Новый год в обсерватории «Аресибо»

Владимир Согласнов и Тим Хенкинс (на переднем плане) в обсерватории «Аресибо» (2004 год)
Владимир Согласнов и Тим Хенкинс (на переднем плане) в обсерватории «Аресибо» (2004 год)

Мне доводилось вести наблюдения на многих радиотелескопах, в том числе на самых больших —стометровых в Эффельсберге (Германия) и Грин-Бэнке (США), на 70-метровых антеннах центров дальней космической связи в Евпатории и Уссурийске… Это не просто рабочие инструменты, а шедевры инженерного искусства, можно сказать, настоящие его вершины. Кроме того, они просто очень красивы. Но обсерватория «Аресибо» меня потрясла. Прежде всего, сам телескоп — совершенно фантастическое сооружение, ничего подобного, на мой взгляд, нет нигде на Земле. Но важна и та особенная атмосфера, которая выделяет эту обсерваторию среди прочих. Недаром возникло даже целое «Сообщество „Аресибо“» (Arecibo Community).

Поездка в «Аресибо» была весьма необычной, всё сложилось совсем не по стандартному сценарию визита наблюдателя на астрономическую обсерваторию. В 2004 году мы вместе с Тимом Хенкинсом планировали провести в «Аресибо» наблюдения пульсара В1937+21 — первого и самого яркого миллисекундника, поскольку у Тима была аппаратура, позволявшая достичь необходимого высокого (наносекундного) временного разрешения. Заявку нашу одобрили, время выделили и включили в расписание работы телескопа. Я и наш аспирант предприняли обычные в таком случае действия: сдали анкеты на американскую визу, через какое-то время получили приглашение в посольство, там у нас приняли загранпаспорта и сняли отпечатки пальцев. Через неделю в институт прибыл курьер и вручил аспиранту паспорт с американской визой, а мне — ничего не вручил. Общаться с посольством можно было только по электронной переписке, ничего вразумительного на запросы не отвечали («находится на рассмотрении»). Летом подошел срок наблюдений, аспирант слетал в Аресибо и вернулся в полном восторге с кучей впечатлений. Наблюдения, правда, не получились, а «дело» мое в посольстве так и лежало «на рассмотрении», так что через какое-то время я об этом и думать забыл.

2004 год был годом президентских выборов в США, которые происходят, как известно, в ноябре. И вот на следующий день после победы Буша-младшего из американского посольства вдруг приходит сообщение с вопросом, актуально ли еще мое приглашение. Я посмеялся про себя (поезд ведь давно ушел!) и переслал это американским коллегам в качестве курьезного примера бюрократии, но получил от них совершенно неожиданный ответ. Мне написали, что в конце декабря — начале января в «Аресибо» соберется для наблюдений «большая тройка»: Тим Хенкинс, Джоанна Рэнкин и Дэн Стинебринг, ведущие американские исследователи пульсаров, — и меня приглашают присоединиться к их компании. (Прочитав черновик этой заметки, Лёня Гурвиц сообщил мне, что, по статистике, неделя между Рождеством и Новым годом в «Аресибо» бывала всегда самой удачной для наблюдений, в частности благодаря тому, что помех меньше.)

Тим, Джоанна и Дэн в разное время бывали в нашей стране, у нас установились очень хорошие отношения и плодотворное сотрудничество. Джоанна даже предложила оплатить из своего гранта мой авиаперелет из Нью-Йорка на Пуэрто-Рико и обратно, заказав для меня электронный билет (он тогда был еще в новинку даже в США). Что до нашего пульсара, то расписание, естественно, не предусматривало его наблюдений, но всё же появилась надежда, что такая возможность появится.

Вот такой удивительный новогодний подарок.

И вот в один из дней предновогодней недели мой самолет поздно вечером приземлился в аэропорту Сан-Хуана, столицы Пуэрто-Рико. Там меня встретил водитель (которого, правда, я битый час искал по ­аэропорту и обнаружил в уголке мирно прикорнувшим в обнимку с плакатиком с эмблемой обсерватории «Аресибо»). Ехали в абсолютной темноте по пустой дороге. К воротам обсерватории прибыли глубокой ночью. На вахте я получил ключи от моих апартаментов, которые были метрах в двухстах от обсерватории, и меня тут же туда и отвезли. Проснулся с рассветом в семь утра и решил всё посмотреть, пока не начался рабочий день и не нахлынул народ. Обсерватория открыта для публичного посещения — индивидуально и организованными группами (как правило, школьниками, хотя при мне на экскурсию привезли монахинь местного католического монастыря). На самом верху для посетителей построен Visitor Center — специальное здание с небольшим музеем, лекторием и магазином сувениров, а еще выше — смотровая площадка. Туда я и направился, следуя по указателям.

Открывшаяся панорама меня ошеломила. Моему взору открылось нечто невероятное: гигантское сооружение, совершенно не похожее на телескоп. Внизу, между тремя гигантскими башнями-пилонами, парила подвешенная будто бы на ниточках (на самом деле это стальные тросы толщиной с руку) фантастическая конструкция, одновременно ажурно-­изящная и массивная. Под ней, в глубокой впадине, лежал огромный круг зеркала, еще не освещенный солнцем. Ничего подобного я нигде и никогда не видел. Может быть, в чем-то похожие ощущения вызывала у меня только летящая вверх готика великих европейских соборов — Кёльн, Шартр, Нотр-Дам.

Башня-пилон
Башня-пилон

С площадки я спустился к зеркалу. Вид был не менее впечатляющим. Дорожка вокруг зеркала позволяла обойти его полностью (правда, я этого делать не стал — наступал рабочий день). В административном корпусе я получил свой бейджик, номер рабочей комнаты, компьютер, аккаунт и так далее и начал осваиваться.

Все надписи в обсерватории были на двух языках — испанском и английском. Особенно мне понравилось обозначение санузла: «для дам» и «для кабальеро». Я, значит, кабальеро!

Ближе к полудню появился Тим Хенкинс с двумя сотрудниками и кучей ящиков с аппаратурой, которую мы тут же распаковали и установили в аппаратном зале лабораторного корпуса. Она предназначалась для ловли гигантских импульсов пульсара в Крабовидной туманности. Аналогичные наблюдения мы и хотели провести для миллисекундного пульсара. Дэн и Джоанна прибыли на следующий день и никакой дополнительной аппаратуры не привезли. Они использовали для своих наблюдений стандартный пульсарный back end телескопа. Приехали также студенты и аспиранты, так что наша пульсарная команда насчитывала десятка полтора человек.

Тим хорошо знал обсерваторию, он работал там с самого начала и, кажется, даже побывал в директорах. В один из дней он выдал мне и еще троим коллегам каски и повел нас наверх на экскурсию по висячему мостику прямо к парящему над зеркалом сооружению. По нормам безопасности на мостике могли находиться максимум пять человек. В студенческие годы мне доводилось ходить по висячим мостикам в Карпатских горах, но здесь ощущения были покруче. Вид с такой высоты изумительный, описанию не поддается. Само со­оружение, с земли казавшееся ажурной конструкцией, вблизи поражало своими огромными размерами. Всё было смонтировано на гигантском кольце: облучатели, вторичный рефлектор Грегори, приемники и другая аппаратура. Поворотом кольца осуществлялся выбор диапазона. И вся эта махина могла, компенсируя вращение Земли, перемещаться с помощью тросов по заданной траектории с точностью до долей сантиметра, чтобы источник в фокусе зеркала попадал точно в облучатель.

Визитеры, приезжавшие на обсерваторию для наблюдений, жили либо на расстоянии нескольких сотен метров за территорией обсерватории в здании апартаментов, как мы с Тимом, либо на территории в домиках-бунгало, которые были построены на несколько десятков метров выше, в скалах (там обитали Дэн и Джоанна).

Вот в таком бунгало (кажется, у Дэна) мы и решили встретить Новый год. Вела туда узенькая тропка-серпантин со ступеньками. Никакой елки, естественно, — ведь кругом одни пальмы. Новогодний стол накрыли на открытой веранде-патио вскладчину, по-американски potluck, когда каждый приносит с собой блюдо к общему столу. Моим главным вкладом были две баночки красной икры (и еще какая-то русская экзотика, уже не помню какая). Но тут возникла проблема — оказалось, что хлеба купить в голову никому не пришло. На что намазать икру? А попробовать хотелось всем. Тут кто-то вспомнил, что хлебушек был в соседнем бунгало, и буханку дружно постановили пустить на общее дело. Вскоре всё было готово, и новогодняя вечеринка началась — без музыки и речей, под аккомпанемент несмолкающих птиц (птицы там распевали круглосуточно). Сейчас уже трудно вспомнить, о чем конкретно говорили, что обсуждали, сохранилось только ощущение легкой радости и непринужденного разговора. Вскоре возникла следующая проблема: никто не мог сказать, который час, ни у кого не было часов — тоже мне, астрономы! — поэтому было неизвестно, сколько же осталось до Нового года. И вообще, может быть, он уже наступил? Впрочем, этим вопросом озадачились, только когда почти всё на столе было съедено и выпито. Проведя краткую дискуссию, ученое собрание пришло к мнению, что, конечно же, времени прошло достаточно много, Новый год наступил. Поздравив друг друга, все начали расходиться. Мы с Тимом направились вниз по серпантину к своим апартаментам и по дороге поздравили охрану в воротах обсерватории. Те очень удивились — оказывается, не было еще и одиннадцати вечера, больше часа до полуночи! Нужно сказать, что местные жители не особенно ярко справляют Новый год, во всяком случае, в ту ночь было тихо. Местный праздник — это 6 января, «праздник трех королей», по-нашему — Поклонение волхвов. Вот тогда всю ночь были пальба и фейер­верки.

Что касается наблюдения пульсара, то нам опять не повезло. Тим нашел-таки возможность пронаблюдать, телескоп навели на источник, включили сопровождение, но наблюдение длилось меньше минуты, затем всё вдруг остановилось. Выяснилось, что на пульт управления сверху поступил сигнал тревоги, и дежурный оператор не стал разбираться, в чем дело, а просто всё выключил. Без согласования с наблюдателем (в данном случае Тимом) он такого делать не должен был категорически, а на деле даже не поставил Тима в известность. Оказалось, что причиной тревоги был всего лишь выход из строя кондиционера, охлаждающего приборный отсек. Конечно, длительное время без кондиционера работать нельзя (при температуре воздуха днем и ночью +28 °С), но за время сеанса наблюдений 20–30 минут ничего бы не случилось, надо было только внимательно следить за температурой. Тим был просто в ярости, таким я его не видел ни до, ни после. Оператор, конечно, был немедленно уволен.

Так что же, наблюдения пульсара сорвались и в научном плане итог поездки оказался нулевой? Наоборот, это был один из самых плодотворных моих научных визитов.

«Аресибо» — одна из немногих обсерваторий, где всячески приветствуются личные визиты наблюдателей, которые часто приезжают целой командой ученых и студентов. Это создает уникальные возможности для очень эффективной совместной научной деятельности, которая проходит в исключительно благоприятной атмосфере. Пожалуй, вклад в науку от этого не меньше, чем от самих наблюдений. Вот пример: я тогда рассказал Тиму о наших результатах по Крабу, полученных из наблюдений в Калязине, где мы использовали для анализа так называемые динамические спектры. Тим решил посмотреть, что же получится при таком анализе с его наблюдениями. Сотрудники Тима при этом сначала недоумевали («зачем-то мы стали строить какие-то динамические спектры, раньше этого не делали»). Но в результате были открыты знаменитые полосатые «зебра-спектры» у гигантских импульсов пульсара в Крабе, приходящих на высокой частоте в фазе интеримпульса.

А наблюдения пульсара В1937+21 мы всё же провели, но не в «Аресибо». Из Пуэрто-Рико я отправился в США, в Национальную радиоастрономическую обсерваторию «Грин-Бэнк» в Западной Вирджинии. В это время там работал Юра Ковалёв (ныне член-корреспондент РАН). Вместе с Юрой и инженером НРАО Фрэнком Гиго мы с учетом моего аресибского опыта составили заявку на наблюдения на 100-метровом телескопе «Грин-Бэнк», которые позже и были успешно проведены.

Вклад обсерватории «Аресибо» в науку огромен, здесь невозможно даже просто перечислить хотя бы основные ключевые моменты. Как участник пульсарной группы проекта «Радиоастрон», наземно-космического радиоинтерферометра, проработавшего семь лет, скажу только, что присутствие аресибского телескопа в качестве наземного плеча неизменно приводило к успешным результатам при наблюдении пульсаров.

Где-то во Вселенной, в 15 парсеках от Земли, сегодня мчится радиосигнал, посланный с телескопа «Аресибо» почти полвека назад в направлении созвездия Геркулеса. Это — знаменитое Послание «Аресибо», отправленное нами, землянами, другим цивилизациям, и примерно раз в тысячу лет на его пути попадаются звезды с планетами. Через 25 тыс. лет оно достигнет сотен тысяч звезд в шаровом скоплении М13. Может, кто-нибудь его и прочтет, но будет ли тогда еще существовать земная цивилизация? Или ее постигнет судьба телескопа «Аресибо»? Или, что почти невероятно, человеческий разум всё же окажется способным выжить, преодолевая косность и мрак, словно Послание «Аресибо», летящее к звездам со скоростью света? Может быть. Ведь иногда чудеса происходят — свидетельством тому тот Новый год, который мы встречали в «Аресибо».

Владимир Согласнов,
ст. науч. сотр. Астрокосмического центра ФИАН

Фотографии предоставлены автором

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

 См. также:

  • Телескоп «Аресибо»: великолепная ошибка диаметром 305 метров22.12.2020 Телескоп «Аресибо»: великолепная ошибка диаметром 305 метров Конец 1950-х. СССР триумфально шествует от одной космической победы к другой. Весь советский прорыв в космос был основан на ракете Р-7, построенной под руководством Сергея Павловича Королёва, перед которым была поставлена задача создать средство доставки водородной бомбы на другой континент. Это не могло не обеспокоить тех, кому предназначался ракетный груз. Срочно понадобились контр­меры, в частности — способность мгновенной регистрации запуска стратегических ракет со стартовых площадок, находящихся далеко за горизонтом, на другой стороне планеты…
  • Новый виток науки о космосе: пришествие многоканальной астрономии21.11.2017 Новый виток науки о космосе: пришествие многоканальной астрономии С осени 2015 года американский двойной детектор волн тяготения Advanced LIGO вместе с младшим итальянским партнером VIRGO отловили гравитационные следы встречи черных дыр. Правда, гравитационный след финала этого катаклизма поймать не удалось…
  • Нобелевские пульсары в небе «Аресибо»22.12.2020 Нобелевские пульсары в небе «Аресибо» Среди множества ярких результатов, полученных на телескопе «Аресибо», есть по крайней мере два открытия нобелевского уровня. Оба связаны с пульсарами. Инструмент благодаря своей высокой чувствительности оказался особенно ценным в изучении этих удивительных объектов — вращающихся нейтронных звезд, излучающих направленные радиолучи, чиркающие по нам на каждом обороте пульсара, подобно лучу маяка.
  • Установка CHIME (chime-experiment.ca)14.01.2020 Астрофизика-2019: есть что вспомнить Мне кажется, что на протяжении многих лет радиоастрономы были в тени своих коллег по цеху. На первом плане оказывались данные рентгеновских, оптических, гамма-, инфракрасных наблюдений плюс гравитационно-волновые исследования, детекторы нейтрино и космических лучей. Разве что ультрафиолетовый диапазон традиционно уступал радио- в популярности. Однако в 2019-м перед нами предстала иная картина.
Подписаться
Уведомление о
guest
0 Комментария(-ев)
Встроенные отзывы
Посмотреть все комментарии
Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (6 оценок, среднее: 4,00 из 5)
Загрузка...
 
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: