Альберт Эйнштейн в кино и в жизни. К 140-летию великого физика

К лету 1914 года общая теория относительности еще не была закончена — оставалось вывести уравнения гравитационного поля, — но некоторые положения нового учения о тяготении и пространстве уже могли быть экспериментально проверены. В частности, теория предсказывала искривление при прохождении вблизи Солнца лучей света от отдаленных звезд. Для измерения этого эффекта требовалось полное солнечное затмение. Такое затмение ожидалось в августе того же года в Крыму. Альберт Эйнштейн с апреля 1914 года приступил к обязанностям профессора Прусской академии наук…

«Я не историк математики, а математик, рассказывающий историю математики»

О том, как отразилась на талантливых ребятах антисемитская кампания, о семинаре И. М. Гельфанда Наталия Демина поговорила с Семёном Григорьевичем Гиндикиным, российско-американским математиком, педагогом, популяризатором математики. Беседа с этим веселым, остроумным человеком состоялась в Московском центре непрерывного математического образования.

Анатолий Вершик: Ученые должны быть оппонентами власти

Взаимоотношения ученых и государства всегда складывались в России непросто. Могут ли сегодня ученые позволить себе быть оппонентами власти? Об этом в передаче «Гамбургский счет» на Общественном телевидении России Ольга Орлова беседует с гл. науч. сотр. Санкт-Петербургского отделения Математического института им. Стеклова РАН Анатолием Вершиком.

«Я — гражданин Европы»

Наш разговор с лауреатом Нобелевской премии, профессором Манчестерского университета Андреем Геймом состоялся после сессии “In conversation with Sir Andre Geim” на Европейском открытом форуме науки (ESOF2016). На этом мероприятии, проходившем 23–27 июля 2016 года на разных площадках Манчестера, много говорили о графене, революции в области 2D-материалов и их приложениях, но Андрея Константиновича на круглых столах спрашивали и о его пути в науку. По мотивам этих дискуссий с А. Геймом побеседовала Наталия Демина.

Основоположник. К 100-летию Юрия Семёновича Лазуркина

Вспоминая Юрия Семёновича Лазуркина (1916–2009), мысленно возвращаешься в годы расцвета советской науки, когда она была действительно востребована начальством и чрезвычайно престижна в стране. Конечно, далеко не вся наука, а только те ее разделы, которые имели или могли иметь, по мнению начальства, военное применение. Гуманитарных наук вообще не существовало, генетика была полностью истреблена, но зато физика и математика очень даже процветали.