Метка: Екатерина II

Золо­то, а так­же сереб­ро и медь в тече­ние тысяч лет были основ­ны­ми метал­ла­ми, из кото­рых чека­ни­ли моне­ты. Золо­то — веро­ят­но, пер­вый металл, с кото­рым позна­ко­мил­ся древ­ний чело­век. Золо­то име­ет при­вле­ка­тель­ный внеш­ний вид, не под­вер­же­но кор­ро­зии и обра­зу­ет само­род­ки, ино­гда доволь­но круп­ные…

Наи­бо­лее пол­ное на сего­дняш­ний день собра­ние сочи­не­ний импе­ра­три­цы Ека­те­ри­ны II, состав­лен­ное А. Н. Пыпи­ным по руко­пис­ным источ­ни­кам, состав­ля­ет 12 томов. За всю исто­рию никто из цар­ству­ю­щих особ, даже Фри­дрих Вели­кий, не напи­сал боль­ше. В кни­ге «Импе­рия пера Ека­те­ри­ны II: лите­ра­ту­ра как поли­ти­ка», недав­но вышед­шей в изда­тель­стве «Новое лите­ра­тур­ное обо­зре­ние», Вера Юльев­на Проску­ри­на, про­фес­сор Уни­вер­си­те­та Эмо­ри (США), рас­смат­ри­ва­ет идео­ло­ги­че­ские стра­те­гии импе­ра­три­цы, ее цели и цен­но­сти, в резуль­та­те чего перед нами пред­ста­ет яркая кар­ти­на жиз­ни ека­те­ри­нин­ско­го дво­ра, а так­же лите­ра­тур­но­го быта и нра­вов того вре­ме­ни.

Вот цита­та из «Героя наше­го вре­ме­ни». «Слу­га объ­явил, что Печо­рин остал­ся ужи­нать и ноче­вать у пол­ков­ни­ка Н…
— Да не зай­дет ли он вече­ром сюда? — ска­зал Мак­сим Мак­си­мыч, — или ты, любез­ный, не пой­дешь ли к нему за чем-нибудь?.. Коли пой­дешь, так ска­жи, что здесь Мак­сим Мак­си­мыч; так и ска­жи… уж он зна­ет… Я тебе дам вось­ми­гри­вен­ный на вод­ку…
Лакей сде­лал пре­зри­тель­ную мину, слы­ша такое скром­ное обе­ща­ние, одна­ко уве­рил Мак­си­ма Мак­си­мы­ча, что он испол­нит его пору­че­ние».
Ю. А. Федо­сюк в кни­ге «Что непо­нят­но у клас­си­ков, или Энцик­ло­пе­дия рус­ско­го быта XIX века» (1998) пишет, что в Рос­сии моне­ты в 80 копе­ек нико­гда не было (что пра­виль­но), а вось­ми­гри­вен­ный — это пер­сид­ская моне­та в четы­ре аба­за, имев­шая хож­де­ние на Кав­ка­зе. Види­мо, с его лег­кой руки эта вер­сия широ­ко рас­про­стра­не­на на все­воз­мож­ных кон­кур­сах и олим­пи­а­дах. Но вот толь­ко моне­ту в четы­ре аба­за най­ти тоже не уда­ет­ся.

В «Мерт­вых душах» Гого­ля есть необъ­яс­ни­мый с точ­ки зре­ния чистой ариф­ме­ти­ки раз­го­вор меж­ду ста­ру­хой-трак­тир­щи­цей, Нозд­рё­вым и его зятем. «За водоч­ку, барин, не запла­ти­ли…» — ска­за­ла ста­ру­ха. «Сколь­ко тебе?» — ска­зал зятек. «Да что, батюш­ка, дву­гри­вен­ник все­го», — ска­за­ла ста­ру­ха. «Врешь, врешь. Дай ей пол­ти­ну, пре­до­воль­но с нее». Дело в том, что ста­ру­ха назва­ла цену в ассиг­на­ци­ях, а Нозд­рёв — в сереб­ре…

Вот уже пятый год я сотруд­ни­чаю с Чер­но­мор­ским наци­о­наль­ным уни­вер­си­те­том име­ни Пет­ра Моги­лы в горо­де Нико­ла­е­ве, где читаю курс лек­ций «Вве­де­ние в кельт­скую фило­ло­гию». Всё это вре­мя мне было инте­рес­но наблю­дать язы­ко­вую ситу­а­цию на юге Укра­и­ны. Я не пре­тен­дую на глу­бо­кий ее ана­лиз, тем более что мне дове­лось про­ве­сти неко­то­рое коли­че­ство вре­ме­ни толь­ко в Одес­се, Нико­ла­е­ве и Оча­ко­ве, где исто­ри­че­ски насе­ле­ние сме­шан­ное и рус­ский язык был и оста­ет­ся сред­ством обще­ния для пред­ста­ви­те­лей мно­гих наро­дов: рус­ских, укра­ин­цев, гре­ков, татар, нем­цев и так далее.

Пуб­ли­ку­е­мые исто­ри­че­ские изыс­ка­ния авто­ра ряда книг по исто­рии нау­ки Иго­ря Дмит­ри­е­ва пока­за­лись редак­ции ТрВ-Нау­ка весь­ма акту­аль­ны­ми. Пра­ви­ло «двух клю­чей», про­ти­во­сто­я­ние внут­рен­ней и внеш­ней бюро­кра­тий, ситу­а­ция с финан­си­ро­ва­ни­ем нау­ки все­гда были ост­ры­ми про­бле­ма­ми для оте­че­ствен­ной Ака­де­мии наук.

22 сен­тяб­ря 2016 года испол­ня­ет­ся 275 лет со дня рож­де­ния заме­ча­тель­но­го уче­но­го и путе­ше­ствен­ни­ка, чле­на Импе­ра­тор­ской Петер­бург­ской ака­де­мии наук Пет­ра Симо­на Пал­ла­са. Уже при жиз­ни он полу­чил огром­ную меж­ду­на­род­ную извест­ность бла­го­да­ря сво­им науч­ным тру­дам в самых раз­ных обла­стях нау­ки, а так­же двум боль­шим путе­ше­стви­ям по бес­край­ним про­сто­рам Рос­сий­ской импе­рии. Тем не менее с Пал­ла­сом свя­зан один груст­ный пара­докс…

В изда­тель­стве «НЛО» вышла дол­го­ждан­ная кни­га Андрея Лео­ни­до­ви­ча Зори­на, про­фес­со­ра Окс­форд­ско­го уни­вер­си­те­та, РГГУ и РАН­ХиГС, «Появ­ле­ние героя: Из исто­рии рус­ской эмо­ци­о­наль­ной куль­ту­ры кон­ца XVIII — нача­ла XIX века». Клю­че­вые сло­ва в назва­нии — «эмо­ци­о­наль­ная куль­ту­ра». Века­ми изоб­ра­же­ние и изу­че­ние чувств было доступ­но толь­ко худо­же­ствен­ной лите­ра­ту­ре. И она справ­ля­лась по-сво­е­му. Но любой, кто читал тек­сты и био­гра­фии людей дру­гих вре­мен, пони­мал, что у каж­до­го вре­ме­ни свой смыл слов «любовь, друж­ба, честь, семья, успех, сча­стье». И герои, про­из­но­ся одни и те же сло­ва, ведут себя по-раз­но­му.

… Пер­вые попыт­ки объ­ек­тив­но­го изу­че­ния пери­о­да прав­ле­ния Пав­ла I были пред­при­ня­ты толь­ко в пер­вое деся­ти­ле­тие ХХ века, когда наря­ду с рабо­та­ми В.О. Клю­чев­ско­го и Н.К. Шиль­де­ра вышло и иссле­до­ва­ние Евге­ния Сева­стья­но­ви­ча Шуми­гор­ско­го. По сло­вам Л.В. Бело­вин­ско­го, труд Шуми­гор­ско­го отли­ча­ет «стрем­ле­ние к объ­ек­тив­ной оцен­ке героя его кни­ги».

Сколь­ко ваших зна­ко­мых про­чли анти­ли­бе­раль­ные рабо­ты, напри­мер «Закат Евро­пы» Шпен­гле­ра? А сколь­ко про­чли «Дух зако­нов» Мон­те­с­кьё или поли­ти­че­ские тру­ды Лок­ка и Кан­та? Ока­зы­ва­ет­ся, что либе­ра­лизм в Рос­сии есть, но на книж­ных пол­ках, а не в повсе­днев­ной речи.