Кто мы и как сюда попали? Отвечает палеогенетика

Поль Гоген. «Откуда мы пришли? Кто мы? Куда мы идем?» (1897–1898)
Поль Гоген. «Откуда мы пришли? Кто мы? Куда мы идем?» (1897–1898)

История человечества насыщена очень неравномерно. Новейшая — переполнена событиями и эмоциями, приходится выбирать крупицы важного из массы второстепенного. По мере движения в прошлое фактов становится всё меньше, а их ценность возрастает. Затем в разных местах начинают пропадать письменные источники, остаются лишь устные сказания, которые успели записать этнографы. Последними 5 тыс. лет назад уходят в небытие клинописные таблички, а вместе с ними их авторы — пришедшие ниоткуда и ушедшие в никуда шумеры. Отголоски человеческой речи еще звучат некоторое время в реконструкциях сравнительных лингвистов, но потом и они превращаются в белый шум; опускается тишина. В тишине работают археологи, которые откапывают сначала целые поселения, потом неолитические стоянки, потом раскопки перемещаются в Африку, где каждый обломок кости — великое событие. История прекращается и окончательно уступает место зоологии 6 млн лет назад, когда разделились ветви Homo и Pan.

А сегодня вдруг явился новый и эффективный инструмент познания дописьменной истории — человеческая ДНК. Об этом книга Дэвида Райха «Кто мы и как сюда попали».

Райх Д. Кто мы и как сюда попали. Древняя ДНК и новая наука о человеческом прошлом. Пер. с англ. Е. Наймарк. М.: Corpus, 2020
Райх Д. Кто мы и как сюда попали. Древняя ДНК и новая наука о человеческом прошлом. Пер. с англ. Е. Наймарк. М.: Corpus, 2020

Молекулярная генетика решает вопросы систематики надвидовых таксонов и систематики деления на виды. Но история человечества — это уже внутривидовой уровень, если использовать зоологические термины. На внутривидовом уровне сравнение маленькой и нерекомбинирующей митохондриальной ДНК становится почти бесполезным; с ее помощью доказали, что человек родом из Африки, но в том и так было мало сомнений. Чтобы разобраться, как мигрировали, изолировались, скрещивались и снова изолировались человеческие популяции во время нашего расселения по планете, нужны полногеномные сиквенсы тысяч людей.

Геном ­человека был прочитан в 2003 году. Многие научные учреждения работали над его расшифровкой более 10 лет. Удовлетворение любопытства обошлось в миллиарды долларов. Сегодня эту работу делают в сотни раз быстрее и в сотни тысяч раз дешевле. Стартовой точкой для палеоисторического изучения ДНК стала расшифровка геномов неандертальца и денисовского человека. Неожиданно выяснилось, что в ископаемых костях сохранилось достаточно генетического материала. Самое сенсационное, — и это обнаружили Сванте Паабо1 и Дэвид Райх2, — что люди (кроманьонцы) скрещивались и с неандертальцами, и с денисовцами.

Событиям, произошедшим от 2 млн до 50 тыс. лет назад, посвящена первая, «историко-зоологическая» часть книги. О наличии у нас примеси архаичных генов сегодня уже хорошо известно, но менее интересным рассказ не становится: описан ход этих работ, сомнения и логика авторов.

Кроме того, читатель узнает, в чем заключаются свидетельства о неких суперархаичных примесях — это популяции, чья ДНК еще не прочитана или даже кости пока не найдены. Кстати, оказалось, что ископаемые кости из Сибири дают намного лучшую сохранность ДНК, чем из любых других местонахождений. Вероятно, скоро летопись Homo sapiens запестрит русскими географическими названиями. Например, очень важную информацию дал скелет мальчика из Мальты, возрастом 24 тыс. лет. Не той Мальты, что в Средиземном море, а той, что с ударением на втором слоге и в Иркутской области! Сначала генетики предположили, что должна была существовать популяция, передавшая свои гены как североевропейцам, так и американским индейцам. А теперь, расшифровав геном мальчика, именно такую популяцию нашли там, где она и должна была обитать. Согласитесь, это не менее круто, чем открыть Нептун «на кончике пера»!

Упомяну еще важность этих исследований для биологической систематики: ни у одного другого вида генетика не изучена так далеко в прошлое, как у Homo sapiens; выявленные закономерности можно и нужно экстраполировать на другие организмы. Систематикам-дробильщикам стоит призадуматься, сколько видов Homo они бы описали, окажись в прошлом, до того как кроманьонцы упростили задачу, истребив всех себе подобных.

Вторая часть книги уже чисто историческая: она относится к эпохе верхнего палеолита, от выхода из Африки 55 тыс. лет назад и до почти настоящего времени. Примерно те же методы, которые позволили выявить у нас примеси архаичных генов, можно применить для реконструкции истории людей современного типа. Известные археологические культуры или носителей современных языков-изолятов удается соотнести с определенными генотипами и найти их предков или потомков. Среди геномов современников, которые сейчас читают тысячами, самую важную информацию дает ДНК архаичных племен или иных закрытых общностей; генетики успевают прочесть такие геномы в последний момент, пока человечество еще не успело перемешаться и стать почти гомогенным.

Где-то (скажем, в западной Евразии) ситуация очень запутана из-за долгого присутствия людей, множества миграций и обширного археологического материала, с которым надо увязать генетические данные. События в Черной Африке, о которых вообще никакой историографии не существует, удается немного прояснить: в чем-то генетика хорошо согласуется с лингвистикой, в чем-то — ей противоречит. В Океании — попроще, и новые данные в целом подтверждают старые представления. А где-то назревает сенсация: например, в Америке.

Считалось, что Америка заселена тремя волнами: поздние эскимосо-алеутские пришельцы обосновались на севере; средняя волна носителей языков на-дене — на западе Канады; самая древняя (15 тыс. лет назад) волна — носители америндских языков — от канадской границы до Огненной Земли. Складывалась логичная картина; на данные антропологов о находках в Бразилии костей возрастом более 10 тыс. лет, с явными австрало-папуасскими признаками никто особого внимания не обращал, мало ли что кому померещится в изгибе свода черепа. Но теперь и генетики показали явную австрало-папуасскую примесь у бразильских племен, которая нигде более не выявляется: ни на юге, ни в Центральной или Северной Америке, только у некоторых племен и только в Амазонии! Появление этой, вероятно древнейшей, популяции загадочно: не могли же люди среднего неолита пересечь Тихий океан? Но и папуасов на Чукотке тоже нелегко вообразить.

По обоим сюжетам Голливуд просто плачет!

Третья и последняя часть книги — о том, что изучение ДНК — не за ксенофобию, а против оной. Дэвид Райх понимает, что в современных реалиях охоты на расистов, сексистов и прочих непросветленных личностей он со своими исследованиями и со своей книгой ходит по минному полю. Райх даже к раввину обращался. Математические подходы к оценке времени отделения гипотетической популяции — это вам не семейный скандал уладить; раввин призадумался. Через несколько дней он таки дал ответ: кости усопших беспокоить нехорошо, но если это во благо живущих, то можно. Полагаю, что многие русскоязычные читатели с раввином согласны, а их предки явно ни разу не заставляли негров работать на сибирских плантациях, поэтому последние три главы они могут без особого ущерба пропустить.

Таким образом, есть все основания надеяться, что молекулярные исследования вскоре существенно дополнят и прояснят дописьменную историю человечества. Зачем всё это нужно? Дэвид Райх пару раз приводит примеры того, как архаичные гены могут помочь борьбе с современными болезнями. По-моему, это лишнее: великое познание пути, пройденного человечеством, намного важнее, чем любой ЗОЖ; кто с этим не согласен, того не переспоришь.

Недостатки книги вытекают из ее достоинств. Во-первых, данные массово прибавляются, выводы уточняются, а то и меняются. «Кто мы и как сюда попали» устаревала уже при написании, а русский перевод тоже потребовал времени. (Кстати, книгу перевела Елена Наймарк, палеонтолог и популяризатор науки. Сложный текст других вариантов не оставлял: переводить его должен был именно специалист-биолог.) Во-вторых, автор — серьезный ученый, он забывает, что не все читатели с утра до вечера анализируют геномы. Многие очень специальные знания Райх упоминает как очевидные, а следствия из них полагает само собой разумеющимися. Но и читатели не дети, захотят — разберутся.

Моя рекомендация: с удовольствием прочитать и, затаив дыхание, ждать дальнейших результатов.

Никита Вихрев

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

 См. также:

  • «Экземпляры II»08.09.2020 Так кого же возлюбил Творец? «Создатель питал необычайную привязанность к жукам», — заметил однажды Джон Холдейн, один из родоначальников популяционной генетики. Действительно, жуки (Coleoptera) — самый богатый видами отряд живых организмов, на их долю приходится около трети всего видового разнообразия планеты. Однако если к жукам прибавить еще перепончатокрылых, двукрылых, бабочек и ручейников , то мы получим уже 90% всех видов существ Земли. И тогда правильный вопрос должен звучать так: «За что Господь из тварей своих более других возлюбил насекомых с полным превращением?»
  • Выбирая номер, я интересуюсь, есть ли там стол, а если есть, то можно ли с него снять и поставить в угол телевизор24.12.2019 Человек энтомологический Специалист по двукрылым, канд. биол. наук Никита Вихрев рассказал особому корреспонденту ТрВ-Наука Алексею Пеплову об очередной энтомологической экспедиции и сложностях классификации видов насекомых.
  • Беляева Н.В. и др. Большой практикум по энтомологии. Учебное пособие. М.: Товарищество научных изданий КМК, 201930.07.2019 Уховертки, сеноеды, трипсы и все-все-все На биофаке МГУ студентов четвертого курса начинают подробно знакомить со специализацией выбранной ими кафедры. Такая длящаяся целый год лабораторная работа называется «большой практикум». Книга «Большой практикум по энтомологии» является, по сути, справочником для студентов-энтомологов и для всех остальных, кому энтомология интересна.
  • Зачем мухе шип08.05.2018 Зачем мухе шип В XXI веке молекулярные методы играют всё большую роль в зоологии. Думаю, что скоро они серьезно потеснят традиционные способы определения видовой принадлежности организма. Однако если классические энтомологи совсем вымрут — а дело к тому идет, — то наши внуки не поймут, зачем мухе шип на ноге, а тигру полосы на шкуре. О пользе «старых добрых» методов расскажу на одном примере.
Подписаться
Уведомление о
guest
2 Комментария(-ев)
Встроенные отзывы
Посмотреть все комментарии
Геннадий Калишевич
Геннадий Калишевич
12 дней(-я) назад

Всё это хорошо что наука не дремлет.
Но пока эта информация скорей всего банальная реклама и мечты.
Достоверность современных исследований и выводов находится на уровне 2-3%
. Не больше.
…Да кто есть кто, да кто был кем? — мы никогда не знаем.
С ума сошли генетики от ген и хромосом!
Быть может, тот облезлый кот был раньше негодяем,
А этот милый человек был раньше добрым псом…. Высоцкий

Maria Eliferova
Maria Eliferova
11 дней(-я) назад

Простите, а почему рецензент решает за всех русских читателей, какие главы им можно пропустить? Ознакомиться с политическим контекстом американских споров о расах тоже не помешает, чтобы иметь представление, из-за чего вообще базар и почему в США это такой болезненный вопрос.
Помните рассказ О.Генри про блинчики? Там персонаж вёл себя абсолютно неадекватно и впадал в истерику при слове «блинчики». Чтобы понять, почему, нужно было знать, что в прошлом он стал жертвой подлого издевательства. Ну вот, у каждой страны свои «блинчики».

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (9 оценок, среднее: 4,33 из 5)
Загрузка...
 
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: