Про котов и кошек

Александр Мещеряков с четырехмесячной кошкой Нюшей. Фото из личного архива
Александр Мещеряков с четырехмесячной кошкой Нюшей. Фото из личного архива

Между прочим, кошек я люблю за красоту, независимость и бесполезность в квартирном хозяйстве. Любовь эта чиста — не приносит выгоды и не предполагает взаимности. Любовь к собаке — женская, уютная, априорно разделенная, обреченная на ответность, бестайная.

Своей американской подруге Линде Дохерти — жизнерадостной и сдобной потомице сбежавших от нацистов немецких евреев — я как-то аттестовался не христианином, а «язычником». Она же с готовностью подтвердила это: «I know. You’re a cat-worshipper». Линда понимала, о чем говорит. В старости ее тетка, которая была большой кошатницей, отпала от церкви: на прямой вопрос, сможет ли она повидаться со своими любимыми кошками в раю, пастор ответил отрицательно. «И на кой черт мне такой рай?» — возмутилась тетя и в церковь ходить перестала. Вот так-то, православные.

***

Жил-был у меня кот Ушаня. Он нравился всем. Вот зашел пьяный слесарь и, посмотрев на Ушаню, сказал с обмиранием: «Вот бы и ему сейчас валерьяночки!» Ушаня посмотрел на него с осуждением, ибо не пил ни грамма. Слесарь же с работой не справился — пришлось звать другого, не такого доброжелательного и потрезвее. Тот сказал коту «брысь!» и споро ликвидировал течь.

Ушаня был серым и склонным к учености. Я доказал это абсолютно честным экспериментом. Один бумажный бантик для кошачьей игры я оставил чистым, на другом — написал «мышка». Оба привязал к совершенно одинаковым веревочкам и стал поочередно возить перед котовским носом. Результат эксперимента оказался поразителен: первый бантик оставлял Ушаню совершенно равнодушным, а вот за вторым он гонялся с остервенением! И так продолжалось не день и не два.

К сожалению, однако, навык чтения у котов, в отличие от людей, не передается по наследству, и потому многочисленные дети Ушани выросли абсолютно безграмотными.

***

Случились как-то в моем доме две кошки. Мать звали Шунькой. Когда я взял ее котенком, думал, что это будущий кот, и назвал в честь знаменитого древнекитайского императора Шуня. Однако вскорости выяснилось, что кот оказался кошкой, и тогда к имени пришлось приделать суффикс — получилась Шунька. Как и положено кошкам, на даче она забеременела, разродилась. Остальных котят я раздал в добрые руки, а вот черную Лиску решил оставить — больно красива. Но у нее оказался дурной характер, она подросла и стала обижать мать: спину выгнет, зашипит и Шуньке по морде врежет. Чтобы поубавить ее агрессию, я решил Лиску стерилизовать.

Дело было давнее, только-только появились частные ветеринары, которых можно было вызвать на дом. Дай, думаю, воспользуюсь плодами демократии и прогресса. Звоню в клинику, ласковый женский голос обещает, что их специалисты высшей квалификации сделают всё в лучшем виде.

Я отчего-то думал, что ветеринаров будет двое, но приехал один. Мужчина видный, руки волосатые. Ничего, думаю, справится. Гаврилой звать. Спрашивает: «А вы место для операции оборудовали?» Обеденный стол его не удовлетворил — низковат для его роста. Под руководством Гаврилы вытряхиваю из книжной полки содержимое, ставлю полку на стол, вбиваю с тыльной стороны четыре гвоздя — привязать мою Лиску. Гаврила сидит рядом на стуле, покуривает и командует: вот этот гвоздик маловат, а вот этот —велик. Шевелится мысль: а что, если сейчас он заставит меня операцию самому делать? Нет, Гаврила сам кошку уколол. Ждем. Лиска вроде заснула, и Гаврила побрил ей живот. Вид животного без шерсти — намного беззащитнее, чем у бритого наголо рецидивиста. Гаврила притрагивается к сизой кожице скальпелем — дергается. Вколол еще. С тем же ­результатом. Добавил кубик — не берет. «Не кошка, а зверь! — говорит. — Может, тогда другую стерилизуем?» Я отказался.

«С вас семь тысяч». — «За что?» — «А наркоз? К тому же я сюда, между прочим, на такси приехал». Позвонил на следующий день. «Не померла? Вот здоровая! Другая бы уже сдохла. От такой-то дозы! Может, хоть вторую стерилизуем? Со скидкой?»

Три раза еще звонил со своим спецпредложением. Потом перестал. Но проблема осталась: Лиска проспалась, но характер у нее не улучшился. Но тут нашлась славная девочка, которой Лиска так понравилась, что она затерроризировала своих родителей, и я с облегчением отдал им Лиску. И ей в новом доме оказалось хорошо. Жила себе и больше не вредничала.

***

Шунька была дама ветреная, каждое лето новым кавалером обзаводилась. Гуляла и с откровенным быдлом. Вот, например, Мишка — рожа драная, шкура рыжая, взгляд наглый. Из соседнего дачного кооператива «Стальконструкция». Обыкновения у него были соответствующие — хочется папироску в усищи засунуть. Ночами на гулянках пропадал, а днем ко мне захаживал. Войдет по-хозяйски в горницу, где я по клавишам компьютерным тюкаю, рассядется, зевнет. Вот-вот скажет: «А я здесь, между прочим, право на жилплощадь имею». Но дети от него получились отменные.

***

Японцы считают себя людьми особыми. Вдобавок к тому и кошки у них тоже особенные. Мне пришлось прожить сколько-то времени в токийском районе Коисикава. Из-за разницы во времени я просыпался там рано. Заваривал чай, выходил на балкон — чтобы совместить полезное с приятным, то есть покурить. Тянул горький чай, вдыхал и выдыхал горький дым. И вот вижу с высоты своего третьего этажа, как из утренней полумглы вытягиваются одна за другой пять кошек. Шествуют не абы-кабы — не гуртом, а стройным гуськом. Идут сосредоточенно и не оглядываясь по сторонам. Идут вроде бы не спеша, но явно по делу. Что это за дело, я так и не узнал — скрылись за поворотом.

Русские кошки ходят каждая сама по себе и к дисцип­лине относятся с прохладцей. Этим они не отличаются от своих хозяев. А вот японские учились у японцев. Разница, согласитесь, огромная.

***

Бездомные кошки в Коисикаве — совершенно нормального, русского размера. А вот нормальных собак здесь не держат — одни комнатные шавки. Шавки гуляют на поводке. Семенят по ровному асфальту и опасливо озираются. Еще бы! Вот по проезжей части важно шествует кот. Сразу видно, кто в этом переулке хозяин. В иных странах коты при виде собаки улепетывают что есть сил. А здесь всё наоборот: завидев кота, шавка прижимается к ногам владельца и просится на ручки. Но кота не интересует этот каприз собачьей породы, он вообще эту моську не держит за собаку, а ее владельца — за человека. Он вразвалочку шествует по своим делам. У него есть могущественный покровитель — провонявший океаном рыбник, который и сегодня отвалит ему полную миску обрезков. В глубине души кот величает рыбника «господином Суси», а рыбник, в свою очередь, кличет кота точно так же, но громко.

Александр Мещеряков

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

 См. также:

  • 11.08.2020 Выпивать — здесь, закусывать — там Между прочим, в конце мая 1915 года, в самый разгар Первой мировой войны, в Москве случился ужасный погром. «Славная» традиция еврейских погромов была наконец-то прервана — грабили немецкие магазины: как-никак воевали с немцами, а не с евреями. Но громили всё равно свирепо, разворовывали всё, что попадется под бандитскую руку. Больше всего понравился мародерам магазин «Зингер» с его увесистыми швейными машинками, которые каждому громиле пришлись по душе. Кондитерский магазин «Эйнемъ» у Ильинских ворот тоже покрушили…
  • 28.07.2020 Про фронтовиков Между прочим, фронтовики, которых я знал, не любили рассказывать про войну. И это при том, что все они считали ее главным событием своей судьбы. Все они ценили человеческую жизнь, а на фронте им приходилось убивать. Если бы они не убивали, убили бы их. Людям чувствительным война нанесла пожизненную травму. Отец моей первой жены, Александр Устинович Троянкер, освобождал от немцев Прагу на танке…
  • Не все люди враги01.12.2020 Не все люди враги В конце октября 2020 года в издательстве «Текст» вышла последняя книга крупнейшего отечественного научного журналиста и редактора Михаила Борисовича Черненко (1926, Харьков — 2018, Москва), название которой — «Не все люди враги» — по смыслу противоположно названию известной книги Ричарда Олдингтона «Все люди — враги».
  • 17.11.2020 Про стариков и старух Между прочим, в средневековой Японии не существовало культа молодости — его заменял культ старости. Никто не говорил, что быть молодым лучше, чем старым. Молодой ищет себя, он всегда на побегушках. А старик уже всем всё доказал, все его уважают, родственники заботятся о нем. Чего еще пожелать?
Подписаться
Уведомление о
guest
1 Комментарий
Встроенные отзывы
Посмотреть все комментарии
Гончаров
Гончаров
1 месяц назад

У Амвросия Оптинского спросили: «Спасутся ли животные?»
 Амвросий ответил: «Как животные — не знаю. А мой Васька (кот Амвросия) непременно спасётся — уж больно смирён». 

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (5 оценок, среднее: 4,60 из 5)
Загрузка...
 
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: