Метка: #238

Зонд «Кас­си­ни» закон­чил свою мис­сию и сго­рел в атмо­сфе­ре Сатур­на 15 сен­тяб­ря. Это был сов­мест­ный про­ект NASA, Евро­пей­ско­го кос­ми­че­ско­го агент­ства и Ита­льян­ско­го кос­ми­че­ско­го агент­ства. Аппа­рат стар­то­вал с мыса Кана­ве­рал в 1997 году, в 2004 году достиг орби­ты пла­не­ты. Поми­мо науч­ных откры­тий мис­сия при­нес­ла мно­го живо­пис­ных фото­сним­ков. Сам Сатурн был недав­но пред­став­лен в ТрВ-Нау­ка во всей кра­се, поэто­му сей­час мы дела­ем упор на чуде­са вокруг него.

Самое пози­тив­ное в нынеш­них выбо­рах пре­зи­ден­та РАН то, что пока никто не может пред­ска­зать их исход. В отли­чие от зара­нее пред­ре­шен­но­го резуль­та­та на мно­гих рос­сий­ских выбо­рах, в РАН выбо­ры оста­ют­ся выбо­ра­ми. А самое нега­тив­ное то, что руко­вод­ство стра­ны, на сло­вах гово­ря об откры­то­сти и демо­кра­тии, на деле про­во­дит дру­гую поли­ти­ку: два кан­ди­да­та — Алек­сей Хох­лов и Вале­рий Череш­нев — не были согла­со­ва­ны пра­ви­тель­ством РФ по неиз­вест­ным при­чи­нам, деба­ты же меж­ду остав­ши­ми­ся пятью кан­ди­да­та­ми были фак­ти­че­ски сорва­ны. Вы, ува­жа­е­мый чита­тель, уже зна­е­те исход голо­со­ва­ния, а мы, вер­стая этот номер, пока нет. И хотя нака­нуне оче­вид­ны­ми фаво­ри­та­ми назы­ва­ли ака­де­ми­ков Пан­чен­ко и Сер­ге­е­ва, на Общем собра­нии всё выгля­де­ло не так оче­вид­но. В кулу­а­рах выда­ва­ли раз­ные про­гно­зы, а самой яркой ока­за­лась речь ака­де­ми­ка Ниг­ма­ту­ли­на…

Новый дирек­тор Пул­ков­ской обсер­ва­то­рии Назар Робер­то­вич Ихса­нов и пред­ста­ви­те­ли ФАНО пред­ла­га­ют закрыть наблю­де­ния в Пул­ко­во, после чего это феде­раль­ное госу­дар­ствен­ное бюд­жет­ное учре­жде­ние нау­ки теря­ет ста­тус обсер­ва­то­рии (от латин­ско­го observare — наблю­дать). Необ­хо­ди­мо пояс­нить, от чего пред­ло­же­но отка­зать­ся и что пред­ло­же­но вза­мен.

В нача­ле 2016 года Ака­де­мия наук нача­ла длин­ную и, как выяс­ни­лось, по-бюро­кра­ти­че­ски без­на­деж­ную пере­пис­ку с одним из депар­та­мен­тов Пра­ви­тель­ства Моск­вы. Пред­мет ее — уди­ви­тель­ным обра­зом на фоне при­выч­ной повест­ки дня — не был свя­зан ни с иму­ще­ством, ни с финан­са­ми. Вла­ди­мир Фор­тов, тогда пол­но­моч­ный пре­зи­дент Ака­де­мии наук, обра­тил­ся к мэру Моск­вы Сер­гею Собя­ни­ну с пред­ло­же­ни­ем назвать одну из стан­ций мет­ро на стро­я­щем­ся тре­тьем пере­са­доч­ном кон­ту­ре «Пло­ща­дью Кел­ды­ша» в честь пре­зи­ден­та АН СССР Мсти­сла­ва Все­во­ло­до­ви­ча Кел­ды­ша. Это пред­ло­же­ние пони­ма­ния не встре­ти­ло, но и сда­вать­ся, как счи­та­ют ини­ци­а­то­ры пред­ло­же­ния, пока рано.

Новые нау­ки ред­ко воз­ни­ка­ют прак­ти­че­ски в одно­ча­сье, как Афи­на из голо­вы Зев­са. Одна­ко сто лет назад нечто подоб­ное име­ло место. Имен­но так появи­лась на свет одна из самых дина­мич­ных и пер­спек­тив­ных наук наше­го вре­ме­ни — физи­че­ская кос­мо­ло­гия. В 1916 году Аль­берт Эйн­штейн напи­сал четы­ре ста­тьи с деталь­ным изло­же­ни­ем общей тео­рии отно­си­тель­но­сти, после чего при­ме­нил ее для моде­ли­ро­ва­ния Все­лен­ной. Свои резуль­та­ты он пред­ста­вил в ста­тье Kosmologische Betrachtungen zur Allgemeinen Relativitätstheorie, Preussische Akademie der Wissenschaften, Sitzungsberichte, 1917 (part 1), 142–152, отправ­лен­ной в печать 8 фев­ра­ля 1917 года. В этой рабо­те он смо­де­ли­ро­вал Все­лен­ную в виде ста­тич­но­го трех­мер­но­го неев­кли­до­ва про­стран­ства поло­жи­тель­ной кри­виз­ны, запол­нен­но­го непо­движ­ной мате­ри­ей посто­ян­ной плот­но­сти. В осно­ву сво­ей моде­ли Эйн­штейн поло­жил ряд допу­ще­ний, кото­рые в целом соот­вет­ство­ва­ли аст­ро­но­ми­че­ской пара­диг­ме того вре­ме­ни. Она вполне поз­во­ля­ла пред­по­ло­жить (так и сде­лал Эйн­штейн), что свой­ства Все­лен­ной не изме­ня­ют­ся со вре­ме­нем. Он так­же посту­ли­ро­вал, что в кос­мо­се нет ни выде­лен­ных мест, ни выде­лен­ных направ­ле­ний, а гра­ви­ти­ру­ю­щая мате­рия в сред­нем рав­но­мер­но рас­пре­де­ле­на по Все­лен­ной.

Летом 1967 года 24-лет­няя аспи­рант­ка Джо­се­лин Белл закан­чи­ва­ла отлад­ку радио­те­ле­ско­па, постро­ен­но­го ею с кол­ле­га­ми по про­ек­ту ее науч­но­го руко­во­ди­те­ля Энто­ни Хью­и­ша. Радио­те­ле­скоп выгля­дел весь­ма непре­зен­та­бель­но — это был обшир­ный пустырь в окрест­но­стях Кем­бри­джа раз­ме­ром почти в 60 тен­нис­ных кор­тов, уты­кан­ный дере­вян­ны­ми стол­ба­ми, меж­ду кото­ры­ми были натя­ну­ты про­во­да, слу­жив­шие диполь­ны­ми антен­на­ми. Всё хозяй­ство теле­ско­па было в пол­ном рас­по­ря­же­нии Джо­се­лин, от кото­рой тре­бо­ва­лось лишь дове­сти его до ума, что­бы нако­нец занять­ся иссле­до­ва­ни­ем мер­ца­ний обна­ру­жен­ных неза­дол­го до того ква­за­ров. Посколь­ку пове­де­ние обо­ру­до­ва­ния было неиз­вест­но, реши­ли не дове­рять ана­лиз дан­ных ком­пью­те­ру, а про­во­дить его вруч­ную, про­смат­ри­вая запи­си само­пис­цев на бумаж­ной лен­те. В сере­дине нояб­ря, про­смат­ри­вая оче­ред­ную пор­цию полу­чен­ных за день дан­ных, Джо­се­лин заме­ти­ла стран­ные повто­ря­ю­щи­е­ся сиг­на­лы, кото­рые не были похо­жи ни на сиг­на­лы от при­выч­ных небес­ных источ­ни­ков, ни на пара­зит­ные сиг­на­лы от назем­ных источ­ни­ков…

Стро­и­тель­ство Поли­тех­ни­че­ско­го музея в Москве нача­лось в 1874 году. С тех пор музей пере­жил и рево­лю­цию, и вой­ны, и даже модер­ни­за­цию. В 2013 году исто­ри­че­ское зда­ние было закры­то на рекон­струк­цию. Экс­по­зи­ция и лабо­ра­то­рии музея вре­мен­но пере­ме­сти­лись на дру­гие пло­щад­ки: пави­льон № 26 на ВДНХ, Тех­но­по­лис «Москва» на тер­ри­то­рии быв­ше­го заво­да «Моск­вич» в Тек­стиль­щи­ках и Куль­тур­ный центр ЗИЛ у мет­ро «Авто­за­вод­ская». О том, как рас­ска­зы­вать о нау­ке совре­мен­но и ярко, Оль­га Орло­ва, веду­щая про­грам­мы «Гам­бург­ский счет» на Обще­ствен­ном теле­ви­де­нии Рос­сии, пого­во­ри­ла с руко­во­ди­те­лем лабо­ра­то­рии физи­ки Поли­тех­ни­че­ско­го музея Алек­се­ем Иван­чен­ко.

Аст­ро­фи­зи­ки При­ти Харб, Дха­рам Вир Лал (Уни­вер­си­тет Пуны, Индия) и Дэвид Мер­рит (Роче­стер­ский тех­но­ло­ги­че­ский инсти­тут, США) обна­ру­жи­ли двой­ную сверх-мас­сив­ную чер­ную дыру в цен­тре спи­раль­ной галак­ти­ки NGC 7674 (созвез­дие Пега­са) на рас­сто­я­нии око­ло 400 млн све­то­вых лет от Млеч­но­го пути. Дан­ная систе­ма при­ме­ча­тель­на в двух отно­ше­ни­ях по срав­не­нию с дру­ги­ми двой­ны­ми чер­ны­ми дыра­ми, обна­ру­жен­ны­ми на дан­ный момент (их все­го несколь­ко): она бли­же все­го к Зем­ле (уда­лен­ность дру­гих — более 1 млрд све­то­вых лет), а рас­сто­я­ние меж­ду ее ком­по­нен­та­ми — все­го один све­то­вой год (преды­ду­щий рекорд был равен 24 све­то­вым годам). Сум­мар­ная мас­са двух чер­ных дыр, кото­рые вра­ща­ют­ся вокруг обще­го цен­тра масс, при­мер­но в 40 млн раз пре­вы­ша­ет мас­су Солн­ца, а орби­таль­ный пери­од систе­мы — око­ло 100 тыс. лет.

В III томе «Исто­рии Рима» Тита Ливия ярким язы­ком изло­же­на исто­рия Вер­ги­нии, важ­ный источ­ник вдох­но­ве­ния для запад­но­ев­ро­пей­ско­го искус­ства. Децим­вир Аппий Клав­дий, вос­пы­лав­ший к девуш­ке вне­зап­ной стра­стью, устро­ил неспра­вед­ли­вый суд, где объ­явил ее доче­рью рабы­ни и рабы­ней. Тогда цен­ту­ри­он Луций Вер­ги­ний при­люд­но убил дочь мяс­ниц­ким ножом, спа­сая от бес­че­стья. Эти собы­тия ини­ци­и­ро­ва­ли вос­ста­ние про­тив децим­ви­ров и вос­ста­нов­ле­ние рес­пуб­ли­ки (449 год до н. э.). Сто­ит отме­тить, что триг­ге­ром свер­же­ния Сек­ста Тарк­ви­ния и уста­но­ве­ния рес­пуб­ли­ки (510 год до н. э.) тоже ста­ло пре­ступ­ле­ние на сек­су­аль­ной поч­ве: изна­си­ло­ва­ние Лукре­ции ее само­убий­ство. Веро­ят­но, если бы Аппий Клав­дий про­сто-напро­сто тай­но выкрал Вер­ги­нию, сам этот факт не мог бы при­ве­сти к вос­ста­нию. Гораз­до важ­нее пуб­лич­ная демон­стра­ция бес­пре­де­ла, замас­ки­ро­ван­но­го под закон­ность…

В послед­нее вре­мя в рус­ский язык проч­но вошло сло­во «фейк», кото­рое сего­дня харак­те­ри­зу­ет мно­же­ство сто­рон нашей жиз­ни. Поли­ти­ку оста­вим в сто­роне, возь­мем нау­ку, сфе­ру дея­тель­но­сти сооб­ще­ства «Дис­сер­нет»: в каком-то смыс­ле вся дея­тель­ность «Дис­сер­не­та» — это неустан­ная борь­ба с фей­ком. Фей­ко­вая дис­сер­та­ция — ком­пи­ля­ция из несколь­ких чужих тек­стов; фей­ко­вая защи­та — защи­та фей­ко­вой дис­сер­та­ции (когда во вре­мя голо­со­ва­ния весь дис­со­вет сидит под­няв руки и опу­стив гла­за в пол); фей­ко­вый дис­со­вет — фаб­ри­ка, поста­вив­шая биз­нес фей­ко­вых защит на поток; нако­нец, фей­ко­вый уче­ный — он же учо­ный, автор фей­ко­вой дис­сер­та­ции или неод­но­крат­ный участ­ник фей­ко­вых защит. На все эти арте­фак­ты мож­но полю­бо­вать­ся в «Дис­се­ро­пе­дии вузов». Не так дав­но в «Дис­сер­не­те» в свя­зи с раз­ви­ти­ем про­ек­та «Дис­се­ро­пе­дия жур­на­лов» воз­ник­ло новое направ­ле­ние рабо­ты — иссле­до­ва­ние фей­ко­вых пуб­ли­ка­ций. Поиск пла­ги­а­та в пуб­ли­ка­ци­ях не очень отли­ча­ет­ся от рабо­ты с дис­сер­та­ци­я­ми, но, как ока­за­лось, в этой обла­сти есть свои осо­бен­но­сти. Что каса­ет­ся ситу­а­ции в целом, то если «Дис­сер­нет», как любит гово­рить про­фес­сор Ростов­цев, «осве­ща­ет ланд­шафт рос­сий­ской нау­ки» — пока осве­щен­ный ланд­шафт в обла­сти науч­ных пуб­ли­ка­ций выгля­дит тра­ги­че­ски.

Перед нами — толь­ко что уви­дев­шая свет кни­га рели­гио­ве­да Бори­са Фали­ко­ва, извест­но­го экс­пер­та по новым рели­ги­оз­ным дви­же­ни­ям, а так­же по мно­гим дру­гим вопро­сам, свя­зан­ным с рели­ги­ей в совре­мен­ном мире. Пишет он о них мно­го и часто, — прав­да, ско­рее в пуб­ли­ци­сти­че­ском, чем в стро­го ака­де­ми­че­ском клю­че, но со зна­ни­ем дела и неиз­мен­ной иро­ни­ей. Основ­ной сюжет «Вели­чи­ны каче­ства» — эзо­те­ри­че­ские моти­вы в искус­стве и эле­мен­ты искус­ства в эзо­те­риз­ме XX века. Ино­гда автор гово­рит о вещах извест­ных, — ска­жем, о «восточ­ных» сим­па­ти­ях писа­те­лей-бит­ни­ков или инте­ре­се Сэлин­дже­ра к дзен-буд­диз­му, — но чаще вскры­ва­ет мало­из­вест­ную идей­ную подо­пле­ку твор­че­ства тех, за кото­ры­ми обыч­ный чита­тель ниче­го тако­го не подо­зре­ва­ет: о вли­я­нии тео­со­фии на Кан­дин­ско­го, уче­ния Гур­джи­е­ва на Ежи Гро­тов­ско­го и Пите­ра Бру­ка, об оккульт­ных увле­че­ни­ях дада­и­стов, футу­ри­стов, сюр­ре­а­ли­стов и т. д. Эта кни­га — хоро­ший при­мер тек­ста, родив­ше­го­ся в резуль­та­те удач­ной встре­чи науч­ных позна­ний авто­ра с его лич­ны­ми увле­че­ни­я­ми: так про­ис­хо­дит, когда чело­век, зна­ю­щий и любя­щий театр, лите­ра­ту­ру или живо­пись, начи­на­ет видеть в них то, чего не видят дру­гие…

Сотруд­ни­ки Инсти­ту­та архео­ло­гии РАН про­дол­жа­ют рас­коп­ки на тер­ри­то­рии могиль­ни­ка Шек­шо­во (Суз­даль­ское Опо­лье). Этим летом уче­ные с помо­щью элек­тро­то­мо­гра­фии обна­ру­жи­ли осно­ва­ния пяти кур­га­нов. Два из них попа­ли в зону рас­ко­пок общей пло­ща­дью око­ло 600 м2, где было най­де­но 4 погре­бе­ния. «Мы обна­ру­жи­ли погре­бе­ние крайне „кос­мо­по­ли­тич­ной“ мод­ни­цы — в ее моги­ле нахо­ди­лись око­ло 140 пред­ме­тов. В их чис­ле визан­тий­ские и араб­ские моне­ты, укра­ше­ния фин­ских и сла­вян­ских типов. Визан­тий­ские сереб­ря­ные моне­ты — ред­кая наход­ка на древ­не­рус­ских памят­ни­ках. Всё это поз­во­ля­ет про­сле­дить даль­ние свя­зи оби­та­те­лей Суз­даль­ской зем­ли и еще раз пока­зать, что тогдаш­няя Русь была вклю­че­на в интен­сив­ный куль­тур­ный и тор­го­вый обмен», — гово­рит руко­во­ди­тель рас­ко­пок, дирек­тор Инсти­ту­та архео­ло­гии РАН Нико­лай Мака­ров.

Тру­ды Льва Семё­но­ви­ча Выгот­ско­го (1896–1934) хоро­шо извест­ны не толь­ко в Рос­сии, но и за рубе­жом; пере­ве­ден­ные на мно­же­ство язы­ков, они до сих пор оста­ют­ся источ­ни­ком вдох­но­ве­ния для новых поко­ле­ний пси­хо­ло­гов, педа­го­гов и линг­ви­стов. Создан­ная им куль­тур­но-исто­ри­че­ская пси­хо­ло­гия едва ли не един­ствен­ное направ­ле­ние оте­че­ствен­ной пси­хо­ло­гии, пере­жив­шее деся­ти­ле­тия и не утра­тив­шее сво­ей акту­аль­но­сти. В его осно­ве лежит идея исто­ри­че­ско­го раз­ви­тия выс­шей пси­хи­ки чело­ве­ка, источ­ни­ком кото­ро­го явля­ет­ся соци­аль­ная сре­да, а основ­ным сред­ством — зна­ко­вые систе­мы (уст­ная и пись­мен­ная речь, систе­мы счис­ле­ния и так далее). В рабо­тах раз­ных лет Выгот­ский пишет о том, что речь, про­ни­зы­вая «первую при­ро­ду», ради­каль­но изме­ня­ет ее и дает чело­ве­ку воз­мож­ность быть сво­бод­ным, а так­же пре­об­ра­зо­вы­вать не толь­ко окру­жа­ю­щий мир, но и само­го себя.

Одна­жды люди научат­ся жить на Титане, самом круп­ном спут­ни­ке Сатур­на. Эти­ми сло­ва­ми начи­на­ет­ся кни­га «За пре­де­ла­ми Зем­ли», напи­сан­ная пла­не­то­ло­гом Аман­дой Хенд­рикс и науч­ным жур­на­ли­стом Чарль­зом Уол­фор­том. Не на Мар­се, как счи­та­лось дол­гие годы, а имен­но на Титане, с его плот­ной атмо­сфе­рой, щадя­щим кли­ма­том и неис­чер­па­е­мы­ми запа­са­ми топ­ли­ва и воды, воз­мож­но созда­ние авто­ном­ной коло­нии. Аргу­мен­ти­руя свою точ­ку зре­ния, уче­ный и жур­на­лист пока­зы­ва­ют не толь­ко неиз­беж­ность и заман­чи­вые пер­спек­ти­вы осво­е­ния пла­нет и спут­ни­ков Сол­неч­ной систе­мы, но и боле­вые точ­ки госу­дар­ствен­но­го и ком­мер­че­ско­го осво­е­ния кос­мо­са, поли­ти­че­ские, бюро­кра­ти­че­ские и науч­ные про­бле­мы, кото­рые пре­пят­ству­ют поко­ре­нию иных миров. И всё же это реаль­ная пер­спек­ти­ва, а не фан­та­сти­че­ский сце­на­рий, убеж­де­ны авто­ры и зара­жа­ют сво­ей верой чита­те­ля.

Все мы зна­ем плос­ко­сти пере­се­че­ния живо­пи­си и есте­ствен­ных наук: науч­ная иллю­стра­ция, слож­но визу­а­ли­зи­ро­ван­ная схе­ма и — в послед­нее вре­мя — про­грамм­ное обес­пе­че­ние по визу­а­ли­за­ции и визу­аль­но­му моде­ли­ро­ва­нию про­цес­сов в окру­жа­ю­щем мире. Но обыч­но эти плос­ко­сти для нас не заде­ва­ют друг дру­га: иллю­стра­ции оста­ют­ся в пожел­тев­ших учеб­ни­ках, а ком­пью­тер­ные моде­ли — в недо­ступ­ных совре­мен­ных лабо­ра­то­ри­ях. Кни­га, издан­ная спе­ци­а­ли­ста­ми Рос­сий­ско­го госу­дар­ствен­но­го гума­ни­тар­но­го уни­вер­си­те­та, пока­зы­ва­ет общие прин­ци­пы любых визу­а­ли­за­ций, про­из­во­дя их из началь­ной зада­чи все­го евро­пей­ско­го искус­ства — под­ра­жа­ния при­ро­де. Это под­ра­жа­ние — не копи­ро­ва­ние, но уме­ние про­жить жизнь при­ро­ды искус­ствен­ны­ми сред­ства­ми. Авто­ры кни­ги начи­на­ют с эпо­хи Воз­рож­де­ния, когда встре­ти­лись жад­ная до впе­чат­ле­ний кисть живо­пис­ца и систе­ма­ти­за­ция все­го достав­ше­го­ся от антич­но­сти зна­ния…

Аме­ри­кан­ский худож­ник Джон Ла Фарж (John La Farge, 1835–1910) про­сла­вил­ся более все­го как автор вит­ра­жей и созда­тель вит­раж­но­го стек­ла (stained glass) осо­бо­го каче­ства. Имен­но его вит­ра­жи укра­ша­ют одно из луч­ших в США цер­ков­ных зда­ний — храм Свя­той Тро­и­цы в Бостоне. Ла Фарж про­жил дол­гую и пло­до­твор­ную жизнь, и его заслу­ги перед миро­вой куль­ту­рой не сво­дят­ся к цени­мым и по сей день мно­го­чис­лен­ным вит­ра­жам. Для одной жиз­ни хва­ти­ло бы и того, что имен­но Ла Фарж был созда­те­лем музея Мет­ро­по­ли­тен в Нью-Йор­ке — его роль в этом срав­ни­ма с ролью Ива­на Цве­та­е­ва в созда­нии Музея изящ­ных искусств в Москве. Ла Фарж был так­же осно­ва­те­лем Обще­ства аме­ри­кан­ских худож­ни­ков и Обще­ства аме­ри­кан­ских мура­ли­стов, т. е. спе­ци­а­ли­стов по стен­ным рос­пи­сям. Имен­но Ла Фарж в кон­це 1870-х годов содей­ство­вал попу­ляр­но­сти и совер­шен­ство­ва­нию тех­ни­ки аква­ре­ли, исполь­зуя аква­рель для натюр­мор­тов и фик­са­ции впе­чат­ле­ний от путе­ше­ствий по стра­нам Восто­ка. Во мно­гом имен­но Ла Фарж открыл для аме­ри­кан­ско­го куль­тур­но­го сооб­ще­ства куль­ту­ру Восто­ка — и не толь­ко Япо­нии.

Важ­ную роль в собы­ти­ях в Мьян­ме — не нынеш­них, а про­ис­хо­див­ших око­ло трид­ца­ти лет назад — сыг­ра­ли банк­но­ты очень стран­ных, по край­ней мере для деся­тич­ной систе­мы, номи­на­лов: 35, 45, 75 и 95 кьят. Эта исто­рия пред­став­ля­ет­ся осо­бен­но поучи­тель­ной в све­те нынеш­ней попу­ляр­но­сти аст­ро­ло­гии и нуме­ро­ло­гии. Нач­нем с 1946 года. Закон­чи­лась япон­ская окку­па­ция, закон­чи­лась Вто­рая миро­вая вой­на, и вос­ста­нов­лен­ная коло­ни­аль­ная адми­ни­стра­ция отпе­ча­та­ла банк­но­ты, заме­нив­шие окку­па­ци­он­ные япон­ские день­ги. Вско­ре, в самом нача­ле 1948 года, Бир­ма полу­чи­ла неза­ви­си­мость и отпе­ча­та­ла первую серию соб­ствен­ных банк­нот, номи­ни­ро­ван­ных, как и коло­ни­аль­ные пред­ше­ствен­ни­ки, в рупи­ях. Совре­мен­ный бир­ман­ский кьят был вве­ден в обра­ще­ние в 1952 году; обмен на рупии про­хо­дил в соот­но­ше­нии 1:1. Вве­ден­ная систе­ма была обыч­ная, деся­тич­ная: один кьят при­рав­ни­ва­ет­ся к 100 пиа. Сна­ча­ла всё было тра­ди­ци­он­но. Пер­вые банк­но­ты в кья­тах (1, 5, 10, 20, 50, 100 кьят) были напе­ча­та­ны в 1958 году, их дизайн прак­ти­че­ски не изме­нил­ся, толь­ко впер­вые на день­гах появил­ся порт­рет героя борь­бы за неза­ви­си­мость гене­ра­ла Аун Сана (ров­но на том месте, где в коло­ни­аль­ные вре­ме­на был порт­рет англий­ско­го коро­ля Геор­га V).

Подав­ля­ю­щее боль­шин­ство эука­ри­от раз­мно­жа­ют­ся поло­вым путем, одна­ко не у всех этот про­цесс лег­ко наблю­дать. У мно­гих одно­кле­точ­ных орга­низ­мов он оку­тан орео­лом таин­ствен­но­сти и зави­сит от внеш­них усло­вий, таких как влаж­ность, тем­пе­ра­ту­ра или нали­чие пита­тель­ных веществ, кон­цен­тра­ция угле­кис­ло­го газа или осве­щен­ность. Теперь к это­му спис­ку доба­ви­лись мик­роб­ные «афро­ди­зи­а­ки» — бел­ки, выде­ля­е­мые бак­те­ри­я­ми во внеш­нюю сре­ду. Обна­ру­жи­ли их слу­чай­но. Про­фес­сор Кали­фор­ний­ско­го уни­вер­си­те­та в Берк­ли Николь Кинг (Nicole King) инте­ре­су­ет­ся про­ис­хож­де­ни­ем живот­ных, осо­бен­но воз­ник­но­ве­ни­ем мно­го­кле­точ­но­сти. В каче­стве объ­ек­та иссле­до­ва­ния она выбра­ла хоано­фла­гел­лят (Choanoflagellata). Это одно­кле­точ­ные эука­ри­о­ты, бли­жай­шие род­ствен­ни­ки живот­ных. У клет­ки есть жгу­тик, окру­жен­ный ворот­нич­ком из акти­но­вых мик­ро­вор­си­нок, бла­го­да­ря кото­ро­му эти про­стей­шие полу­чи­ли вто­рое назва­ние — ворот­нич­ко­вые. Дви­же­ние жгу­ти­ка созда­ет токи жид­ко­сти, поз­во­ля­ю­щие хоано­фла­гел­ля­там пла­вать в тол­ще воды. Эти же токи при­го­ня­ют в ворот­нич­ко­вую зону бак­те­рий, кото­ры­ми хоано­фла­гел­ля­ты пита­ют­ся. Мно­гие их этих про­стей­ших обра­зу­ют коло­нии, при­чем лег­ко пере­хо­дят из одно­кле­точ­но­го состо­я­ния в коло­ни­аль­ное и обрат­но. Этот пере­ход и заин­те­ре­со­вал Николь Кинг…

В послед­ние неде­ли неко­то­рые кол­ле­ги доса­жда­ют мне, ука­зы­вая, что читать про ака­де­ми­че­ские выбо­ры им надо­е­ло, а хоте­лось бы узнать мое мне­ние по дру­гим вопро­сам, напри­мер о новом про­ек­те зако­на о нау­ке. Ну что тут ска­жешь… При всей мно­го­гран­но­сти мое­го талан­та чте­ние напи­сан­ных сухим кан­це­ляр­ским язы­ком зако­но­про­ек­тов не явля­ет­ся моей силь­ной сто­ро­ной: от кан­це­ля­ри­та меня кло­нит в сон. Но запрос со сто­ро­ны обще­ства все-таки выну­дил меня пере­си­лить непри­язнь и озна­ко­мить­ся с обсуж­да­е­мым в узких кру­гах зако­но­про­ек­том. Ска­зать пря­мо, про­цесс чте­ния шел тяже­ло, и после зна­ком­ства с тек­стом у меня в голо­ве оста­лась каша из боль­ших вызо­вов, при­о­ри­те­тов и обще­ствен­но­го зака­за. Пола­гаю, что такой спо­соб напи­са­ния зако­нов исполь­зу­ет­ся неспро­ста: закон — это осо­бое, госу­дар­ствен­ной важ­но­сти зна­ние, кото­рое не долж­но быть доступ­но каж­до­му досу­же­му про­фа­ну. Я, конеч­но, не обу­чен искус­ству дешиф­ров­ки сакраль­но-бюро­кра­ти­че­ско­го зна­ния, но кое-что все-таки понял. И в целом про­ект зако­на про­из­вел на меня впе­чат­ле­ние мощ­ной рабо­ты адми­ни­стра­тив­ной мыс­ли. Мыс­ли, рабо­та­ю­щей в плане систе­ма­ти­за­ции и при­ве­де­ния к обще­му зна­ме­на­те­лю. Ника­кой колон­ки не хва­ти­ло бы, что­бы пере­ска­зать всё подроб­но, поэто­му отме­чу толь­ко пару важ­ных вещей…

Изда­тель­ство «Аль­пи­на нон-фикшн» выпу­сти­ло пере­вод кни­ги англий­ско­го исто­ри­ка Джо­на­та­на Хар­ри­са «The lost world of Byzantium», рус­ский вари­ант — «Визан­тия. Исто­рия исчез­нув­шей импе­рии». Впер­вые кни­га вышла в изда­тель­стве Yale University Press в 2015 году. Автор — про­фес­сор кафед­ры исто­рии и Инсти­ту­та элли­низ­ма в Коро­лев­ском кол­ле­дже Хол­лоуэй Уни­вер­си­те­та Лон­до­на. На сай­те кол­ле­джа в его спис­ке пуб­ли­ка­ций 126 пунк­тов. На мой взгляд, кни­га пол­но­стью соот­вет­ству­ет наме­ре­ни­ям, заяв­лен­ным в пре­ди­сло­вии: «Глав­ное, что мне хоте­лось понять: каким обра­зом Визан­тия про­су­ще­ство­ва­ла так дол­го, несмот­ря на все потря­се­ния и втор­же­ния, кото­рые ей дове­лось пере­жить, и поче­му в кон­це кон­цов исчез­ла столь бес­след­но». В 386 стра­ниц автор акку­рат­но и изящ­но упа­ко­вал исто­рию тыся­че­лет­не­го цар­ства (330‑1453) в light-вер­сии с при­ме­ра­ми, пояс­не­ни­я­ми, анек­до­та­ми и даже встав­ны­ми новел­ла­ми. В этом уме­нии объ­яс­нять явле­ния, устро­ен­ные слож­но, чув­ству­ет­ся боль­шой пре­по­да­ва­тель­ской опыт, укра­шен­ный искрен­ним увле­че­ни­ем пред­ме­том и отсут­стви­ем обид­ной снис­хо­ди­тель­но­сти к менее про­све­щен­ным бра­тьям по разу­му. К тому же Хар­рис пишет ясным, сжа­тым, но не сухим сло­гом. Повест­во­ва­ние дви­жет­ся стре­ми­тель­но, а мастер­ство рас­сказ­чи­ка удер­жи­ва­ет вни­ма­ние чита­те­ля при оби­лии пер­со­на­жей.

В мос­ков­ском куль­тур­но-про­све­ти­тель­ском цен­тре «Архэ» в октяб­ре 2017 года гото­вит­ся запуск сле­ду­ю­щих кур­сов: «Исто­рия Рос­сии XIX века», «Эво­лю­ция галак­тик», «Ней­ро­фи­зио­ло­гия: как рабо­та­ет наш мозг», «Экзо­пла­не­ты: рож­де­ние, жизнь и смерть», «Вве­де­ние в Вет­хий Завет», «Меж­звезд­ная сре­да и звез­до­об­ра­зо­ва­ние», «Модель­ные объ­ек­ты в био­ло­гии».