30 лет реформации

Леонид Перлов
Леонид Перлов

В русском языке слова «реформа» и «образование» употребляются последние два десятилетия исключительно в связке. Более того, одно без другого вообще уже представить почти невозможно. Как правило, словосочетание «реформа образовательной системы» дополняется научным термином «эксперимент». С 1999 года наша перманентная реформа, последовательно или параллельно, имела целью:

  • переход ко всеобщему 12-летнему среднему образованию;
  • сохранение одиннадцатилетки (которая на самом деле была десятилеткой, поскольку из третьего класса дети переходили непосредственно в пятый);
  • гуманитаризацию образования с одновременным усилением блока математики и физики, а также включением в курс дисциплины «основы безопасности жизнедеятельности» мощного блока начальной военной подготовки;
  • восстановление четвертых классов, возврат к полноценной одиннадцатилетке;
  • профилизацию старшего уровня средней школы с числом профилей от пяти до тринадцати;
  • введение Единого государственного экзамена до завершения отработки методики его проведения, причем везде и для всех;
  • объявление эксперимента по введению ЕГЭ успешным до его окончания, причем без анализа и публикации результатов;
  • пересмотр дальнейшей судьбы ЕГЭ и объявление его добровольным;
  • утверждение добровольного ЕГЭ в качестве единственно возможной формы школьной аттестации, а также вступительных экзаменов для поступления в институт, с соответствующим указанием на это в новом законе об образовании;
  • выделение списка «особых» вузов, для которых ЕГЭ не является обязательным;
  • поголовное привлечение всех десятиклассников к пятидневным военным сборам на базе воинских частей за счет бюджета образования;
  • духовное воспитание детей путем повсеместного введения в школах курса основ православной культуры и других, столь же конфессионально окрашенных;
  • сведение школ, учреждений дополнительного образования и детских садов в образовательные комплексы многотысячного состава;
  • внедрение в систему образования терминов «режим», «контингент» и «надзор», ранее применявшихся в основном в учреждениях УФСИН;
  • переход от сущностно ориентированного принципа в обучении к компетентностно ориентированному, с повсеместным смешением понятий «компетенция» и «компетентность»;
  • принятие нового закона об образовании, определившего статус образовательной сферы как части сферы услуг и, соответственно, учителя — как работника сферы услуг; в том же законе — ликвидация понятия школа и замена его на образовательное учреждение 

Из той же серии — новация по реформированию системы финансирования бюджетных, в том числе образовательных, учреждений. НСОТ — новая система оплаты труда — обогатила наш словарь замечательной расчетной единицей «ученико-час», а также трехэтажной формулой ее расчета. При этом значительная часть учительской зарплаты превратилась в некую «стимулирующую», а размер ее стал определяться мнением директора и зависеть главным образом от его взаимоотношений с конкретным учителем.

Список можно было бы продолжить. Но, честно говоря, не хочется. Почему-то каждый раз, как заходит речь о той или иной грани реформирования, в памяти возникает бессмертная фраза классика: «Не умеем еще пока». Что именно не умеем? Я, например, будучи учителем с немалым опытом и приличным образованием, не умею реализовывать идеи, смысл которых, похоже, не всегда ясен даже их создателям.

Впрочем, это всё тривиально, и в очередной раз ругать Министерство просвещения скучно и непродуктивно. Тем более что за рассматриваемый период времени оно превратилось в Министерство образования и науки и, недавно, опять в Министерство просвещения. Параллельно возникла еще одна структура — Роскомнадзор, по факту куда более авторитетная, чем министерство, и призванная, как следует из названия, надзирать. Что вполне логично: раз имеется контингент, как же без надзирателей…

Но вот что характерно: каждый раз, когда очередной эксперимент заканчивается и начинают разбираться в причинах его провала, выясняется, что всему виной учительский саботаж! Ну не хотят закосневшие в своем невежестве учителя работать по-новому. И переучиваться тоже не хотят. Из соображений корпоративной солидарности рискну всё же предположить, что дело совсем не в косности учительского мышления.

Испокон веков, со времен коллег Вральмана, Кутейкина и Цыфиркина, фигура российского учителя, мягко говоря, симпатий не вызывала. Малограмотный, нищий, дурно одетый и скучный тип. Как вариант — человек в футляре. Сегодня, конечно, обобщенный портрет учителя выглядит иначе. Во-первых, это, как правило, женщина; во-вторых, предпенсионного и пенсионного возраста.

Всё остальное практически не изменилось. Во всяком случае, не изменилось главное — социальный статус школьного учителя. С точки зрения общества, идеальный учитель — это фанатик, бессребреник, добровольно посвятивший свою жизнь чужим детям. Причем зарплату ему за это можно и не платить — куда он денется, всё равно будет работать с полной отдачей, он же не ради денег… И бастовать учителям, которым норовят урезать их и без того грошовую зарплату, нельзя — безнравственно. Протертые брюки, стоптанные туфли и голодный блеск в глазах — это высоконравственно, а добиваться своего, заработанного — безнравственно! Оказывается, безнравственно личным примером учить детей самоуважению, прививать им чувство собственного достоинства.

Думаю, что именно в этом, в несоответствии социального статуса и социальной роли учителя в российском обществе, кроется главная причина неуспешности любых, даже необходимых, преобразований, которых требует жизнь.

В восточной педагогической традиции фигура Учителя с маленькой буквы вообще не может быть упомянута. Учитель, Гуру, Муэллим, Сэнсэй, Усто, Сонсенним — все эти слова обозначали и обозначают одно: Учитель, Наставник. Стать учеником конкретного Учителя было непросто — решением десятка тестов тут не обойдешься. Ученик должен очень захотеть у него учиться, а Учитель — захотеть его учить. Высочайший социальный статус Учителя, конечно, нельзя было получить, как институтский значок-«поплавок», одновременно с дипломом. Общество достойно содержало как школы, так и наставников, поскольку время Учителя слишком драгоценно, чтобы тратить его на мысли о прокормлении себя и семьи.

В западной же традиции, начиная с античной Греции, учитель, педагог — либо раб, назначенный присматривать за ребенком, либо наемный работник — слуга, в сущности. Что-то среднее между дворецким и секретарем. Раб может воспитать только раба, а слуга — только слугу. Даже если ребенок — будущий король или министр, он всё равно будет слугой или рабом: обстоятельств, своего окружения, своих комплексов, наконец.

Смешно и подумать о том, чтобы «восточный» ученик счел себя в чем-то выше своего Учителя. Предел мечтаний ученика — когда-нибудь, на склоне лет, достичь Его уровня! И, может быть, самому стать Учителем. Столь же смешно и подумать о том, чтобы «западный» ученик счел себя в чем-то ниже своего учителя. Хозяин не может быть ниже слуги. Тому примером — положение учителя в недешевых частных школах для детей тех, кто может себе это позволить. Ученика привозят в школу на «бентли», и, подъезжая, он видит учителя, бредущего туда же под дождем от троллейбусной остановки.

Учительская нищета — только одна из сторон этого неравенства, причем далеко не главная. «Тень, знай свое место! » — эта магическая фраза определяет сегодняшний статус педагога в нашем обществе. И место это — среди прочих работников отраслей сферы услуг, как установлено федеральным законом. Да еще и самой низкоприбыльной из этих отраслей, а то и вовсе убыточной. Для бухгалтерски мыслящего начальства бесприбыльность вверенного хозяйства — сигнал к его ликвидации, оптимизации или реорганизации; изменение системы финансирования школы — переход на НСОТ — еще раз наглядно это показало. Потому и оптимизация, что прибыли всё равно нет, так хоть расходы сократить…

Весьма вероятно, что из этой же серии реформ и беспрецедентный по темпам, я бы сказал молниеносный, перевод школы на цифровое, усредненное и стандартизованное, обучение.

2020-god.com
2020-god.com

Возможно, главная причина названных выше географо-педагогических различий кроется в изначально разных целевых установках педагогического процесса. Задача Гуру состоит в воспитании личности, совершенствовании индивидуума, в то время как «западный» педагог воспитывает в первую очередь члена коллектива, общества. Разумеется, очень и очень непросто руководить коллективом, представляющим собой совокупность полноценно развитых (и сознающих это) личностей, а не примитивных, стандартизованных «винтиков». Вернее, руководить им можно, а вот манипулировать — нет! Однако и возможности у этих коллективов несопоставимы. Вопрос только в должной квалификации самого руководителя.

Там, где руководитель сам является личностью в человеческом и профессиональном смыслах этого слова, нет места тупым исполнителям. Вероятность исполнительской ошибки при этом, разумеется, резко снижается. Да и неверное решение руководителя будет своевременно обнаружено и скорректировано; во всяком случае, руководитель скорее всего, вовремя получит необходимую для такой коррекции информацию и сумеет ею воспользоваться.

Оптимальным представляется работоспособное сочетание восточной личностной и западной коллективистской педагогических идеологий. Однако массовым это направление в педагогике не назовешь, опять-таки из-за отсутствия должным образом подготовленных учителей. Да что там, подготовленных, пусть даже и не вполне должным образом, и то не хватает катастрофически. Вот уже и студентов норовят в школу определить полноправными учителями. А уж мужчин, пожелавших в школе работать, вообще недавно предложили без экзаменов в педагогические вузы зачислять — по факту наличия желания и штанов. И при этом каждый учитель отныне должен соответствовать профессиональному стандарту. То есть владеть абсолютно всем арсеналом средств педагогики, уметь работать со всеми, без исключения, категориями детей, а также свободно управляться с любыми техническими средствами.

А кто научит педагогике?

На мой взгляд, есть и еще одна сторона современного педагогического процесса, недооценка которой снижает его эффективность. Речь идет о балансе двух составляющих педагогики — собственно педагогики (воспитания) и дидактики (обучения). Практически все педагогические новации последних десятилетий направлены на совершенствование именно и только дидактики.

Еще точнее — поиска и отработки оптимальных способов втискивания в ученика максимального объема информации за минимально возможное время. Причем наиболее эффективными признаются те методы, с помощью которых достигается еще и долговременная фиксация этой информации.

В идеале — еще и способность ученика ею пользоваться. В мечтах — его способность к установлению межпредметных связей, использование им на уроках (скажем, истории) информации, которую он получил на уроках химии или географии. Явление того же порядка столь модная сейчас проектно-исследовательская деятельность учащихся; в сущности — игра в науку. Опасная, на мой взгляд, игра. Впрочем, как и любые эксперименты с детьми.

Между тем именно воспитание было приоритетно не только в традиционной восточной, но и во многих западных школах — например, в монастырских. Формировалось мировоззрение, и только на эту базу ложилась информация. Весьма вероятно, что это обстоятельство наконец осознали те, кто формирует образовательную политику. Недавняя инициатива президента относительно усиления воспитательной компоненты в образовании явно неслучайна. Правда, речь там идет о воспитании в основном военно-патриотическом и национально ориентированном.

Сам я человек нерелигиозный. Однако как учитель охотно признаю мощный воспитательный потенциал Писания, причем не суть важно какого — Библии, Корана, сунны, Пятикнижия или Бхагавад-гиты. Будущих крестоносцев учили владеть мечом не для того, чтобы выступать на турнирах, но для святого дела, и сначала они должны были твердо усвоить, в чем состоит его суть. В наших реалиях эквивалентом этого является, видимо, поправка, внесенная в Федеральный закон «Об образовании» в июле 2005 года. Поправкой этой узаконено начальное военное обучение в государственных общеобразовательных учебных заведениях. Для привития, надо полагать, должного патриотизма с юных лет. И для создания «правильного» образа российской армии. Тем более что ее реальный образ никакого желания там оказаться, мне кажется, не вызывает.

Подобную же роль должен играть и курс православной культуры (истории мировых религий и пр.). Поправка принята, курс не введен. Точнее, введен, но почему-то в четвертых классах, чем начальствующий состав РПЦ сильно недоволен; с преподаванием силами переподготовленных за 72 часа педагогов-предметников. С точки зрения учителя-профессионала, это даже не смешно…

На Конгрессе российского образовательного сообщества, состоявшегося в апреле 2006 года, прозвучало немало ностальгически окрашенных сожалений в адрес разрушенной советской педагогической системы. Хватало и призывов к ее восстановлению. Одна-единственная протестная реплика из зала, напомнившая о тоталитарном характере этой системы и ее непригодности в современных условиях, была моментально затоптана и захлопана остальными присутствовавшими. Получается, что исходная мысль верна — не готов массовый среднестатистический учитель к тому, чтобы понять и реализовать прогрессивные педагогические идеи. Оно и понятно: львиную долю сегодняшних учителей составляют люди, обучавшиеся в советских педвузах и работавшие много лет в советских школах.

Возможно, ситуация изменится, когда они уйдут более или менее естественным путем, освободив место сегодняшним студентам? Вряд ли. Система подготовки учителей принципиально не изменилась с тех пор, когда студентами были мои ровесники — больше сорока лет назад. Профильные кафедры на географических факультетах — физическая и экономическая география, ландшафтоведение, геология; на математических — всяческая математика; на физических — опять-таки, разнообразная физика.

А педагогика? Была и остается на последних ролях, наряду с методикой преподавания. Позволю себе напомнить: речь идет о педагогических вузах. На моем «родном» геофаке МПГУ, например, факультетской кафедры педагогики вообще нет — есть межфакультетская. Получается, что собственно педагогическая подготовка будущих педагогов, с точки зрения тех, кто формирует вузовские программы, особого значения не имеет. Во всяком случае, она менее важна, чем подготовка научно-профильная. В дипломах педагогических вузов, в графе «специальность», отныне нет слова «учитель». Вместо него там написано «бакалавр педагогического образования». С правом, естественно, преподавания в школе. Право — это хорошо, а как насчет способности? Не думаю, что возможности педагогических кафедр сильно вырастут, если даже кафедры эти вообще сохранятся. А зачем они нужны факультету, если собственно педагогов, учителей он перестанет выпускать?

Следовательно, не приходится рассчитывать на то, что на смену старшему поколению придут молодые учителя, подготовленные в соответствии с требованиями педагогики XXI века. Неоткуда им взяться, нет возможностей для их подготовки у слабосильных институтских педагогических кафедр. Как учитель с некоторым опытом, я убежден: на любом факультете любого педагогического института или университета профильными могут и должны быть именно кафедры педагогики, методики преподавания, общей и возрастной физиологии и психологии. Безусловно необходимы кафедры внешкольной и внеурочной работы, дополнительного образования и воспитания, классного руководства, менеджмента образовательных учреждений.

Разумеется, на это нужны кадры, время, деньги. Но без такого, опережающего реформирования подготовки учителей любые новации в школе, даже насущно необходимые и не вызывающие сомнений, реализованы не будут — просто потому, что некому их воплощать в жизнь! И совершенно не поможет в этой ситуации нынешняя, я бы сказал, разнузданная компьютеризация образовательного процесса, поскольку сплошь и рядом она представляет собой подмену цели средствами.

Разумеется, будущий учитель-предметник должен обладать достаточными знаниями в своей области, да и в смежных тоже. Но для прочтения студентам-педагогам курса геохимии ландшафта или древнерусской литературы вполне можно пригласить университетского профессора. Прочитал курс, принял экзамен, получил зарплату и ушел.

Полагаю, нет необходимости доказывать приоритетность для педагога именно педагогической подготовки. Обладателей «Хрустального пеликана» различных уровней на всех детей не хватит, даже с учетом демографической ямы начала нынешнего века. Да и они, если судить по критериям отбора этих «учителей года», не в институтах обучались тому, за что увенчаны лаврами, автомобилями и призовыми компьютерами. Впрочем, лично я в подобных мероприятиях не участвовал и не собираюсь. К школе они имеют примерно такое же отношение, как олимпийские игры к массовой физкультуре…

Школа без учителя не имеет будущего. Как не имеет его страна без школы. Так вот, школы в России уже нет. А есть на сегодняшний день не школа, а ГБОУ (государственное бюджетное образовательное учреждение). Или, скажем, НОУ (оно же — негосударственное) и МОУ (то же самое — но муниципальное). Улавливаете разницу? Вместо театра или цирка — ГРУ (государственное развлекательное учреждение), а вместо трамвайного парка — например, МТУ (муниципальное транспортное). Смешно? По-моему, нет. Ваш ребенок уже учится не в школе, а в МОУ СОШ или ГОУ ЦО, а будет вскорости — в АУ или КУ. Самое страшное, что это не высосанные из пальца педагогические фантазии корифеев из Российской академии образования, а уже реализованная действительность!

Я не прогнозирую будущее, а констатирую настоящее. Сегодняшняя российская реальность в области среднего образования — это учреждение вместо школы, контингент вместо школьника и сотрудник вместо Учителя. Глупо, опасно и непрофессионально.

Леонид Перлов, учитель,
почетный работник общего образования РФ (г. Москва)

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

 См. также:

  • Андре Анри Даргелас. Кругосветное путешествие. 1906 год19.05.2020 Школа во время карантина: дайте им самим решать Одна из идей последнего времени имеет реальные шансы осуществиться, и о ней хотелось бы поговорить поподробнее. Речь о намерении Министерства просвещения РФ в новом учебном году ликвидировать в школах систему предметных кабинетов и вернуться к «классным комнатам»: дети весь день проводят в «своем» классе, а учителя к ним приходят в соответствии с расписанием. По мнению авторов идеи, это уменьшит контакты между детьми. Тем самым повысится их безопасность с точки зрения возможности заражения коронавирусом…
  • «Нулевой уровень»06.06.2017 «Нулевой уровень» Вы помните, сколько молекул АТФ синтезируется в наших клетках при полном кислородном расщеплении одной молекулы глюкозы? Если не помните, то, наверное, не так уж страшно, хотя эта информация относится к базовому уровню школьной программы по биологии, и если, например, у вас есть дети, которые учатся в десятом классе и имеют по биологии положительные оценки, они эту информацию должны так или иначе усвоить. Я занимаюсь со старшеклассниками биологией. Ну, как это обычно бывает — выбран предмет для сдачи ЕГЭ, выясняется, что большинство необходимых знаний или благополучно растеряно, или так никогда и не было усвоено, значит, надо специально позаниматься. В зависимости от текущей успеваемости в школе ученики (и их родители) обычно как-то оценивают свой уровень. Иногда (не так уж и редко) приходится сталкиваться с тем, что уровень оценивается как […]
  • Заявление Вольного исторического общества и Международного общества «Мемориал» о преследовании Пермского центра гражданского образования и прав человека12.07.2016 Заявление Вольного исторического общества и Международного общества «Мемориал» о преследовании Пермского центра гражданского образования и прав человека Считаем нашим гражданским и профессиональным долгом выразить отношение к преследованию Пермского центра гражданского образования и прав человека, которым руководит доктор исторических наук профессор Андрей Борисович Суслов. Поводом для кампании, ведущейся против Центра на протяжении нескольких месяцев, стало издание в 2015 году методического пособия для учителей «Изучение в школе истории сталинских репрессий» (авторы-составители — А. Б. Суслов и М. В. Черемных, тираж — 150 экземпляров).
  • Леонид Перлов11.08.2020 Отставка Исаака Калины. Послесловие На моей памяти начальников московского образования набирается целых четыре, не считая только что назначенного А. Б. Молоткова, о котором говорить и писать пока нечего. Последовательно руководством в этой области занимались Г. А. Асеев (1962–1986), Л. П. Кезина (1986–2007), О. Н. Ларионова (2007–2011), И. И. Калина (2011–2020). Но пожалуй, никто из его предшественников не удостоился такой реакции общества на свою отставку, как замыкающий этот список Исаак Калина. Причем реакция эта начала проявляться задолго до того, как его отставка стала свершившимся фактом…
Подписаться
Уведомление о
guest
6 Комментария(-ев)
Встроенные отзывы
Посмотреть все комментарии
Alexandru
Alexandru
6 месяцев(-а) назад

«В западной же традиции, начиная с античной Греции, учитель, педагог — либо раб, назначенный присматривать за ребенком, либо наемный работник — слуга, в сущности» Это не совсем так. Немецкий учитель — это государственный чиновник ранга A 13, Studienrat.

Alexandru
Alexandru
6 месяцев(-а) назад

Studienrat — это майорского уровня чиновник, если что.

Сергей
Сергей
6 месяцев(-а) назад

В Москве много лет сокращали учителей, но росли затраты на бордюры и тротуарную плитку. Во время самоизоляции многие учителя, которые вели дополнительные платные занятия, остались без надбавок. При этом у учителей сильно возросли трудозатраты на ставку именно из-за дистанта, поскольку надо было проверять и домашнюю, и классную работу, проводить частые консультации с родителями. Ни кто из политиков, ратовавших за бюджетную поддержку предпринимателей, даже не вспомнил про учителей, на сколько они стали больше работать и меньше получать. Вот почему не обсуждать достойные зарплаты без барщины (без допов — дополнительных образовательных услуг), не обсуждать полезность малокомплектных классов (максимум по 12-15 человек) хотя бы в началке. На это нужно раз в пять меньше денег по сравнению с растратами на бордюры и плитку.

Андрей Кочетов
Андрей Кочетов
6 месяцев(-а) назад

Спасибо за ясное изложение ситуации в образовании. Согласен со всем. Еще мне кажется, что введение официального рейтинга учителей, преподавателей и научных работников испортит или уже уничтожила атмосферу сотрудничества и принудило «землекопов вместо того, чтобы вместе копать канаву, бить друг друга лопатами» за право называться первым или лучшим.

Андрей Кочетов
Андрей Кочетов
6 месяцев(-а) назад

Молодые учителя уже пришли и уже выпихивают старых учителей, тех,которые еще помнят и поддерживают традиции старой школы. Новички набили портфолио цыганскими (на все случаи жизни) презентациями и интернет примочками, которые так активно приветствуются и поощряются завучами и директорами-реформаторами цифровой жизни и школы.

Леонид
Леонид
6 месяцев(-а) назад
В ответ на:  Андрей Кочетов

Приходят, Андрей. И через год, максимум два — уходят. Со всеми своими примочками. Цифровых детей и, тем более, цифровых родителей им, увы, не предоставляют. А с живыми у них не получается.

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (4 оценок, среднее: 4,50 из 5)
Загрузка...
 
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: