна­ешь гео­гра­фию Зем­ли.

Нева… Хотя нет, Нева — рав­нин­ная. Пусть будет Бия. На ней тоже гор­ное озе­ро есть, назы­ва­ет­ся Телец­кое.

— Стой, стой! — Вскри­чал Йоран. — Тебе — толь­ко река, дай дру­го­му назвать озе­ро.

— Хоро­шо, сам и назы­вай. А ты кто у нас по наци­о­наль­но­сти?

— Ита­лья­нец. Еще отец так решил, насмот­рев­шись филь­мов Фел­ли­ни. Так что я уже потом­ствен­ный.

— Давай ита­льян­ское озе­ро. Марк под­ска­жет, если что.

— Я и сам могу… Пусть будет Комо. Тоже гор­ное, на гор­ной реке. Кра­си­вое.

— Итак, реше­но — река Бия и на ней озе­ро Комо, — поды­то­жил мол­ча­щий до того Джин. — Кста­ти, Алекс, а кто у нас ты по наци­о­наль­но­сти?

— Не знаю, мне, чест­но гово­ря, не нра­вит­ся вся эта затея с наци­о­наль­но­стя­ми. Хотя меня назва­ли тоже в честь Сели­на… Марк, я в каком-то смыс­ле твой внук, но я решил остать­ся без наци­о­наль­но­сти. На Зем­ле деле­ние по наци­о­наль­но­стям ни к чему хоро­ше­му не при­ве­ло.

— Я думаю, — отве­тил Марк, — что люди, если захо­тят, все­гда най­дут при­знак, по кото­ро­му раз­де­лить­ся, что­бы изни­что­жать друг дру­га. Зато так мы сохра­ним наци­о­наль­ные аро­ма­ты Зем­ли и, глав­ное, язы­ки. Прав­да, пока нас мало, слиш­ком мало, что­бы вос­про­из­ве­сти насто­я­щие нации.

Из-за глав­но­го хреб­та вышел Фобос и напра­вил­ся навстре­чу Дей­мо­су. Силь­но похо­ло­да­ло. Пар­ни частич­но залез­ли в палат­ку, в спаль­ни­ки — нога­ми внутрь, голо­ва­ми нару­жу — и про­дол­жи­ли раз­го­вор.

— Сей­час нас мало, ста­нет мно­го — коли­че­ство дело нажив­ное.

— Пло­ди­тесь и раз­мно­жай­тесь и напол­няй­те Сели­ну! — бла­го­сло­вил нас Бог.

— А что же нам не раз­мно­жать­ся, если у нас по пять­де­сят тысяч квад­рат­ных кило­мет­ров на бра­та? Каж­до­му по Дат­ско­му коро­лев­ству!

— Раз­мно­жим­ся, за нами не зале­жит­ся! А сей­час давай­те спать что ли. Зав­тра долж­ны быть у нача­ла озе­ра Комо.

Дей­стви­тель­но, на сле­ду­ю­щий день к вече­ру они вышли к озе­ру и зано­че­ва­ли, зара­нее нака­чав лод­ку. А ран­ним утром быст­ро свер­ну­ли палат­ку и отплы­ли, не позав­тра­кав, посколь­ку зер­каль­ная поверх­ность озе­ра, где отра­жа­лись горы и небо, захва­ты­ва­ла дух. Впе­ре­ди доли­на сужа­лась и с почти вер­ти­каль­ны­ми ска­ли­сты­ми скло­на­ми, вста­ю­щи­ми из воды, с заце­пив­ши­ми­ся кое-где сос­на­ми выгля­де­ла как пор­тал в про­сто­ры мате­ри­ка. Про­плы­вая то место, путе­ше­ствен­ни­ки пере­ста­ли гре­сти, испы­ты­вая почти рели­ги­оз­ное бла­го­го­ве­ние: бирю­зо­вая вода озе­ра, готи­че­ские ска­лы с двух сто­рон, а шум водо­па­дов лишь под­чер­ки­вал тор­же­ствен­ную тиши­ну.

 

Приговор

Рейс из Базы в Трою выле­тел полу­пу­стым, и Крис удоб­но устро­ил­ся в широ­ком про­хо­де у иллю­ми­на­то­ра, вытя­нув ноги. Пого­да была хоро­шей и вид — захва­ты­ва­ю­щим: горы с лед­ни­ка­ми, озе­ра­ми и водо­па­да­ми, озе­ро Комо. Кри­су, сколь­ко он тут ни летал, эта пано­ра­ма не надо­еда­ла — он каж­дый раз любо­вал­ся ею, при­льнув к иллю­ми­на­то­ру, и все­гда нахо­дил новые дета­ли, но в этот раз ему было не до дета­лей: он был в яро­сти и смя­те­нии. В смя­те­нии, пото­му что толь­ко что обна­ру­жил ужас­ный факт. В яро­сти, пото­му что этот факт долж­ны были дав­ным-дав­но обна­ру­жить те, кто имел доступ к дан­ным.

А пано­ра­ма все рав­но была пре­крас­ной. На восто­ке рав­ни­ну покры­ва­ла лег­кая дым­ка, сквозь кото­рую про­би­вал­ся блеск дале­ких озер, к севе­ру тянул­ся Бере­го­вой хре­бет, высту­па­ю­щий во всем сво­ем вели­чии из дым­ки, как из воды. Кило­мет­рах в двух­стах север­ней хре­бет выги­бал­ся к запа­ду, потом — сно­ва к восто­ку. Где-то в этой гор­ной излу­чине брал нача­ло Меконг — один из круп­ней­ших при­то­ков Вол­ги. К югу хре­бет ста­но­вил­ся шире и раз­два­и­вал­ся на При­бреж­ную и Кон­ти­нен­таль­ную гря­ды. А в точ­ке раз­ветв­ле­ния сто­я­ла сия­ю­щая Пира­ми­да — един­ствен­ный вось­ми­ты­сяч­ник в Боре­а­лии, пока еще непо­ко­рен­ный, посколь­ку у людей Сели­ны была уйма куда более насущ­ных вызо­вов.

Пока Крис обду­мы­вал выра­же­ния, кото­ры­ми он нач­нет нете­ле­фон­ный раз­го­вор, дале­ко на восто­ке сквозь дым­ку про­сту­пи­ла бле­стя­щая лен­та Вол­ги.

«Какой пре­крас­ный все-таки у нас мир, как все хоро­шо начи­на­лось, и тут — такая под­лость!» — поду­мал Крис.

Само­лет при сни­же­нии два­жды пере­сек Вол­гу — так само­ле­ты все­гда идут на посад­ку в аэро­порт Трои при запад­ном вет­ре. Крис перед каж­дым поле­том смот­рел про­гноз и радо­вал­ся, если обе­ща­ли запад­ный ветер — он любил про­ле­тать над широ­кой рекой с зеле­ным ост­ро­вом, от кото­ро­го вниз по тече­нию тяну­лась длин­ная пес­ча­ная коса. Аэро­порт Трои казал­ся слиш­ком боль­шим и пом­пез­ным для пяти­де­ся­ти­ты­сяч­но­го горо­да. Это име­ло свою логи­ку — все стро­и­лось на вырост. Тем более, Троя была вто­рым по насе­ле­нию горо­дом Сели­ны после Базы.

Рейс встре­ча­ли все­го чело­век пят­на­дцать, сре­ди кото­рых был Рубен — одно­каш­ник Кри­са. Они какое-то вре­мя учи­лись в одной груп­пе на мате­ма­ти­че­ском. Рубен ока­зал­ся доволь­но слаб в мате­ма­ти­ке и в дру­гих точ­ных нау­ках, зато заго­рел­ся социо­ло­ги­ей, пред­мет кото­рой ста­но­вил­ся все раз­но­об­раз­ней и инте­рес­ней при пере­хо­де от моби­ли­за­ци­он­но­го укла­да (сле­до­ва­ние Про­грам­ме) к сво­бод­но­му обще­ству. И вот теперь он — один из деся­ти глав­ных началь­ни­ков Сели­ны, член то ли Сове­та цен­траль­ной адми­ни­стра­ции, то ли Выс­ше­го сове­та адми­ни­стра­ции — Крис так и не смог запом­нить назва­ние орга­на зарож­да­ю­щей­ся вла­сти.

— Ну что, поедем ко мне в офис? — спро­сил Рубен.

— Давай луч­ше в какое-нибудь ней­траль­ное место. Напри­мер, на набе­реж­ную Мар­ка. Поси­дим на веран­де ресто­ран­чи­ка, зака­жем, как обыч­но, пива с чер­ной икрой — деше­во и сер­ди­то. Так будет мень­ше веро­ят­ность, что я наго­во­рю тебе вся­ких гадо­стей.

Туда и поеха­ли. На набе­реж­ной было пусто — раз­гар рабо­че­го дня и холод­ный ветер. Они ока­за­лись един­ствен­ны­ми посе­ти­те­ля­ми на веран­де с уми­ро­тво­ря­ю­щим видом на Вол­гу с несколь­ки­ми парус­ны­ми яхта­ми, с заяко­рен­ны­ми лод­ка­ми рыба­ков, со стро­ем огром­ных осо­ко­рей на про­ти­во­по­лож­ном бере­гу.

— У меня пло­хая новость, — начал раз­го­вор Крис. — Очень пло­хая.

— Изла­гай. Про что хоть новость?

— Про рож­да­е­мость.

— Это же вро­де не по тво­ей части. Ты же у нас мате­ма­тик, а не медик. Даже не био­лог. А что до рож­да­е­мо­сти — раз­ве она не под­рос­ла за послед­ние пят­на­дцать лет?

— Поче­му ни меди­ки, ни био­ло­ги не дога­да­лись раз­ло­жить рож­да­е­мость по поко­ле­ни­ям, отсчи­ты­вая от эмбри­о­нов Инку­ба­то­ра? Поче­му гло­баль­ная гене­а­ло­ги­че­ская база дан­ных закры­та? Я полу­чил доступ лишь бла­го­да­ря друж­бе с Бру­но Леви­чем. Кто вооб­ще из при­лич­ных иссле­до­ва­те­лей имел к ней доступ? Изви­ни, я в яро­сти. Мы поте­ря­ли по мень­шей мере лет трид­цать — уже дав­но это мож­но было выяс­нить и под­нять тре­во­гу!

 

За снежными горами

Горы силь­нее все­го тянут к себе ран­ним утром, когда они вид­ны отчет­ли­во в чистей­ших крас­ках. Утрен­ние хреб­ты кажут­ся бли­же и более дося­га­е­мы­ми, чем их гряз­но­ва­то-синие кон­ту­ры, про­сту­па­ю­щие сквозь днев­ную дым­ку. Гаур­Грымм уже кото­рое утро кря­ду сидел на поло­гой глад­кой ска­ле, высту­па­ю­щей над зарос­ля­ми сам­ши­та, и смот­рел на горы. На сей раз он ощу­тил запах снеж­ных вер­шин. Его при­нес утрен­ний бриз — гроз­ный све­жий запах скал, сне­га и льда. Несмот­ря на слож­ней­ший букет, под­хва­чен­ный вет­ром по пути, запах гор чет­ко про­сту­пал сквозь аро­ма­ты ближ­не­го луга с коро­ва­ми, запа­хи лист­вен­но­го леса, пихт и елей отро­гов и будо­ра­жа­щие запа­хи аль­пий­ских лугов. Этот запах, будучи тре­вож­ным и маня­щим одно­вре­мен­но, стал послед­ней кап­лей. Гаур­Грымм отыс­кал на лугу жену:

— Ариль­Сирр, все, я решил: пой­ду. Я не смо­гу боль­ше спо­кой­но жить, пока не уви­жу и не почув­ствую соб­ствен­ным носом, что там, за хреб­том.

— Я тебя не пущу! Вдруг ты не вер­нешь­ся?! Это ведь очень дале­ко и опас­но!

— Да не так это дале­ко. И чего там опас­но­го? Голо­ва у меня на месте, я взрос­лый арру­си­ха­нин, ну, сколь­ко мож­но боять­ся за меня?

— Нет, не пущу! Я места себе не най­ду, я буду выть ноча­ми и рас­че­сы­вать себе спи­ну из-за нер­вов! Не пущу!

— Как не пустишь? А если я возь­му и пой­ду?

— Я пой­ду за тобой, буду идти и выть, пока ты не повер­нешь назад.

— Так, а это, пожа­луй, идея! Если ты спо­соб­на про­сто идти и не выть, то пошли вме­сте

— А как же Арухх, Умырр, Арсилль и Сил­ларь?

— А на что у них столь­ко тету­шек и дядю­шек? Дети толь­ко рады будут остать­ся на вре­мя без роди­тель­ско­го при­смот­ра.

— Ну лад­но, если вме­сте, то это не так страш­но, как отпус­кать тебя одно­го. Что надо брать с собой?

— Еду брать не будем. Мы же еще не совсем разу­чи­лись охо­тить­ся. Надо сшить баш­ма­ки и пер­чат­ки с про­ре­зя­ми для ког­тей — при­го­дят­ся на жест­ком сне­гу. Я сде­лаю выкрой­ки из бычьей и ове­чьей кожи, ты сошьешь. Возь­мем набор крем­ней — люб­лю костер и пече­ную рыбу. Малень­кая рыбо­лов­ная сет­ка тоже не поме­ша­ет. Да и все, пожа­луй. Пой­дем почти налег­ке.

Они вышли через три дня.

Как хоро­шо под­ни­мать­ся в горы налег­ке, когда ты в самом рас­цве­те сил! Любой подъ­ем в радость, когда ноги пру­жи­нят и тол­ка­ют сами по себе, а встреч­ный ветер при­но­сит все более отчет­ли­вый запах снеж­ных вер­шин. Нигде нель­зя уви­деть за один день столь­ко ново­го и неожи­дан­но­го, как при подъ­еме в горы. Час от часу меня­ет­ся рас­ти­тель­ность, воз­дух, пано­ра­ма и ощу­ще­ние бытия.

На тре­тий день пути Гаур­Грымм и Ариль­Сиррь быст­ро — мяг­ки­ми точ­ны­ми прыж­ка­ми — пре­одо­ле­ли нагро­мож­де­ние глыб, пере­го­ро­див­шее доли­ну, и вышли на лед­ник. Нале­тел туман, но они про­дол­жа­ли идти вверх по лед­ни­ку, ори­ен­ти­ру­ясь на уклон и направ­ле­ние вет­ра. Путь стал поло­же, ветер стих, а туман вне­зап­но ушел куда-то вниз. И откры­лось такое!

Они сиде­ли посе­ре­дине вели­че­ствен­но­го гор­но­го цир­ка. Сле­ва под­ни­ма­лось глад­кое снеж­ное пле­чо, пере­хо­дя­щее в такой же глад­кий осле­пи­тель­но белый купол с рез­ким обры­вом, над кото­рым угро­жа­ю­ще навис голу­бой снеж­ный кар­низ. Спра­ва шел ска­ли­стый гре­бень, все выше и выше, завер­ша­ясь дву­мя гигант­ски­ми зуб­ца­ми, меж­ду кото­ры­ми при­ютил­ся неболь­шой вися­чий лед­ник, обры­ва­ю­щий­ся зеле­но­ва­то-голу­бым ско­лом. А пря­мо перед ними рас­пах­нул­ся засне­жен­ный пере­вал, веду­щий в густую сине­ву.

Пара засты­ла в бла­го­го­ве­нии, впи­ты­вая запах и зре­ли­ще досе­ле неви­дан­но­го мира, кото­рый не имел ниче­го обще­го с тем обра­зом, кото­рое вооб­ра­же­ние рисо­ва­ло при взгля­де изда­ле­ка. И буд­то что-то стран­ное слу­чи­лось со вре­ме­нем, буд­то поки­ну­тая три дня назад жизнь на побе­ре­жье — соро­ди­чи, дерев­ня, скот, игры, детво­ра, — все было в неза­па­мят­ные вре­ме­на, в дру­гую эпо­ху. И все стра­сти той эпо­хи — ссо­ра с роди­те­ля­ми, дра­ка с дво­ю­род­ным дядей, зависть к сосе­ду, кото­ро­му уда­лось сде­лать лод­ку из пру­тьев и шкур, — каза­лись постыд­ны­ми мело­ча­ми! Какие к чер­тям зависть и злость, когда тут такое?!.

В цир­ке было тихо, но над гор­ны­ми зуб­ца­ми раз­ве­ва­лись снеж­ные фла­ги, зна­чит, с той сто­ро­ны дул силь­ный ветер, про­хо­дя вер­хом. По лед­ни­ку идти было лег­ко, но когда начал­ся кру­той подъ­ем к пере­ва­лу по плот­но­му сне­гу, путе­ше­ствен­ни­ки почув­ство­ва­ли, насколь­ко тонок здесь воз­дух. Вни­зу они бы взбе­жа­ли гало­пом на такой подъ­ем. А здесь при­хо­ди­лось тяже­ло сту­пать, то и дело оста­нав­ли­ва­ясь, что­бы отды­шать­ся. Нако­нец, они вышли на сед­ло­ви­ну. И еще по эту сто­ро­ну пере­ва­ла, при­мер­но там, где почти пять­сот тысяч лет назад Марк с това­ри­ща­ми пова­ли­лись в сугроб и сбро­си­ли рюк­за­ки, Гаур­Грымм ощу­тил воз­дух с Той Сто­ро­ны. Он встал во весь рост и задрал нос, шеве­ля кры­лья­ми нозд­рей. Да, это был запах Той Сто­ро­ны, вол­ну­ю­щий и немно­го непри­выч­ный. Чего толь­ко не было в этом запа­хе! Талая вода, мелю­щая кам­ни, мок­рый лед, лишай­ник, козий помет, мел­ко­трав­ча­тый луг с люти­ка­ми, сос­ны, пря­ная листва неиз­вест­ных дере­вьев — невоз­мож­но пере­чис­лить все, что лег­ко рас­по­зна­вал нос Гаур­Грым­ма в поры­вах восточ­но­го вет­ра.перевал

— Чув­ству­ешь? — спро­сил муж.

— Чув­ствую, — отве­ти­ла жена.

— Пошли быст­рей смот­реть на все это!

— Пошли.

Пано­ра­ма была такой же, как и пять­сот тысяч лет назад, за исклю­че­ни­ем гор­но­го озе­ра — оно пре­вра­ти­лось в плос­кий луг, кое-где порос­ший куста­ми обле­пи­хи. Дул такой же ветер, взды­ма­ю­щий шерсть на спи­нах и холо­дя­щий живо­ты. Такие же гал­ки выде­лы­ва­ли аэро­ак­ро­ба­ти­че­ские куль­би­ты, ловя бабо­чек, при­не­сен­ных вет­ром. Толь­ко разум­ные суще­ства, ози­ра­ю­щие Внут­рен­нюю рав­ни­ну, на этот раз выгля­де­ли по-дру­го­му. Впро­чем, чув­ства, кото­рые они испы­ты­ва­ли, были все рав­но почти теми же.

— Пой­дем? — спро­сил муж.

Ариль­Сиррь, вооб­ще гово­ря, хоте­ла уго­во­рить мужа повер­нуть назад с пере­ва­ла. Но уви­дев и ощу­тив новый мир, она поня­ла, что это совер­шен­но бес­по­лез­но.

— Пой­дем, — отве­ти­ла жена.

 

Худож­ник Мак­сим Пуш­ков

Казань приняла будущих астрономов

Алмаз Галеев, доцент Астрономической обсерватории, и Михаил Гаврилов, председатель Международной астрономической олимпиады рассказали ТрВ-Наука о прошедшей с 15 по 23 октября 2015 года в Казани XX Международной астрономической олимпиаде. Научный турнир был организован Астрономическим обществом, Министерством образования и науки Республики Татарстан и кафедрой астрономии и космической геодезии Института физики КФУ.

Messenger: надо льдом и пламенем

ТрВ-Наука публикует вторую часть статьи Ивана Соболева, ведущего конструктора ООО «НПП Даурия», посвященной исследованиям первой планеты от Солнца. Начало см. в ТрВ-190 от 20 октября 2015 года.

Первым к первой от Солнца

Меркурий, первоначальные сведения о котором приведены еще на шумерских клинописных табличках III тысячелетия до н. э., оказался одной из наиболее сложных для изучения планет. И неудивительно — с орбитой со средним диаметром всего 0,387 а. е. в моменты максимальных угловых удалений (максимальных элонгаций) он отстоит от центра солнца только на 28°.

Выступление Михаила Ковальчука в Совете Федерации 30 сентября 2015 года

Публикуем стенограмму выступления М.Ю.Ковальчука в Совете Федерации 30 сентября 2015 года. Видеозапись: http://council.gov.ru/press-center/video/44107/

Гиганты из гальки

Американским планетологам под руководством Хэла Левисона (Hal Levison) из Юго-Западного исследовательского института в Боулдере (штат Колорадо) удалось устранить ряд сложностей на пути объяснения появления в Солнечной системе крупнейших планет-гигантов.

Парадокс Ферми, XXI век

Причиной краткости существования цивилизаций может быть глобальный экологический кризис. Другой возможный исход — термоядерная война. Гибель цивилизации при этом может быть следствием комбинированного воздействия ядерного заражения и эффекта «ядерной зимы».

Kepler-452b — «старший брат» и почти Земля 2.0

Космическая обсерватория NASA «Кеплер» сумела обнаружить планету размером с Землю в «зоне жизни» у звезды, похожей на Солнце. Отмечается, что небесное тело, получившее обозначение Kepler-452b, позволило довести общий счет подтвержденных экзопланет, открытых «Кеплером» за 20 лет работы, до 1030…

Иным мирам закон не писан

Принято считать, что фантасты ни во что не ставят законы природы, управляющие реальным миром. Но так ли отважны и безрассудны «творцы миров» и так ли просто описать во всех подробностях мир с иным устройством (даже если в голову пришла действительно оригинальная идея)? Разбирается Максим Борисов.

Яркие пятна и пирамиды на Церере

Новые изображения карликовой планеты Церера, полученные космическим аппаратом NASA Dawn с расстояния 4400 км, позволили детальнее разглядеть загадочные яркие образования внутри кратера диаметром 90 км, а также выявить странные пирамидальные структуры, возвышающиеся над сравнительно плоским ландшафтом.

«Новые горизонты»: в ожидании второго открытия системы Плутона

Научный мир с нетерпением ждет приближения автоматической межпланетной станции NASA «Новые горизонты» к Плутону, который еще при запуске аппарата в январе 2006 года считался планетой. Сближение на 10 000 км произойдет совсем скоро, 14 июля 2015 года…

Впервые вокруг карлика

6 марта на сайте NASA появилось сообщение, что зонд агентства впервые вышел на орбиту вокруг карликовой планеты. Речь идет об аппарате Dawn, начавшем движение вокруг Цереры, которая два с небольшим века считалась астероидом номер один, а с 2006 года - одной из пяти (пока) карликовых планет Солнечной системы.

Как расширялась Вселенная в 2014 году

Предлагаем вашему вниманию традиционный обзор главных астрофизических результатов года, составленный Сергеем Поповым на основе его регулярного дайджеста Архива электронных препринтов (arXiv.org).

Первые результаты миссии Rosetta

17 декабря 2014 года в рамках конференции Американского геофизического союза прошла пресс-конференция, на которой были представлены первые научные результаты миссии Rosetta.

Звезды – планеты – жизнь – цивилизация

Общей чертой возможных угроз развитию и даже, возможно, существованию нашей цивилизации является то, что почти все эти угрозы есть не что иное, как диалектическое "продолжение" достижений человека в его технологическом, культурном и социальном развитии.

На пыльных тропинках далеких планет не останется наших следов

Глядя в прошлое и сравнивая прогнозы, основанные на тогдашних темпах развития, с современной ситуацией в мире, можно уловить насколько цивилизация отклонилась в сторону от основного пути развития и насколько ее темпы развития соответствуют оптимальным.

Мрак атакует

Когда нам говорят об опасностях, связанных с Солнцем, то мы, рядовые граждане, склонны думать о солнечном ударе, об облезающей коже и прочих локальных неприятностях.

Заводные мыши

Две группы: одни - агрессоры, другие - жертвы. Мученики и мучители. Раздражители и раздраженные. Речь идет об исследовании агрессивного и виктимного поведения мышей.

Впервые измерены сутки на экзопланете

Астрономы сумели измерить скорость вращения вокруг своей оси планеты за пределами Солнечной системы.

«Первые пять номеров я выпустил в одиночку»

14 марта 2014 года в Киевском доме ученых состоялась лекция астронома Владимира Сурдина, посвященная поиску жизни на других планетах.

Титаническое волнение

Американские планетологи утверждают, что им впервые удалось наблюдать волнение жидкости, разлитой по поверхности Титана - крупнейшего спутника Сатурна.

ТЕПР

Не подумайте, что на радостях от присоединения Крыма я столь пьян, что не могу написать слово «теперь». Несомненно, по поводу Крыма мы обязательно еще чокнемся, но я сейчас не о том.

Зона жизни

Дискуссией о переводе астрофизического термина "habitable zone" мы открываем новую рубрику «Ложный друг переводчика», в которой будет обсуждаться правильность и адекватность перевода.

Как расширялась Вселенная в 2013 году

В ушедшем году в астрофизике не произошло каких-то революций. Однако это не означает, что в этой области не было интересных открытий.

Детектив планетарного значения

Земля сформировалась из материала, подобного хондритовым метеоритам (такая разновидность каменных метеоритов).

36 лет двойного путешествия

В среде людей связанных с астрономией или с научной журналистикой, это уже стало своего рода шуткой: "Вы слышали, «Вояджер»-то наш - в очередной раз покинул Солнечную систему!!!

Новый взгляд со стороны

Американское космическое агентство опубликовало новые снимки нашей планеты, сделанные из окрестностей других планет.

«Убить всех человеков»

Такой призыв можно услышать от одного недружелюбного робота из одного недетского фантастического мультсериала про не очень далекое будущее.

Забывшие о корнях своих

Прошу въедливого читателя не придираться к излишне свободному употреблению термина «теория». Так получилось, что на бытовом уровне в этот термин люди вкладывают смысл, значительно отличающийся от значения этого слова в науке.