Университет XXI века: офлайн vs. онлайн

О том, каковы главные итоги дистанционного обучения, в чем недостатки и преимущества офлайнового и онлайного форматов, как будет развиваться высшее в постковидную эпоху, каким будет сочетание оф- и онлайна, размышляют лингвист и математик .

Университет после дистанта?
Александр Пиперски (dvhab.ru)
Александр Пиперски (dvhab.ru)

Александр Пиперски, канд. филол. наук, ст. преподаватель и науч. сотр. факультета гуманитарных наук Школы филологических наук НИУ ВШЭ, лауреат премии «Просветитель» 2017 года в номинации «Гуманитарные науки»

Когда высшее образование стремительно ушло на дистант в феврале 2020 года, казалось, что это временная мера. Однако выяснилось, что новые технологии позволили нам стать участниками социального эксперимента, который ставит под вопрос самые глубинные устои университетской жизни и заставляет задуматься о ее смысле.

Зачем вообще нужен университет? Ответ всегда был очевиден: профессора и доценты передают студентам знания и навыки; ради того, чтобы получать эти знания и навыки от лучших из лучших, стоит ехать в другие города, жить в не слишком комфортных общежитиях и вставать ни свет ни заря. Когда же мы стали квадратиками в Zoom или MS Teams, вдруг оказалась, что ничего из этого для получения знаний и навыков не нужно: можно точно так же слушать лекции и принимать активное участие в семинарах по абсолютному большинству предметов, сидя в пижаме за своим компьютером в любом месте мира.

Да, конечно, требуется преодолеть некоторые технические сложности: если раньше на семинаре по математике преподаватель мог посмотреть у студента решение задачи в тетради, то сейчас надо придумать, куда сдавать решения, — но с этим можно справиться. И так стало понятно, что офлайн-университет — это не передача знаний на 90% и всякие приятные мелочи социальной жизни на 10%, а с точностью до наоборот: 10% знания, а 90% — какие-то плохо проговоренные мелочи, в существовании которых порой даже не хочется себе признаваться.

У классического университета есть только две составляющих, с которыми онлайн справляется плохо: принуждение и общение. Действительно, если ты уже пришел на лекцию ногами, ты все-таки вынужден хотя бы немного ее слушать и, может быть, даже конспектировать, пусть и общаясь с соседями или выбирая новые кроссовки в телефоне. Только в офлайне тебя надежно идентифицируют и оценят твои знания на экзамене: мы все помним рассказы про то, как преподаватели заставляют студентов дистанционно отвечать на вопросы с закрытыми глазами; да, это звучит унизительно для человеческого достоинства, но традиционная аудитория создавала не менее унизительную тюремную ситуацию, когда студент не может положить рядом с собой бумажку со списком того, о чем его спрашивают.

Лично мне не довелось преподавать введение в языкознание дистанционно, но боюсь, что классификацию языков мне бы тоже пришлось спрашивать с закрытыми глазами. Ведь сколько бы ни говорилось, что преподаватель должен не полениться, а придумать творческие задания, но все-таки какой-то зубрежки, а значит, и ее проверки не избежать: есть некоторый набор базовых знаний, который лингвист обязан иметь, и нельзя не обучить студентов скучным энциклопедическим фактам вроде того, что испанский и немецкий — индоевропейские языки, а баскский и финский — нет. Всякие ухищрения в онлайне типа проверки паспортов (кто пробовал проверять паспорт через зум, знает: там ничего не видно, в лучшем случае длина имени и фамилии, и подделать такую книжечку при желании ничего не стоит) и просьбы показать комнату не помогают: то есть научить-то онлайн я могу, а проверить и справедливо оценить результат этого обучения — нет.

Ну и, конечно, общение: вдруг выяснилось, что главное в университете — это неформальные связи с одногруппниками и с преподавателями. Десять минут болтовни на перемене, еще десять на следующей, и так четыре года — и вот у тебя есть друзья на всю жизнь, особенно в российских университетах, где курсов по выбору мало и ты действительно каждый день на всех занятиях видишь рядом одних и тех же людей. Хороший вопрос после лекции, профессор говорит: «А пойдемте обсудим это за кофе» — и вот ты уже член профессионального сообщества, о котором вспомнят, когда будут искать сотрудника в грант.

Трудно и неприятно признавать, что (или их родители, или государство) платят деньги не столько за знания, сколько за участие в лотерее, приз в которой — выпить кофе с авторитетным человеком, но жизнь именно такова. Порой социальная жизнь принимает уродливые формы: от явного фаворитизма до сексуальных домогательств, активная борьба с которыми в российских университетах совпала как раз с началом дистанта. Хотя сексуальные домогательства и являются предельным и очевидно недопустимым случаем неформальной социальной жизни, но оказалось, что и коммуникация в Zoom по всем формальным правилам имеет свои недостатки.

Преподавателю в офлайне тоже во многом комфортнее. Конечно, надо ездить на работу, но зато можно каждый год вести один и тот же курс в пяти группах и получать за эту механическую работу более или менее стабильную зарплату (и к тому же не конкурировать с теми, кто в других городах делает это лучше). В онлайне неизбежно возникает вопрос: а почему бы не записать эти занятия и не придумать к ним хорошие интерактивные упражнения, которые будут подстраиваться под уровень студента и заменят традиционные семинары? Можно, конечно, говорить, что семинары незаменимы, потому что преподаватель видит реакцию группы и взаимодействует с каждым студентом по-своему, а студенты, в свою очередь, реагируют на реплики друг друга, но будем честны: это идеальный семинар, а в реальности чаще всего преподаватель общается с парой активных студентов, а остальные молча получают галочку за посещаемость. Но, конечно, вопрос, что будут делать огромные массы университетских преподавателей в мире победившего онлайна, не решен…

Резюме

Что же теперь станет с высшим образованием, когда мы попробовали и офлайн, и онлайн? Вполне возможно, что произойдет полный откат к прежним практикам, потому что так всем удобнее и проще, да и преимущества у офлайна действительно есть. Но если считать, что высшее образование — это все-таки про знания, университетская жизнь должна радикально измениться, поскольку стало ясно, что для передачи знания традиционные формы устарели.

Кажется разумной идея в основном перевести обучение как таковое в онлайн, а для университетов найти два новых предназначения. С одной стороны, они могли бы стать сертифицированными центрами приема экзаменов: прослушав курс от профессора из Москвы или из Владивостока, ты сдаешь ему экзамен дистанционно, придя в университет у себя в Кургане, где специальный человек удостоверится, что ты — это ты и не жульничаешь.

А во-вторых, можно себе представить, что отойдут от классно-урочной системы и станут организовывать социальную жизнь эффективнее: например, в виде интенсивных школ на несколько недель для отобранных людей со всего мира, которые интересуются какой-то темой и которым есть о чем пообщаться друг с другом.

Но все это — дело будущего, а пока главное — не потерять хотя бы те небольшие успехи онлайна, которых мы достигли за прошедший год.

В будущем университеты будут следовать какой-то гибридной модели
Илья Щуров (hse.ru)
Илья Щуров (hse.ru)

Илья Щуров, канд. физ.-мат. наук, доцент кафедры высшей математики, ст. научн. сотр. Международной лаборатории языковой конвергенции НИУ ВШЭ

Высшее образование — очень консервативная область. За пару десятков лет технический прогресс изменил примерно всё: мы болтаем с друзьями, нажимая на нарисованные кнопки, смотрим телевизор по телефону, можем оживить на экране умершего актера и заставить его играть новую роль, — но университетский профессор, как и несколько веков назад, каждую неделю заходит в аудиторию, полную студентов, поднимается на кафедру и ведет свой разговор со слушателями, используя примитивные инструменты типа доски и мела.

Вернее, так было до 2020 года. А потом пришел ковид. Университеты переключились на удаленную работу. Профессора освоили графические планшеты и видеоредакторы, обзавелись камерами и микрофонами. Нельзя сказать, чтобы переход прошел гладко и без потерь — безусловно, эти полтора учебных года были кризисными, — однако вместе с новыми проблемами мы приобрели новый опыт, заставляющий иначе взглянуть на то, как мы работали в прошлом — и как будем работать в будущем.

Если можно преподавать и учиться удаленно — зачем вообще это делать очно? Какие практики офлайн-преподавания оказались лишь данью традиции, не вносящей большого вклада в результаты нашей деятельности, а какие являются ключевыми и не выживают при переходе в онлайн? Какие новые практики, выработанные в ходе кризиса, стоит взять с собой в посткризисное время? Как сделать нашу работу эффективнее, используя технологии, появившиеся недавно, — и какие еще технологии нам нужно разработать?

У меня нет ответов на эти вопросы, но мне кажется важным их сформулировать. Принудительная удаленка расширила наш общий кругозор и пространство для экспериментов в университетском образовании, открыв дорогу к его существенной трансформации, но важно, чтобы решения, которые в итоге будут приниматься, основывались на аккуратном анализе реальных результатов, а не были следствием неоправданного технооптимизма (или, наоборот, технопессимизма).

Немного любительской социологии

Готовя эту заметку, я подумал, что будет полезно не просто поделиться собственными впечатлениями от прошедших полутора лет и размышлениями о будущем, а опросить студентов — в конце концов, именно они могут оценить эффективность и результативность различных образовательных форматов. Мое импровизированное мини-исследование не претендует на научную строгость — я не социолог, да и выборка маловата, — но дает некоторую пищу для размышления и, возможно, новых исследований.

Я опрашивал студентов совместной бакалаврской программы по экономике НИУ ВШЭ и РЭШ («Совбак ВШЭ-РЭШ»), на которой сейчас сосредоточена большая часть моей преподавательской нагрузки. Это программа с высокими академическими требования­ми; наши студенты весьма мотивированы и умеют учиться. Меня интересовали в первую очередь математические или близкие к ним по структуре экономические курсы, которые читаются в традиционном режиме — с лекциями, на которых рассказывается про теорию, и семинарами, где обсуждаются задачи. Все студенты имели опыт офлайн- и онлайн-занятий (часто по одним и тем же курсам) и могли их сравнивать. В опросе приняло участие 59 человек.

До проведения опроса мои представления о влиянии удаленки на студентов можно было описать следующим образом. По моим впечатлениям и впечатлениям многих коллег, переход в онлайн увеличивает дисперсию результатов. Часть студентов учится в онлайне не хуже, чем в офлайне, а иногда и лучше — и это, как правило, наиболее сильные студенты. Тем, кому учиться трудно, на удаленке становится еще труднее — и их результаты заметно снижаются.

Я предполагал, что для второй категории студентов должен быть более важным прямой контакт с преподавателем, возможность задать вопрос — как на семинаре, так и на лекции, — то, чего в онлайне все-таки не хватает (несмотря на все технические возможности, студенты в онлайне менее активны). И особенно не хватает в асинхронном онлайне, когда студенты слушают заранее записанные ролики, пусть даже и перемежающиеся с контрольными вопросами (как в онлайн-курсах). Это выглядело для меня сильным аргументом против излишней «ютюбизации» образовательного процесса. (Надо сказать, я люблю читать лекции, стараюсь делать это максимально интерактивно, постоянно отслеживаю контакт с аудиторией, задаю собственные вопросы и отвечаю на вопросы студентов, и, конечно, мне хочется верить, что студентам это помогает понимать материал, — поэтому все предложения перенести лекции в асинхронный режим вызывают у меня эмоциональный протест.)

А вот что говорят данные опроса.

Любят ли студенты удаленку? И да и нет. Можно выделить две примерно равные группы: есть те, кто в целом доволен онлайном, и есть те, кто предпочитает офлайн-обучение. (В опросе нужно было согласиться или не согласиться с утверждением: «Занятия в офлайн-режиме (то есть в физической аудитории) в целом эффективнее занятий в онлайне (то есть дистанционных)».) При этом, вопреки моим ожиданиям, это разделение оказалось не связанным с тем, насколько студентам сложно учиться — нет заметной корреляции ни с субъективно воспринимаемой сложностью курсов, ни с оценками. (Здесь стоит отметить, что в моей выборке студенты с низкими оценками оказались существенно недопредставленными.)

Лекции и семинары: что лучше в онлайне? Тут не было больших сюрпризов: что касается лекций, то мнения разделились также примерно пополам (при этом все, кто не любит офлайн в целом, не видят преимуществ и офлайн-лекций, и наоборот, большинство любителей офлайна в целом — хотя и не все — любят и офлайн-лекции), а вот семинары предпочитает в офлайне всё-таки большинство, хоть и не подавляющее (порядка 60%).

Что насчет асинхронных занятий? Такое же шаткое большинство студентов в целом не против заменить лекции на записанные ролики, а также не видят большого преимущества в том, чтобы посещать онлайн-лекции (в то время, когда они читаются), по сравнению с просмотром их записей позже. (На удивление, сторонники асинхронных лекций оказались и среди тех, кто в целом предпочитает слушать лекции в аудитории.) А вот отказаться от синхронных семинаров (оставив при этом консультации) согласны лишь около четверти студентов. По крайней мере часть опрошенных — как видно по ответам на открытые вопросы — ценят возможность что-то спросить по ходу обсуждения и получить мгновенную реакцию преподавателя.

Чего не хватает в онлайне? По меньшей мере — мотивации и общения. Около 60% студентов согласились с утверждением «Я чувствую себя более мотивированным(ой) осваивать материал курса, когда занятия происходят офлайн», причем среди тех, кто в целом любит офлайн, утвердительно ответили почти все, а среди тех, кто не любит, — около трети. Подавляющее большинство отметило, что во время офлайн-занятий студенты чаще общаются друг с другом по учебным вопросам, и это общение существенно помогает в освоении курсов. Отвечая на открытые вопросы, студенты отмечали снижение концентрации и вовлеченности из-за различных отвлекающих факторов, а также потерю контакта с преподавателями и в целом недостаток живого общения. И, конечно, все ругаются на онлайн-экзамены.

Что хорошего в удаленке? Конечно, не нужно тратить время на дорогу, но не только это. Совершенно единодушно студенты положительно оценивают записи занятий, особенно лекций, которые мы стали выкладывать после перехода на удаленку, — все опрошенные согласились, что наличие записей компенсирует недостатки онлайн-лекций. В целом онлайн дает возможность более свободно распоряжаться своим временем — выбирать, слушать трансляцию или запись, если запись — то на большой или на маленькой скорости, тогда, когда это удобно, при необходимости — совмещать занятия с другой активностью.

Лучшее из двух миров

Конечно, результаты моего мини-опроса следует воспринимать с большой осторожностью — они относятся к довольно узкой категории студентов, и вполне вероятно, что на других факультетах мы увидим нечто совсем иное. Однако, на мой взгляд, они достаточно убедительно демонстрируют, что даже среди в целом мотивированных студентов многим проще учиться, поддерживая регулярное живое общение с преподавателями и сокурсниками в ходе офлайновых занятий. Причем университет в современном виде представляет наибольшую ценность именно для этих студентов — те, кто обладает железной волей и способен сам организовывать свою учебу, по многим направлениям могут выучиться вообще без чьей-либо помощи.

Очевидно, в постковидном будущем ведущие университеты будут следовать какой-то гибридной модели. Лекции, если они проходят очно, будут транслироваться онлайн, их записи будут сохраняться и оставаться доступными студентам для повторения. (Собственно, во многих университетах это происходит уже давно.) Занятия, требующие более активного взаимодействия, будут проходить преимущественно офлайн, с сохранением возможности удаленного подключения при необходимости. Станет больше индивидуальных консультаций — за счёт онлайна можно сильно сократить время между возникновением вопроса у студента и его обсуждением с преподавателем.

Вероятно, часть лекций будет переведена в асинхронный режим. Мне представляется важным, чтобы решения такого типа принимались индивидуально в отношении каждого конкретного курса. По собственному опыту я знаю, что создавать хорошие обучающие видеоматериалы очень сложно — гораздо сложнее, чем прочитать лекцию живьем, и, может быть, даже сложнее, чем написать учебник. В любом хорошем рассказе важны эмоции — иначе слушать будет скучно и неинтересно. В живом общении эти эмоции появляются автоматически, а чтобы они возникли перед камерой, нужно обладать актерским мастерством.

Отсутствие обратной связи от слушателей также создает большие проблемы. Фактически, автору таких материалов нужно предугадывать, какие вопросы могут возникнуть у студентов, в каких местах они могут потерять нить повествования, где у них может возникнуть неверное впечатление, — и обрабатывать каждую такую ситуацию, например, добавляя контрольные вопросы или гиперссылки. Для этого нужно иметь в голове очень хорошую модель студента. Но чтобы она возникла, нужно несколько лет читать лекции живым студентам.

Наконец, возможность послушать вживую рассказ хорошего преподавателя или выдающегося ученого представляет самостоятельную ценность, поскольку дает ощущение соприсутствия при рождении знания — и, возможно, это и есть самое главное.

Появление кино, а затем телевидения не уничтожило театры. Индустрия звукозаписи не отменила концерты. , безусловно, трансформирует образование. Однако у меня нет сомнений, что в будущем останется место для университетского профессора, аудитории, полной студентов, доски и мела.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

См. также:

Подписаться
Уведомление о
guest
2 Комментария(-ев)
Встроенные отзывы
Посмотреть все комментарии
Анатолий Берёзкин
Анатолий Берёзкин
4 месяцев(-а) назад

Если преподавание состоит из разговоров, то можно и не ходить в университет. Но есть еще ведь и естественно-научные и медицинские специальности, где лабораторные работы нужны. Химия, физика, инженерные науки. Обсуждающие как-то про это забыли или не знали. К.ф.м.н. забыл. Видимо в физике эксперимент не главное.

Леонид Коганов
Леонид Коганов
4 месяцев(-а) назад

Матлингвистика (прошу прошерстить внимательно исходник! — Л.К.) как раз, имхо, анализирует именно «разговоры». Иногда, впрочем, экспериментально. Как, допустим, делали в своё время на Марфинской шараге в числе прочих зэка Александр Исаевич Солженицын и Лев Зиновьевич (Залманович) Копелев. С последним имел честь при его жизни встречаться на Мал. Каретном и, позже, на Триумфальной при перезахоронении Галанского.
Матлингвистикой занимался блестящий математик покойный Владимир Андреевич Успенский. Ныне господин Щуров. Успехов ему!
Л.К.

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (4 оценок, среднее: 3,50 из 5)
Загрузка...
 
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: