«Венедикт Ерофеев: посторонний»

Ревекка Фрумкина
Ревекка Фрумкина

Таково заглавие книги о жизни и творчестве Венедикта Ерофеева, которая вышла уже вторым изданием. Этот биографический очерк объемом 500 страниц оказался замечательно написанным, так что читать текст было несомненным удовольствием…

Я читаю много, но весьма выборочно. Признаюсь: у меня не было особого интереса к биографии Венедикта Ерофеева, однако же было бы странно не попытаться прочитать книгу о нем, любезно присланную мне авторами, с которыми я к тому же не знакома.

С моей точки зрения авторы успешно решили как будто очевидную, но от этого не менее сложную задачу: рассказать о личности Венедикта Ерофеева, используя форму биографического очерка.

Лекманов О., Свердлов М., Симановский И.  Венедикт Ерофеев: посторонний. — М.: АСТ. Редакция Елены Шубиной,2018 (Литературные биографии)
Лекманов О., Свердлов М., Симановский И. Венедикт Ерофеев: посторонний. — М.: АСТ. Редакция Елены Шубиной, 2018 (Литературные биографии)

В свое время повесть Ерофеева «Москва — Петушки» была прочитана буквально всеми, привыкшими читать современную литературу. Я, конечно, тоже прочитала, но, признаюсь, осталась скорее равнодушна — не моя это эстетика, ничего не поделаешь…

Впрочем, одно яркое тогдашнее ощущение я помню — что миросозерцание Ерофеева лучше всего отражено в известных строках:

На свете счастья нет,
Но есть покой и воля…

Ерофеев прожил жизнь — пусть трагически короткую, оборванную болезнью, — но, в общем, ту, которую он для себя выбрал. Он был любим, достаточно свободен — в том смысле, что никто извне не определял ни его труд, ни его свободное время, ни даже местожительство. Он не мыслил себя в роли подчиненного и таковым не был, по сути, никогда.

С учетом сказанного «Москва — Петушки» — это как бы вынужденно краткое резюме собственной жизни Ерофеева, метафорически оформленное, разумеется, но скрупулезно зафиксированное, в том числе — в деталях.

Исследователи жизни и творчества Венедикта Ерофеева обычно пытаются рационально объяснить пристрастие к алкоголю, радикально повлиявшее на его «труды и дни». Несколько огрубляя, можно сказать, что если бы мы договорились не отличать пристрастие к крепкому кофе от потребности в «наперсточных» дозах крепкого алкоголя, то проблема свелась бы к «степеням пристрастия» и умению «остановиться»…

Отчасти так оно и есть, однако так называемое умение остановиться, как правило, предполагает еще и умение вообще распоряжаться силой собственной воли — очевидно, что это задача другой степени сложности.

Итак, читайте: «Венедикт Ерофеев: посторонний».

Ревекка Фрумкина

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Связанные статьи

avatar
  Подписаться  
Уведомление о
Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (3 оценок, среднее: 3,67 из 5)
Загрузка...
 
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: