Олаф Стэплдон: поэт космоса

Олаф Стэплдон
Олаф Стэплдон

К 135-летию со дня рождения писателя-фантаста и а

Будущий космический философ Уильям Олаф Стэплдон (William Olaf Stapledon) родился 10 мая 1886 года в Уолласи (ныне Мерсисайд) недалеко от Ливерпуля (графство Чешир, Англия). Его отцом был Уильям Клиббетт Стэплдон, а матерью — Эммелин Миллер Стэплдон. Дед основал фирму «Уильям Стэплдон и сыновья», имевшую местные отделения в Порт-Саиде и Суэце, они поставляли воду и уголь судам, проходившим через Суэцкий канал. Владельцы крупной британской судоходной компании Blue Funnel Line из Ливерпуля были впечатлены опытом и компетентностью отца Олафа в морских делах и пригласили его в головной офис своей фирмы на высокую руководящую должность. Поэтому первые шесть лет детства Олафа прошли в Порт-Саиде, хотя его мать и вернулась в Англию на некоторое время.

В результате Олаф рос довольно одиноким ребенком. Его ближайшим другом стал Рип, жесткошерстный терьер, которого Стэплдон никогда не забывал (его присутствие ощущается в некоторых книгах Стэплдона, особенно в «Сириусе»).

Олаф прекрасно ладил с отцом, который оказался отличным педагогом и имел великолепную библиотеку классической литературы. Непросто у Олафа складывались отношения с матерью — ярой собственницей, очень беспокоившейся за сына, хотя по натуре она оставалась добрым и мягким ом. Как и у мужа, у нее имелись литературные интересы; ее кумиром был Джон Рёскин (John Ruskin), с которым она часто и много переписывалась. Через мать, по-видимому, тот и оказал существенное влияние и на Олафа в его подростковом возрасте. Рёскин — выходец из семьи атого шотландского торговца, еще в молодости признанный выдающимся поэтом, а впоследствии ставший ведущим теоретиком искусства XIX века. Он опередил время, рассуждая о высокой значимости народного образования, осуждая бездумную растрату природных ресурсов, загрязнение окружающей среды, ратуя за социальную помощь инвалидам, людям преклонного возраста, правильную организацию труда… Работы Рёскина всегда были под рукой Эммелин, и обсуждение их постоянно велось в доме, так что легко понять, почему Олаф отстаивал интересы рабочего человека, его энтузиазм по отношению к социализму вообще.

Джон Рёскин
Джон Рёскин

В то время как Эммелин увлекала сына социальными науками, Уильям делал упор на естественные. Мальчик впитал достаточно и того, и другого, чтобы получилось замечательное сочетание философии, социологии и науки, баланс которых ярко проявлялся в его книгах.

А Олафа также унаследован от родителей. Отец, по-видимому, не отдавал предпочтения ни одной религиозной конфессии, но какое-то религиозное влияние исходило от матери, которая была унитарианкой. Унитаризм — это ответвление протестантизма, отвергающее догмат о Троице и божественность Христа (подобно иудеям, унитарии настаивают на том, что Бог есть единое существо). В зрелые годы Стэплдон отрицал, что он христианин, хотя всё возрастающее присутствие мистицизма в его работах с 1940-х указывает на глубоко укоренившееся религиозное чувство.

Олаф Стэплдон получил шестилетнее начальное образование в Абботсхолме, прогрессивной школе-интернате, расположенной в Уттоксетере (графство Дербишир). Основал эту школу английский педагог-реформатор Сесил Редди (Cecil Reddie), во главу угла ставивший интересы ребенка, развитие его индивидуальных способностей, удовлетворение потребностей в творчестве. Соединение естественнонаучных и гуманитарных дисциплин служило цели максимально разностороннего развития учащихся, включающего элементы трудового обучения. По­этому Олаф приобрел там знание того, как мыть овец и работать в поле.

Высшее образование (степень бакалавра и магистра истории) Стэплдон получил в Баллиол-колледже в Оксфорде до начала Первой мировой войны (после войны он получил степень доктора философии в Ливерпульском университете).

Когда Олаф покинул Оксфорд, отец устроил его на работу в Blue Funnel Line, где будущий без энтузиазма выполнял различные мелкие управленческие обязанности. Отец надеялся, что Олаф хорошо проявит себя и в конце концов унаследует его должность. Олаф любил корабли, но не бумажную работу. В какой-то момент он не мог учесть 20 фунтов мелкой наличности, что, возможно, предрешило его скорый уход из компании. После увольнения Олаф получил должность учителя в ­Манчестерской ­гимназии. Его любимой методикой преподавания стала постановка исторических сцен всеми учениками класса. Шум и активность театральных действ действовали на нервы другим учителям; возможно поэтому Олаф оставался преподавателем всего лишь один год.

Трудясь в Blue Funnel Line и Манчестерской гимназии, Стэплдон читал лекции по литературе, психологии и истории промышленности по вечерам в Ассоциации работников образования. В этих лекциях часто отражались левые взгляды, поскольку в то время он был глубоко погружен в социалистическую философию. Но хотя Стэплдон и был связан с социалистическими группами и написал несколько статей в левые журналы, его первые литературные устремления оказались связаны с поэзией. Первой книгой стал сборник стихов «Псалмы последних дней» (Latter-Day Psalms), ­изданный в 1914 году Ливерпульским издательством «Генри Янг и сыновья». Считается, что отец Олафа заплатил за издание книги. Из 500 напечатанных экземпляров сборника подавляющее большинство пропало в пожаре, вспыхнувшем в результате одной из немецких бомбардировок Первой мировой войны.

В стихах отражены мысли автора об е, социальной революции и бедственном положении рабочего класса. Присутствуют также два антивоенных стихотворения, показывающие, что пацифизм Стэплдона зародился вовсе не в связи с его собственным военным опытом (каковой он получил позже).

Во время Великой войны Олаф четыре года служил братом милосердия в квакерском походном госпитале во Франции и Бельгии с июля ­1915 по январь 1919-го (оружие в руки брать отказался, так как был пацифистом). После окончания ­войны Стэплдон 16 июля 1919 года женился на Агнес Зене Миллер, своей двоюродной сестре из Австралии.

Олаф служил братом милосердия во время Великой войны
Олаф служил братом милосердия во время Великой войны

После свадьбы супруги поселились было у родителей Стэплдона в их большом и красивом доме в Калди, но тяжелый характер матери Олафа оказался настоящим испытанием, и тогда отец купил молодоженам дом на Гросвенор-авеню, 7, в Западном Кирби, где они и жили с 1920 по 1940 год.

Олаф участвовал в лекционных турах Ассоциации работников образования, которые на тот момент оставались основным источником его доходов. 31 мая 1920 года у них родилась девочка Мэри Сидней Стэплдон, а 6 ноября 1923 года — мальчик Джон Дэвид Стэплдон. Неудивительно, что Олаф оказался замечательным отцом. Он помогал детям с их проблемами, а потом и с учебой.

В 1920-х он также преподавал на университетских курсах повышения квалификации по психологии и истории промышленности, писал статьи для философских журналов, но прославило его, конечно, не это.

В 1930 году был опубликован художественный роман Стэплдона «Последние и первые люди: близлежащего и далекого будущего», где излагалось грандиозное видение Стэплдоном грядущего человеческой расы, охватившее два миллиарда лет и проходившее через множество различных эволюционных стадий. Вообще, конструирование будущего — это сложная задача даже для профессионального писателя-фантаста, по­этому воображению Стэплдона можно только позавидовать. Масштаб книги ошеломляет, Стэплдон не только создает основу для целого поджанра фантастической литературы — истории будущего, — но и заговаривает об активном использовании генной инженерии и терраформировании планет. Не забывайте, на дворе 1930 год!

Влияние Стэплдона стало ощущаться и в американских научно-фантастических кругах благодаря тому, что в журнале Amazing Stories Хьюго Гернсбека в 1931 году появилась серия полностраничных рекламных объявлений о выходе книги «Последние и первые люди». Поэтому неудивительно, что его книгой вдохновлялись будущие писатели-фантасты, такие как Роберт Хайнлайн, Артур Кларк, Брайан Олдисс, Джеймс Блиш и многих другие. Сейчас книга, правда, читается не столь захватывающе, как, например, романы Уэллса (и как описывают ее критики и рецензенты), поэтому будьте готовы стоически переносить порой монотонные хроники далекого будущего, но так или иначе эта вещь действительно стоит того, чтобы с ней познакомиться.

С первой же книгой Стэплдону повезло, она очень хорошо продавалась в Англии и неплохо в США. Убедившись в своем истинном призвании, он начал сокращать лекции и занятия, чтобы оставить достаточно времени для написания книг.

Следующим шагом на художественном поприще стал роман «Странный Джон», который появился в 1935 году. Это история мутанта (высокоразвитого человека), который является следующей ступенью эволюции человеческого вида, но в отличие от более ранних произведений про мутантов Стэплдон сфокусировался не на каких-то экстраординарных способностях, а на социальных и психологических особенностях жизни на новой ступени эволюции человечества. Его «Странным Джоном» вдохновлялись создатели комиксом про Людей X; роман послужил основой для «Слана» Альфреда ван Вогта, «Бездны» Роберта Хайнлайна и многих других. Интересно, что обложку для английского издания своей книги «Странный Джон» Стэплдон нарисовал сам мелками, визуализировав таким образом главного героя. Вообще, большую часть жизни Стэплдон увлекался живописью и даже посещал художественный класс в Лондоне. В личной библиотеке писателя, которую смог увидеть американский историк и критик фантастической литературы Сэм Московиц, был небольшой томик под названием «Стихи для Мэри и Дэвида». В нем нашлись стихи Олафа для своих детей, написанные им от руки и проиллюстрированные цветными картинками.

Изображение на обложке романа «Странный Джон» создано самим автором
Изображение на обложке романа «Странный Джон» создано самим автором

Вообще в библиотеке Олафа Стэплдона помимо серьезных философских трактатов и классической литературы, доставшейся ему в наследство от отца, были книги Герберта Уэллса (Стэплдон имел короткую переписку с Уэллсом, которая включала обсуждение научно-фантастических фильмов), Жюля Верна и приключенческие романы Берроуза.

В перерывах между работой Стэплдон ходил в кино, на концерты, балет, любил театр. Курил, но не казался заядлым курильщиком, в отличие, например, от таких писателей, как Джон Уиндем и Стивен Кинг (последний вообще признавался, что выкуривает по две пачки в день). Стэплдон верил в регулярную физическую активность, любил ходить пешком и плавать в море. Кроме того, он занимался альпинизмом и теннисом.

Однажды ночью Стэплдон в расстройстве чувств забрался на вершину холма, находящегося рядом с домом. Пробравшись сквозь волны вереска, которые хватали за ноги, он устремил взгляд в кромешный мрак, нависший над головой. «…Я ощутил странную гармонию между нами и звездами. Неисчислимое могущество космоса чудесным образом усилило правоту краткой искры нашего союза и краткого, робкого предприятия человечества. Знать бы только, есть ли среди этой мерцающей бесконечности где-либо другие шарики из камня и металла, является ли робкий человеческий поиск мудрости и любви одиноким и незначительным всплеском или же частью вселенского движения!» Воображение дорисовало то, чего не могло различить зрение. И менее чем через год Олаф Стэплдон написал «Создателя звезд». Если в «Последних и первых людях» автор стремился раскрыть будущую историю человечества, то в «Создателе звезд» он намеревался ать всю историю Вселенной от ее создания до конца. В этих рамках два миллиарда лет, охватываемые «Последними и первыми людьми», становятся не более чем сентиментальным эпизодом в космической перспективе.

Книга начинается с того, что рассказчика уносят с вершины холма в космос и предоставляют ему универсальную перспективу времени и пространства. Он наблюдает развитие разумной жизни на протяжении миллиардов лет от людей до симбио­тических инопланетян и планетарных организмов. Стэплдон представляет туманности как живые существа, а звезды — в качестве их потомства. Он вникает в их , мысли, философию и амбиции. Автор подробно описывает галактические войны и организацию галактических империй, включающих тысячи планет, особый акцент ставя на психологию или философию жителей других звездных систем, что оказывается еще одним вкладом Олафа Стэплдона в научную фантастику. И, наконец, рассказчик сталкивается с самим Создателем звезд, творцом Вселенной, который выглядит как огромная звезда такой яркости и величины, что к ней невозможно приблизиться. Функция Создателя звезд — творить.

В то время, как великие философы истории исследовали прошлое человека, чтобы найти ответ на загадку жизни, Олаф Стэплдон с удивительным визионерским прицелом исследует будущее в поисках тех же самых ответов. Доведя воображение до крайности, он пытается спроецировать конечное развитие и достижения жизненных форм и так определить цель их существования.

В «Создателе звезд» (1937) автор ясно предвидел Вторую мировую войну, в предисловии к книге он говорит: «Сейчас, когда Европе угрожает катастрофа куда более ужасная, чем события 1914 года, книга подобная этой может оказаться порицаемой как отвлечение от животрепещущей темы борьбы цивилизации с современным варварством». Несмотря на то, что Стэплдон исповедовал определенный вид пацифизма даже после прихода Гитлера к власти, ему открыл глаза нацистский Джаггернаут (суперзлодей от издательства Marvel. — Прим. ред.), пронесшийся по Европе и угрожавший дальнейшему существованию Англии.

После того, как докатилась до Англии, Стэплдон продолжал выпускать интересные книги. Его работа «Тьма и свет», опубликованная в 1942 году, предлагает два возможных варианта будущего для мира на манер «Последних и первых людей» в зависимости от того, победят ли силы тьмы или света. Что касается этого романа, то «Тьма и Свет», безусловно, увлекательное чтение, но его главный вывод, по-видимому, состоит в том, что великая надежда человечества — это появление (искусственно или путем мутации) продвинутого вида, который будет обладать большей божественностью и меньшей животностью.

В 1944 году появляется книга «Сириус. История любви и разлада», этакое «Собачье сердце», но с другой стороны. В романе мы наблюдаем за прогрессом собаки, которую наделили ом и чувствами. Собака влюбляется в человеческую девушку, и роман передает внутреннее смятение животного, а также исследует аллегорическую роль, которую интеллект играет в развитии сознания и нравственного самосознания. Эту книгу большинство критиков считает самой лучшей из всего творческого наследия Стэплдона. На мой взгляд, она чем-то напоминает написанный позже бессмертный роман Дэниела Киза «Цветы для Элджернона».

Стэплдон никогда не терял интереса к перспективам межпланетных путешествий. Он, как и многие британские писатели-фантасты, был членом Британского межпланетного общества и выступил на Лондонской сессии 9 октября 1948 года с речью на тему «Межпланетный человек», в которой отметил иронию судьбы этого мира, готового уничтожить себя на пороге достижения звезд.

После 1945 года он путешествует с курсом лекций и посещает Голландию, Францию и Швецию, и в ­1948-м участвует в конгрессе по вопросам мира в Варшаве. В 1949 году побывал в США в качестве британского делегата Конгресса деятелей науки и культуры в защиту мира в Нью-Йорке.

Интересно, что несмотря на социалистические взгляды и латентный атеизм автора Стэплдона не печатали в Советском Союзе, он прошел абсолютно незаметно для отечественного читателя. Книги космического философа появились в России лишь в середине 1990-х годов, однако и тогда они вызвали интерес. Так, роман «Создатель звезд» на данный момент переиздавался более пяти раз.

5 сентября 1950 года Олаф Степлдон рубил дрова, но почувствовал себя более усталым, чем обычно, и Агнес уговорила его прилечь отдохнуть. 6 сентября во время ужина у Олафа не было аппетита, и он почти ничего не ел. После еды отнес поднос с посудой на кухню, поставил его на шкаф и рухнул навзничь, ударившись головой. Он умер прежде, чем семья успела хоть как-то ему помочь. Причиной смерти была названа окклюзия коронарных артерий. Прах Уильяма Олафа Стэплдона был развеян по ветру на утесах Калди, неподалеку от Саймонс-Филд.

Нам же в наследие остались работы Стэплдона, которые глубоко философичны, поднимают социальные и политические проблемы, содержат умопомрачительные концепции, что нисходят с их страниц бурным каскадом. Они постоянно бросают вызов воображению читателя. Тем не менее, критики и рецензенты отдают дань уважения расширяющему вселенную воображению автора, важности его философского подхода, социальному пониманию и умению объединять эти вещи в произведения, которые являются выдающимися образцами искусства научной фантастики.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

См. также:

Подписаться
Уведомление о
guest
2 Комментария(-ев)
Встроенные отзывы
Посмотреть все комментарии
Kapitan Nemo
Kapitan Nemo
6 месяцев(-а) назад

> нацистский Джаггернаут (суперзлодей от издательства Marvel. — Прим. ред.), пронесшийся по Европе и угрожавший дальнейшему существованию Англии.

Ну да, а Геркулес — овсяная каша. Как пишут в Википедии, «есть и другие значения этого термина».

Андрей
Андрей
5 месяцев(-а) назад

Хотелось бы напомнить, что творчество О.Стэплдона очень высоко оценивал Станислав Лем (что для него было, мягко говоря, не очень характерно). Он писал, что Уэллс и Стэплдон — величайшие фантасты современности.

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (2 оценок, среднее: 4,50 из 5)
Загрузка...
 
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: