Путешествующая выставка «Засушенному — верить»

«Это исто­рия о под­не­воль­ных пере­се­лен­цах — людях и тра­вах. Людях, кото­рые оста­лись лежать в лесу без имен и памя­ти о них. Тра­вах, семе­на кото­рых про­рос­ли воз­ле лагер­ных бара­ков. Листах гер­ба­рия, доку­мен­таль­но под­твер­жда­ю­щих, что тра­вы были, даже после того, как тра­вы исчез­ли. Это исто­рия-про­тест: мы не соглас­ны назы­вать людей „отра­бо­тан­ной рабо­чей силой“ и не пом­нить, что они были. Это исто­рия о памя­ти, хруп­ко­сти и неяв­ных сле­дах, кото­рые уме­ют раз­гля­деть осо­бен­ные люди. Если не знать, что это сле­ды, взгляд про­скаль­зы­ва­ет мимо. Но, смот­ри­те, их мож­но уви­деть», — так начи­на­ет­ся выстав­ка «Засу­шен­но­му — верить». Она о том, что лагерь и его сле­ды бли­же, чем нам кажет­ся.

1. Три листа гербария Московского университета. Презентация выставки «Засушенному — верить» на Детской площадке Международной ярмарки Non/fiction осенью 2017 года. Фото Надежды Пантюлиной
1. Три листа гер­ба­рия Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та. Пре­зен­та­ция выстав­ки «Засу­шен­но­му — верить» на Дет­ской пло­щад­ке Меж­ду­на­род­ной ярмар­ки Non/​fiction осе­нью 2017 года. Фото Надеж­ды Пан­тюли­ной
2. Барак на полуострове Киндо, экспедиция Международного Мемориала. Фото Натальи Барышниковой, 2015 год
2. Барак на полу­ост­ро­ве Кин­до, экс­пе­ди­ция Меж­ду­на­род­но­го Мемо­ри­а­ла. Фото Ната­льи Барыш­ни­ко­вой, 2015 год

С этой темой уже три года рабо­та­ет про­ект Меж­ду­на­род­но­го Мемо­ри­а­ла «Топо­гра­фия тер­ро­ра». Конц­ла­ге­ря были в Москве и дру­гих горо­дах, пока не реше­но было отправ­лять вра­гов новой вла­сти подаль­ше и осва­и­вать их сила­ми труд­но­до­ступ­ные зем­ли, выпол­нять хозяй­ствен­ный план. Соло­вец­кий лагерь осо­бо­го назна­че­ния полу­чил свой ста­тус в 1923 году, с 1926-го начал сда­вать заклю­чен­ных в арен­ду лесо­за­го­то­ви­тель­ным пред­при­я­ти­ям Каре­ло-Мур­ман­ско­го края, к 1929 году тер­ри­то­рия вдоль Мур­ман­ской желез­ной доро­ги была покры­та сетью так назы­ва­е­мых мате­ри­ко­вых коман­ди­ро­вок Соло­вец­ко­го лаге­ря осо­бо­го назна­че­ния, самы­ми тяже­лы­ми из кото­рых были заго­тов­ки леса — туда отправ­ля­ли «на загиб».

Мате­ри­ко­вые коман­ди­ров­ки — мало­изу­чен­ная тема, не вве­ден­ная в науч­ный обо­рот, доку­мен­ты при­хо­дит­ся соби­рать по кро­хам, мно­гие источ­ни­ки кос­вен­ные. Кар­ти­ро­ва­ние и фото­фик­са­ция неболь­шо­го чис­ла бара­ков лесо­за­го­то­ви­тель­ных коман­ди­ро­вок про­ве­де­ны дву­мя экс­пе­ди­ци­я­ми «Мемо­ри­а­ла» в 2015–2016 годах. Фото­гра­фии экс­пе­ди­ций я спе­ци­аль­но пока­зы­ваю на выстав­ке (фото 2). Один из бара­ков закон­сер­ви­ро­ван волон­тер­ской коман­дой, собран­ной Шурой Бур­ти­ным. С точ­ки зре­ния высо­ких прин­ци­пов рестав­ра­ции вро­де бы хочет­ся при­ди­рать­ся к тому, как они это дела­ли, но остав­ши­е­ся вен­цы сру­бов раз­ру­ша­ют­ся настоль­ко стре­ми­тель­но, что прой­дет еще деся­ток лет — и толь­ко бур­тин­ский барак оста­нет­ся сто­ять как памят­ник всем исчез­нув­шим.

И имен­но после фото­гра­фий кон­сер­ва­ции я поня­ла, что вре­ме­ни оста­лось совсем мало, надо ско­рее делать пуб­лич­ной исто­рию с тра­ва­ми, кото­рую я зна­ла со сту­ден­че­ских вре­мен на мифи­че­ском — в высо­ком пони­ма­нии это­го сло­ва — уровне. За пол­то­ра года я собра­ла мно­же­ство фото- и архив­ных доку­мен­тов в первую оче­редь из Наци­о­наль­но­го архи­ва и Наци­о­наль­но­го музея Рес­пуб­ли­ки Каре­лия, сре­ди кото­рых есть неопуб­ли­ко­ван­ные и заво­ра­жи­ва­ю­ще сим­во­ли­че­ские, мы выку­пи­ли их для про­ек­та и будем посте­пен­но выкла­ды­вать на сайт zasushennye.ru.

Зане­сен­ные за несколь­ко тысяч кило­мет­ров тра­вы воз­ле ста­рых бара­ков опи­сал бота­ник Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та Вла­ди­мир Вехов. Необык­но­вен­ный чело­век, память о кото­ром помо­га­ла делать эту выстав­ку. Без него этой исто­рии не было бы. Он при­е­хал на Бело­мор­скую био­ло­ги­че­скую стан­цию в 1960 году и скру­пу­лез­но опи­сы­вал фло­ру полу­ост­ро­ва.

Я нашла поле­вые эти­кет­ки ­Вла­ди­ми­ра Нико­ла­е­ви­ча, на кото­рых ука­зан кон­крет­ный барак. В опуб­ли­ко­ван­ной в 1971 году ста­тье опи­са­ны все обна­ру­жен­ные к тому вре­ме­ни рас­те­ния с поме­та­ми о ред­ко­сти для Каре­ло-Мур­ман­ско­го реги­о­на и местах обна­ру­же­ния. Из рабо­ты о фер­тиль­но­сти пыль­цы рас­те­ний полу­ост­ро­ва понят­но, что в кон­це 1970-х все занос­ные тра­вы чув­ство­ва­ли себя хоро­шо. В кон­це 1990-х из пяти трав зафик­си­ро­ва­но толь­ко два вида. Тра­вы лугов и лес­ных опу­шек При­уралья, кото­рые были зане­се­ны в кон­це 1920-х на лесо­за­го­тов­ки Соло­вец­ко­го лаге­ря, не выдер­жа­ли зате­не­ния зарас­та­ю­ще­го лист­вен­но­го леса. Но мы допод­лин­но зна­ем, что тра­вы были, пото­му что оста­лись собран­ные Вл. Вехо­вым листы гер­ба­рия.

В бота­ни­че­ском смыс­ле эта исто­рия толь­ко в самом нача­ле изу­че­ния, мы можем ска­зать, что одно­вре­мен­ное обна­ру­же­ние мно­гих трав в одном неха­рак­тер­ном для них вне­зап­но обжи­том месте за несколь­ко тысяч кило­мет­ров от обыч­ных мест про­из­рас­та­ния может быть свя­за­но толь­ко с антро­по­ген­ным зано­сом.

Очень наде­юсь — и выстав­ка сде­ла­на в том чис­ле для это­го, — бота­ни­ки отклик­нут­ся и дове­дут иссле­до­ва­ния до высо­ко­го науч­но­го уров­ня, как за пят­на­дцать лет это сде­ла­ли Ната­лья Решет­ни­ко­ва и Андрей Щер­ба­ков с похо­жим слу­ча­ем зано­са аль­пий­ских трав вре­мен Вто­рой миро­вой вой­ны; он пред­став­лен на выстав­ке под­лин­ным листом гер­ба­рия и подроб­ным обос­но­ва­ни­ем. И при совре­мен­ном уровне нау­ки у нас уже есть воз­мож­ность искать два мил­ли­о­на денег и несколь­ких науч­ных людей, кото­рые смо­гут про­ве­сти гене­ти­че­ские иссле­до­ва­ния и уточ­нить про­ис­хож­де­ние трав.

Семе­на трав мог­ли быть зане­се­ны на одеж­де и раз­би­той обу­ви заклю­чен­ных, пере­жив­ших дол­гий этап; часто в ваго­нах было толь­ко сено. Я нашла отчет о достав­ке для лесо­за­го­то­вок 1929 года боль­шой пар­тии лоша­дей из Ураль­ской обла­сти — это тоже мог­ло быть при­чин­ной зано­са семян трав с наво­зом и сеном (фото 3).

3. Цитаты из документов Центрального архива ФСБ. Фото Веры Тименчик
3. Цита­ты из доку­мен­тов Цен­траль­но­го архи­ва ФСБ. Фото Веры Тимен­чик

Но ни в одном архив­ном доку­мен­те, мно­же­ство кото­рых я пере­смот­ре­ла, не было ска­за­но, что в бара­ках были мат­ра­цы, сен­ные тюфя­ки или про­сто сено, — опи­са­ны голые нары, нераз­де­ва­ю­щи­е­ся люди, меш­ки вме­сто одеж­ды и поте­ря места на нарах из-за выхо­да по нуж­де, поэто­му неко­то­рые не выхо­ди­ли. На выстав­ке пред­став­ле­ны самые силь­ные из всех собран­ных доку­мен­тов — из Цен­траль­но­го архи­ва ФСБ, это цита­ты из отче­та внут­рен­ней про­вер­ки НКВД, раз­би­ра­тель­ства после сооб­ще­ний о невы­но­си­мых усло­ви­ях, пыт­ках и смер­тях.

«Начи­ная с 1926 года, в свя­зи с рас­ши­ре­ни­ем Лаге­ря и невоз­мож­но­стью исполь­зо­вать посто­ян­ную раб­си­лу на ост­ро­ве, УСЛОН стал тако­вую выбра­сы­вать на мате­рик для при­ме­не­ния ее на лесо­за­го­тов­ках мест­ных орга­ни­за­ций и из года в год, в соот­вет­ствии с ростом лаге­ря, уве­ли­чи­вая при­ме­ня­е­мых на лес­ных рабо­тах заклю­чен­ных, достиг­нул в этом году весь­ма зна­чи­тель­ных раз­ме­ров.

РАБСИЛА. С само­го нача­ла обсле­до­ва­ния выяви­лась непод­го­тов­лен­ность аппа­ра­та Отде­ла Тру­да и Уче­та к вопро­су уче­та и рас­пре­де­ле­ния раб­си­лы. Боль­ше того, циф­ры зача­стую под­го­ня­ют­ся, не про­ве­ря­ют­ся, оправ­ды­ва­ясь тем, что они „ори­ен­ти­ро­воч­ны“.

За отсут­стви­ем жил­пло­ща­ди и доста­точ­но­го вещ­до­воль­ствия, вызва­ло чрез­вы­чай­ную ску­чен­ность, что в свою оче­редь пони­зи­ло тру­до­спо­соб­ность и без того ослаб­лен­ных пре­бы­ва­ни­ем в дом­за­ках заклю­чен­ных. Дабы всё же раз­ме­стить при­бы­ва­ю­щие эта­пы до нача­ла зим­них лесо­за­го­то­вок, УСЛОН силь­но уве­ли­чил свою про­грам­му по осен­ним лесо­за­го­тов­кам, како­вые по усло­ви­ям сво­ей рабо­ты (вал­ка и выкат­ка на непро­мерз­ших боло­тах) дают боль­шую поте­рю раб­си­лы.

Выяв­ле­ни­ем при­чин поте­ри и сни­же­ния тру­до­спо­соб­но­сти раб­си­лы УСЛОН до сих пор не зани­мал­ся, огра­ни­чи­ва­ясь лишь пере­брос­кой отра­бо­тан­ной и непри­год­ной раб­си­лы с мате­ри­ка на ост­ро­ва. Так, за вре­мя с 1/4–29 по 1/4–30 года было пере­бро­ше­но на ост­ро­ва 9 489 чело­век.

Если учесть, что в пре­бы­ва­ю­щих эта­пах коли­че­ство I и II кате­го­рий состав­ля­ло за это вре­мя 3 578 чело­век, то сле­ду­ет счи­тать, что 5 911 заклю­чен­ных явля­лись той отра­бо­тан­ной силой, кото­рая вышла из строя по лесо­за­го­то­ви­тель­ным и тяже­лым ­рабо­там и не мог­ла быть боль­ше исполь­зо­ва­на на ­основ­ных рабо­тах УСЛО­На, перей­дя в кате­го­рию боль­ных и инва­ли­дов, что состав­ля­ет 25% поте­ри раб­си­лы к чис­лу заклю­чен­ных, могу­щих быть исполь­зо­ван­ны­ми на рабо­тах с при­ме­не­ни­ем физи­че­ско­го тру­да».

Отчет комис­сии А. М. Шани­на кол­ле­гии ОГПУ об обсле­до­ва­нии Соло­вец­ких лаге­рей, 1930 год. Цен­траль­ный архив ФСБ Рос­сии. Ф. 2. Оп. 8. Д. 116. С. 28, 61, 63.

Но выстав­ка не явля­ет­ся есте­ствен­но-науч­ным и архив­ным иссле­до­ва­ни­ем, хотя у нас есть кра­си­вые дока­за­тель­ства вре­ме­ни рубок леса, собран­ные в экс­пе­ди­ции на Бело­мор­ской био­ло­ги­че­ской стан­ции Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та и в Кан­да­лакш­ском госу­дар­ствен­ном при­род­ном запо­вед­ни­ке Андре­ем Рез­ни­ко­вым из Инсти­ту­та наук о Зем­ле Санкт-Петер­бург­ско­го уни­вер­си­те­та (фото 4).

4. Основная доказательная часть выставки — дешифрованный аэрофотоснимок 1943 года и результаты дендрохронологического исследования деревьев, переживших рубки леса, по ним рубки датированы 1929 годом; Ирина Лапидус, директор программ Благотворительного фонда Владимира Потанина, победа в его конкурсе «Меняющийся музей в меняющемся мире» дала возможность работать команде проекта и создать выставку. Фото предоставлено пресс-службой Музея архитектуры
4. Основ­ная дока­за­тель­ная часть выстав­ки — дешиф­ро­ван­ный аэро­фо­то­сни­мок 1943 года и резуль­та­ты денд­ро­хро­но­ло­ги­че­ско­го иссле­до­ва­ния дере­вьев, пере­жив­ших руб­ки леса, по ним руб­ки дати­ро­ва­ны 1929 годом; Ири­на Лапи­дус, дирек­тор про­грамм Бла­го­тво­ри­тель­но­го фон­да Вла­ди­ми­ра Пота­ни­на, побе­да в его кон­кур­се «Меня­ю­щий­ся музей в меня­ю­щем­ся мире» дала воз­мож­ность рабо­тать коман­де про­ек­та и создать выстав­ку. Фото предо­став­ле­но пресс-служ­бой Музея архи­тек­ту­ры
5. Во время монтажа: еще нет специального света, но уже укреплены все несущие конструкции. Фото Веры Тименчик
5. Во вре­мя мон­та­жа: еще нет спе­ци­аль­но­го све­та, но уже укреп­ле­ны все несу­щие кон­струк­ции. Фото Веры Тимен­чик

Эта выстав­ка о боли, трав­ме, нас сего­дняш­них и неофор­мив­шей­ся памя­ти о погиб­ших людях. Луч­ше все­го это пере­да­ют сти­хи нобе­лев­ско­го лау­ре­а­та Шей­ма­са Хини в пере­во­де Гри­го­рия Круж­ко­ва. И толь­ко при бег­лом невни­ма­тель­ном взгля­де может пока­зать­ся, что вос­ста­ние ирланд­ских кре­стьян про­тив англи­чан в кон­це XVIII века — это совсем не о нас.

Рек­ви­ем по «стри­жен­ным»

Кар­ма­ны наби­ва­ли ячме­нем —
Ни пере­дыш­ки, ни кост­ра в доро­ге.
Нас выру­ча­ли быст­ро­та и скрыт­ность;
Жуя ячмень, свя­щен­ник и батрак
К зем­ле холод­ной при­жи­ма­лись рядом.
Мы ухо­ди­ли как мог­ли. Сквозь кон­ных
С дре­ко­льем про­ры­ва­лись, на пехо­ту
Пус­ка­ли пере­пу­ган­ное ста­до,
А сами отсту­па­ли за овра­ги,
Где кава­ле­рия нас не мог­ла достать.
И так до дня послед­не­го сра­же­нья
На Вине­гар-Хилл. Что могут сде­лать вилы
Про­тив гре­мя­щих пушек? Склон хол­ма
Стал крас­ным, про­пи­тав­шись кро­вью пав­ших.
Зары­ли нас без сава­на и гро­ба.
А в авгу­сте ячмень про­рос над нами.

Для того, что­бы тра­вы ста­ли сим­во­ла­ми памя­ти о заму­чен­ных людях, мы реши­ли рас­ска­зы­вать эту исто­рию теат­раль­ным язы­ком. Поэто­му пере­чень основ­ных участ­ни­ков выстав­ки зву­чит так: сце­но­гра­фия Пет­ра Пастер­на­ка, свет Зино­вия Блан­ка, худож­ник Мария Воло­хон­ская, дизайн афи­ши Ири­ны Дило­ян, типо­гра­фи­ка и верст­ка Вик­то­рии Кибе, звук Алек­сандра Шило­ва. И выстав­ка выгля­дит как теат­раль­ные деко­ра­ции, внутрь кото­рых мож­но попасть: тюрем­ная дверь; кра­си­вое чело­ве­че­ское дви­же­ние и поже­ла­ние хоро­шей доро­ги и жиз­ни; лес с пня­ми раз­ной высо­ты, пото­му что не у всех были силы про­топ­тать снег; лагер­ная выш­ка раз­ме­ром с чело­ве­че­скую голо­ву над зана­ве­сом с узки­ми про­хо­да­ми; желез­ный поезд с кол­ла­жем их архив­ных фото­гра­фий; воен­ный сни­мок, на кото­ром вид­на доро­га, бара­ки и зарас­та­ю­щие выруб­ки; лам­па, и пока дер­жишь палец, она горит, и вме­сто тем­ных силу­этов и пустот вид­ны чело­ве­че­ские лица; име­на на бревне бара­ка; фанер­ный чемо­дан­чик — сим­вол воз­вра­ще­ния (фото 5).

6. Типология обвинений: стулья с 16 причинами, по которым советский человек мог быть расстрелян или оказаться в лагере. Сделана с помощью главного партнера проекта Международного Мемориала. Фотография предоставлена пресс-службой Музея архитектуры.
6. Типо­ло­гия обви­не­ний: сту­лья с 16 при­чи­на­ми, по кото­рым совет­ский чело­век мог быть рас­стре­лян или ока­зать­ся в лаге­ре. Сде­ла­на с помо­щью глав­но­го парт­не­ра про­ек­та Меж­ду­на­род­но­го Мемо­ри­а­ла. Фото­гра­фия предо­став­ле­на пресс-служ­бой Музея архи­тек­ту­ры.
7. Документы на спинках стульев. Фото Наталии Деминой
7. Доку­мен­ты на спин­ках сту­льев. Фото Ната­лии Деми­ной

Я хоте­ла открыть выстав­ку в осо­бен­ном ней­траль­ном месте, до кото­ро­го мож­но будет лег­ко добрать­ся, не в Био­ло­ги­че­ском музее и не в «Мемо­ри­а­ле», что­бы выстав­ку не вос­при­ни­ма­ли как бота­ни­че­скую или исто­ри­че­скую. Что­бы она ока­за­лась слож­ным чув­ствен­ным спо­со­бом раз­мыш­ле­ния на темы памя­ти, наси­лия, хруп­ко­сти жиз­ни и сви­де­тельств. Меч­та­ла об Апте­кар­ском при­ка­зе Музея архи­тек­ту­ры, но у музея уже были дого­во­рен­но­сти: в нем совсем ско­ро, 20 нояб­ря 2018 года, откро­ет­ся выстав­ка о «Послед­нем адре­се», и это заме­ча­тель­но.

Тогда я поду­ма­ла, что вряд ли у выстав­ки когда-нибудь будет про­стран­ство со свод­ча­ты­ми низ­ки­ми камен­ны­ми насто­я­щи­ми сте­на­ми, и надо сра­зу учить­ся суще­ство­вать в труд­ных усло­ви­ях ремон­ти­ро­ван­ных совре­мен­ных залов. И малая анфи­ла­да глав­но­го зда­ния Музея архи­тек­ту­ры — пре­крас­ное место, оно сохра­ни­ло сле­ды дома Талы­зи­ной, и имен­но в этом зда­нии были каби­не­ты Моло­то­ва и Ста­ли­на, а с нача­ла ­1930-х — обще­жи­тие НКВД, у могу­че­го Щусе­ва полу­чи­лось рас­се­лить его и дать воз­мож­ность рабо­тать опаль­ным архи­тек­то­рам. Хоро­шее место и в смыс­ле пре­одоления труд­но­стей неболь­ших залов, кра­ше­ных стен, пла­сти­ко­вых жалю­зи (фото 8).

Вся вто­рая часть выстав­ки с под­лин­ны­ми листа­ми гер­ба­рия была сде­ла­на для того, что­бы пока­зать воз­мож­но­сти гер­ба­рия как доку­мен­та и сим­во­ла памя­ти. И я буду пред­ла­гать при­ни­ма­ю­щим выстав­ку музе­ям искать в фон­дах гер­ба­рий нача­ла — сере­ди­ны XX века, и с вели­кой веро­ят­но­стью в нем ока­жет­ся лист, свя­зан­ный с репрес­си­я­ми и тер­ро­ром. И тогда музеи смо­гут начать экс­по­зи­цию со сво­ей исто­рии гер­бар­но­го листа, и вся осталь­ная наша выстав­ка ока­жет­ся им близ­кой.

8. Предметы, найденные возле бараков, и граффити с именами троих заключенных; Елена Жемкова, исполнительный директор Международного Мемориала, главного партнера проекта. Фото Наталии Деминой
8. Пред­ме­ты, най­ден­ные воз­ле бара­ков, и граф­фи­ти с име­на­ми тро­их заклю­чен­ных; Еле­на Жем­ко­ва, испол­ни­тель­ный дирек­тор Меж­ду­на­род­но­го Мемо­ри­а­ла, глав­но­го парт­не­ра про­ек­та. Фото Ната­лии Деми­ной

Самая яркая исто­рия полу­чи­лась у Музея Нориль­ска: я попро­си­ла про­ве­рить най­ден­ный в сети рас­сказ о зеле­ном пятне тра­вы на горе Шмид­та на месте быв­ше­го жен­ско­го отде­ле­ния Нориль­ла­га — в музее ока­за­лась пре­крас­ная коман­да, они собра­ли все тра­вы, нашли волон­те­ра, кото­рый снял гору с дро­на, отыс­ка­ли в фон­дах фото­гра­фии, на кото­рых хоро­шо вид­ны бара­ки, обсле­до­ва­ли место лаге­ря.

9. Агрессивные заголовки советских газет 1918–1990 годов из Государственной публичной исторической библиотеки; Дмитрий Дмитриевич Соколов, заведующий кафедрой высших растений биологического факультета Московского университета, это он был вдохновлен Вл. Ник. Веховым и нашел другие заносные растения (Соколов Д. Д. «Рыбацкие истории» ботаника // Химия и жизнь — XXI век. № 5 за 2000 год); Александр Борисович Цетлин, директор Беломорской биологической станции МГУ, без его помощи не могло быть экспедиции проекта; Владимир Романович Филин, преподаватель кафедры высших растений, который много помогал в подготовке выставки.  Фотография предоставлена пресс-службой Музея архитектуры
9. Агрес­сив­ные заго­лов­ки совет­ских газет 1918–1990 годов из Госу­дар­ствен­ной пуб­лич­ной исто­ри­че­ской биб­лио­те­ки; Дмит­рий Дмит­ри­е­вич Соко­лов, заве­ду­ю­щий кафед­рой выс­ших рас­те­ний био­ло­ги­че­ско­го факуль­те­та Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та, это он был вдох­нов­лен Вл. Ник. Вехо­вым и нашел дру­гие занос­ные рас­те­ния (Соко­лов Д. Д. «Рыбац­кие исто­рии» бота­ни­ка /​/​ Химия и жизнь — XXI век. № 5 за 2000 год); Алек­сандр Бори­со­вич Цет­лин, дирек­тор Бело­мор­ской био­ло­ги­че­ской стан­ции МГУ, без его помо­щи не мог­ло быть экс­пе­ди­ции про­ек­та; Вла­ди­мир Рома­но­вич Филин, пре­по­да­ва­тель кафед­ры выс­ших рас­те­ний, кото­рый мно­го помо­гал в под­го­тов­ке выстав­ки. Фото­гра­фия предо­став­ле­на пресс-служ­бой Музея архи­тек­ту­ры

Да, ока­за­лось, что зеле­ное пят­но трав повто­ря­ет кон­ту­ры быв­ше­го лагер­но­го забо­ра, и в этом нет ниче­го неве­ро­ят­но­го, пото­му что под его защи­той от нориль­ских вет­ров у трав была воз­мож­ность уко­ре­нить­ся. Но сей­час от лаге­ря оста­лись раз­ва­ли­ны фун­да­мен­тов, а зеле­ное пят­но на горе вид­но с цен­траль­ной пло­ща­ди горо­да.

10. Очень дорогая мне часть. Сделала ее Анна Беденко, заведующая Гербарием Воронежского государственного университета им. профессора Б. М. Козо-Полянского, которая откликнулась на просьбу собрать житейские, экспедиционные маленькие человеческие истории. На заседании кафедры они всё это сделали и вспомнили по именам людей на фотографии, пока есть у кого спросить. Фото Наталии Деминой
10. Очень доро­гая мне часть. Сде­ла­ла ее Анна Беден­ко, заве­ду­ю­щая Гер­ба­ри­ем Воро­неж­ско­го госу­дар­ствен­но­го уни­вер­си­те­та им. про­фес­со­ра Б. М. Козо-Полян­ско­го, кото­рая отклик­ну­лась на прось­бу собрать житей­ские, экс­пе­ди­ци­он­ные малень­кие чело­ве­че­ские исто­рии. На засе­да­нии кафед­ры они всё это сде­ла­ли и вспом­ни­ли по име­нам людей на фото­гра­фии, пока есть у кого спро­сить. Фото Ната­лии Деми­ной

В выстав­ке участ­ву­ют гер­ба­рии Госу­дар­ствен­но­го био­ло­ги­че­ско­го музея им. К. А. Тими­ря­зе­ва, Глав­но­го бота­ни­че­ско­го сада име­ни Н. В. Цици­на РАН, Бота­ни­че­ско­го инсти­ту­та име­ни В. Л. Кома­ро­ва РАН, Меж­ду­на­род­но­го Мемо­ри­а­ла и част­но­го собра­ния бота­ни­ка и кра­е­ве­да Маши Три­фо­но­вой. Все исто­рии будут на сай­те про­ек­та.

11. Книги о растениях, Белом море, СЛОНе, репрессиях, несправедливости, гражданском обществе — взрослые и детские. Для выставки их передали Международный Мемориал, Центр содействия реформе уголовного правосудия, издательский дом «Самокат», издательства «Розовый жираф», «КомпасГид» и «Пешком в историю», остальные были выкуплены у восьми букинистов. Фото Наталии Деминой
11. Кни­ги о рас­те­ни­ях, Белом море, СЛОНе, репрес­си­ях, неспра­вед­ли­во­сти, граж­дан­ском обще­стве — взрос­лые и дет­ские. Для выстав­ки их пере­да­ли Меж­ду­на­род­ный Мемо­ри­ал, Центр содей­ствия рефор­ме уго­лов­но­го пра­во­су­дия, изда­тель­ский дом «Само­кат», изда­тель­ства «Розо­вый жираф», «Ком­пасГид» и «Пеш­ком в исто­рию», осталь­ные были выкуп­ле­ны у вось­ми буки­ни­стов. Фото Ната­лии Деми­ной

Я бла­го­дар­на моло­дым худож­ни­кам Хаи­му Соко­лу, Андрею Кузь­ки­ну и Ива­ну Щуки­ну, кото­рые согла­си­лись суще­ство­вать в слож­ном для них соче­та­нии с теат­раль­ным язы­ком. Я инту­и­тив­ный про­ек­ти­ров­щик и очень наде­юсь, что кто-нибудь умный осмыс­лит эту выстав­ку. Хоте­ла, что­бы финал был сде­лан в насто­я­щем вре­ме­ни с помо­щью сим­во­ли­че­ских дей­ствий, кото­рые откры­ва­ют воз­мож­ность пере­жить трав­му, почув­ство­вать пути дви­же­ния к при­ня­тию нашей про­шлой репрес­сив­ной исто­рии и пони­ма­нию необ­хо­ди­мых дей­ствий для созда­ния граж­дан­ско­го обще­ства (фото 12).

12. Финал выставки — инсталляция Андрея Кузькина «Следы» — огромное полотно, документ, отпечаток недели жизни крестьян деревни Пустынь Ивановской области. Символ возможности наших усилий и воли для сохранения памяти. Фотография предоставлена пресс-службой Музея архитектуры
12. Финал выстав­ки — инстал­ля­ция Андрея Кузь­ки­на «Сле­ды» — огром­ное полот­но, доку­мент, отпе­ча­ток неде­ли жиз­ни кре­стьян дерев­ни Пустынь Ива­нов­ской обла­сти. Сим­вол воз­мож­но­сти наших уси­лий и воли для сохра­не­ния памя­ти. Фото­гра­фия предо­став­ле­на пресс-служ­бой Музея архи­тек­ту­ры

Надеж­да Пан­тюли­на,
автор и кура­тор выстав­ки «Засу­шен­но­му — верить», ст. науч. сотр. Госу­дар­ствен­но­го био­ло­ги­че­ско­го музея им. К. А. Тими­ря­зе­ва

Видео­ре­пор­таж об откры­тии выстав­ки в Музее архи­тек­ту­ры:
youtube.com/watch?v=Uq8Wl63J7jk

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Один комментарий

  1. Спа­си­бо за иссле­до­ва­ние, я гор­жусь, что учи­лась у В. Р. Фили­на и В. Н. Вехо­ва.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (2 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...
 
 
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: