Жорес Медведев: «Лысенко выдвинулся на репрессиях против генетиков»

15 ноября в Лондоне умер биолог и публицист Жорес Медведев (1925−2018), автор знаменитой книги о «народном академике» Лысенко. В память о Жоресе Александровиче мы впервые публикуем фрагменты из интервью с ним, которое было записано более тридцати лет назад и в тот момент не предназначалось для печати (­из-за опасений за судьбу тех участников самиздатской активности, кто остался в СССР).

Вел беседу 4 декабря 1984 году в Бремене историк Дитрих Байрау — молодой профессор и вед. науч. сотр. Института изучения Восточной Европы1 при Бременском университете. Текст адаптирован Барбарой Мартин, ею же написан открывающий публикацию краткий биографический комментарий о Жоресе Медведеве.

Полностью текст беседы будет напечатан в книге «Несколько интервью о Самиздате» — это проект исследовательской программы «История инакомыслия в СССР»2 («Мемориал»). Книгу готовит к публикации Геннадий Кузовкин. В этой книге каждый транскрипт снабжен примечаниями, в них особое внимание уделено самиздатским текстам и людям, которые их писали, распространяли, читали. Когда составитель книги Геннадий Кузовкин обратился к Жоресу Александровичу с просьбой о комментариях, тот любезно согласился и отвечал весьма пунктуально и подробно.


1 forschungsstelle.uni-bremen.de/ru/

2 Web-страница программы на сайте «Мемориала»

* * *

Жорес Медведев. Фото: «Википедия»

Жорес Медведев. Фото: «Википедия»

Вместе с братом-близнецом Роем, историком сталинизма и автором книги «К суду истории», Жорес Медведев получил известность на Западе после публикации своих научно-исторических и публицистических трудов, критиковавших разные аспекты советской действительности. С 1973 года Жорес Медведев жил в Лондоне.

Братья Медведевы — дети репрессированного коммуниста. Жорес в годы Великой Оте­чественной войны принимал участие в боях на Таманском полуострове, был ранен и демобилизован. В 1944—1950 годах он учился в Московской сельскохозяйственной академии им. Тимирязева. Защитил кандидатскую диссертацию по физиологии и биохимии растений (1950). В 1951—1962 годах был научным сотрудником МСХА. В 1962—1969 годах заведовал лабораторией молекулярной радиобиологии Института медицинской радиобиологии Академии медицинских наук СССР (г. Обнинск, Калужская обл.). В 1970—1972 годы — научный сотрудник ВНИИ физиологии и биохимии сельскохозяйственных животных (г. Боровск, Калужская обл.). Он автор нескольких монографий и около 200 научных статей по проблемам генетики, геронтологии, синтеза белка.

Однако Медведев известен не столько своими научными трудами, сколько публицистической деятельностью. Самим известным из его исследований стала опубликованная в США в 1969 году книга «Взлет и падение Лысенко: История биологической дискуссии в СССР (1929−1966)». В ней ученый разоблачал псевдонаучные теории Трофима Лысенко (так называемую мичуринскую агробиологию), которые нанесли ущерб развитию генетики в СССР и служили оправданием для репрессий против ученых, не желавших признавать шарлатанства и жульничества Лысенко. До публикации ранние версии этого исследования широко распространялись в самиздате и пользовались большой популярностью. Среди его читателей были Андрей Сахаров и Александр Солженицын. Автор знаменитого «Одного дня Ивана Денисовича» написал Ж.А. Медведеву: «За много лет буквально не помню книги, которая так бы меня захватила и взволновала, как эта Ваша»1. После свержения Никиты Хрущёва Лысенко был лишен официального покровительства, и речь шла о публикации очерка Медведева, но этот проект не осуществился, и автор передал рукопись за границу.

После публикации Медведев был уволен из обнинского Института медицинской радиологии. В мае 1970 года ученого насильственно поместили в Калужскую психиатрическую больницу. Скорое освобождение состоялось благодаря успешной, получившей международный резонанс кампании советских ученых и писателей в его защиту. В 1973 году Медведев получил разрешение на выезд в Англию на год для работы в Национальном институте медицинских исследований (National Institute for Medial Research, NIMR) Медицинского исследовательского совета (Mediacal Research Council)2. Несмотря на его намерение вернуться в дальнейшем в Советский Союз, он был лишен советского гражданства в августе того же года. В эмиграции Жорес Александрович не прекратил свою общественную деятельность и поддерживал связь с братом Р. А. Медведевым и с другими инакомыслящими в СССР. В 1976 году он первым открыл миру тайну Кыштымской ядерной аварии 1957 года.3

«Я принадлежал к лагерю, который был против Лысенко»

Жорес Медведев: Я родился 14 ноября 1925 года в Тбилиси. В школе учился сначала в Ленинграде, куда переехала наша семья. В 1937 году мы переехали в Москву, где я продолжал учиться. После ареста отца4 нам пришлось уехать из Москвы. Собственно, мы были выселены. Дом, в котором мы жили, принадлежал Военной академии, где отец работал, так что мы переехали опять в Ленинград к родственникам, но там была очень маленькая комната, которую обменяли на Ростов-на-Дону, где я продолжал учиться в 7-м классе.

Я познакомился с Жоресом Александровичем через десять лет после этого интервью, в 1994 году, в Лондоне и время от времени общался с ним следующие лет десять. Мы с коллегой тогда довольно часто ездили поработать в Национальный институт медицинских исследований, а Медведев, уже будучи на пенсии, регулярно приезжал туда в библиотеку. В 1990—2000-е у него было много идей, касающихся российской политики (они с братом придерживались очень левых «еврокоммунистических» взглядов и возлагали серьезные надежды на Ивана Рыбкина), а также замедления старения при помощи правильного питания. По части питания у него были и серьезные практические достижения: в институте ежегодно проводился конкурс продукции домашнего садоводства и огородничества, на котором плоды Жореса Александровича часто получали призы в номинациях кабачков, моркови и др. при дружной поддержке всей русскоязычной диаспоры института. Жорес Александрович накануне обходил всех знакомых и просил прийти на выставку и проголосовать за него.

Я бы добавил еще пару ссылок на работы Ж. Медведева на стыке «науки и жизни».

1. Medvedev Zh. A. Caucasus and Altay Longevity: A Biological or Social Problem? // The Gerontologist, Vol. 14, Iss. 5 Part 1, 01 October 1974, P. 381−387.

Слышал от английских коллег восторженный пересказ его доклада начала 1970-х, в котором он объяснил «феномен кавказского долголетия» тем, что его придумали специально, чтобы угодить стареющему Сталину. Дело дошло до того, что в официальных советских статистических справочниках на возрастной «елочке» Грузинской ССР был подъем численности популяции в группе 100−110-летних по сравнению с 90−100-летними.

2. Международное сотрудничество ученых и национальные границы. Тайна переписки охраняется законом. — Лондон: Macmillan, 1972.

Экспериментальное исследование закономерности перлюстрации писем, которые Ж. Медведев отправлял из СССР зарубежным коллегам. Методика простейшая — согнутый волосок на клеящей поверхности конверта, но дизайн и выполнение эксперимента очень красивые и убедительные.

Андрей Цатурян, вед. науч. сотр. НИИ механики МГУ, член совета ОНР

Затем началась война. В сентябре 1941 года мы эвакуировались из Ростова в Тбилиси, тоже к родственникам. Там я продолжал учиться в 9-м и 10-м классах, но 10-й не успел закончить, потому что был мобилизован в армию в январе 1943 года.

В армии я был семь месяцев. Был ранен на Таманском полуострове в мае 1943 года. После госпиталя я был выписан в конце сентября 1943 года как негодный к военной службе. <…>

Сначала я пытался поступить в Медицинский институт или в Московский университет. Но это был 1943 год, и Московский университет еще не вернулся полностью из эвакуации. В Медицинский институт поступить было трудно. У них была специальная программа, и туда не принимали людей, которые хотели поступить не вовремя. Нужно поступать с 1 сентября и т. д.

Поскольку у меня были интересы в области генетики, биологии, пришлось выбрать третье: выбор пал на Сельскохозяйственную академию имени Тимирязева, где меня приняли студентом. Сначала я поступил на агрономический факультет, потом перешел на факультет агрохимии, потому что я больше интересовался биохимией. Так что я закончил Тимирязевскую сельскохозяйственную академию по факультету агрохимии, но диплом делал по биохимии и физиологии растений, а кандидатскую диссертацию — тоже по физиологии и биохимии растений.

Первая моя научная должность была в биохимической лаборатории в Никитском ботаническом саду в Крыму, возле Ялты5. Я там работал полтора года, но был в очень плохих отношениях с директором, потому что моим научным руководителем был профессор Жуковский6, ботаник, который известен своими спорами с Лысенко. Потом он каялся на Сессии7, но, тем не менее, сохранил очень отрицательное отношение к Лысенко и ко всей этой школе.

В период, когда я был студентом, я участвовал во всех дискуссиях, которые в то время происходили, но на студенческом уровне, а не на уровне академическом. Я принадлежал к лагерю, который был против Лысенко. До начала моей работы с Жуковским я к Лысенко относился положительно, так как он производит впечатление на всех начинающих молодых студентов. Официальная пропаганда производит определенный эффект на людей. И до того, как люди начинают изучать генетику или начинают изучать более серьезно научные дисциплины, Лысенко не вызывает отрицательного отношения.

К счастью для меня, я начал свое образование в 1944 году и поэтому мог в тот период изучать классическую генетику8. <…> Позже генетики уже не было в программах — студенты просто не получали подготовки в этой области и не могли судить, кто прав, кто неправ.

Директором Никитского ботанического сада был некто Коверга9, физиолог растений, но лысенковец (Никитский ботанический сад входил в систему ВАСХНИЛа, в систему Академии сельскохозяйственных наук). Он мне дал тему, которая меня мало устраивала, — работать по физиологии маслин; у меня были интересы в области развития, области старения растений, так что мы, как говорится, не сработались, по­этому я уволился из Никитского сада примерно через полтора года после начала работы. В октябре 1951 года я вернулся в Москву и получил должность младшего научного сотрудника на кафедре агрохимии и биохимии растений. <…>

Мотивация писать [книгу о Лысенко] у меня была давно: первый полемический документ, который я написал по дискуссии о Лысенко, был в 1946 году.

<…> Участие в этой дискуссии, в этой полемике, было непрерывным. Примерно в 1956—1957 годах я начал работу в области строения и синтеза белков, и как раз в это время в этой области был сделан ряд открытий — в основном в Англии, а потом в Америке. Как раз в Институте медицинской биохимии, где я сейчас работаю в лаборатории биохимии, были открыты промежуточные ступени синтеза белка, которые связывали синтез белка с ДНК, т. е. связали генетику с механизмом синтеза белков в очень прямой форме.

В этот период возникла также теория генетического кода, дававшая логическое объяснение, как воспроизводится специфичность белков. Так что я стал непосредственно сталкиваться с биохимической генетикой, как таковой.

В этот период дискуссия с Лысенко уже шла. На уровне ботаники, в основном в области эволюции видов, Лысенко подвергался критике. В области механизма наследственности прямой критики Лысенко не было, потому что очень трудно было что-либо опубликовать. Главные позиции в биохимии (редакторы журналов — Опарин, Сисакян10) занимали люди из группы Лысенко, поддерживавшие его.

«У меня возникло решение издать книгу за границей»

Я опубликовал ряд обзоров, главным образом в смысле популяризации генетического анализа биохимических проблем, т. е. те вопросы, которые считались морганистскими, или менделистскими, или противоречащими лысенковской теории. Можно было уже печатать как обзор литературы в области синтеза белка, в области роли ДНК в синтезе белков. Это был уже период, когда я начал писать книгу о синтезе белков, которая предполагалась как докторская диссертация.<…>

Книга была закончена в конце 1959-го или в начале 1960 года. Точно не помню. Это была первая монография по синтезу белков в связи с проблемой наследственности, развития и старения. Первая обстоятельная монография по синтезу белков. Даже на Западе не было книг по синтезу белков, которые анализировали современные проблемы.

Эту книгу я представил издательству «Наука», поскольку оно было издательством высшей школы11, и я считал, что это естественно. Кроме того, с издательством «Наука» у меня были определенные контакты, потому что я там издавал сборники до этого. Как обычно, издательство принимает рукопись и посылает ее на рецензию двум авторам. У меня, естественно, спросили, кто бы мог рецензировать из признанных ученых. Издательство в праве решать само, кому послать на рецензию. Я рекомендовал одним из рецензентов моего хорошего знакомого и коллегу, очень серьезного ученого Никитина12, который был наиболее крупным ученым в области старения в Советском Союзе <…>. У нас были хорошие отношения. Кто был второй рецензент, я даже не знаю.

Никитин написал очень положительную рецензию, но имел два критических замечания: глава о наследственности написана не с мичуринских позиций. И он рекомендовал эту главу либо переписать, либо полностью исключить из книги…

Меня это несколько удивило. А редактора, который был ответственен за мою книгу (я не помню имени этой женщины), не только удивило, но и испугало. Редакторы часто не читают или не понимают текста, но когда рецензент пишет, что «не с мичуринских13 позиций»… Так что она начала своего рода консультацию, очевидно, с некоторыми другими авторами или научными рецензентами. И в конечном итоге книга задержалась на полгода, потом еще дольше. Наука движется вперед, мне пришлось дополнять, переписывать. В конечном итоге мне книгу вернули с просьбой изъять главу о наследственности. Но с точки зрения чисто логической это было просто невозможно, потому что книга имела определенную структуру, определенную теоретическую основу, и изъять главу о наследственности — значило изъять связующее звено между первой частью книги, где излагались тео­ретические вопросы синтеза белка и нуклеиновых кислот, и второй частью, где излагались вопросы механизмов развития и механизмов старения. Поэтому глава о наследственности была ключевой главой, связующей обе части. Предложение издательства было просто неприемлемо.

Это был период, когда у меня возникло решение издать книгу за границей. Это не было политической литературой, но я знал, что таких книг нет за границей. И я начал осторожно выяснять, кто мог бы быть заинтересован в издании этой книги. У меня были с этой точки зрения контакты с несколькими учеными, которые приезжали в Тимирязевскую академию. И это был период, когда я в первый раз послал за границу для издания большую статью по старению, по теории ошибок, по биохимическому механизму старения. <…>

Прежде чем передать рукопись за границу, я передал ее в другое издательство — в Медгиз. Медгиз был менее зависим от Лысенко, и рецензенты были другие, рецензенты дали положительный отзыв, так что рукопись пошла в набор, пошла в издание.

Тем не менее в 1961 году, когда в Москве был Биохимический конгресс, я послал с одним из моих коллег14 рукопись за границу и просил выяснить, какое издательство может ее издать. Он нашел издательство, и книга была в конце концов издана в Англии с моими последними дополнениями. Она вышла после того, как вышло советское издание, в переводе с русского, по­этому никто не знал, что я послал рукопись. Это довольно большая работа. На английском языке вышло 600 стр. с дополнительными главами, которые были написаны для английского издания, чтобы сделать книгу более современной.

Был целый ряд приключений с русским изданием, потому что на последней стадии, когда книга была уже отпечатана и тираж частично начал продаваться, всё было остановлено. И опять именно из-за этой главы о наследственности, где было несколько критических замечаний о Лысенко. Книга была под угрозой полного уничтожения. <…> В конечном итоге издательство пошло на компромисс после нескольких месяцев переговоров, потому что они не хотели уничтожать тираж полностью. И я не хотел уничтожать тираж. Несколько параграфов нужно было убрать и заменить другими — так называемая выдирка. Была сделана перепечатка и вклейка нескольких страниц. Это заняло несколько месяцев.

Критические замечания о Лысенко были извлечены из книги. Книга вышла в 1963 году. Но в начале 1962 года, когда книга была в печати, а я не был еще уверен, что она будет издана… даже в конце 1961 года, когда я сдал ее в Медгиз, но не был уверен, что будет положительный отзыв, накапливание всех этих отрицательных эмоций дало мне повод написать полемическую статью о Лысенко, которая была более историческая. То есть по истории возникновения Лысенко.

«Процесс самиздата возник более или менее спонтанно»

В этот период было много рукописей в самиздате о Лысенко15. <…> Но эти рукописи были сосредоточены на анализе лысенковских тео­рий, что тео­рии неверные и доказательства, почему они неверные.

Мой подход был другой. <…> Как ученый Лысенко был под защитой Хрущёва. Хрущёв постоянно напоминал о том, какой, так сказать, великий ученый Лысенко. <…> И я решил, что более эффективно будет показать, что Лысенко, собственно говоря, выдвинулся на репрессиях против генетиков, что дискуссия в период ­1930-х годов была не столь безобидной и что советская генетика потеряла очень много ученых через систему репрессий. И показать связь этих репрессий с той активностью, которую можно было ассоциировать с Лысенко и его школой (Презентом и другими), с обвинениями, которые они выдвигали. Моя точка зрения была такова: поскольку эта линия поддерживается Хрущёвым — критика Сталина, критика сталинского террора; после 1961 года, после ХХII съезда это было популярно, — я считал, что с этой точки зрения будет очень трудно игнорировать этот подход к Лысенко.

Сначала была короткая версия. Примерно 57−60 стр. с анализом. Я ее дал нескольким людям прочитать. Все отнеслись к этому очень хорошо, подсказывали мне новые материалы. Но меня самого увлекли подход и анализ этой исторической части, поскольку таких документов не было.

Я начал работать в библиотеке, начал собирать библиографический материал. Это не так трудно найти, потому что в Советском Союзе есть Летопись журнальных статей, Летопись газетных статей, Летопись книг, причем мало кто пользуется этими летописями. Вот, допустим, директор Тимирязевской академии Столетов16… Известны его основные работы за Лысенко. А я прихожу в Ленинскую библиотеку, беру Летопись газетных статей и нахожу, что Столетов в 1937 году был в Саратове и напечатал там какую-то статью. Я выписываю «Саратовскую правду» и вижу, что есть прямая связь между арестами в Саратове и статьей Столетова против саратовских ученых, и т. д. То есть я мог по определенным фигурам из группы лысенковцев проследить связь между теми репрессиями, которые были среди генетиков, и теми обвинениями, которые выдвигались не только Лысенко, но и представителями его школы.

В итоге возник первый вариант рукописи под названием «Биологическая наука и культ личности», которую я дал прочитать ряду коллег в Тимирязевской академии и в Академии наук, которых я знал. Процесс размножения, процесс самиздата возник более или менее спонтанно. Возник он спонтанно <…> через «Комсомольскую правду». В «Комсомольской правде» один из сотрудников (я не помню имя) попросил у меня статью, популяризирующую генетику. Эта статья потом появилась в 1962 году. в журнале «Нева»17. <…> Для того, чтобы поддержать эту статью, я представил в «Комсомольскую правду» и рукопись более крупной работы. <…> Для того, чтобы получить поддержку других ученых, «Комсомольская правда» размножила 20 экз. моей рукописи. (Это было 200 стр. примерно, под названием «Биологическая наука и культ личности»). Их разослали некоторым академикам: Капице, Кнунянц18 и другим19. Далеко не всё к ним вернулось. И это начало спонтанный процесс размножения в самиздате. Этот вариант был в самиздате значительно более широко распространен, чем вариант, который напечатан значительно позже. Он разошелся более или менее по всему Советскому Союзу. Тысячи экземпляров. Я встречал потом людей из самых различных областей и групп — ученых и даже партийных работников — и был удивлен, что почти все, кого я встречал, читали эту рукопись. Сахаров получил ее в тот период, и почти все академики из химиков и физиков получили ее. Размножение шло разными путями. Как она размножалась, не знаю, но размножение было очень широким.

К счастью для меня, последствий чисто административных, кроме обсуждения на парткоме Тимирязевской академии и определенного давления на заведующего не было. Я сам уволился из академии. Академия была в этот период в трудном положении. Я нашел работу в Обнинске и перешел туда, где Медицинская академия наук была в этот период более или менее независима от влияния Лысенко. Ее президентом был Тимаков, который тоже прочитал рукопись. Блохин, ставший президентом после Тимакова (Тимаков стал вице-президентом), тоже читал рукопись. Они отнеслись очень положительно. Так что препятствий в смысле получения работы в медицинской системе эта рукопись не вызвала. Вплоть до периода, когда Ольшанский20 подверг ее критике в «Сельской жизни»21 и когда на Пленуме ЦК в 1963 году этот вопрос был выдвинут Егорычевым в официальной речи22. Так что это вышло в официальную прессу — вопрос о существовании рукописи как клеветы и т. д.

Если бы Хрущёв не был отстранен в октябре 1964 года, то, по-видимому, давление на Медицинскую академию было бы достаточно сильным, и меня, наверное, уволили бы из Института медицинской радиологии под давлением из ЦК, из других групп. Но как только Хрущёв был отстранен, всё изменилось.<…>

Дитрих Байрау: То, что писал ваш брат, и то, что писали вы — ваши книги о генетике и другие работы, — это попадало на Запад сознательно?

Жорес Медведев: Сознательно. Кроме первой версии книги о Лысенко, которая была напечатана в журнале «Грани»23 тоже в 1969 году, почти одновременно с английским изданием24, без моего согласия и даже против моего ясно выраженного желания.

Рой и Жорес Медведевы (britannica.com)

Рой и Жорес Медведевы (britannica.com)

Что касается меня и моего брата, то это всё было организованно. В нашем случае было важно, чтобы это шло к определенным людям, к определенным издательствам. У нас были связи. Книга о Лысенко, тот вариант, который напечатан… Он был напечатан в связи с тем, что после отставки Хрущёва возникло определенное давление среди академиков, довольно влиятельных людей, считавших, что книга может быть напечатанной, если ее сделать более умеренной, добавить главы о том, как Лысенко был смещен, т. е. показать не только подъем, но и падение.

Была создана комиссия Академии наук. <…> Я представил рукопись в издательство Академии наук, и они ее не отвергли, а создали довольно авторитетную комиссию из 12 человек во главе с вице-президентом Академии химиком Семёновым. [В ней был] хороший генетик Астауров. Я чувствовал, что не будет издано, но шанс был. В начале 1965 года был определенный шанс, что книга может быть издана.

Мне сделали официальное предложение переработать книгу. Я ее переработал: дополнил, расширил, сделал более академической. Как историю. Но на определенные вещи давить невозможно без нарушения качества рукописи. Поэтому когда комиссия вынесла положительное решение, издательство все-таки отвергло книгу. То есть не издательство, а президент Академии наук Келдыш наложил запрет на публикацию.

И я принял сознательное решение передать ее за границу, но нужно было ждать необходимого канала. В этот период через западных журналистов это не делалось.

В определенный момент в 1967 году я встретил известного генетика из Швеции25, с которым мы просто обговорили этот вопрос. И он согласился передать в Америку профессору Лернеру26, который перевел… Там была переписка, я знал, что профессор знает об этой рукописи, и, в принципе, я знал, что он сможет организовать ее издание. Она попала к нему.

Публикация Барбары Мартин и Геннадия Кузовкина


1 Медведевы Ж. и Р. Нобелевские лауреаты России. М.: Время, 2015. С. 56.

2 Организации, распределяющей бюджетные деньги на медицинские (в том числе фундаментальные) исследования.

3 Об этом см. воспоминания Ж. А. Медведева.

4 Медведев Александр Романович (1899−1941), советский военный деятель, отец Ж. и Р. Медведевых, участник Гражданской войны, полковой (по другим данным бригадный) комиссар, член ВКП (б) с 1918 года, старший преподаватель кафедры философии Военно-политической академии им. Толмачева (­1930-е), узник сталинских лагерей (1938−1941, Верхний и Нижний Сеймчан, Магаданская обл., умер в заключении). Реабилитирован посмертно в 1956 году.

5 Никитский ботанический сад — научно-исследовательское учреждение, ведущее работы по вопросам плодоводства и ботаники. Расположен на южном берегу Крыма между пос. Никита и Черным морем.

6 Пётр Михайлович Жуковский (1888−1975).

7 Речь идет о печально знаменитой сессии ВАСХНИЛ (31 июля — 7 августа 1948 года), где Лысенко обрушился на генетику.

8 В 1944-м, т. е. за четыре года до разгрома генетики в 1948-м.

9 Коверга Анатолий Сафронович (1904−1989), директор Никитского ботанического сада (1939−1958).

10 Сисакян Норайр Мартиросович (1907−1966), биохимик, академик АН СССР с 1960 года, активный сторонник Лысенко. В 1959—1963 годах Сисакян был главным ученым секретарем Президиума АН СССР.

11 Комментарий Дм. Зубарева (9.07.2016): респондент не совсем точен, издательство относилось к Госкомиздату СССР.

12 Никитин Владимир Николаевич (1907−1993), ученый в области возрастной и сельскохозяйственной физиологии и геронтологии, академик Академии наук УССР (1967).

13 Мичурин Иван Владимирович (1855−1935).

14 Комментарий Ж. А. Медведева (17.12.2015): Ричард Лоренс Миллингтон Синг (Synge, 1914−1994), биохимик (Великобритания). Нобелевская премия по химии (1952). Вывез из СССР рукопись работы Медведева о биохимических механизмах старения (1961).

15 Ж. А. Медведев упоминает о двух ученых, написавших труды о Лысенко, циркулировавшие тогда среди генетиков: А. А. Любищев и В. П. Эфроимсон.

16 Столетов Всеволод Николаевич (1906 (1907) — 1989), советский государственный деятель и ученый-биолог, в 1951—1953 годах — министр высшего образования СССР, в 1959—1972 годах — министр высшего и среднего специального образования РСФСР, действительный член (1968) и президент АПН СССР (1972−1981). Член ВКП (б) с 1940 года, кандидат в члены ЦК КПСС (1952−1956). В 1938—1939-м — редактор журнала «Советское хлопководство». После разоблачительной статьи В. Н. Столетова «О вражеской науке», опубликованной в «Правде», старейший агроном страны, знаток земель юго-востока академик Н. М. Тулайков вместе с Г. К. Мейстером были арестованы и погибли в лагерях. (Об их судьбе рассказал в своей работе Ж. А. Медведев). В 1948—1950 годах — директор Московской сельскохозяйственной академии, стал им сразу после августовской сессии ВАСХНИЛ.

17 Медведев Ж., Кирпичников В. Перспективы советской генетики // Нева. 1963. № 3. С. 165−178.

18 Кнунянц Иван Людвигович (1906−1990), советский химик-органик, основатель научной школы фтороргаников.

19 Комментарий Ж. А. Медведева (16.07.2016): «Я сейчас почти не помню тех ученых, которые читали мою рукопись. Но помню многих, которые не только читали, но и добавляли некоторые подробности, детали. Поэтому самиздатная версия несколько менялась в процессе циркуляции. В предисловии к первому полному русскому изданию (Книга, 1993) и к новому изданию (Время, 2012). Это уже под названием „Взлет и падение Т. Д. Лысенко“ есть большой список тех ученых, больше 30 имен, которые не только читали, но и помогали, делали замечания и добавления и распространяли. Наибольшую помощь оказали А. И. Атабекова, В. П. Эфроимсон, Ф. Х. Бахтеев, Б. Л. Астауров, В. Я. Александров, А. Р. Жебрак, А. А. Любищев, у них были и собственные разработки по проблеме, иногда самиздатные (Эфроимсон, Любищев), но чисто научные. Благодаря этому рукопись еще в период циркуляции „росла“ и увеличилась к 1964 году почти в два раза».

20 Ольшанский Михаил Александрович (1908−1988), советский агроном и селекционер, канд. с.-х. наук, профессор (1936), академик ВАСХНИЛ (1948). В 1960—1962 годах — министр сельского хозяйства СССР. Написал письмо (14.07.1964) в Центральный комитет КПСС Н. С. Хрущёву, где критиковал книгу «Биологическая наука и культ личности» и выступление А. Д. Сахарова на сессии АН СССР (публикацию письма см. lysenkoism.narod.ru/olsh.htm).

21 Ольшанский М. А., президент ВАСХНИЛ. Против фальсификации в биологической науке // Сельская жизнь № 195 (9673) от 18 августа 1963 года. С. 2−3. Дано по кн. Сойфер В. Власть и наука. См. fanread.net/book/8 153 574/?page=228

22 Егорычев Н. Г. Речь на Пленуме ЦК КПСС // Вечерняя Москва. 1963. 19.06. № 144 (12 041). С. 4. Дано по кн. Сойфера В. Власть и наука. См. fanread.net/book/8 153 574/?page=228

23 Биологическая наука и культ личности // Грани. 1969. № 70−71. В России издана почти через четверть века под названием «Взлет и падение Лысенко. История биологической дискуссии в СССР (1929−1966)». М.: Книга, 1993.

24 The Rise and Fall of T. D. Lysenko. N.Y.: Columbia University Press, 1969.

25 Комментарий Ж. А. Медведева (17.12.2015): Оке Карл Густафсон (Gustafsson, 1908−1988), ботаник, генетик (Швеция), в 1944—1968 — директор института генетики леса в Стокгольме, в 1968—1973 — директор института генетики Лундского университета. Координатор Шведской программы по мутагенезу растений (с 1940). Критик Т. Д. Лысенко. Вывез в 1967 году за границу рукопись (микрофильм) книги Медведева.

26 Комментарий Ж. А. Медведева (17.12.2015): Михаил Лернер (Lerner, 1910−1977), генетик (США), из семьи российских евреев, живших в Харбине; проф. Калифорнийского университета, перевел, редактировал и издал книгу Медведева (1969).

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (3 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

 

34 комментария

  • Алексей Лк:

    «В 1944—1950 годах он учился в Московской сельскохозяйственной академии им. Тимирязева. Защитил кандидатскую диссертацию по физиологии и биохимии растений (1950)» — защитил кандидатскую диссертацию в год выпуска из института? Аспирантура заняла несколько месяцев?

    «Главные позиции в биохимии (редакторы журналов — Опарин, Сисакян10) занимали люди из группы Лысенко, поддерживавшие его» — а вот это интересно, про Опарина как-то не принято говорить отрицательно, он всегда в тени. Тем не менее его самая известная работа о коацерватах не больший миф и художественная фантазия чем работы той же Лепешинской (теория живого вещества). Но при этом Опарин весь в Белом (академик) а на Лепешинскую тот же Сойфер вешает вину чуть ли не за отставание в гистологии навсегда (впрочем без приведения внятных доказательств.

    «Вот, допустим, директор Тимирязевской академии Столетов16… Известны его основные работы за Лысенко. А я прихожу в Ленинскую библиотеку, беру Летопись газетных статей и нахожу, что Столетов в 1937 году был в Саратове и напечатал там какую-то статью. Я выписываю „Саратовскую правду“ и вижу, что есть прямая связь между арестами в Саратове и статьей Столетова против саратовских ученых, и т. д» — а я вот не виду связи, доказательства то где? У директора Тимирязевской Академии была такая власть? Медведев говорит об этом как о само собой разумеещемся (что совершенно не так), играя на тематике 1937 года — то же определенный психологический прием.

    «Можно было уже печатать как обзор литературы в области синтеза белка, в области роли ДНК в синтезе белков. Это был уже период, когда я начал писать книгу о синтезе белков, которая предполагалась как докторская диссертация. Книга была закончена в конце 1959-го или в начале 1960 года…, Книга вышла в 1963 году» — заметим что книга о синтезе белка вышла за год до падения Лысенко. Так же важно что книга по словам Медведева даже не имела аналогов на западе, что говорит о том что с 1953 по 1961/1963 все еще шло накопление данных в сфере молекулярной биологии которых видимо только к началу 1960 (с момента расшифровки ДНК в 1953) стало хватать на книгу. Это я к тому что все эти речи о тотальной блокаде генетики Лысенко вплоть до 1964 года/1965 очередной миф. В плане по крайней мере учебников по молекулярной биологии (новая на тот момент дисциплина) выходит что СССР и Запад находились в схожем положении, ни там ни там учебников по молекулярке видимо до начала 1960-ых не было вообще, но в СССР генетика запрещена ко ко ко. «Это была первая монография по синтезу белков в связи с проблемой наследственности, развития и старения. Первая обстоятельная монография по синтезу белков. Даже на Западе не было книг по синтезу белков, которые анализировали современные проблемы»

    Разумеется это не относится к учебникам по классической генетике, но классическая генетика к 1948 году была уже законченой наукой и стала в общем то дисциплиной (как анатомия). И все равно вопрос о доступности учебников по классической генетмке остается открытым, все что про это известно (запрет на книги) идет в основном от таких как Медведев и Сойфер, а им верить до конца нельзя.

    Медведев правда в отличии от Сойфера чуть больше внимания уделяет окружению короля (Свита что поддерживала Лысекно) а это очень важно, так как свита то возможно принимала гораздо больше решений чем может показаться. И почему даже в 1965 году «президент Академии наук Келдыш наложил запрет на публикацию.». Это при том что как раз в 1965 Келдышь открыто выступил против Лысенко. Открыто видимо только в кругу своих. Одни слова для кухонь другие доя улиц…

    • Алексей В. Лебедев:

      Сколько я помню, вы все время пытаетесь оправдать Сталина, Лысенко, Жданова и т. д., что они не виноваты, а виноваты сами ученые — при них доносили друг на друга, а после них плохо работали. Но тут возникает логическая ловушка. Отдельно взятый человек может быть плохим без какой-то глобальной причины, в общем, случайно. Но ученые, как системная социальная группа, в целом без причины плохими быть не могут. Получается, советские ученые по своим моральным и трудовым качествам были хуже западных? Но тогда причина — в советской власти. Или они были не хуже, но система больше мотивировала их проявлять себя хуже? Но тогда причина — снова в советской власти.

      • Алексей Лк:

        Я бы ответил развернуто вам Алексей Лебедев, но мой ответ в очередной раз непрошел модерацию

    • Барбара Мартин:

      Здравствуйте, спасибо за интерес к нашей публикации. Отвечу лишь на первый пункт. Да, Медведев защитил диссертацию в год выпуска из университета. Он объясняет это тем, что решил не поступить в аспирантуру (потому что не хотел, чтобы его заставили работать над «мичуринской темой»), а самостоятельно за два года написать диссертацию. В этих целях он перешел на факультет агрохимии и почвоведения и таким образом продлил свое обучение на год. Источник: Ж. и Р. Медведевы, 1925−2010. Из воспоминаний, М. Права человека, 2010, с. 52−55.

      • Алексей Лк:

        «Источник: Ж. и Р. Медведевы, 1925−2010. Из воспоминаний, М. Права человека, 2010, с. 52−55» — странно, но я не нашел об этом никакой информации, я читал книгу по ссылке https://biography.wikireading.ru/157 279. Так же интернет упорно молчит о книге 1963 года о биосинтезе белка вы не могли бы дать ссылку на нее. Спасибо.

  • михаил:

    Конечно, для авторитарного общества ВАЖЕН полный контроль идеологической сферы. Многие научные направления — по сути своей — противоречили этой идеологической схеме. Некоторые — как физику, прямо связанную с проектом «Бомба» — власти вынуждены были терпеть. Другие, казалось, не столь важные, изничтожались. Это логично. Кстати, может и не всегда «трофимы денисычи» действовали из корысти — все же коммунистическая идеология имела немалую привлекательность, можно было служить и «за идею». Как, кстати, за идею работали на НКВД многие даже из западной элиты.

  • Алексей Лк:

    Ответ Алексею Лебедеву: Сколько я помню, вы все время пытаетесь оправдать Сталина, Лысенко, Жданова и т. д." - не касаясь роли Сталина в развитии науки и образования В СССР (это слишком сложный вопрос требующий отдельного разговора) я хотел бы спросить у вас Алексей Лебедев где и когда я оправдывал Жданова и Лысенко? Приведите ссылки на это.

    «а виноваты сами ученые — при них доносили друг на друга, а после них плохо работали» — я писал выше, всегда смотрите на свиту что делает короля. Лысенко, Лепешинская — все они ничто если бы их не поддерживали директора институтов которые убирали своих конкурентов как пешек с шахматной доски. И директора институтов=академики как раз часто и наносили основной вред, прикрываясь именами своих руководителей в лице Лысенко и прочих. И все при этом довольны — в конечном счете королей сместили и прокляли, а свита вся как бы и ни причем, вся в белом. Кто помнит имена тех академиков что сместили Орбели? Кто помнит имена тех академиков что уничтожили институт экспериментальной медицины? Все эти люди остались при своих должностях и после падения Лысенко. Вот на что надо обращать внимание.

    • Алексей В. Лебедев:

      >где и когда я оправдывал Жданова и Лысенко?

      А как по-вашему называется то, что вы делаете? Зачем вы регулярно спорите по этой теме?

      >я писал выше, всегда смотрите на свиту что делает короля.

      Еще раз повторю — отдельно взятый человек может быть плохим случайно, потому что у него дурная наследственность или было трудное детство или еще что-нибудь в биографии. Но характерные, массовые, социальные явления без причин не происходят. Это следствия системы, которая либо массово выращивает таких людей, либо дает выдвинуться таким людям, либо провоцирует обычных людей проявлять свои худшие качества.

      • Алексей Лк:

        «А как по-вашему называется то, что вы делаете? Зачем вы регулярно спорите по этой теме?» — извините Алексей Лебедев, но боюсь что это не более чем ваше видение. Я нигде ни в каких своих комментариях не оправдывал деятелньность Лысенко хотя бы по той причине что даже не читал его трудов. Да и было бы что оправдывать.

        Скорее мои комментарии направлены на то что бы показать что за Лысенко стояли очень и очень многие кому была выгодна такая фигура. И вот причины почему это было выгодно так многим — вот это в тени. Почему Лысенко поддерживали люди с именем такие как Опарин? Почему против Орбели выступил ключевой Биохимик Сергей Северин https://ru.m.wikipedia.org/wiki/Северин,_Сергей_Евгеньевич? Почему все все видели, но никто и пальцем не шевельнул что бы что-то исправить, при этом все подобные темные моменты во всех биографиях тщательно обходят стороной, наверное потому что биографии пишут либо заклятые враги (как с Лысенко) либо преданные ученики (как с Вавиловым с Севериным). А истина в итоге ускользает. Например тот факт что в компетенции Вавилова как генетика сомневался Николай Кольцов https://ru.m.wikipedia.org/wiki/Кольцов,_Николай_Константинович почему-то не отражен ни в одной биографии Вавилова: «Кольцов обратился и к лысенкоистам и к их оппонентам с призывом серьезнее вникать в исследуемые вопросы и не пощадил самого Вавилова: „Я обращаюсь к Николаю Ивановичу Вавилову, знаете ли вы генетику как следует? Нет, не знаете… Наш „Биологический журнал“ вы читаете, конечно, плохо. Вы мало занимались дрозофилой, и если вам дать обычную студенческую зачетную задачу определить тот пункт хромосомы, где лежит определенная мутация, то этой задачи вы, пожалуй, сразу не решите, так как студенческого курса генетики в свое время не проходили“. Стенограмма сессии ВАСХНИЛ, октябрь 1936 года».

        «Еще раз повторю — отдельно взятый человек…» и «Но ученые, как системная социальная группа, в целом без причины плохими быть не могут» — мне не очень понятно с чего вы взяли что я считаю научных сотрудников каким то особым социальным классом с какими то особыми причем именно плохими (исключительно в вашей интерпретации) моральными качествами, я нигде и никогда такого не говорил, приведите ссылку если я не прав.

        Проблема в том что научные сотрудники подвержены тем же порокам что и все остальные социальные слои общества, а должно быть не так ведь научные сотрудники в глазах общества (особенно советского) позиционировались как пример чистого служения истине и ее интересам, не омраченного такими мелочами и как карьеризм, хождение по головам своих коллег и прочее, что свойственно им в целом ровно в той же степени что и всем остальным социальным группам. Но на этом никто не акцентируется, предпочитая списывать все провалы на отдельных людей типа Лысенко. При этом оценкой моральных качеств и компетентностью проигравшей стороны как-то никто не интересуется, предпочитая окружать проигравших ореолом неоспоримого бесконечного интеллектуального превосходства, как в случае с Вавиловым например. Нисколько не сомневаясь в его качествах стоит все же отметить что работы Вавилова как-то не на слуху в отличии от работ Грегора Менделя например. Это то же однобокая позиция и смотреть надо внимательно на обе стороны, и оценивать их достижения объективно. А так выходит что Лысенко это абсолютное зло и тиран который свел в могилу гениального (сомнительно) Вавилова. А то что за Лысенко стояли сотни академиков которые то же накуролесили это все миф и неправда видимо и нечего про это говорить.

        • Алексей В. Лебедев:

          >Проблема в том что научные сотрудники подвержены тем же порокам что и все остальные социальные слои

          Верно, но это универсальное утверждение, во всех странах, на протяжении большей части XX—XXI вв.ека. А лысенковщина и другие аналогичные явления произошли конкретно в СССР при Сталине, и последующее отставание в ряде областей науки — в СССР после Сталина. Вот причины этого и надо понять. Чтобы предотвратить подобное в будущем. Составление более полных списков всех так или иначе причастных лиц тут вряд ли поможет.

          • Алексей Лк:

            «лысенковщина и другие аналогичные явления произошли конкретно в СССР при Сталине» — а вот это неверно. Что бы не быть голословным приведу пример: противостояние Эрика Томпсона и Юрия Кнорозова, последнему очень повезло что он оказался советским гражданином и был вне досягаемости именитого американского профессора который успешно топил всех своих конкурентов (что привело к тому что американцы так и не смогли расшифровать язык письменности Майя http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000080/st058.shtml). Означает ли это что Эрик Томпсон является Американским Лысенко от Лингвистики? И почему про это никто не пишет объемных книг и статей? Я подозреваю что этот пример далеко не единственный.

            «И последующее отставание в ряде областей науки — в СССР» — вот это действительно интересно. Было ли отставание настолько сильным даже в молекулярной биологии? Обратите внимание — с 1964/1965 года уже можно было открыто заниматься молекулярной биологией и генетикой, и уже с этого периода начали появляться и лаборатории и переводные учебники. Богданов например в своей книге «Очерки о биологах второй половины ХХ века. 2012, ст206″ приводит такие данные про А. Мирзабекова (впоследстивии директор ИМБ РАН):В 1972 г. Андрей защитил докторскую диссертацию „Валиновая тРНК I. Сруктурная основа узнавания“, которая суммировала созданные им новые экспериментальные подходы и методические приемы для анализа механизма узнавания тРНК-синтетаз и рибосом молекулами тРНК. В ней излагались первоклассные результаты, полученные этими методами. К 1972 г. году А. Мирзабеков уже был одним из лауреатов Государственной премии, полученной коллективом академика А.А. Баева за расшифровку первичной и вторичной структуры валиновой тРНК — работы, которая не смогла претендовать на соискание Нобелевской премии только потому, что американская лаборатория, начавшая аналогичную работу по анализу аланиновой тРНК на год позже, обогнала их за счёт лучшей организации и богатого финансирования американской науки. После блестящей защиты А. Мирзабековым докторской диссертации возник вопрос об организации для него самостоятельной лаборатории…»

            Обратите внимание — первоклассная работа по молекулярной биологии была выполнена уже в 1972, всего спустя 8 лет после того как Лысенко пал.

            А хотите я скажу вам свое мнение Алексей Лебедев? Я считаю что невозможно навсегда остановить развитие науки в какой либо отдельно взятой стране. В Китае после культурной революции система высшего образования была полностью уничтожена. К 1990 году Китай как стана выпускающая научную продукцию в общем несуществовал. Прошло 25 лет и они вышли на второе место в мире по числу опубликованных статей и расходам на науку. И у них появились свои нобелевские лауреаты. Да, разумеется их наука привозная, и их студенты получали образование на Западе. Но и в США наука то же была привозная, и треть их нобелевских лауреатов родились и получили образование за пределами США. Я привожу эти данные лишь потому что вопрос научного лидерства страны это вопрос в первую очередь политической воли. Если есть цель — никакие Лысенко не смогут воспрепятствовать развитию науки, восстановление неизбежно произойдет.

            «Если в обществе есть потребность — оно двигает науку вперед лучше чем десяток университетов» Энгельс.

            • Алексей В. Лебедев:

              >Означает ли это что Эрик Томпсон является Американским Лысенко от Лингвистики? И почему про это никто не пишет объемных книг и статей? Я подозреваю что этот пример далеко не единственный.

              Конечно, в чем-то подобные примеры можно найти. Поэтому я и говорю, что утверждение про «пороки» универсально. Но в данном случае важнее различия, чем сходство. Во-первых, да простят меня лингвисты, но расшифровка майя — не очень жизненно важный вопрос, и даже если бы их до сих пор не расшифровали, мир мало бы изменился. Во-вторых, он затронул, полагаю, очень мало людей. Много ли было у Томпсона тех конкурентов, кого он «успешно топил», в одиночку? В-третьих, тут не было административного ресурса, связки с государством, государственными деятелями. Можно себе представить американского президента, направляющего крупные деньги на какие-то исследования (как Рейган), но невозможно представить себе собирающего какие-то всеамериканские сессии, лично пишущего для них речи своим ставленникам, или дающего указания направлять людей, иначе трактующих иероглифы, в Гуантанамо. Да, могут прекратить какие-то исследования по этическим соображениям или из-за нежелания тратить на них деньги, но исследователей после это не объявляют врагами народа и не требуют каяться.

              • Алексей Лк:

                «Поэтому я и говорю, что утверждение про „пороки“ универсально» — это очевидный факт с которым никто не спорит.

                «Во-первых, да простят меня лингвисты, но расшифровка майя — не очень жизненно важный вопрос» — спорный вопрос, а теоретическая физика или абстрактная математика жизненно важны?

                «и даже если бы их до сих пор не расшифровали, мир мало бы изменился» — от того что расшифровали геном человека мир точно не изменился (или изменился на 0.1%). Так что это не показатель

                «Во-вторых, он затронул, полагаю, очень мало людей. Много ли было у Томпсона тех конкурентов, кого он „успешно топил“, в одиночку?» — этого мы уже не узнаем, никто ведь не интересовался детально этим вопросом. Но если за Томсоном уже при жизни ходила такая репутация значит немало кому он перекрыл кислород. Поломанная в самом начале карьера для гуманитария — гарантия работы не по специальности, приятного мало при любых раскладах. Какая разница между действиями Эрика Томсона и тех академиков что организовали Павловскую сессию? И там и там были прекращены исследования и часть людей лишилась работы (но не больше). Так что никаких скидок зарубежному профессору. Но разговор был не об этом — а о том что и на западе были такие явления, пусть и не в такой уродливой форме.

                «В-третьих, тут не было административного ресурса, связки с государством, государственными деятелями» — спорный вопрос. Исследованиями маргинальной западной науки если и кто занимался то мне неизвестны серьезные труды по этой тематике, переведенные на русский язык. Может они и есть, просто не на слуху. Лысенко к слову один такой известный в истории науки СССР, а не будь его — заметил ли кто-либо тех кто организовал Павловское дело или поддержал Лепешинскую? Может быть и на западе что-то такое было — просто калибр западных Лысенко (Эрик Томпсон) был мелковат и все обошлось только поломанными карьерами, но не жизнями. Конечно и то и то отвратительно и неприемлимо.

                • Алексей Лк:

                  PS. «или изменился на 0.1%» — это я пожалуй загнул. Для массового человека мир на 0% изменился от расшифровки генома человека.

                • Алексей В. Лебедев:

                  «Во-первых, да простят меня лингвисты, но расшифровка майя — не очень жизненно важный вопрос» — спорный вопрос, а теоретическая физика или абстрактная математика жизненно важны?

                  Ну и при чем тут, когда речь шла о биологии, физиологии, химии и т. п., от которых ждали именно практических результатов?

                  >"и даже если бы их до сих пор не расшифровали, мир мало бы изменился" — от того что расшифровали геном человека мир точно не изменился (или изменился на 0.1%). Так что это не показатель

                  Дался вам это геном человека, как будто у генетики нет других достижений и приложений со времен сессии ВАСХНИЛ.

                  >этого мы уже не узнаем, никто ведь не интересовался детально этим вопросом.

                  Это вы не интересовались детально этим вопросом, наверняка есть люди, которые знают. Но в любом случае, сколько их могло быть в США, этих конкурентов по майя? Единицы.

                  Для меня здесь важнее не индивидуальная оценка человека с точки зрения формальной морали, а оценка последствий с точки зрения опасности и вреда для общества. Человек, укравший сто рублей, и человек, укравший сто миллионов рублей, совершили один и тот же грех воровства, но ведь есть же разница. И дело не в калибре личности человека, а в том, на какого рода и масштаба поступки его провоцирует и какие ресурсы ему предоставляет система, чтобы проявить себя с плохой стороны и нанести вред другим.

                  • Алексей Лк:

                    «Ну и при чем тут, когда речь шла о биологии, физиологии, химии и т. п., от которых ждали именно практических результатов?» — это при том что нет неважных наук. Абстрактная математика если мне не изменяет память в итоге очень пригодилась в программировании (читал когда-то где то) на самых ранних этапах создания компьютеров, этого никто не мог предполагать.

                    «Дался вам это геном человека, как будто у генетики нет других достижений и приложений со времен сессии ВАСХНИЛ» — это просто очень хороший пример, когда на этот чисто практический результат возлагались большие надежды и были осуществлены коллосальные вливания средств — а в итоге получился ноль или около того. Проблема не в геноме человека разумеется, его расшифровка это все же как чисто лабораторный эксперимент очень значима, проблема в том что нельзя вот так по заказу извлечь пользу из явления как этого хотелось бы политикам и администраторам от науки.

                    Генетика и селекция в конечном счете и без Лысенко пришли к созданию генномодифицированных организмов — решило ли это проблему голода на Земле? Удалось ли радикально снизить себестоимость производства хотя бы одной из топ 10 ключеыых сельскохозяйственных культур? Исчезло ли политическое и административное давление на исследователей-генетиков? Я не знаю, может кто-то на форуме осведомлен по этим вопросам, хотелось бы услышать комментарий.

                    «Это вы не интересовались детально этим вопросом, наверняка есть люди, которые знают. Но в любом случае, сколько их могло быть в США, этих конкурентов по майя? Единицы» — верно, я же не могу всем сразу интересоваться, но моя задача привести в пример прецендент. Если есть книги на русском освещающие этот вопрос подробно то я с удовольствием бы ознакомился. Может вы знаете такие книги, Алексей Лебедев, был бы очень благодарен за информацию)?.

                    «Для меня здесь важнее не индивидуальная оценка человека с точки зрения формальной морали, а оценка последствий с точки зрения опасности и вреда для общества. Человек, укравший сто рублей, и человек, укравший сто миллионов рублей, совершили один и тот же грех воровства, но ведь есть же разница» — так никто и не спорит с ролью того вреда что нанес Лысенко, вопрос в том как так вышло что ему дали такую возможность и поддержали научные сотрудники и академики с именем, те кто все прекрасно понимал. В данной ситуации не Лысенко условно украл сто миллионов, а вся верхушка из среды академиков что его поддержала хотя они могли бы этого и не делать, как авторы письма трехсот (1955) которые очень рисковали. Зачем они поддержали — ради того что им было важно сохранить свое место и только? Ради этого они все прекрасно понимая пустили программу повышения производительности сельского хозяйства под нож? Значит всех этих академиков вся эта генетика и агробиология вообще не интересовали? При таких раскладах и таком отношении эта сфера была бы в загоне и без Лысенко. И еще вопрос — ну арестовали Вавилова, но банк то семя сохранился (и даже пережил блокаду Ленинграда) — почему не нашлось в итоге генетиков которые смогли бы после падения Лысенко развить и решить все те проблемы с сельским хозяйством и все те наработки что оставил Вавилов? Как ни крути время то было в запасе (1964−1991). А может все дело в том что генетика на текущем этапе в принципе не в состоянии решить проблем сельского хозяйства, как геном человека не решил проблем медицины?

                    • Алексей В. Лебедев:

                      Я не возьмусь описывать суммарный мировой эффект от развития генетики за последние 70 лет, поскольку не специалист, но полагаю, что он существенный, и отрицать его было бы слишком радикально.

                      По поводу майя книг не назову, но есть люди, которые ими занимаются сейчас и могут знать, например, http://maoist.livejournal.com

                      Зачем поддерживали? Потому что понимали, что тем самым поддерживают не Лысенко, а Сталина, линию партии, государства. И даже если начальство неправо, то спорить с ним опасно и бесполезно, лучше подыграть, получить с этого ресурсы, не столько для себя, сколько для своей организации, своих людей. своего дела, чтобы можно сделать локально что-то хорошее и полезное. Так и в наше время рассуждают и поступают многие люди.

                      С другой стороны, когда начальство меняется, возникает шанс на перемены, у некоторых появляется надежда что-то изменить, хотя все равно сохраняется риск. Так что в этой истории все закономерно.

                  • михаил:

                    Господа, так ведь дело не в этом. Чтобы не становиться на чью то сторону, приведу «сторонний пример» - выступление маршала по поводу музыки и стихов. Не побоюсь отметить, что с позицией маршала было согласны 95% (если не 99) жителей страны. Но беда в том, что в неавторитарной стране это было бы личное мнение высокозвездного солдафона, а в СССР - руководство к действию. Всегда и везде есть школы (научные н.п.), и их представители не вполне прониклись христианским «любите врагов своих» — но там нет возможности призвать на (использовать) помощь органов

                    • Алексей Лк:

                      «Всегда и везде есть школы (научные н.п.), и их представители не вполне прониклись христианским „любите врагов своих“ — но там нет возможности призвать на (использовать) помощь органов» — скажем так это верно, но открытым остается вопрос — а если бы такая возможность была (призвать органы к действиию) — воспользовались бы ей западные научные сотрудники? Я не знаю, но возможно пример Германии с 1933 года даст ответ. Вот эта грань — призыв на помощь внешних сил в решении научных вопросов — возможно она очень тонка и на Западе.

                    • Алексей В. Лебедев:

                      Михаил, так и я о том же.
                      Алексей Лк, вряд ли здесь стоит относить нацистскую Германию к условному «Западу», поскольку в своей идеологии и пропаганде она от него прямо открещивалась, не менее ругательно, чем в СССР и нынешней России.

                    • Алексей Лк:

                      «не возьмусь описывать суммарный мировой эффект от развития генетики за последние 70 лет, поскольку не специалист, но полагаю, что он существенный, и отрицать его было бы слишком радикально» — нет разумеется эффект от генетики существенный, просто он проявлялся там где его совсем не ждали (бесполезный расшифрованный геном человека (2000−2003 год) и очень полезное рутинное определение кариотипа методом гимза (1972 год) которое делается в любой клинической лаборатории).

                      «По поводу майя книг не назову, но есть люди, которые ими занимаются сейчас и могут знать, например, http://maoist.livejournal.com» — спасибо

                      «Зачем поддерживали? Потому что понимали, что тем самым поддерживают не Лысенко, а Сталина, линию партии, государства. И даже если начальство неправо, то спорить с ним опасно и бесполезно, лучше подыграть, получить с этого ресурсы, не столько для себя, сколько для своей организации, своих людей. своего дела, чтобы можно сделать локально что-то хорошее и полезное. Так и в наше время рассуждают и поступают многие люди» — разумеется, благими намерениями дорога в ад выстлана. Опарин и прочие поддерживали линию партии, но когда стало можно что-то говорить открыто — они этого не сделали, ведь в противном случае выплыло бы на всеообщее обозрение то что они поддержали маргинала. Репутационные потери для них были бы слишком велики. Но возникает вопрос — ну хорошо, получили Опарин и прочие ресурсы для своих институтов — что-то вышло из этого хорошее? Как оценить позитивный эффект для науки от сделки с совестью? И вы правы — и в наше время так делается и будет делаться. А это значит что ситуация с Лысенко вечная, она была и будет после. Колесо сансары и вечное перерождение — самое страшное проклятие в буддизме.

                      «С другой стороны, когда начальство меняется, возникает шанс на перемены, у некоторых появляется надежда что-то изменить, хотя все равно сохраняется риск. Так что в этой истории все закономерно» — да честь и хвала авторам письма 300. Интересно подписал ли только его хоть одни из тех академиков и директоров институтов что за 7 лет до этого поддержали Лысенко? Подписывали по крайней мере среди биологов многие из тех кто лично пострадал от Лысенко это то же надо понимать. Странно было бы если бы они сидели совсем сложа руки. Живое всегда будет сопротивляться.

                      «Алексей Лк, вряд ли здесь стоит относить нацистскую Германию к условному „Западу“, поскольку в своей идеологии и пропаганде она от него прямо открещивалась, не менее ругательно, чем в СССР и нынешней России» — но культура то чисто западная, Германия это центр Европы, на тот период они имели передовую науку и максимум нобелевских лауреатов после Англии. Мог ли хоть кто-то в академических кругах Германии предположить в 1913 году что будет то что началось в 1933? Тот факт что это произошло в Германии совсем не исключает того что это может произойти в любой другой западной стране в ситуации сильных социальных кризисов и потрясений. Так же как и в СССР образца 1971 года (период когда наука была в безоговорочном приоритетет у общества) никто не предполагал что через 20 лет наука будет снизведена до нуля. Это кстати и к США относится — судя по всему там авторитет науки в обществе так же баласнсирует около нуля, сравните с тем как было там в 1950-е — разница колоссальная.

  • Алексей Лк:

    PS. Небольшие уточнения.
    1) книга о биосинтезе белков все же нашлась, странно что я не сразу ее обнаружил: Синтез белков и проблемы онтогенеза. — М.: Медгиз, 1963. — 431 с.

    2) Сергей Северин выступил в поддрежку Лепешинской, а не против Орбели. Последнее обстоятельство впрочем даже хуже потому что биохимию клетки Северин прекрасно понимал и не мог не понимать какую теорию он поддержал.
    «22 мая 1950 г. было созвано совместное совещание Отделения биологических наук АН СССР и АМН СССР при участии представителей ВАСХНИЛ, специально посвященное открытиям Лепешинской. Совещание заняло пять заседаний, проходивших под председательством академика А.И. Опарина… Последующие три заседания были посвящены прениям. Все 27 выступавших единодушно приветствовали направление Лепешинской, среди них академики АН СССР Е.Н. Павловский, Н.Н. Аничков (президент АМН СССР), Т.Д. Лысенко, А.Д. Сперанский и действительные члены АМН СССР Н.Н. Жуков-Вережников, И.В. Давыдовский, С.Е. Северин; члены-корреспонденты АН СССР А.А. Имшенецкий, В.Л. Рыжков, Н.М. Сисакян» Взято из книги Трудные годы советской биологии. Александров. 1993.

    «Составление более полных списков всех так или иначе причастных лиц тут вряд ли поможет» — отчего же. Смысл ведь не в списке, а в значимости фигур что поддержали, хотя могли бы этого и не делать. В итоге такая круговая порука и привела к отставанию (временному) а вовсе не существование маргинальных теорий. Я могу понять что все эти академики боялись потерять свое теплое место, но тем не менее до самого 1964 года мало кто из них предпринимал какие то шаги.

    Отдельно стоит сказать про письмо 300 https://ru.m.wikipedia.org/wiki/Письмо_трёхсот, которое почему-то мало где упоминается (и там не было ни Опарина ни Северина), а ведь это 1955 год. Реакция уже была на Лысенко, спустя 7 лет после августовской сессии ВАСХНИЛ. Письмо в конечном счёте явилось причиной отставки Лысенко с поста президента ВАСХНИЛ, а некоторых его приверженцев и ставленников с других руководящих постов в системе Академии наук СССР. Каковы позитивные последствия этого письма для советской биологии и что заставило сорганизоваться совершенно разных людей которые рисковали своими карьерами — и не через полвека, а всего через 7 лет после победы Лысенко — вот в чем вопрос.

  • Леонид Коганов:

    Глубокоуважаемые полемизирующие Коллеги!
    Убедительно прошу вас ознакомиться хотя бы поверхностно с Трилогией о науке безвременно ушедшего профессора физфака МГУ господина Сарданашвили. Можно взять с:

    https://ru.m.wikipedia.org/wiki/Сарданашвили,_Геннадий_Александрович
    С постоянным уважением к обоим спорящим,
    Л.К.

    • Алексей Лк:

      Спасибо за ссылки, все никак не дойдут руки прочитать его книги)

      • Леонид Коганов:

        Возможно, стоило бы, имхо, рассмотреть сведения о «Письме 300» в последней книге «Между рассветом и закатом», разд. 4.1, стр. 110 и далее.
        Л.К.
        Та же просьба к визави — уважаемому господину Лебедеву.
        К.

        • Алексей Лк:

          В октябре 1955 г. в Президиум ЦК КПСС было направлено так называемое «письмо трехсот», посвященное «катастрофическому состоянию советской биологической науки» и нацеленное персонально против Т. Д. Лысенко. Оно было подписано 297 учеными — не только биологами, но также ведущими физиками и математиками. Тогдашний Первый секретарь ЦК КПСС Н. С. Хрущев лично поддерживал Т. Д. Лысенко, но он был еще не всесилен, в руководстве партии шла острая борьба, и письмо дало определенные результаты. Тем более, что мнение физиков и математиков — членов АН СССР, делавших ядерную программу страны, трудно было совсем игнорировать. Вот их имена:
          • академики Н. Н. Андреев, Л. Д. Ландау, И. Е. Тамм, Г. С. Ландсберг, А. И. Алиханов, А. Д. Сахаров, Ю. Б. Харитон, М. А. Ле- онтович, Л. А. Арцимович, П. Л. Капица, И. М. Виноградов, М. В. Келдыш, С. А. Христианович, С. Л. Соболев, М. А. Лаврентьев, С. А. Лебедев, П. С. Александров;
          • член-корреспонденты АН СССР В. Л. Гинзбург, Я. Б. Зельдович, М. А. Марков, А. И. Алиханьян, И. Я. Померанчук, А. И. Шалъников, А. Б. Мигдал, Г. Н. Флеров, А. Н. Тихонов,
          И. Н. Веку а, С. Н. Мергелян

          Примечательно, что братья И. М. Франк и Г. М. Франк, как и И. В. Курчатов, это письмо не подписали. Правда, собственно биофизике в письме уделялся только следующий небольшой абзац, по- видимому, из-за чрезвычайной секретности этих работ:
          «Огромное значение имеет исследование действия проникающих излучений (возникающих при радиоактивном распаде) на наследственность, над чем особенно много работают в США. Этому было уделено большое внимание на Женевской конференции, но ни одного советского доклада не было представлено. Невозможно обойтись без генетических данных и выводов при анализе первичного механизма действия проникающих излучений».

          Вскоре после этого письма в Ин-те биофизики АН СССР была организована Лаборатория радиационной генетики (под руководством Н. П. Дубинина), и возникли лаборатории генетики в Ин-те атомной энергии (по распоряжению И. В. Курчатова) и Ин-те химической физики АН СССР.
          В 1956 г. Т. Д. Лысенко был снят с поста Президента ВАСХНИЛ, но в 1961−62 годах, когда Н. С. Хрущев был всевластен, вновь его занял. Но биофизика не была в ведении ВАСХНИЛ. После отставки Хрущева в октябре 1964 г. комиссия во главе с Президентом АН СССР М. В. Келдышом в 1965 г. сняла Т. Д. Лысенко с должности директора Ин-та генетики АН СССР, который он возглавлял с 1940 г. И уже осенью 1965 г. в моем 9-ом классе 2-ой Московской математической школы прошел апробацию радикально новый курс биологии, основанный на генетике — очень интересный был курс.

          Взято из книги Сарданашвили «Между Рассветом и закатом»

          PS. Глава про генетику написана очень скомкано, приведено много имен, но совсем не ясно что эти люди из себя представляют если не знать историю науки в СССР. Про письмо 300 мало информации, хорошая ссылка на более подробный обзор и сам текст письма http://www.bionet.nsc.ru/vogis/pict_pdf/2005/t91/1233.pdf, это почти первое что выплывает в поиске, далее надо смотреть уже на то на что счылаются авторы обзора.

        • Алексей В. Лебедев:

          Со своей стороны рекомендую всем интересующимся на тему лысенковщины серию статей Б.Б.Жукова, недавно опубликованных в журнале «Знание-сила»:

          https://stengazeta.net/?p=10 048 418
          https://stengazeta.net/?p=10 048 442
          https://stengazeta.net/?p=10 048 470
          https://stengazeta.net/?p=10 048 486
          https://stengazeta.net/?p=10 048 499

          • Леонид Коганов:

            Большое спасибо, глубокоуважаемые Коллеги, за, имхо, весьма ценную инфу.
            От меня, и, искренне надеюсь, не только от меня.
            Но как полностью расшифровывается сокращение названия источника «Вестник ВОГиС»?
            Заранее признателен.
            Л.К.

  • Владимир П.:

    Статья небезынтересная, но название вызывает недоумение.
    Лысенко выдвинулся не на репрессиях генетиков, выдвинулся он, в общем-то, раньше чем эти репрессии приобрели размах и силу. Они и возможны то стали в том виде в котором произошли (как столкновение «вейсманистов-морганистов» и лысенковцев) в значительной тепени потому что Лысенко и Ко был уже раскрученной и благоволимой персоной на тот момент. Если говорить о персоналиях, то пресловутая сессия ВАСХНИЛ — это одновременно пик и начало заката карьеры Лысенко как лжепатриарха отечественной агробиологии.

  • Victor Vodkin:

    виктор водкин
    развитию науки вообще и гонения на ее отдельные направления мешала идеология и «авторитеты», диктующих ее. позже вернусь к генетике.
    сейчас выражу свое взмущение хамским высказываним в адрес вавилова, собрал вторую в мире колекцию зерен для получения лчших сортов для районирования и был замучен голодом, как собака (ефроимсон).
    атора не искал, но уверин отнюдь нет генй.

    • Алексей Лк:

      «сейчас выражу свое взмущение хамским высказываним в адрес вавилова» — любопытно что никого особо не смутило оспаривание научного авторитета академика Опарина (директора института Биохимии АН СССР и автора фантастической теории коацерватов которая мало чем отличатеся от теории Лепешинской), видимо потому что у него все в жизни было хорошо. Сомнение в моральных качествах С.Е.Северина (у него то же в жизни все было хорошо) который будучи крупнейшим биохимиком СССР поддержал Лепешинскую так же не вызывает ни у кого никаких эмоций. В компетенстности Вавилова как генетика сомневался Николай Кольцов https://ru.m.wikipedia.org/wiki/Кольцов,_Николай_Константинович, вообще то русский биолог номер один двадцатого века. Стенограмму ищите в отчетах сессии Васхнил за октябрь 1936. Я уже писал — это психологическая черта — окружать проигравших ореолом неоспоримого интеллектуального превосходства.

    • Леонид Коганов:

      Господин Водкин!
      Из уважения к Вашим годам (впрочем, у пишущего эти строки своих прожитых лет более чем достаточно — Л.К.) просто пишу, что Вы — совершенно не правы, не понимая сути спора и отсылая к покойному генетику Эфроимсону.
      Николай Вавилов был отнюдь не ангелом во плоти, продвигая на первых порах господина Лысенко с его теорией яровизации, фактически полубезграмотного агронома. И уж конечно в Ваших словах, уважаемый господин Водкин из Пало Альто, не сыскать логики, когда Вы пишете о мученической смерти покойного Н. Вавилов, несомненно достаточно крупного и много сделавшего ученого.
      Мученическрй смертью при сталинщине часто кончали и палачи, например, вот этот:
      https://zen.yandex.ru/media/russian7.ru/za-chto-na-samom-dele-stalin-rasstrelial-ejova-5c16cb6b8ae9ee00ab73e7af?from=feed
      и факт мученической смерти доказывает не более, нежели стандартное просталинское наклеивание ярлыкофф.
      Призываю впредь избегать подобной «логики», с уважением к Вам,
      Л.К.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Недопустимы спам, оскорбления. Желательно подписываться реальным именем. Аватары - через gravatar.com