Метка: копуляция

В отно­ше­нии живот­ных к сво­им мерт­ве­цам людей осо­бен­но будо­ра­жит имен­но сек­су­аль­ный аспект. Одна­ко, зафик­си­ро­вав слу­чаи некро­фи­лии, уче­ные не могут объ­яс­нить их при­чи­ны и даже не зна­ют, зачем вооб­ще живот­ные при­ка­са­ют­ся к тру­пам. Иссле­до­вать эту про­бле­му удоб­но на вра­но­вых пти­цах. Они доволь­но бур­но реа­ги­ру­ют на мерт­вых осо­бей того же вида…

Несколь­ко лет назад мы рас­ска­зы­ва­ли о новом виде деся­ти­но­гих раков — Procambarus virginalis, они же мра­мор­ные раки. Все мра­мор­ные раки мира — кло­ны, потом­ки одной-един­ствен­ной сам­ки. Впер­вые мра­мор­ных раков обна­ру­жи­ли в сере­дине 1990-х годов немец­кие аква­ри­уми­сты. Живот­ные при­влек­ли вни­ма­ние уче­ных, кото­рые иссле­до­ва­ли их мито­хон­дри­аль­ную ДНК…

В XXI веке моле­ку­ляр­ные мето­ды игра­ют всё боль­шую роль в зоо­ло­гии. Думаю, что ско­ро они серьез­но потес­нят тра­ди­ци­он­ные спо­со­бы опре­де­ле­ния видо­вой при­над­леж­но­сти орга­низ­ма. Одна­ко если клас­си­че­ские энто­мо­ло­ги совсем вымрут — а дело к тому идет, — то наши вну­ки не пой­мут, зачем мухе шип на ноге, а тиг­ру поло­сы на шку­ре. О поль­зе «ста­рых доб­рых» мето­дов рас­ска­жу на одном при­ме­ре.

Сам­цы неко­то­рых видов после спа­ри­ва­ния повре­жда­ют репро­дук­тив­ные пути сам­ки, что­бы ими не мог­ли вос­поль­зо­вать­ся кон­ку­рен­ты. Одна­ко если кон­ку­рент — близ­кий род­ствен­ник и гены он пере­даст не чужие, а семей­ные, то, может, самец не будет кале­чить сам­ку?

Мера при­спо­соб­лен­но­сти живот­но­го, его успе­ха — пло­до­ви­тость. И мы ожи­да­ем, что в сезон раз­мно­же­ния живот­ные все силы отда­дут на выбор и заво­е­ва­ние поло­во­го парт­не­ра или парт­не­ров. Науч­ная лите­ра­ту­ра пере­пол­не­на сооб­ще­ни­я­ми о том, как раз­ные зве­ри и пти­цы справ­ля­ют­ся с этой ответ­ствен­ной зада­чей. Одна­ко наря­ду с этим уче­ные наблю­да­ют и слу­чаи нера­ци­о­наль­но­го поло­во­го пове­де­ния, в том чис­ле репро­дук­тив­ной интер­фе­рен­ции, при кото­рой сам­цы пыта­ют­ся спа­рить­ся с осо­бью дру­го­го вида.

Муж­ские копу­ля­тив­ные орга­ны при­над­ле­жат к чис­лу самых раз­но­об­раз­ных струк­тур в цар­стве живот­ных. Основ­ная их функ­ция заклю­ча­ет­ся в том, что­бы повы­шать эффек­тив­ность опло­до­тво­ре­ния, вво­дя спер­му в жен­ские поло­вые пути. С этой зада­чей отлич­но спра­ви­лась бы и про­стая труб­ка, одна­ко мор­фо­ло­гия пени­сов чрез­вы­чай­но слож­на и видо­спе­ци­фич­на. Они быва­ют длин­ны­ми и очень корот­ки­ми, глад­ки­ми и колю­чи­ми, оди­ноч­ны­ми и двой­ны­ми. А у мно­гих видов мле­ко­пи­та­ю­щих пени­сы содер­жат кость, кото­рая назы­ва­ет­ся баку­люм (os penis). Эти косточ­ки так­же отли­ча­ют­ся чрез­вы­чай­ным раз­но­об­ра­зи­ем раз­ме­ров и форм. При­чи­ны это­го раз­но­об­ра­зия непо­нят­ны, нет и еди­но­го мне­ния о функ­ци­ях баку­лю­ма.

Стре­ко­зы — одни из самых древ­них насе­ко­мых: их пред­ки появи­лись на нашей пла­не­те око­ло 350 млн лет назад, и за мно­го­мил­ли­о­но­лет­нюю исто­рию стре­ко­зы прак­ти­че­ски не изме­ни­лись. Но, даже не при­об­ре­тя зна­чи­тель­ных усо­вер­шен­ство­ва­ний в ходе эво­лю­ции, стре­ко­за пред­став­ля­ет собой уди­ви­тель­ное насе­ко­мое, прак­ти­че­ски иде­аль­но­го хищ­ни­ка. Счи­та­ет­ся, что имен­но стре­ко­зы ста­ли пер­вы­ми живот­ны­ми, осво­ив­ши­ми воз­душ­ное про­стран­ство.

Все живот­ные боле­ют. Их отно­ше­ния с инфек­ци­ей скла­ды­ва­ют­ся по-раз­но­му. С пато­ге­на­ми мож­но бороть­ся или выра­бо­тать к ним устой­чи­вость, но всё это тре­бу­ет рабо­ты иммун­ной систе­мы, то есть заби­ра­ет энер­гию, кото­рая мог­ла бы пой­ти на дру­гие физио­ло­ги­че­ские дей­ствия, напри­мер на рост и раз­мно­же­ние. А если болезнь сокра­ща­ет жизнь, ущерб, нано­си­мый этим виду, мож­но ком­пен­си­ро­вать опять-таки уси­лен­ным раз­мно­же­ни­ем в остав­ши­е­ся дни.

Образ арах­но­ло­га в гла­зах обы­ва­те­лей — это что-то сред­нее меж­ду сред­не­ве­ко­вым кол­ду­ном, Гин­ге­мой и манья­ком. Ни на Гин­ге­му, ни на манья­ка, ни тем более на кол­ду­на хруп­кая улыб­чи­вая Гали­на Азар­ки­на, одна из круп­ней­ших спе­ци­а­ли­стов по пау­кам-саль­ти­ци­дам, совсем не похо­жа. «Пау­ки-ска­кун­чи­ки, кото­ры­ми я зани­ма­юсь, очень похо­жи на кошек», — удив­ля­ет меня Азар­ки­на. Чем же эти пуга­ю­щие мно­гих суще­ства могут быть похо­жи на мимиш­ных коти­ков?

У мно­гих видов жизнь сам­цов — поеди­нок, награ­дой в кото­ром ста­но­вит­ся доми­нант­ный ста­тус, обла­да­ние кор­мо­вы­ми ресур­са­ми и сам­ка­ми. В тур­ни­рах побеж­да­ет силь­ней­ший и круп­ней­ший, поэто­му боль­шой раз­мер тела дол­жен обес­пе­чи­вать сам­цу репро­дук­тив­ный успех. Одна­ко у жуков Nicrophorus vespilloides (чер­но­усых могиль­щи­ков) это пра­ви­ло не рабо­та­ет.

Ось­ми­но­ги — суще­ства оди­ноч­ные, встре­ча­ют­ся они лишь для спа­ри­ва­ния, крат­ко­го и опас­но­го, пото­му что сам­ка вполне может парт­не­ра съесть… Кар­ти­на скла­ды­ва­ет­ся без­от­рад­ная, и мы рады сооб­щить, что в ней появил­ся про­свет. Боль­шие тихо­оке­ан­ские поло­са­тые ось­ми­но­ги друг дру­га не едят, к парт­не­рам отно­сят­ся береж­но и живут дол­го и счаст­ли­во.

В 1995 году аква­ри­уми­сты Гер­ма­нии обна­ру­жи­ли новую фор­му раков, кото­рые раз­мно­жа­лись исклю­чи­тель­но партеногенетически1. За яркую пят­ни­стую окрас­ку пан­ци­ря их назва­ли мра­мор­ны­ми рака­ми. Новые оби­та­те­ли аква­ри­умов появи­лись в зоо­ма­га­зи­нах все­го мира, а затем попа­ли и в откры­тые водо­е­мы. При­бли­зи­тель­но в 2003 году в Цен­траль­ной Евро­пе и на Мада­га­ска­ре были заме­че­ны дикие попу­ля­ции мра­мор­ных раков…

Неко­то­рые муж­чи­ны сты­дят­ся раз­ме­ров сво­е­го пени­са, хотя име­ют гени­та­лии нор­маль­но­го раз­ме­ра. Это серьез­ная про­бле­ма, кото­рая меша­ет им спо­кой­но жить и общать­ся. Пси­хо­ло­ги назы­ва­ют чрез­мер­ные тре­во­ги муж­чин по это­му пово­ду син­дро­мом малень­ко­го пени­са…

Дав­ным-дав­но, еще в палео­зое, в оке­ане пла­ва­ли пла­ко­дер­мы (Placodermi), при­над­ле­жав­шие к чис­лу пер­вых челюст­но­ро­тых, то есть позво­ноч­ных, име­ю­щих челю­сти. Их еще назы­ва­ют пан­цир­ны­ми рыба­ми. Дол­гое вре­мя счи­та­лось, что эти рыбы пол­но­стью вымер­ли в кон­це дево­на…