Метка: литература

Несколь­ко лет назад с Вита­ли­ем Арноль­дом мы заду­ма­ли под­го­то­вить пуб­ли­ка­цию о науч­ных осно­ва­ни­ях (или их отсут­ствии) посто­ян­но впо­пад и нев­по­пад цити­ру­е­мо­го выска­зы­ва­ния М. В. Ломо­но­со­ва из его «Рос­сий­ской грам­ма­ти­ки». Пер­во­на­чаль­но пред­по­ла­га­ли попро­сить напи­сать об этом болез­нен­но важ­ном для рос­сий­ско­го уха вопро­се А. А. Зализ­ня­ка. Одна­ко после раз­го­во­ра с Зализ­ня­ком В. Д., с чрез­вы­чай­ным ува­же­ни­ем отно­сив­ший­ся к Андрею Ана­то­лье­ви­чу, решил, что бес­по­ко­ить его (и вооб­ще кого-либо из круп­ных спе­ци­а­ли­стов) по столь вне­на­уч­но­му вопро­су непоз­во­ли­тель­но…

Пере­вод­чи­ца фран­цуз­ской лите­ра­ту­ры, бла­го­да­ря кото­рой заго­во­ри­ли по-рус­ски Ромен Гари, Борис Виан, Лотреа­мон, Марк и Бел­ла Шагал, Мар­сель Эме, Эмиль Чоран, Филипп Лаку-Лабарт и мно­гие дру­гие, рас­ска­зы­ва­ет о пути в про­фес­сию, о прин­ци­пах рабо­ты со сло­вом, о люби­мых авто­рах, а так­же делит­ся мне­ни­ем о поли­ти­че­ской ситу­а­ции в Рос­сии (мы дого­во­ри­лись об этом интер­вью на пике­те в под­держ­ку Оле­га Сен­цо­ва у адми­ни­стра­ции пре­зи­ден­та в кон­це сен­тяб­ря).

6 октяб­ря 2018 года в Доме куль­ту­ры горо­да Пуш­ки­на под Санкт-Петер­бур­гом состо­я­лась тор­же­ствен­ная цере­мо­ния вру­че­ния Лите­ра­тур­ной пре­мии име­ни А. Р. Беля­е­ва.

«Лите­ра­тур­ный пере­вод как сред­ство куль­тур­ной дипло­ма­тии» — девиз V Меж­ду­на­род­но­го кон­грес­са пере­вод­чи­ков, кото­рый про­хо­дил в Москве с 6 по 8 сен­тяб­ря. Акция «Две мину­ты соли­дар­но­сти» ста­ла лич­ным откли­ком рос­сий­ских пере­вод­чи­ков и их ино­стран­ных кол­лег на поли­ти­че­скую ситу­а­цию в нашей стране.

По сте­че­нию обсто­я­тельств и при актив­ном уча­стии вла­стей в лице Кар­ла VII в Неа­по­ли­тан­ском коро­лев­стве в XVIII веке слу­чил­ся неви­дан­ный рас­цвет нау­ки и искус­ства. Заве­ли при­лич­ный уни­вер­си­тет, пре­по­да­ва­ли поли­ти­че­скую эко­но­мию, рас­ка­пы­ва­ли Пом­пеи и Гер­ку­ла­нум, а най­ден­ное акку­рат­но сво­зи­ли в музей. Поки­дая Неа­поль ради испан­ско­го тро­на, король Карл VII снял и оста­вил коль­цо, най­ден­ное на рас­коп­ках… Но глав­ной была всё же музы­ка.

Это­го авто­ра я откры­ла для себя слу­чай­но: обра­ти­ла вни­ма­ние на ссыл­ку — и сра­зу же в Сети нашлась его кни­га 1961 года изда­ния. Аме­ри­кан­ский писа­тель Ричард Йейтс, автор семи рома­нов, из кото­рых пер­вый — «Ули­ца Рево­лю­ции» — при­нес ему сла­ву, а сле­ду­ю­щие были напе­ча­та­ны, но, увы, кану­ли в Лету. Как отме­ча­ют кри­ти­ки, писав­шие о Йейт­се после его смер­ти, их не най­ти даже на «даль­них» пол­ках книж­ных мага­зи­нов…

22 мая 2018 года в Цен­траль­ном доме лите­ра­то­ров состо­я­лась… что же состо­я­лось? Закры­тие пре­мии «Поэт», про­су­ще­ство­вав­шей 13 лет? Объ­яв­ле­ние о рож­де­нии новой пре­мии «Поэ­зия», кото­рую в соци­аль­ных сетях уже окре­сти­ли «Доч­кой „Поэта“»? В общем, будем счи­тать, что состо­я­лась пере­да­ча эста­фе­ты. И эта пере­да­ча была кра­си­вой и… пра­виль­ной.

У кни­ги докт. физ.-мат. наук, про­фес­со­ра РАН Сер­гея Попо­ва два назва­ния: корот­кое и длин­ное. Корот­кое — «Все­лен­ная» — понят­но, при­вле­ка­тель­но и одно­знач­но. Оно опи­сы­ва­ет не толь­ко содер­жа­ние кни­ги, но и эмо­ци­о­наль­ное состо­я­ние авто­ра, решив­ше­го­ся напи­сать кни­гу с таким назва­ни­ем, и эмо­ции чита­те­ля. У кни­ги есть и длин­ное назва­ние, опре­де­ля­ю­щее, о чем кон­крет­но автор наме­рен рас­ска­зать…

Взяв в руки эту кни­гу в мага­зине, мож­но поду­мать, что это кни­га о «допол­нен­ной реаль­но­сти» — тех­но­ло­ги­ях, кото­рые поз­во­ля­ют нам видеть мир чуть более усо­вер­шен­ство­ван­ным, чем он есть на самом деле. Но не сле­ду­ет спе­шить с выво­дом. Рас­кры­вая кни­гу и вчи­ты­ва­ясь в содер­жа­ние, пони­ма­ем, что авто­ры рас­ска­зы­ва­ют о всех совре­мен­ных тех­но­ло­ги­ях и их вли­я­нии на нашу жизнь вплоть до 2030 года…

Вре­мя от вре­ме­ни бывая в Москве, я каж­дый раз непре­мен­но при­ез­жаю в гости к сво­е­му учи­те­лю — Евге­нию Льво­ви­чу Вой­скун­ско­му. Риту­ал не меня­ет­ся чет­верть века: рюмоч­ка конья­ка, креп­кий чер­ный кофе, бутер­бро­ды, но глав­ное — раз­го­во­ры, неспеш­ные бесе­ды о глав­ном. 9 апре­ля 2018 года Евге­нию Льво­ви­чу испол­ни­лось 96 лет. Мы рас­смат­ри­ва­ли заме­ча­тель­ные иллю­стра­ции — ста­рые, совет­ских вре­мен, и новые, нари­со­ван­ные спе­ци­аль­но для это­го изда­ния. И, конеч­но, вспо­ми­на­ли…

В кни­гах тео­ре­ти­ка куль­ту­ры Иго­ря Пав­ло­ви­ча Смир­но­ва, про­фес­со­ра Кон­станц­ско­го уни­вер­си­те­та, все­гда рас­смат­ри­ва­ет­ся неко­то­рый рубеж, после кото­ро­го жизнь может остать­ся преж­ней, а пись­мо уже преж­ним быть не может. В новой кни­ге, при всей пест­ро­те вошед­ших в нее этю­дов, такой рубеж — Вто­рая миро­вая вой­на, после кото­рой уже невоз­мож­но до кон­ца собрать преж­ний мир…

В самом кон­це 2017 года «Новое лите­ра­тур­ное обо­зре­ние» выпу­сти­ло кни­гу про­фес­со­ра Гар­вард­ско­го уни­вер­си­те­та Робер­та Дарн­то­на под назва­ни­ем «Цен­зо­ры за рабо­той. Как госу­дар­ство фор­ми­ру­ет лите­ра­ту­ру». Эта кни­га рас­ска­зы­ва­ет в хро­но­ло­ги­че­ском поряд­ке о рабо­те цен­зу­ры в коро­лев­ской Фран­ции в XVIII веке, в коло­ни­аль­ной Индии в XIX и в ГДР в кон­це XX века.

Уточ­нен­ная по ауди­о­за­пи­си речь А. А. Зализ­ня­ка на цере­мо­нии вру­че­ния ему Лите­ра­тур­ной пре­мии Алек­сандра Сол­же­ни­цы­на. Цере­мо­ния состо­я­лась 16 мая 2007 года в биб­лио­те­ке-фон­де «Рус­ское Зару­бе­жье».

«Я бла­го­да­рю Алек­сандра Иса­е­ви­ча Сол­же­ни­цы­на и всё сол­же­ни­цын­ское жюри за вели­кую честь, кото­рой я удо­сто­ен. В то же вре­мя не могу не при­знать­ся, что эта награ­да вызы­ва­ет у меня не одни толь­ко при­ят­ные чув­ства, но и боль­шое сму­ще­ние. А после того, что я сего­дня наслу­шал­ся, я даже несколь­ко подав­лен…»

Пре­мии «Про­све­ти­тель» испол­ни­лось 10 лет. ТрВ-Нау­ка обра­тил­ся к чле­нам жюри про­шлых лет и к авто­рам науч­но-попу­ляр­ных книг с прось­бой про­ком­мен­ти­ро­вать ито­ги деся­ти­ле­тия пре­мии. Пуб­ли­ку­ем посту­пив­шие отве­ты и мне­ния.

К 10-летию пре­мии «Про­све­ти­тель» в изда­тель­стве «Аль­пи­на нон-фикшн» выхо­дит кни­га «Люди мира: рус­ское науч­ное зару­бе­жье». Гла­ву из этой кни­ги (в сокра­щен­ном вари­ан­те), напи­сан­ную Оль­гой Орло­вой о Сер­гее Шан­да­рине, пред­став­ля­ет редак­тор-соста­ви­тель Дмит­рий Баюк.
«Сер­гей Фёдо­ро­вич Шан­да­рин не был в Рос­сии 17 лет Навер­ное, это мно­го. За то вре­мя, что он рабо­та­ет физи­ком-тео­ре­ти­ком, ему при­хо­ди­лось совер­шать дале­кие путе­ше­ствия и подол­гу оста­вать­ся вда­ли от роди­ны. Судь­ба дале­ко не всех зна­ме­ни­тых физи­ков была свя­за­на со столь даль­ни­ми и дли­тель­ны­ми путе­ше­стви­я­ми. Иса­ак Нью­тон нико­гда не бывал в путе­ше­ствии более дли­тель­ном, неже­ли из Кем­бри­джа в Лон­дон. Гали­лео Гали­лей не пере­се­кал гра­ниц совре­мен­ной Ита­лии.
Но жизнь совре­мен­но­го уче­но­го иная…»

16 нояб­ря 2017 года состо­ит­ся юби­лей­ная цере­мо­ния вру­че­ния пре­мии «Про­све­ти­тель» за луч­шую науч­но-попу­ляр­ную кни­гу на рус­ском язы­ке. В этом номе­ре ТрВ-Нау­ка мы про­дол­жа­ем пуб­ли­ка­цию рецен­зий на кни­ги, вошед­шие в финал это­го года, а так­же пуб­ли­ку­ем несколь­ко поздрав­ле­ний от про­све­ти­те­лей в адрес пре­мии «Про­све­ти­тель».

Рецен­зия пере­вод­чи­ка Любо­ви Сумм на кни­гу Ива­на Курил­лы «Исто­рия, или Про­шлое в насто­я­щем» (СПб.: Изд-во ЕУСПб) — фина­ли­ста пре­мии «Про­све­ти­тель».

Алек­сей Сгиб­нев, учи­тель мате­ма­ти­ки в шко­ле «Интел­лек­ту­ал», и науч­ный жур­на­лист Ири­на Яку­тен­ко пред­ста­ви­ли неза­ви­си­мые рецен­зии на кни­гу Нел­ли Лит­вак и Андрея Рай­го­род­ско­го «Кому нуж­на мате­ма­ти­ка?» (М.: Манн, Ива­нов и Фер­бер, 2017) — фина­ли­ста пре­мии «Про­све­ти­тель».
«Понят­ная кни­га о том, как устро­ен циф­ро­вой мир» — заман­чи­во обе­ща­ет под­за­го­ло­вок. Мате­ма­ти­ки Нел­ли Лит­вак и Андрей Рай­го­род­ский попы­та­лись попу­ляр­но рас­ска­зать об одной из самых труд­но­по­пу­ля­ри­зи­ру­е­мых обла­стей нау­ки. Полу­чи­лось ли у них?

Куда исчез один из глав­ных тек­стов Андрея Бело­го и мож­но ли его най­ти? Что обще­го меж­ду рэп-батт­лом и скаль­ди­че­ской поэ­зи­ей? Долж­ны ли науч­ные пуб­ли­ка­ции быть обще­до­ступ­ны­ми? На эти темы Оль­га Орло­ва, веду­щая про­грам­мы «Гам­бург­ский счет» на Обще­ствен­ном теле­ви­де­нии Рос­сии, пого­во­ри­ла с Вади­мом Полон­ским, дирек­то­ром Инсти­ту­та миро­вой лите­ра­ту­ры РАН.

Нобе­лев­ская пре­мия по химии была при­суж­де­на Жаку Дюбо­ше, Иоахи­му Фран­ку и Ричар­ду Хен­дер­со­ну с фор­му­ли­ров­кой «за раз­ви­тие крио­элек­трон­ной мик­ро­ско­пии высо­ко­го раз­ре­ше­ния для иссле­до­ва­ния струк­ту­ры био­мо­ле­кул в раз­лич­ных рас­тво­рах».
Нобе­лев­скую пре­мию по физио­ло­гии и меди­цине раз­де­ли­ли меж­ду собой аме­ри­кан­ские уче­ные Джеф­ф­ри Холл, Май­кл Роз­баш и Май­кл Янг «за изу­че­ние моле­ку­ляр­ных меха­низ­мов, отве­ча­ю­щих за цир­кад­ные рит­мы орга­низ­ма».
Нобе­лев­ской пре­мии по лите­ра­ту­ре удо­сто­ил­ся член Коро­лев­ско­го лите­ра­тур­но­го обще­ства Кад­зуо Иси­гу­ро, бри­та­нец япон­ско­го про­ис­хож­де­ния, за «пол­ные эмо­ци­о­наль­ной силы кни­ги, обна­жа­ю­щие без­дну под нашим обман­чи­вым чув­ством свя­зи с этим миром».
Нобе­лев­ская пре­мия мира доста­лась Меж­ду­на­род­ной кам­па­нии по запре­ще­нию ядер­но­го ору­жия (ICAN) «за дея­тель­ность, направ­лен­ную на при­вле­че­ние вни­ма­ния к ката­стро­фи­че­ским для все­го чело­ве­че­ства послед­стви­ям при­ме­не­ния ядер­но­го ору­жия и за нова­тор­ские уси­лия по дости­же­нию запре­тов на при­ме­не­ние тако­во­го воору­же­ния».
Пре­мию Бан­ка Шве­ции по эко­но­ми­че­ским нау­кам памя­ти Аль­фре­да Нобе­ля полу­чил Ричард Талер из Чикаг­ско­го уни­вер­си­те­та «за вклад в изу­че­ние пове­ден­че­ской эко­но­ми­ки».

В жиз­не­опи­са­ни­ях англий­ских авто­ров XIX–XX веков мы, как пра­ви­ло, нахо­дим све­де­ния о том, кто и при каких обсто­я­тель­ствах издал их пер­вые сочи­не­ния и этим спо­соб­ство­вал твор­че­ско­му дебю­ту. Тем самым «на слу­ху» ока­зы­ва­ют­ся мно­гие име­на, одна­ко о пер­со­на­жах, их носив­ших, мы обыч­но мало зна­ем, а будучи дале­ки от соот­вет­ству­ю­щих куль­тур­ных про­цес­сов, не стре­мим­ся узнать боль­ше. Вот мар­ка весь­ма извест­но­го бри­тан­ско­го изда­тель­ства Allen & Unwin — не всё ли вам рав­но, кто они? И уж совсем нас не инте­ре­су­ет пер­со­нал изда­тель­ства, даже само­го почтен­но­го. Одна­ко неред­ко поин­те­ре­со­вать­ся этим сто­ит. В круп­ных бри­тан­ских изда­тель­ствах важ­ная роль отво­ди­лась сотруд­ни­ку, кото­ро­го мы бы назва­ли посто­ян­ный рецен­зент; в Бри­та­нии он назы­вал­ся reader. Мне­ние риде­ра мог­ло быть неокон­ча­тель­ным, но, насколь­ко мож­но судить по лите­ра­ту­ре, имен­но ему отво­ди­лась важ­ная роль пер­во­чи­та­те­ля. В даль­ней­шем он неред­ко ста­но­вил­ся тем редак­то­ром (editor), от кото­ро­го зави­сел окон­ча­тель­ный вид/​вариант тек­ста. Эдвард Гар­нетт (Edward Garnett, 1868–1937) был кри­ти­ком, эссе­и­стом, авто­ром рома­на, дра­мы и лите­ра­ту­ро­вед­че­ских работ. Но в еще боль­шей сте­пе­ни его вклад в лите­ра­ту­ру и куль­тур­ную жизнь Англии опре­де­ля­ет­ся его лич­ны­ми уси­ли­я­ми в каче­стве сотруд­ни­ка круп­ных англий­ских изда­тельств, где он был пер­во­чи­та­те­лем и риде­ром.

13 октяб­ря 2017 года, в пят­ни­цу, в Санкт-Петер­бур­ге, в Доме писа­те­ля (ули­ца Зве­ни­го­род­ская, д.22) состо­ят­ся Тре­тьи Науч­но-лите­ра­тур­ные чте­ния име­ни А. Р. Беля­е­ва. Нача­ло в 11:00. Вход сво­бод­ный. Беля­ев­ские чте­ния будут орга­ни­зо­ва­ны в фор­ма­те меж­ду­на­род­ной кон­фе­рен­ции, про­ве­де­ние кото­рой рас­счи­та­но на один рабо­чий день в рам­ках еже­год­но­го Беля­ев­ско­го лите­ра­тур­но­го фести­ва­ля.

Тру­ды Льва Семё­но­ви­ча Выгот­ско­го (1896–1934) хоро­шо извест­ны не толь­ко в Рос­сии, но и за рубе­жом; пере­ве­ден­ные на мно­же­ство язы­ков, они до сих пор оста­ют­ся источ­ни­ком вдох­но­ве­ния для новых поко­ле­ний пси­хо­ло­гов, педа­го­гов и линг­ви­стов. Создан­ная им куль­тур­но-исто­ри­че­ская пси­хо­ло­гия едва ли не един­ствен­ное направ­ле­ние оте­че­ствен­ной пси­хо­ло­гии, пере­жив­шее деся­ти­ле­тия и не утра­тив­шее сво­ей акту­аль­но­сти. В его осно­ве лежит идея исто­ри­че­ско­го раз­ви­тия выс­шей пси­хи­ки чело­ве­ка, источ­ни­ком кото­ро­го явля­ет­ся соци­аль­ная сре­да, а основ­ным сред­ством — зна­ко­вые систе­мы (уст­ная и пись­мен­ная речь, систе­мы счис­ле­ния и так далее). В рабо­тах раз­ных лет Выгот­ский пишет о том, что речь, про­ни­зы­вая «первую при­ро­ду», ради­каль­но изме­ня­ет ее и дает чело­ве­ку воз­мож­ность быть сво­бод­ным, а так­же пре­об­ра­зо­вы­вать не толь­ко окру­жа­ю­щий мир, но и само­го себя.

Одна­жды люди научат­ся жить на Титане, самом круп­ном спут­ни­ке Сатур­на. Эти­ми сло­ва­ми начи­на­ет­ся кни­га «За пре­де­ла­ми Зем­ли», напи­сан­ная пла­не­то­ло­гом Аман­дой Хенд­рикс и науч­ным жур­на­ли­стом Чарль­зом Уол­фор­том. Не на Мар­се, как счи­та­лось дол­гие годы, а имен­но на Титане, с его плот­ной атмо­сфе­рой, щадя­щим кли­ма­том и неис­чер­па­е­мы­ми запа­са­ми топ­ли­ва и воды, воз­мож­но созда­ние авто­ном­ной коло­нии. Аргу­мен­ти­руя свою точ­ку зре­ния, уче­ный и жур­на­лист пока­зы­ва­ют не толь­ко неиз­беж­ность и заман­чи­вые пер­спек­ти­вы осво­е­ния пла­нет и спут­ни­ков Сол­неч­ной систе­мы, но и боле­вые точ­ки госу­дар­ствен­но­го и ком­мер­че­ско­го осво­е­ния кос­мо­са, поли­ти­че­ские, бюро­кра­ти­че­ские и науч­ные про­бле­мы, кото­рые пре­пят­ству­ют поко­ре­нию иных миров. И всё же это реаль­ная пер­спек­ти­ва, а не фан­та­сти­че­ский сце­на­рий, убеж­де­ны авто­ры и зара­жа­ют сво­ей верой чита­те­ля.

Гер­берт Бейтс (Herbert Ernest Bates; 1905–1974) — заме­ча­тель­ный англий­ский писа­тель, мастер новел­лы, автор несколь­ких хоро­ших рома­нов. В Англии он более все­го любим как созда­тель цик­ла рас­ска­зов о «папа­ше Лар­кине» и его семей­стве. Бейт­са ино­гда отно­сят к «малым клас­си­кам» англий­ской лите­ра­ту­ры, — это опре­де­ле­ние доволь­но удач­но пере­да­ет его место в пан­теоне англий­ских про­за­и­ков: доста­точ­но про­чи­тать несколь­ко сбор­ни­ков его рас­ска­зов. Про­за Бейт­са про­зрач­на и обман­чи­во про­ста, — этим англий­ский писа­тель ино­гда напо­ми­на­ет Чехо­ва, с кото­рым сами англи­чане его посто­ян­но срав­ни­ва­ют.

Тру­мен Капо­те (1924–1984) — один из немно­гих аме­ри­кан­ских авто­ров, луч­шие рабо­ты кото­рых были пере­ве­де­ны и изда­ны у нас почти сра­зу после их пуб­ли­ка­ции в США (т. е. в 1960-е). В слу­чае с Капо­те это повесть «Зав­трак у Тиф­фа­ни» (1958) и доку­мен­таль­ный очерк «Хлад­но­кров­ное убий­ство» (1966): они вышли в отлич­ных пере­во­дах в жур­на­ле «Ино­стран­ная лите­ра­ту­ра», кото­рый тогда чита­ли бук­валь­но все, тем более что на «ИЛ» под­пи­сы­ва­лись мас­со­вые биб­лио­те­ки. Для нас Тру­мен Капо­те остал­ся преж­де все­го авто­ром «Зав­тра­ка у Тиф­фа­ни», но не из-за кни­ги, а бла­го­да­ря филь­му (1961) с непод­ра­жа­е­мой Одри Хеп­берн в глав­ной роли…

ТрВ-Нау­ка уде­ля­ет мно­го вни­ма­ния под­держ­ке попу­ля­ри­за­ции нау­ки в нашей стране, посто­ян­но осве­щая на сво­их стра­ни­цах раз­но­об­раз­ную дея­тель­ность уче­ных, жур­на­ли­стов и писа­те­лей в этом направ­ле­нии, а так­же пуб­ли­куя в каж­дом номе­ре науч­но-попу­ляр­ные очер­ки и замет­ки на раз­ные темы. Газе­та осве­ща­ет так­же рабо­ту фон­дов и орга­ни­за­ций по под­держ­ке про­све­ти­тель­ства. Всё это очень важ­но в нынеш­ний пери­од агрес­сив­ной рели­ги­оз­ной про­па­ган­ды и рас­цве­та шар­ла­тан­ства и лже­на­у­ки в Рос­сии. Если не оши­ба­юсь, в стране суще­ству­ют лишь две рос­сий­ские пре­мии широ­ко­го про­фи­ля по под­держ­ке попу­ля­ри­за­ции нау­ки. Одну из них при­суж­да­ют в Москве («Про­све­ти­тель» с 2008 года), а дру­гую — в Санкт-Петер­бур­ге. На послед­ней я и хочу оста­но­вить­ся…

Рей­монд Карвер (Raymond Carver, 1938–1988) — аме­ри­кан­ский писа­тель, извест­ный преж­де все­го как автор рас­ска­зов. До недав­не­го вре­ме­ни я даже име­ни его не слы­ша­ла, хотя мно­го лет читаю по-англий­ски боль­ше, чем по-рус­ски. В Сети нашлось несколь­ко сбор­ни­ков его рас­ска­зов — это тек­сты высо­кой про­бы… Рецен­зен­ты-совре­мен­ни­ки писа­ли, что Карвер во мно­гом сле­до­вал Хемин­гу­эю; сам он это вли­я­ние отри­цал. Его иде­а­лом был Чехов, о чем он неод­но­крат­но писал и гово­рил в сво­их интер­вью.

В авгу­сте 2017 года будет три года, как ушел от нас в луч­ший мир Борис Вла­ди­ми­ро­вич Дубин. Я зна­ла Б. В. с сере­ди­ны 1990-х, а чита­ла как буд­то все­гда — читаю и сей­час… Дубин успел сде­лать очень мно­го. При­чем в раз­ных обла­стях: заме­ча­тель­ный том «Очер­ки по социо­ло­гии куль­ту­ры. Избран­ное» (М.: НЛО, 2017), состав­лен­ный его дру­гом и кол­ле­гой Абра­мом Ильи­чом Рейт­бла­том, поз­во­ля­ет пред­ста­вить мас­шта­бы талан­та Б. В. Дуби­на, круг его инте­ре­сов и — в извест­ной мере — стиль его мыш­ле­ния. Кни­га эта вышла толь­ко что в изда­тель­стве «Новое лите­ра­тур­ное обо­зре­ние», для кото­ро­го — и преж­де все­го для жур­на­ла с этим же назва­ни­ем — Борис Вла­ди­ми­ро­вич тоже успел сде­лать мно­го…

Без­услов­но, повесть Стру­гац­ких «Пик­ник на обо­чине» — самая «эмблем­ная» и все­ми «рас­тас­кан­ная». Из «Пик­ни­ка» посы­па­лись и ком­пью­тер­ные игруш­ки, и после­до­вав­ший за ними цикл книг-пере­пе­вов, и назва­ния рок-групп, и мно­го­чис­лен­ные лите­ра­тур­ные «хож­де­ния за опас­ны­ми арте­фак­та­ми», и теперь вот-вот нач­нет выхо­дить аме­ри­кан­ский сери­ал, кото­рый ждут кто с нетер­пе­ни­ем, кто с содро­га­ни­ем… Это объ­ек­тив­но самая пере­во­ди­мая повесть Стру­гац­ких и самая при­ве­ча­е­мая на Запа­де. Рецепт и исто­рия напи­са­ния «Пик­ни­ка» доволь­но про­сты, что, конеч­но, не лиша­ет замы­сел эле­гант­но­сти…

При­чи­на дегра­да­ции и почти пол­но­го исчез­но­ве­ния в Рос­сии тако­го попу­ляр­но­го в недав­нем про­шлом жан­ра, как науч­ная фан­та­сти­ка, лежит на поверх­но­сти — это силь­ней­ший дис­тресс, пере­жи­тый людь­ми в ходе пере­строй­ки и транс­фор­ма­ции СССР в кон­гло­ме­рат неза­ви­си­мых госу­дарств, в кото­рых усло­вия жиз­ни силь­но изме­ни­лись, при­чем для боль­шей части насе­ле­ния в худ­шую сто­ро­ну, что явно не спо­соб­ству­ет игре вооб­ра­же­ния и меч­та­тель­но­сти. Послед­ние все­гда были харак­тер­ны для пери­о­да дет­ства и взрос­ле­ния людей, неда­ром фан­та­сти­кой боль­ше все­го увле­ка­лись под­рост­ки и моло­дежь… Отсут­ствие новых науч­ных идей у писа­те­лей-фан­та­стов — сви­де­тель­ство того, что имен­но на раз­вле­че­ние чита­те­лей и на ком­мер­че­ский успех писа­те­лей ори­ен­ти­ро­ва­на совре­мен­ная науч­ная фан­та­сти­ка, пре­вра­тив­ша­я­ся в фэн­те­зи, сказ­ки для взрос­лых.

Энн Тай­лер (Ann Tyler, р. 1941) — совре­мен­ная аме­ри­кан­ская писа­тель­ни­ца, автор два­дца­ти рома­нов и лау­ре­ат мно­гих лите­ра­тур­ных пре­мий. До недав­не­го вре­ме­ни я не толь­ко ниче­го из ее работ не чита­ла, но даже име­ни ее не зна­ла. Ока­за­лось, напрас­но: это хоро­шая реа­ли­сти­че­ская про­за, как бы непри­тя­за­тель­ная и по фор­ме, и по содер­жа­нию, а на самом деле искус­но выстро­ен­ная и отто­чен­ная. Тай­лер живет в Бал­ти­мо­ре; дей­ствие ее рома­нов про­ис­хо­дит там же. Как пра­ви­ло, в этих рома­нах не про­ис­хо­дит ниче­го осо­бен­но­го — чаще все­го местом дей­ствия явля­ет­ся дом, где живет семья, неред­ко несколь­ко поко­ле­ний. Соот­вет­ствен­но, сюжет стро­ит­ся вокруг обыч­ных для семьи собы­тий — ино­гда они радост­ные, ино­гда дра­ма­ти­че­ские, но, как пра­ви­ло, буд­нич­ные; во вся­ком слу­чае, даже тра­ги­че­ские ситу­а­ции Тай­лер опи­сы­ва­ет если не как буд­нич­ные, то как, увы, есте­ствен­ные.

Тиран­но­завр рекс — уди­ви­тель­но хариз­ма­тич­ный хищ­ник, как это и отме­ча­ет в нача­ле сво­ей кни­ги пале­он­то­лог Дэвид Хоун. Сред­не­ста­ти­сти­че­ский, в меру обра­зо­ван­ный Homo sapiens, если попро­сить его назвать како­го-нибудь хищ­но­го дино­зав­ра, пер­вым делом навер­ня­ка вспом­нит имен­но тиран­но­зав­ра. Если бы эта рабо­та назы­ва­лась не «хро­ни­ки тиран­но­зав­ра», а, напри­мер, «анна­лы три­це­ра­топ­сов» и была посвя­ще­на соот­вет­ствен­но не дву­но­гим хищ­ни­кам, а трех­но­гим тра­во­яд­ным, то, мне кажет­ся, даже если бы она вышла, то толь­ко в каком-то спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­ном изда­тель­стве и неболь­шим тира­жом. С тиран­но­зав­ром всё ина­че.

Древ­не­рус­ская ико­на была вновь откры­та доволь­но позд­но по мер­кам рус­ской куль­ту­ры: про­грамм­ная рабо­та Евге­ния Тру­бец­ко­го «Умо­зре­ние в крас­ках» вышла в 1916 году, а рабо­ты Фло­рен­ско­го созда­ва­лись после рево­лю­ции. Но пóзд­нее откры­тие глу­бо­ко­го сим­во­лиз­ма ико­ны стран­но кон­тра­сти­ру­ет с тем, как широ­ко сим­во­ли­ка ико­ны исполь­зо­ва­лась в про­па­ган­де боль­ше­ви­ков. Рус­ский исто­рик и мыс­ли­тель Геор­гий Федо­тов заме­тил, что срав­ни­тель­но береж­ное отно­ше­ние боль­ше­ви­ков к куль­тур­но­му насле­дию про­ти­во­ре­чи­ло их лозун­гам, но сле­до­ва­ло из усво­ен­ной ими куль­ту­ры дека­дан­са. Вни­ма­ние к мело­чам, при­ме­там, сти­ли­сти­ке как строю жиз­ни не было свой­ствен­но рус­ской демо­кра­ти­че­ской мыс­ли, рево­лю­ци­о­не­рам XIX века, гор­див­шим­ся сво­ей гру­бо­стью; но ста­ло частью мод­ной куль­ту­ры нача­ла века, на фоне кото­рой фор­ми­ро­ва­лись боль­ше­ви­ки.

Недав­но в Гер­ман­ском исто­ри­че­ском инсти­ту­те (www.dhi-moskau.org) состо­я­лась пре­зен­та­ции кни­ги «Алек­сандр I, Мария Пав­лов­на, Ели­за­ве­та Алек­се­ев­на: Пере­пис­ка из трех углов (1804−1826)» (изда­тель­ство «Новое лите­ра­тур­ное обо­зре­ние»). Она вклю­ча­ет эпи­сто­ляр­ное обще­ние Алек­сандра I с его сест­рой, вели­кой кня­ги­ней Мари­ей Пав­лов­ной, пись­ма импе­ра­три­цы Ели­за­ве­ты Алек­се­ев­ны к Марии Пав­ловне и дру­гую кор­ре­спон­ден­цию вели­кой кня­ги­ни.

Зна­че­ние Бори­са Дуби­на для оте­че­ствен­ной науч­ной сре­ды обу­слов­ле­но его уни­каль­ным двой­ным ста­ту­сом — вид­но­го социо­ло­га и талант­ли­во­го иссле­до­ва­те­ля куль­ту­ры, лите­ра­ту­ры в осо­бен­но­сти. Даже если к это­му доба­вить его заслу­ги вдум­чи­во­го, чут­ко­го и раз­но­сто­рон­не­го пере­вод­чи­ка поэ­зии, про­зы и эссе­и­сти­ки (пре­иму­ще­ствен­но ХХ века) — всё рав­но вый­дет при­бли­зи­тель­ный и одно­сто­рон­ний «спи­сок дости­же­ний», кото­рый никак не может быть све­ден к его обшир­ной биб­лио­гра­фии. Поче­му?

Вопрос о необ­хо­ди­мо­сти «воз­рож­де­ния» науч­ной фан­та­сти­ки (НФ) в Рос­сии под­ни­ма­ет­ся не в пер­вый раз. В горя­чих дис­кус­си­ях участ­ву­ют писа­те­ли, изда­те­ли, уче­ные, фан­та­сто­ве­ды и, глав­ное, чита­те­ли. Чего же нам не хва­та­ет? Поче­му раз за разом слыш­ны при­зы­вы кар­ди­наль­но пере­ло­мить ситу­а­цию и вер­нуть на рынок пол­но­цен­ную НФ? Раз­ве в Рос­сии изда­ет­ся мало фан­та­сти­че­ских книг, вклю­чая пере­вод­ные? Может быть, вопрос не сто­ит выеден­но­го яйца, а участ­ни­ки дис­кус­сий зря рас­хо­ду­ют свое и чужое вре­мя? Всё же непо­сред­ствен­ный опыт пока­зы­ва­ет нам дру­гое. 5 мар­та 2017 года состо­ял­ся круг­лый стол «Рос­сий­ская науч­ная фан­та­сти­ка» в про­све­ти­тель­ском цен­тре «Архэ», кото­рый вновь вызвал при­сталь­ный инте­рес и ожив­лен­ное обсуж­де­ние на все­воз­мож­ных сете­вых пло­щад­ках…

Тре­тья чет­верть ХХ века — сво­е­го рода золо­той век нау­ки и куль­ту­ры, кото­рый не обо­шел сто­ро­ной и Рос­сию. В том чис­ле это было вре­мя подъ­ема науч­ной фан­та­сти­ки. Потом насту­пи­ла услов­ная эпо­ха потреб­ле­ния со сво­им услов­ным пост­мо­дер­низ­мом, и науч­ная фан­та­сти­ка поблек­ла вме­сте с инте­ре­сом к нау­ке. Сей­час наме­ти­лось нечто вро­де воз­рож­де­ния: нау­ка сно­ва попу­ляр­на, про­све­ти­тель­ские кни­ги про­да­ют­ся при­лич­ны­ми тира­жа­ми. А как обсто­ят дела с науч­ной фантастикой?Чтобы разо­брать­ся в том, что и поче­му про­ис­хо­дит (или не про­ис­хо­дит) в дан­ной сфе­ре, мы реши­ли про­ве­сти круг­лый стол на тему рос­сий­ской НФ (изна­чаль­но идея пред­ло­же­на Ната­ли­ей Деми­ной).

…Давай­те сра­зу к делу. Темой явля­ет­ся науч­ная фан­та­сти­ка — суще­ству­ет ли она в Рос­сии? Если «да», то какой ценой, если «нет», то поче­му? Пер­вый вопрос: Что про­ис­хо­дит с науч­ной фан­та­сти­кой в Рос­сии и в мире? Какие виды фан­та­сти­ки суще­ству­ют? И какие из них не явля­ют­ся науч­ной фан­та­сти­кой, но име­ют к ней отно­ше­ние?

Алек­сандр Мар­ков и Мари­эт­та Чуда­ко­ва вспо­ми­на­ют Сер­гея Боча­ро­ва, фило­ло­га и лите­ра­ту­ро­ве­да, извест­но­го иссле­до­ва­те­ля рус­ской клас­си­ки, скон­чав­ше­го­ся 6 мар­та.

В «Мерт­вых душах» Гого­ля есть необъ­яс­ни­мый с точ­ки зре­ния чистой ариф­ме­ти­ки раз­го­вор меж­ду ста­ру­хой-трак­тир­щи­цей, Нозд­рё­вым и его зятем. «За водоч­ку, барин, не запла­ти­ли…» — ска­за­ла ста­ру­ха. «Сколь­ко тебе?» — ска­зал зятек. «Да что, батюш­ка, дву­гри­вен­ник все­го», — ска­за­ла ста­ру­ха. «Врешь, врешь. Дай ей пол­ти­ну, пре­до­воль­но с нее». Дело в том, что ста­ру­ха назва­ла цену в ассиг­на­ци­ях, а Нозд­рёв — в сереб­ре…

Назва­ние ста­тьи не долж­но вво­дить в заблуж­де­ние: мы гово­рим не о рома­нах, посвя­щен­ных фрон­ти­ру как инте­рес­но­му или дра­ма­ти­че­ско­му пред­ме­ту, рав­но как и вооб­ще не об исто­ри­че­ских рома­нах. Забо­та исто­ри­че­ско­го рома­на — собрать «исто­ри­че­ское» мини­маль­ны­ми сред­ства­ми, и понят­но, чтó будет здесь успе­хом. Но даже роман, в кото­ром обыч­ная жизнь уви­де­на из соци­аль­но погра­нич­но­го состо­я­ния, ско­рее выгля­дит как про­ект фрон­тир­но­го рома­на, в кото­ром фрон­тир дер­жит­ся на изоб­ре­та­е­мой лич­но­сти повест­во­ва­те­ля и не сде­лал­ся общезна­чи­мым опы­том. Фрон­тир нико­гда не воз­ни­кал про­сто как раз­гра­ни­че­ние меж­ду обжи­той и необ­жи­той зем­лей, но все­гда зано­во созда­вал­ся.

5 октяб­ря 2016 года на пресс-кон­фе­рен­ции в Москве были объ­яв­ле­ны корот­кие спис­ки пре­мии «Про­све­ти­тель». Из 25 книг длин­но­го спис­ка в него вошли 8. По реше­нию жюри Андрей Зорин, автор кни­ги «Появ­ле­ние героя. Из исто­рии рус­ской эмо­ци­о­наль­ной куль­ту­ры кон­ца XVIII — нача­ла XIX века», полу­чит спе­ци­аль­ную пре­мию «Про­све­ти­тель про­све­ти­те­лей», поэто­му автор и его сочи­не­ние выво­дят­ся из кон­кур­са.

15 октяб­ря Ген­ри­ху Сау­ло­ви­чу Альт­шул­ле­ру испол­ни­лось бы 90 лет. Он ушел из жиз­ни 18 лет назад, но я и сего­дня про­дол­жаю зада­вать ему каверз­ные вопро­сы и слы­шу в ответ тихий иро­ни­че­ский голос. Эти диа­ло­ги, кото­рые я веду сам с собой, помо­га­ют думать, рабо­тать, жить…

Я читаю мно­го и быст­ро, в силу чего пре­бы­ваю в посто­ян­ном (увы, доволь­но бес­си­стем­ном) поис­ке оче­ред­ной пор­ции пищи для ума и серд­ца. Так я откры­ла для себя аме­ри­кан­ско­го писа­те­ля Джо­на­та­на Фран­зе­на — сна­ча­ла его рома­ны, затем эссе. Три глав­ных рома­на Фран­зе­на пере­ве­де­ны на рус­ский — это «Поправ­ки», «Сво­бо­да» и «Пью­ри­ти»; на рус­ском изда­ны неко­то­рые его эссе (см. сбор­ник «Даль­ний ост­ров»). Фран­зен пишет в реа­ли­сти­че­ской тра­ди­ции; судя по ссыл­кам, ему осо­бен­но близ­ка рус­ская клас­си­ка. Для пони­ма­ния его про­зы чита­те­лю доста­точ­но быть про­сто откры­тым — автор обра­ща­ет­ся ко всем, кто нерав­но­ду­шен и непред­взят.

В клас­си­че­ской мыс­ли, кото­рой насле­ду­ет и вооб­ра­же­ние новой лите­ра­ту­ры (лите­ра­ту­ра эпо­хи рома­на), нико­гда не уда­ва­лось до кон­ца осво­бо­дить мысль от вооб­ра­же­ния, сде­лать мысль инстру­мен­таль­ной, так как сам акт мыс­ли пони­мал­ся как отве­де­ние для вещей мест, рас­ста­нов­ка их внут­ри неко­то­ро­го опи­са­ния. Это мог­ло ста­но­вить­ся пред­ме­том кри­ти­ки, как у Пла­то­на в диа­ло­ге «Софист», но имен­но диа­лог Пла­то­на пока­зы­ва­ет, что даже и сам Пла­тон не мог спра­вить­ся с этой инер­ци­ей науч­ной мыс­ли посто­ян­но обра­щать­ся к обра­зам и делать рас­став­лен­ные по опре­де­лен­ной схе­ме обра­зы осно­ва­ни­ем сво­ей дина­ми­ки.

Тру­ды фин­ско­го лите­ра­ту­ро­ве­да Бена Хелл­ма­на, док­то­ра линг­ви­сти­ки и про­фес­со­ра Хель­синк­ско­го уни­вер­си­те­та, уже дав­но зна­ко­мы рус­ско­му чита­те­лю. На про­тя­же­нии послед­них лет рабо­ты иссле­до­ва­те­ля мно­го­крат­но пуб­ли­ко­ва­лись в сбор­ни­ках серии «Studia Slavica Helsingiensia et Tartuensia», осно­ван­ных на докла­дах сов­мест­ных семи­на­ров Хель­синк­ско­го и Тар­тус­ко­го уни­вер­си­те­тов. Одна­ко моно­гра­фия «Сказ­ка и быль. Исто­рия рус­ской дет­ской лите­ра­ту­ры», напи­сан­ная им еще в 2013 году и недав­но вышед­шая в изда­тель­стве «Новое лите­ра­тур­ное обо­зре­ние», явля­ет­ся пер­вой круп­ной рабо­той Хелл­ма­на, пере­ве­ден­ной на рус­ский язык.

В этом году вышел в свет вто­рой том ака­де­ми­че­ско­го собра­ния сочи­не­ний Андрея Пла­то­но­ва. С участ­ни­ка­ми Пла­то­нов­ской груп­пы, гото­вив­ши­ми эту кни­гу к изда­нию, — чл.-корр. РАН, зав. отде­лом новей­шей рус­ской лите­ра­ту­ры и лите­ра­ту­ры рус­ско­го зару­бе­жья ИМЛИ РАН Ната­льей Кор­ниен­ко, ее кол­ле­га­ми Еле­ной Рожен­це­вой и Еле­ной Анто­но­вой — побе­се­до­вал социо­лог Алек­сандр Нику­лин.

На пер­вый взгляд сопо­став­ле­ние твор­че­ства бра­тьев Стру­гац­ких и Ста­ни­сла­ва Лема может пока­зать­ся три­ви­аль­ной зада­чей. Одна­ко до насто­я­ще­го вре­ме­ни оно не шло даль­ше ука­за­ния на сход­ство тем и ситу­а­ций и объ­яс­ня­лось вли­я­ни­ем Лема на Стру­гац­ких. Так, «Стра­ну баг­ро­вых туч» срав­ни­ва­ли с «Аст­ро­нав­та­ми», «Попыт­ку к бег­ству» — с «Эде­мом», «Улит­ку на склоне» — с «Руко­пи­сью, най­ден­ной в ванне» и т. п. Поиск парал­ле­лей — дело увле­ка­тель­ное, но им дале­ко не исчер­пы­ва­ет­ся срав­не­ние…

Мысль о том, что реаль­ный Фад­дей Вене­дик­то­вич Бул­га­рин (1789–1859) был несколь­ко отли­чен от сво­е­го тра­ди­ци­он­но­го в школь­ном кур­се лите­ра­ту­ры мерз­ко­го обра­за пре­да­те­ля, тру­са и донос­чи­ка, посе­ти­ла меня два­жды. Впер­вые — при чте­нии «Смер­ти Вазир-Мух­та­ра» Тыня­но­ва, где Бул­га­рин изоб­ра­жен как про­тив­ный чело­век, но бли­жай­ший друг Гри­бо­едо­ва. Поко­пав­шись в «Запис­ках и выпис­ках» М. Л. Гас­па­ро­ва, я нашла замет­ку, где гово­ри­лось, что в обра­зе Бул­га­ри­на Тыня­нов изоб­ра­зил сво­е­го дру­га и кол­ле­гу.

23 сен­тяб­ря 2016 года, в пят­ни­цу, в Санкт-Петер­бур­ге, в Доме писа­те­ля, состо­ят­ся Вто­рые Науч­но-лите­ра­тур­ные чте­ния име­ни А.Р. Беля­е­ва. Беля­ев­ские чте­ния будут орга­ни­зо­ва­ны в фор­ма­те меж­ду­на­род­ной кон­фе­рен­ции, про­ве­де­ние кото­рой рас­счи­та­но на один рабо­чий день в рам­ках еже­год­но­го Беля­ев­ско­го лите­ра­тур­но­го фести­ва­ля. Орга­ни­за­то­ры — Санкт-Петер­бург­ский союз уче­ных и Беля­ев­ский фонд под­держ­ки и раз­ви­тия лите­ра­ту­ры.

В изда­тель­стве «Новое лите­ра­тур­ное обо­зре­ние» вышла кни­га Андрея Зори­на «Появ­ле­ние героя» с под­за­го­лов­ком «Из исто­рии рус­ской эмо­ци­о­наль­ной куль­ту­ры кон­ца XVIII — нача­ла XIX века». (М., 2016). Чита­тель, инте­ре­сы кото­ро­го дале­ки от изу­че­ния рус­ской культуры/​литературы/​истории ука­зан­но­го пери­о­да, из загла­вия пой­мет лишь то, что в кни­ге речь пой­дет о допуш­кин­ской эпо­хе; сло­во­со­че­та­ние эмо­ци­о­наль­ная куль­ту­ра тре­бу­ет рас­шиф­ров­ки — и в даль­ней­шем автор ее пред­ста­вит.