Условным срокам — условная радость

Для начала, как и положено, сказка. От режиссера Яны Туминой.

Три года назад художнику сказали: если твоя картина известна на весь мир, если она — как подтверждают свидетели — гордость страны, почему ты чек-то не сохранил на холст и краски? Значит, ты их не покупал? Ах ты деньги украл?!!

Свидетели говорят: постойте! Если он украл, чем и как он создал картину? Разве картина не на холсте? Не красками писана? Не выставлена в музее? Ее нет? Если деньги украдены, если они не потрачены на искусство, тогда чем вы сейчас любуетесь? Что вы оцениваете?

отвечает: цифры. Верните деньги!

А теперь цитата из приговора, который был оглашен вчера в Мещанском суде города Москвы.

«В судебном заседании установлено, что Серебренников, Итин, а впоследствии Малобродский, заранее объединившись в организованную группу под руководством Серебренникова, распределив преступные роли, разработав сложный механизм преступления, предполагающий многоэтапный план подготовки, а также последовательный и системный характер преступных действий, который был рассчитан на длительный период времени с 2011 по 2014 гг., находясь в г. Москве, корыстно, заинтересованно, используя каждый раз свое служебное положение, совершили мошенничество, то есть хищение чужого имущества, а именно — государственных денежных средств, — читала судья Менделеева. — Серебренников осуществлял общее руководство всех членов группы и принял меры по сокрытию хищений».

Да, ОПГ. Ни много ни мало. Ну, раз «установлено» — логично ждать, что пойдут по этапу. Тем более что требовала для обвиняемых от четырех до шести лет лишения свободы.

Кирилл Серебренников. Фото РБК
. Фото РБК

Ан нет, суд решил, что «исправление подсудимых возможно без их изоляции от общества». Как сказала театровед Элла Михалёва: «Меня чрезвычайно вдохновил вчера государственный оптимизм: мол, Серебренников не безнадежен. Думаю, Гоголь-центру надо взять на поруки оступившегося товарища. Сказать, позор, суворовец Трофимов (фильм „Офицеры“), и принять на перевоспитание в здоровый коллектив. Как практиковали в старые добрые времена, когда персонаж Гердта в фильме „Семь нянек“ говорит: „Один юноша, осужденный за кражу, был взят на поруки и теперь честно трудится на макаронной фабрике“».

Смех смехом, но поневоле задумываешься: что это было? «Приговор написан под реальный срок, это очевидно, но итоговая команда дана иная, — делает вывод начальник юрдепартамента „Руси сидящей“ Алексей Федяров. — Переписывать весь не было или времени, или желания, или того и другого. Потому пара абзацев мотивировочной части, и брюки превращаются в элегантные шорты». Чуть другой ракурс (вид сбоку) предлагает Константин Добрынин из Pen & Paper: «Когда суд хочет, но не может вынести оправдательный приговор, он выносит вот такой квази-оправдательный условный приговор» (цит. по «Ведомостям»). Ольга Романова, руководитель организации «Русь сидящая», назвала этот приговор «шубой с барского плеча»: она считает, что кто-то позвонил судье в перерыве…

Вероятно, адвокаты осужденных — а люди именно осуждены, или, как почему-то говорят на зоне, «осу́ждены», — будут подавать апелляции. Потому что невиновные должны быть полностью оправданы. Однако глобальная нестыковка текста приговора с его основным выводом не дает мне покоя. Дай-то бог, если дело просто в недостатке времени, в нежелании судьи напрягаться или даже в доброй воле судьи, которую ограничивают злые силы. Или ведут высшие силы. Мне, прожившей в нашем климате не один десяток лет, чудятся страшилки. Мне кажется, что в приговоре заложена очень опасная мина и всех нас оставили на этом минном поле — дышать, творить, жить. Ведь прокуратура тоже вправе обжаловать приговор. Например, после первого июля. Люди театра знают, что ненужного реквизита на сцене не бывает.

Поэтому они радуются и обнимаются, а в глазах у них тревога. Пишет театровед Юлия Большакова-Лидова: «Умом выдохнула, а эмоционально торможу: интуицию не отпускает что-то неясно очень тревожное. Сама не понимаю это свое состояние, не дающее расслабиться»

А я понимаю вас, Юлия Борисовна. Ведь участь осужденных по-прежнему под большим вопросом.

Пишет театральный критик Андрей Пронин: «Победу праздновать рано, давайте дождемся всех апелляций и прочего. Содержательно приговор ужасен… ну разве что для Апфельбаум не очень ужасен, и Малобродского из „главного злодея“, за которого его выдавало , разжаловали во второстепенного. И для такого жуткого приговора выбранные сроки и условное наказание выглядят неуместно. Так что расслабляться рано».

Пишет театровед Ольга Вайсбейн: «Ну конечно, ведь никого не увели из суда в наручниках, Кирилл Серебренников, , Софья Апфельбаум и Юрий Итин свободны! Соня так вообще без аннексий и контрибуций. Когда узнали приговор, толпа просто взревела от радости. Люди ликовали и обнимались, наплевав на любую социальную дистанцию. Многие отправились праздновать. Мне стыдно, но не могу присоединиться ко всеобщему ликованию с открытой душой. На сердце тяжелый осадок и мысли о том, что же сделали с нами со всеми за последние годы, если мы вынуждены радоваться тому, что ни в чем не повинных людей оклеветали, мучали, унижали три года, порочили их честь и достоинство, украли бесценное время жизни и работы, вынесли обвинительный приговор с огромными штрафами и предписанием возместить мифический ущерб на нереальную сумму в 129 миллионов, но все-таки не посадили, благодетели. А ведь могли бы бритвой по глазам, как говорится».

Тревожит театральное сообщество и будущее всего цеха. Театровед Ольга Федянина пишет в «Коммерсанте»: «Надо отдать должное государству — отчетливость этого сигнала оно поспешило практически напрямую подтвердить и усилить. Уже во время оглашения приговора пресс-секретарь президента Дмитрий Песков заметил, что нужно „тщательно проанализировать то, как осуществляется расходование государственных средств в учреждениях культуры, с тем чтобы сократить возможную коррупциогенность в этой области“ — то есть, попросту говоря, предсказал самозарождающуюся волну проверок и рост числа проверяющих. А уже не совсем новый министр культуры Ольга Любимова, опять же не дожидаясь конца чтения приговора, анонсировала, что  принимает законодательные меры, чтобы „исключить подобного рода трагические сюжеты, когда художник и ­творец соприкасается с деньгами, сметами“. Этот снисходительный патернализм, помимо всего прочего, означает, что министерство, похоже, собирается не снимать лишние бюрократические барьеры, а возводить новые. В результате чего директор превратится в заложника министерства, боящегося сделать лишнее движение и поставить лишнюю подпись, а режиссер — в попрошайку при директоре».

Ей вторит театровед Алёна Карась: «Встреча с Левиафаном для большинства из нас — всего лишь семичасовое свидание со зверем, запредельная (просто потому, что привычная, холодная) игра на нервах, парад цинизма, вранья и подлости. Власть в очередной раз показала нам наше место, вываляв в дерьме. И предложив радоваться и одобрять. Радуемся, конечно, что не довелось видеть, как наших товарищей выводят в наручниках. Это было бы совсем невыносимо. Но прямо во время оглашения приговора нам успели дать еще пару сигналов. От Пескова мы услышали, что за нами наблюдают, держат, так сказать, на мушке. А от министра культуры, получившей отмашку сверху, — что они разрабатывают закон, оберегающий творцов от денег!»

Да, буквально «оберегать», чтобы творцы этих денег не видели! Ведь иск Минкульта в 129 миллионов осужденным предстоит выплатить сполна. И штрафы по сравнению с этой суммой уже копейки. Материальную помощь предлагают театры Германии и других стран, с которыми сотрудничал — и, надеюсь, продолжит сотрудничать — Серебренников (хотя выехать на постановку при условном сроке нельзя… ну, не впервой, он и под домашним арестом несколько спектаклей срежиссировал в онлайн-режиме).

Ольга Варшавер

Накануне приговора знаменитый режиссер Томас Остермайер попытался передать петицию в поддержку обвиняемых с 56 000 подписями послу России в Берлине, но в посольстве не открыли. Эти подписи собраны не только в Германии, а по всему миру. Среди подписавших Кейт Бланшетт, Марк Равенхилл, Дэвид ­Харроуэр, Ларс фон Триер, Эльфрида Елинек и многие-многие другие. Всеобщий наш Гэндальф, британский актер Иэн Маккеллен опубликовал в «Твиттере» пост, где крат­ко рассказал о ситуации и приложил фото своего письма, адресованного Кириллу Серебренникову.

В России накануне последнего (до приговора) заседания суда по инициативе худрука Воронежского Камерного театра и директора Международного Платоновского фестиваля Михаила Бычкова было собрано за сутки почти пять тысяч подписей с призывом к министру культуры: отзовите иск. Топ-двести имен подписантов — режиссеров, театроведов, драматургов, сценографов, актеров — во главе с Натальей Солженицыной можно увидеть на сайте журнала «Театр». Не помогло. Иск не был отозван.

Звучат и голоса правозащитников. «Осуждение Серебренникова — оскорбление для правосудия… Разбирательства по этому явно сфабрикованному делу продемонстрировали, как хрупко в России право инакомыслящих на справедливый суд», — заявил Карлес Торнерисполнительный директор Международного ПЕН-центра. А вот заявление  и ассоциации : «Завершилось „Театральное дело“. Приговор гораздо мягче, чем ожидалось, но все равно обвинительный. Показания бухгалтера Масляевой, уже имевшей судимость за хищение, и пов­торная экспертиза, которую открыто подгоняли под выводы следствия, перевесили всё:

и практически единогласное свидетельство специалистов, что воровства здесь не было, хотя и был плохой контроль за бухгалтерией;

и показания бывшего министра культуры Авдеева;

и ложь обвинителей, которые объявили несуществующими спектакли, показанные пуб­лике, телезрителям, жюри „Золотой маски“.

Да, сроки условные; мы не можем не радоваться за коллег, которые останутся на воле. Но честных людей приравняли к преступникам. Им измотали нервы, отняли несколько лет жизни, кому-то подорвали здоровье. И все — только ради того, чтобы убедить обывателя: все эти „альтернативные художники“, живущие не по законам правящего клана, а по законам вольного искусства, всего лишь обычные воры, в лучшем случае беспомощные управленцы.

Мы заявляем: театральное дело было заказным, политически мотивированным. Его целью было устрашение, напоминание культурному сообществу о том, у нас нет прецедентного права, но есть беспрецедентное бесправие. И что ник­то не может чувствовать себя в безопасности, если не следует единственно верному курсу не только в политике, но и в искусстве. Единственным ответом на это послание страха“ должно стать новое „послание свободы“. Культура не нуждается в указке. А Кирилл Серебренников, Алексей Малобродский, Юрий Итин, Софья Апфельбаум должны быть полностью оправданы».

В заключение еще одна притча от Яны Туминой.

Знаменитый повар купил продукты, приготовил великолепный обед. Все поели, все сыты, все довольны. Потом один ручки вытер, винцо допил и говорит: сколько ты потратил?

Повар легкомысленно: брал лучшее, на цену не смотрел. Вот чек на вино, а овощи на рынке брал, там чек не дают…

Началось всеобщее волнение сытых: как так? Кормишь, а не знаешь, сколько платишь? Вот петрушка, вот укроп — где брал, почему на рынке, без товарного чека и печати?

Повар занервничал: в магазине не было, я пошел да и купил быстренько на рынке. Моя работа — не только вкусно, но еще и вовремя накормить.

Гость почесал сытое пузо, да и говорит: а моя работа — тебя наказать, чтоб знал, где почем. Мы же тебе деньги даем.

Еще пришли заинтересованные лица. Смот­рят: все тарелки пустые, еды нет. Где?!!

Повар: так всё же съели! Когда вкусно, до последней крошки съедают.

Деньгодатели: э-э-э, хитрец! И чек потерял, и еды нет… Вор!

Повар не вышел из себя, не заорал гостям: «Идите в туалет, оставьте там всё, что съели. Проверьте свой вес до и после!»

Нет, он так не смог. Да и толку?

С тех пор он перестал готовить… И еда в тех краях стала безвкусной.

Фото Наталии Деминой

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

См. также:

Подписаться
Уведомление о
guest
2 Комментария(-ев)
Встроенные отзывы
Посмотреть все комментарии
Vavila
Vavila
9 месяцев(-а) назад

>>Для начала, как и положено, сказка. От режиссера Яны Туминой.
Другую сказку расскажем:
Взял один художник 129 миллионов, чтобы шедевры создавать.
Через три года его спрашивают — Ну как?
А он:
— Вот ОН!
И показывает на картину, на которой нарисован … , скажем, квадрат, в стиле Малевича.
-И это шедевр?- спрашивают те, кто деньги давал.
-Да! Вот справка от известного эксперта Я.Т., что это шедевр, и стоит он 50 миллионов.
-Ни чего себе!- восхитились эти, кто деньги давал.
-А остальные 79 миллионов где?
-Да как вы можете об этом у меня спрашивать?! Разве картина не на холсте? Не красками писана? Если они не потрачены на искусство, тогда чем вы сейчас любуетесь?
-Да,были неправы, — пристыженно сказали эти, и ушли, потупив глаза, раздавать деньги другим художникам.

Наталья
Наталья
9 месяцев(-а) назад

Тот самый случай, когда жалеешь, что не ты автор.

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (5 оценок, среднее: 2,60 из 5)
Загрузка...
 
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: