«Своими словами»: первые итоги чемпионата сочинений

Фото Н. Котельникова
Фото Н. Котельникова

Первый блин вышел не комом: то, что Всероссийский чемпионат сочинений (ВЧС), о котором нам уже приходилось рассказывать на страницах «Троицкого варианта» [1], оказался удачным проектом, свидетельствует и энтузиастический подъем, на котором он проходил, и очень хорошее интеллектуальное и эмоциональное послевкусие от него. Значит, в следующем году как минимум чемпионату быть — и самое время для подведения первых итогов.

Александр Сергеев и Ярослав Кузьминов
Александр Сергеев и

28 февраля 2021 года при участии президента РАН Александра Сергеева и ректора НИУ Ярослава Кузьминова в культурном центре НИУ ВШЭ прошла церемония закрытия чемпионата. Статистика ВЧС такова: из 31 тыс. зарегистрировавшихся онлайн до отборочного этапа дошли 10,5 тыс. человек (что очень неплохой показатель для мероприятия, проводимого в первый раз); примерно 1600 были допущены до регионального этапа (планировавшееся изначально проведение этого тура на базе 14 столичных и региональных вузов-партнеров пришлось перенести по известным причинам в онлайн — как и финал).

Наконец, 186 победителей регионального этапа встретились в финале, где и были определены победители и призеры состязания — они получили дополнительные баллы для поступления в выбранный ими вуз (из числа партнерских), а также разные бонусы.

Идеологи и организаторы ВЧС осознавали, что им предстоит проскочить между Сциллой так называемого итогового сочинения, которое все выпускники вот уже шесть лет пишут в декабре, и Харибдой многочисленных олимпиад — прежде всего Всеросом, на которые рекрутируются самые активные и амбициозные школьники, рассчитывая с их помощью прорваться в желанные вузы…

Итоговое сочинение, увы, изначально оказалось малоудачным изобретением, шаблонизировавшись и выродившись в традиционное « по литературе» с морально-дидактическим уклоном. Опасность шаблонизации всё больше осознается и инициаторами олимпиад, вместе с итоговым сочинением давно уже обрастающих специфической инфраструктурой по натаскиванию на них (о чем неоднократно с тревогой писали эксперты; последний пример — известный просветитель Светлана Бурлак [2]).

Позиционируя ВЧС как интеллектуальное состязание нового типа, его создатели называли его между собой «сочинением по физкультуре», стараясь хотя бы на первом этапе дистанцироваться от практики написания работ о «духовных поисках героев» и от литературы как школьного предмета в целом, предлагая сочинения по девяти направлениям — от математики до спорта. Что же касается опасности шаблонизации и, соответственно, натаскивания, то многочисленные отклики участников в соцсетях — отклики отнюдь не разочарованные («Это совсем не похоже на то, что мы привыкли писать в школе и что мы ожидали») — свидетельствовали, что как минимум в первый год этой опасности избежать удалось, а на следующий год, как и на все последующие, разработчики заданий гарантируют постоянное обновление формата. Но каков был формат этого года?

Проверка 10 500 письменных работ требует довольно внушительных и человеческих, и материальных ресурсов, поэтому для отборочного тура нужно было придумать другое испытание — в виде теста, причем такого, чтобы проверка могла быть автоматизированной. Под руководством своих преподавателей из лаборатории развития интеллектуальных состязаний НИУ разработали особые тесты — проверяющие не обычную орфографическую грамотность, но грамотность функциональную: умение читать, понимать текст; различать посыл автора, с каким он дает ту или иную информацию; выявлять когнитивные искажения и т. п.

Участники соотносили визуальные с вербальными высказываниями, сравнивали разные высказывания, посвященные коротким мультфильмам, а также комментарии к записям в социальных сетях; для некоторых этот опыт оказался совершенно неожиданным и даже шокирующим, но, судя по откликам, для большинства — очень позитивным и интересным (одна участница даже выразила сомнение, что в разработке заданий участвовали преподаватели вуза, мол, откуда им знать, что такое мемы? — это точно делали студенты!). Безусловно, нужно еще осмыслить, насколько такого рода тесты адекватны для отбора тех, кто на следующем этапе должен писать сочинение… С другой стороны, и те «сочинения», которые ждали прошедших на следующий этап, сильно отличались от привычных школьных, так как требовали от авторов не знания литературы или истории с географией, но владения все теми же навыками критического мышления, умения видеть за любым текстом его автора и у любого текста — его адресата.

Михаил Павловец, Екатерина Асонова, Александр Архангельский, Данил Фёдоровых
Михаил Павловец, Екатерина Асонова, Александр Архангельский,

Ребята, пришедшие на региональный этап со своими «заготовками», нередко проигрывали тем, кто был готов действовать в условиях максимальной неопределенности: они, как их учили на итоговом сочинении, зачем-то невпопад начинали пересказывать литературные произведения или — в лучшем случае — излагать содержание своего школьного проекта… Тогда как перед ними стояли совершенно конкретные: нужно было на выбор или написать заявку на получение гранта для социального проекта, в основе которого лежат те самые научные или творческие разработки участника; или отрецензировать проблемную статью на тему, обычно выходящую за рамки узкой дисциплины, порекомендовав ее конкретной читательской аудитории; или написать текст своей лекции на научно-популярную тему перед неожиданной аудиторией — вроде депутатов областной думы или работников ЖЭКа… То есть во всех случаях надо было не просто владеть материалом, но и понимать цель своего выступления, видеть, к кому ты обращаешься — и чего ты от него хочешь (а от депутатов думы и от работников ЖЭКа можно и нужно хотеть разного!). Учат этому в школе? Увы, далеко не везде — тем более целенаправленно. А ведь могли бы… В каком-то смысле ВЧС и призван сформулировать школам новый запрос: что нужно современному выпускнику, чтобы быть успешным — адаптивным к бешено изменяющимся условиям современной жизни.

Отдельная история — реакция участников на неудачу: как только были объявлены тура, взорвались. Победители осыпали организаторов благодарностями и восторгами, а вот не прошедшие в следующий круг разделились на тех, кто стоически принял свой проигрыш, и тех, кто отнесся к нему очень болезненно. Вполне резонные вопросы и даже замечания перемежались обвинениями и клятвами никогда больше не иметь дела с ВЧС: выяснилось, что многие не умеют адекватно относиться ни к самим испытаниям такого рода, ни — особенно — к своему проигрышу, и это тоже вызов для системы образования.

У ряда претензий была объективная основа: один из самых трудных аспектов любой олимпиады — оценивание работ и его критерии. Если максимально формализовать критерии, как в ЕГЭ, от сомнений в объективности оценки всё равно не уклониться, но в нагрузку получишь вскоре еще и предельно формализованные, однотипные работы, за которыми трудно разглядеть индивидуальность автора. И главное — потеряешь работы, может быть угловатые и даже не совсем ловкие с точки зрения их исполнения, но безусловно несущие печать талантливости: слишком уж неформализуема эта печать.

Если же максимально довериться экспертам и их чувству должного и прекрасного, то защититься от произвола будет трудновато. Разработчики заданий придумали такой подход: каждое проверяют минимум два эксперта, но, если их оценки расходятся более чем на 30%, подключается третий эксперт, однако итоговый балл в этом случае выставляется не по средней арифметической, а по медиане. Именно этой, третьей оценки и не желали видеть некоторые из ребят: их изумляло, как одна и та же работа могла получить 28 и 76 баллов (случай исключительный, но реальный); но они не замечали, что при медианном подходе проверка третьего эксперта приближает итоговый балл к одному из этих полюсов, обеспечивая бóльшую степень объективности… Смущала их и «встреча» в конце их работы кислого и восторженного отзывов двух экспертов: в жизни такое случается сплошь и рядом, но на конкурсе к такому привыкнуть сложно. Основное же замечание участников к организаторам заключалось в том, что заранее не были показаны критерии. А ведь покажи критерии заранее — и эффект неожиданности был бы смазан, к тому же мгновенно заработала бы индустрия «подготовки». В любом случае это проблема, требующая решения, и разработчики заданий и критериев к ним находятся только в начале пути.

Но самым сильным потрясением для дошедших до финала участников оказалось даже не само сочинение, а то, зачем оно в итоге пригодилось. Финал проходил в два тура, и первый, коллективный, предполагал объединение участников в виртуальные команды по пять-шесть человек — «физики» и «лирики», спорт­смены и математики читали сочинения друг друга и, только познакомившись, создавали из этих сочинений коллективный медиапроект, который защищали (опять-таки онлайн) перед жюри с учеными РАН в составе. И вновь обнажились лакуны в школьной системе образования: биться за себя был готов каждый, но взаимодействовать с другими — и работать на общий результат (пусть этот результат обеспечивал всего 20% от общего числа финальных баллов), разделять не только общую победу, но и общий проигрыш… По признанию некоторых участников, кое-кто был готов выйти из игры до срока — но в итоге именно этот опыт оказался самым впечатляющим и плодотворным.

Наталья Павлова, одна из организаторов ВЧС
Наталья Павлова, одна из организаторов ВЧС

Рефлексия этого опыта, вместе со всем опытом участия в ВЧС, стала индивидуальным туром, причем преподнести эту рефлексию нужно было, опять же, в виде развернутого текста: лекции на TED Talks или на педсовете родной школы, куда участника вызвали, чтобы он рассказал учителям, в чем принимал участие, какой опыт приобрел и от чего, возможно, отказался… И вновь радости и обиды, вновь спор с критериями и с самими оценками — стало заметно, насколько различны приоритеты у вроде бы сверстников: одни идут на олимпиаду за новым опытом, и победа для них приятный бонус, для других же «нужна одна победа»; если же ее не удалось достичь, заработать желанные баллы и прорваться в нужный вуз — весь полученный опыт в глазах таких ребят обесценивается и дискредитируется… хочется надеяться, лишь на время.

В целом же «Своими словами» показал, что, несмотря на перепроизводство разного рода «интеллектуальных состязаний», вакансия олимпиад, проверяющих не предметные знания, а мета­предметные компетенции, еще не заполнена — а школы, может быть под давлением привычных форм государственных итоговых проверок, не слишком пока понимают, зачем и, главное, как эти компетенции вырабатывать.

Но есть надежда, что ВЧС продолжится в следующие годы, что его разработчики и организаторы исполнят свою мечту менять формат заданий ежегодно, ускользнув из цепких лап репетиторских институций, что для школьников ВЧС станет альтернативой более привычным и уже начинающим наскучивать традиционным олимпиадным формам, а для школ — одновременно вызовом и источником знания о том, куда неизбежно будет двигаться наше образование.

Михаил Павловец, канд. филол. наук,
доцент НИУ ВШЭ, учитель Лицея НИУ

Фото Даниила Прокофьева
(Высшая школа экономики)

  1. Павловец М. Зачем нужно сочинение по математике? // ТрВ-Наука. № 318 от 1 декабря 2020 года.
  2. vk.com/wall71430449_3530

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

См. также:

Подписаться
Уведомление о
guest
0 Комментария(-ев)
Встроенные отзывы
Посмотреть все комментарии
Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (2 оценок, среднее: 3,00 из 5)
Загрузка...
 
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: