«Сегодня Гамова из американского университета уволили бы»

Ольга Орлова
Оль­га Орло­ва

В новом науч­но-попу­ляр­ном про­ек­те «Лаба.медиа» (Laba.media) выхо­дят под­ка­сты по исто­рии нау­ки «Науч­но-спи­ри­ти­че­ский сеанс „Не верь­те лор­ду Кель­ви­ну“». В этом цик­ле науч­ный жур­на­лист Оль­га Орло­ва пред­ла­га­ет дей­ству­ю­щим уче­ным «пого­во­рить» с умер­ши­ми пред­ше­ствен­ни­ка­ми, сооб­щить им важ­ные ново­сти, задать инте­ре­су­ю­щие вопро­сы. В дан­ном выпус­ке науч­но-спи­ри­ти­че­ско­го сеан­са докт. физ.-мат. наук, про­фес­сор Кан­зас­ско­го уни­вер­си­те­та, кос­мо­лог Сер­гей Шан­да­рин «ожив­ля­ет» Геор­гия Гамо­ва.

Сер­гей Фёдо­ро­вич, кого бы вам инте­рес­но было «ожи­вить»?

— Очень хоте­лось бы пого­во­рить с Геор­ги­ем Гамо­вым.

Поче­му с ним?

— Гамов был очень мно­го­гран­ной лич­но­стью, чем он толь­ко не зани­мал­ся! Ядер­ной физи­кой и при­ло­же­ни­ем ядер­ной физи­ки к звез­дам, даже гене­ти­кой! Но, пожа­луй, сей­час его боль­ше все­го цити­ру­ют в свя­зи с его вкла­дом в кос­мо­ло­гию, хотя там была своя дра­ма и даже в неко­то­ром смыс­ле тра­ге­дия. У Гамо­ва какая-то совер­шен­но фан­та­сти­че­ская судь­ба, дра­ма­тич­ная, и из этой судь­бы мож­но было сде­лать сери­ал, мно­го­се­рий­ный фильм.

Исто­ри­че­ская справ­ка: Геор­гий Гамов — совет­ский и аме­ри­кан­ский физик-тео­ре­тик и попу­ля­ри­за­тор нау­ки, родил­ся в 1904 году в Одес­се, умер в 1968 году в Боул­де­ре (штат Коло­ра­до, США). Невоз­вра­щен­цем стал в 1933 году — остал­ся на Запа­де без раз­ре­ше­ния совет­ско­го пра­ви­тель­ства. В 1938 году был исклю­чен из Ака­де­мии наук СССР, в 1990-м — вос­ста­нов­лен посмерт­но. Автор все­мир­но извест­ных работ по кван­то­вой меха­ни­ке, атом­ной и ядер­ной физи­ке, аст­ро­фи­зи­ке, кос­мо­ло­гии и био­ло­гии. Один из осно­во­по­лож­ни­ков моде­ли горя­чей Все­лен­ной, один из ини­ци­а­то­ров при­ме­не­ния инстру­мен­та­рия ядер­ной физи­ки к вопро­сам эво­лю­ции звезд. Так­же впер­вые сфор­му­ли­ро­вал про­бле­му гене­ти­че­ско­го кода в тео­ре­ти­че­ской био­ло­гии.

При­клю­чен­че­ский роман? Исто­ри­че­скую дра­му? Или доку­мен­таль­ный фильм по исто­рии физи­ки?

— Думаю, даже коме­дию, пото­му что он был очень боль­шой шут­ник. Настоль­ко боль­шой, что у него были про­бле­мы с аме­ри­кан­ски­ми физи­ка­ми. Он очень нетри­ви­аль­но и ино­гда даже гру­бо шутил.

Если он уже тогда гру­бо шутил, то что бы слу­чи­лось с Гамо­вым в совре­мен­ном аме­ри­кан­ском уни­вер­си­те­те, как вы дума­е­те?

— Его бы уво­ли­ли.

Хоро­шо, что Гамов не дожил до это­го вре­ме­ни, и мы можем спо­кой­но попро­бо­вать с ним «побе­се­до­вать». Но давай­те все-таки нач­нем вот с чего. Гамов был одним из самых ярких уче­ни­ков Фрид­ма­на. А вот как он к нему попал?

— Пер­во-напер­во ему нуж­но было попасть в Ленин­град, это было его реше­ние. Он родил­ся в Одес­се. Навер­ное, отсю­да про­ис­хо­дит неудер­жи­мое чув­ство юмо­ра. Полу­чил очень хоро­шее обра­зо­ва­ние в семье — он гово­рил на несколь­ких язы­ках — фран­цуз­ском, немец­ком… — но захо­тел зани­мать­ся физи­кой. В то вре­мя счи­та­лось, что в Рос­сии есть толь­ко два цен­тра — Москва и Петер­бург. Пере­ве­ши­вал Петер­бург. И у семьи было доста­точ­но сереб­ра, что­бы его про­дать и купить билет в Петер­бург, или, как он тогда уже назы­вал­ся, Пет­ро­град. И Геор­гия Гамо­ва — так­же по про­тек­ции отца — свя­за­ли с каки­ми-то людь­ми, ска­жем, теми, кто дал ему рабо­ту на метео­ро­ло­ги­че­ской стан­ции, где он дол­жен был сколь­ко-то раз в день изме­рять какие-то пара­мет­ры — и в этом состо­я­ла его рабо­та. Мир был доста­точ­но малень­ким, они как-то встре­ти­лись с Фрид­ма­ном, и Гамов стал — будучи сту­ден­том уже — на корот­кое вре­мя его уче­ни­ком.

Лег­ко пред­по­ло­жить, что в Пет­ро­гра­де все метео­ро­ло­ги и все физи­ки зна­ли друг дру­га. И часто это были одни и те же люди. Неда­ром Гамов с самых ран­них сту­ден­че­ских лет был зна­ком еще и с выда­ю­щи­ми­ся физи­ка­ми — сво­и­ми ровес­ни­ка­ми.

— Да, в это вре­мя был бум в раз­ви­тии кван­то­вой меха­ни­ки, и сту­ден­ты тогда — Гамов, Лан­дау, Амбар­цу­мян, Брон­штейн, Ива­нен­ко — обра­зо­ва­ли так назы­ва­е­мую джаз-бан­ду. Они полу­ча­ли новые рабо­ты по кван­то­вой меха­ни­ке и обсуж­да­ли меж­ду собой. Я думаю, учи­ты­вая име­на, они, навер­ное, были более под­го­тов­ле­ны в смыс­ле кван­то­вой меха­ни­ки, чем их про­фес­со­ра.

Как ска­за­ли бы сей­час, они были более про­дви­ну­тые.

— Да, самые про­дви­ну­тые, но для это­го нуж­но было полу­чать инфор­ма­цию из цен­тров кван­то­вой меха­ни­ки. Это Гер­ма­ния, Фран­ция, Дания и Англия. Гамов инте­ре­со­вал­ся общей тео­ри­ей отно­си­тель­но­сти и, конеч­но, — я уве­рен в этом — был зна­ком с моде­лью Фрид­ма­на, что назы­ва­ет­ся, из пер­вых уст. Хотя пер­вый его инте­рес был глав­ным обра­зом в кван­то­вой меха­ни­ке и при­ло­же­нии кван­то­вой меха­ни­ки к тео­рии рас­па­да ядер.

Тогда как же он от кван­то­вой меха­ни­ки при­шел к кос­мо­ло­гии? Ведь это же заня­ло очень мно­го вре­ме­ни!

— Это был дол­гий путь. Сна­ча­ла в пер­вой же поезд­ке за гра­ни­цу он про­сла­вил­ся тем, что смог решить зада­чу по коли­че­ствен­но­му опи­са­нию про­цес­сов аль­фа-рас­па­да ядер с помо­щью эффек­та, при­сут­ству­ю­ще­го толь­ко в кван­то­вой меха­ни­ке, — так назы­ва­е­мо­го тун­нель­но­го эффек­та, кото­рый поз­во­ля­ет части­цам, в част­но­сти ней­тро­нам, про­хо­дить под­ба­рьер­но, т. е., имея мень­ше энер­гии, чем энер­гия при­тя­же­ния в ядре, поки­дать ядро — что и есть рас­пад ядра.

А это была его ран­няя рабо­та, когда он был аспи­ран­том? Ведь в 1926 году он уехал аспи­ран­том в Евро­пу.

— У него была коман­ди­ров­ка на несколь­ко меся­цев, но он про­был там чуть боль­ше года. Когда у него кон­чи­лись день­ги и он поехал в Петер­бург за день­га­ми через Копен­га­ген, то поде­лил­ся с Бором эти­ми сво­и­ми иде­я­ми. А Копен­га­ген был тогда сво­е­го рода сто­ли­цей кван­то­вой меха­ни­ки. Бор орга­ни­зо­вал ему какой-то грант, и Гамов там «застрял». Потом съез­дил в Англию к Резер­фор­ду. Там был самый важ­ный экс­пе­ри­мен­таль­ный центр, где про­ве­ря­лись раз­ные кван­то­во-меха­ни­че­ские эффек­ты. Таким обра­зом Гамов про­сла­вил­ся «в один день».

Но он после это­го вынуж­ден был вер­нуть­ся в Совет­ский Союз?

— Он вер­нул­ся в Совет­ский Союз и про­был там доль­ше, чем хотел. Гамов пони­мал, что нуж­но вра­щать­ся в этих цен­трах и не про­сто ждать пуб­ли­ка­ций, кото­рые, может быть, при­дут когда-то, а нуж­но иметь дело с людь­ми. Он попал вто­рой раз — его при­гла­си­ли на очень важ­ную кон­фе­рен­цию, и когда он туда при­е­хал, у него было разо­ча­ро­ва­ние собой. Он почув­ство­вал, что все­го за год уже отстал.

То есть так быст­ро тогда раз­ви­ва­лась нау­ка и без вся­ких ком­пью­те­ров — не было тогда сорев­но­ва­ний в пуб­ли­ка­ци­ях, как сей­час сорев­ну­ют­ся — день в день, кто быст­рее. И несмот­ря на это, за год он уже отстал?

— Да, всё раз­ви­ва­лось стре­ми­тель­но.

И когда он понял, что отста­ет, что же он решил?

— Он был вынуж­ден вер­нуть­ся в СССР еще раз. И пытал­ся — идея была такая — устро­ить жизнь так, как устро­ил ее Пётр Капи­ца, кото­рый оста­вал­ся граж­да­ни­ном Рос­сии, Совет­ской Рос­сии уже, но фак­ти­че­ски посто­ян­но жил в Кем­бри­дже, в Англии. Капи­ца, конеч­но, имел пол­ную воз­мож­ность путе­ше­ство­вать, иметь доступ ко всей инфор­ма­ции. Хотя Гамо­ва и вдох­нов­лял при­мер Капи­цы, у него так не полу­чи­лось. Вот тут начи­на­ет­ся такая кине­ма­то­гра­фи­че­ская исто­рия. Гамов женил­ся и попы­тал­ся вме­сте с женой пере­сечь гра­ни­цу неле­галь­но. Пер­вая попыт­ка была в Чер­ном море. Они на бай­дар­ке попы­та­лись пере­плыть в Тур­цию. Но их застал шторм на пути, и они долж­ны были вер­нуть­ся. Даль­ше была идея на соба­чьих упряж­ках пере­ехать в Нор­ве­гию, и они поеха­ли к гра­ни­це, но поня­ли, что люди, кото­рые управ­ля­ют эти­ми упряж­ка­ми, при­ве­зут их к погра­нич­ни­кам.

То есть их сда­дут?

— Сда­дут, да. Какие-то источ­ни­ки ука­зы­ва­ют, что они и там рас­смат­ри­ва­ли воз­мож­ность на пла­ву, на лод­ках пере­плыть, на бай­дар­ках, но слиш­ком мно­го было пат­руль­ных кораб­лей в это вре­мя, и они поня­ли, что это не полу­чит­ся. И тогда Гамо­ва выру­чи­ло то, что он был зна­ком с Буха­ри­ным. На каком-то докла­де он понра­вил­ся Буха­ри­ну. Гамов пого­во­рил с ним, и Буха­рин помог ему встре­тить­ся с Моло­то­вым, кото­рый в то вре­мя был пред­се­да­те­лем СНК СССР и мог решить вопрос выез­да. Когда Гамов встре­тил­ся с Моло­то­вым, он сме­ло сооб­щил, что хочет поехать с женой. Моло­тов спро­сил: «А зачем вам жена там нуж­на?» Далее, по рас­ска­зу само­го Гамо­ва, физик ему отве­тил, что он, мол, мог бы ска­зать, что она будет выпол­нять роль сек­ре­тар­ши, но на самом деле он хочет ее отвез­ти в Евро­пу, что­бы она там похо­ди­ла по мага­зи­нам, раз­ве­я­лась. Как ни стран­но, Моло­тов после это­го раз­ре­шил им уехать.

У Моло­то­ва тоже была жена. Он пони­мал Гамо­ва.

— Навер­ное. И вот так Гамов уехал и стал невоз­вра­щен­цем.

Надо ска­зать, что вся био­гра­фи­че­ская линия для Гамо­ва сыг­ра­ла важ­ную роль в его науч­ной судь­бе, ведь ему при­хо­ди­лось вме­сте со стра­на­ми менять науч­ные обла­сти.

— Он пытал­ся устро­ить­ся в Евро­пе, и, кто зна­ет, что бы он про­дол­жал делать в Евро­пе, где был центр раз­ви­тия кван­то­вой меха­ни­ки, но рабо­ту он там най­ти не смог. Несмот­ря на то, что он был на тот момент уже член­ко­ром Ака­де­мии наук, кста­ти гово­ря. Это было при­мер­но тогда, когда Лан­дау писал пись­мо Капи­це о том, что Гамо­ва нуж­но сде­лать ака­де­ми­ком, пото­му что он самый луч­ший тео­ретик в Совет­ском Сою­зе.

Ленинградский университет. Семинар Я. И. Френкеля. Слева направо: И. И. Гуревич, Л. Д. Ландау, Л. В. Розенкевич, А. Н. Арсеньева, Я. И. Френкель, Г. А. Гамов, М. В. Мачинский, Д. Д. Иваненко, Г. А. Мандель. 1929 год. Фото с сайта kapitza.ras.ru/museum/landau/biography.htm
Ленин­град­ский уни­вер­си­тет. Семи­нар Я. И. Френ­ке­ля.
Сле­ва напра­во: И. И. Гуре­вич, Л. Д. Лан­дау, Л. В. Розен­ке­вич, А. Н. Арсе­нье­ва, Я. И. Френ­кель, Г. А. Гамов, М. В. Мачин­ский, Д. Д. Ива­нен­ко, Г. А. Ман­дель. 1929 год.
Фото с сай­та kapitza.ras.ru/museum/landau/biography.htm

Это Лан­дау Гамо­ва счи­тал луч­шим тео­ре­ти­ком в Совет­ском Сою­зе?! Лан­дау, от кото­ро­го доб­ро­го сло­ва не услы­шишь…

— Да, Лан­дау был очень стро­гий судья, но репу­та­ция Гамо­ва была высо­чай­шая.

Тогда поче­му же, если у него была такая репу­та­ция вос­хо­дя­щей звез­ды, Гамов в Евро­пе не нашел рабо­ту?

— Одной из при­чин, по кото­рым Бор не хотел брать его к себе, была такая исто­рия: за Гамо­ва пору­чил­ся фран­цуз­ский уче­ный-анти­фа­шист Поль Лан­же­вен. Гамо­ва при­гла­ша­ли на какую-то очень пре­стиж­ную кон­фе­рен­цию, и за его воз­вра­ще­ние пору­чил­ся Лан­же­вен. Бор счи­тал, что Гамов под­вел Лан­же­ве­на, и это одна из при­чин. У дру­гих лабо­ра­то­рий и инсти­ту­тов, веро­ят­но, были дру­гие при­чи­ны, но, так или ина­че, он дол­го не мог устро­ить­ся в Евро­пе, отпра­вил­ся на раз­вед­ку, так ска­зать, в США. Там он тоже был в несколь­ких местах, и всё никак не полу­ча­лось най­ти рабо­ту. Перед самым отъ­ез­дом обрат­но в Евро­пу его при­гла­си­ли в Вашинг­тон, что­бы он там сде­лал доклад на семи­на­ре. Он сде­лал, людям очень понра­ви­лось, и так Гамов полу­чил пози­цию в Вашинг­тоне, где про­шла бо́льшая часть его карье­ры и где он начал рабо­тать над про­бле­мой струк­ту­ры звезд и энер­гии звезд.

То есть там он стал актив­но зани­мать­ся аст­ро­фи­зи­кой?

— Аст­ро­фи­зи­кой, но при этом ядер­ной физи­кой в при­ло­же­нии к аст­ро­фи­зи­ке. Пото­му что люди не зна­ли, на чем осно­ва­на энер­ге­ти­ка звезд, и Гамов там сде­лал осно­во­по­ла­га­ю­щие рабо­ты, но ему не уда­лось пол­но­стью рас­шиф­ро­вать это. Это сде­лал его друг, немец­кий уче­ный Ганс Бете, кото­рый полу­чил за это Нобе­лев­скую пре­мию.

А поче­му во вре­мя Вто­рой миро­вой вой­ны Гамо­ва с его талан­том, с его репу­та­ци­ей и с тем, что он зани­мал­ся физи­кой высо­ких энер­гий и ядер­ной физи­кой, не при­влек­ли в атом­ные про­ек­ты?

— По мно­гим све­де­ни­ям, аме­ри­кан­ские вла­сти не дове­ря­ли ему. Они боя­лись, что у него все-таки оста­лись свя­зи с Рос­си­ей, а может, и с раз­вед­кой. Или опа­са­лись про­сто это­го. Его не аре­сто­вы­ва­ли, не подо­зре­ва­ли, но, тем не менее, не допус­ка­ли к столь сек­рет­ной рабо­те. Поз­же, когда ста­ли рабо­тать над так назы­ва­е­мой водо­род­ной бом­бой, кото­рой заве­до­вал уже не Оппен­гей­мер, а Тел­лер, друг Гамо­ва, тот его взял в этот про­ект. То есть Гамов пора­бо­тал-таки над ору­жи­ем.

Да тоже ниче­го хоро­ше­го, пото­му что в тот пери­од, когда он был в изо­ля­ции от глав­ных задач, над кото­ры­ми дума­ли все луч­шие умы в тот момент, то, что он не рабо­тал в атом­ном про­ек­те — это ведь на самом деле был счаст­ли­вый билет в аст­ро­фи­зи­ку и кос­мо­ло­гию, пото­му что он мог скон­цен­три­ро­вать­ся на тех вещах, кото­рые его потом про­сла­ви­ли. В каком-то смыс­ле био­гра­фи­че­ски это, может быть, был не очень для него при­ят­ный момент — когда всех зовут, а тебя не зовут, — а с дру­гой сто­ро­ны, это впи­са­ло его в исто­рию нау­ки.

— У него было доста­точ­но, по-види­мо­му, таких момен­тов, когда его не при­ни­ма­ли. В смыс­ле, как чело­ве­ка, пото­му что он был очень экзо­ти­чен и иро­ни­чен, и неко­то­рые пишут в вос­по­ми­на­ни­ях, что было такое впе­чат­ле­ние, что он сво­ей глав­ной зада­чей счи­тал при­ду­мы­вать новые остро­ты и шут­ки, а его хоро­шие рабо­ты по физи­ке — это так, меж­ду делом, меж­ду отды­хом.

То есть он отно­сил­ся в каком-то смыс­ле лег­ко к нау­ке?

— Да, Тел­лер про него ска­зал: у Гамо­ва было доста­точ­но непра­виль­ных идей, но как толь­ко он убеж­дал­ся, что идея оши­боч­на, он не печа­лил­ся, пре­вра­щал это в шут­ку и про­дол­жал жить и рабо­тать.

Вооб­ще-то очень мало кто из уче­ных так может сде­лать — отшу­тить­ся и ска­зать: «Ну хоро­шо, про­еха­ли, пере­хо­дим даль­ше». Это не свой­ство уче­но­го. Из совре­мен­ни­ков сво­их вы зна­е­те кого-то, кто так лег­ко бы рас­ста­вал­ся со сво­и­ми науч­ны­ми заблуж­де­ни­я­ми?

— Это очень ред­кое свой­ство И я сам это­го не наблю­дал. Но слы­шал, что Зель­до­вич был сна­ча­ла сто­рон­ник тео­рии «холод­ной Все­лен­ной», но как толь­ко было обна­ру­же­но релик­то­вое излу­че­ние, тут же при­знал, что эта модель непра­виль­ная, и пере­шел на «горя­чую Все­лен­ную». Не все так посту­пи­ли.

Полу­ча­ет­ся, что когда вы рабо­та­ли с Зель­до­ви­чем, он уже был сто­рон­ни­ком моде­ли горя­чей Все­лен­ной. Это как раз то, чем и Гамов зани­мал­ся. То есть Зель­до­вич при­знал право­ту Гамо­ва (пото­му что Гамов был одним из пио­не­ров этой моде­ли)?

— Да, из его калиб­ра людей Гамов был ее един­ствен­ным сто­рон­ни­ком в кон­це 1940-х годов, когда утвер­ждал, что «горя­чая Все­лен­ная» оста­вит о себе след в виде мик­ро­вол­но­во­го излу­че­ния, тем самым пред­ска­зав релик­то­вое излу­че­ние. Было важ­но, конеч­но, какой тем­пе­ра­ту­ры это излу­че­ние. Пер­вые оцен­ки были сде­ла­ны в диа­па­зоне от 1 до 10 кель­ви­нов. Как мы зна­ем сей­час, это 2,7 K. Фак­ти­че­ски, с пода­чи Гамо­ва это сде­ла­ли его уче­ни­ки. Он сде­лал оцен­ку, осно­вы­ва­ясь на нетри­ви­аль­ном тео­ретическом мето­де, и полу­чил 5 K. И даже в какой-то ста­тье напи­сал потом, что 3 K.

Полу­ча­ет­ся, Гамов вплот­ную при­бли­зил­ся к пра­виль­но­му резуль­та­ту, хотя поме­рить никак было нель­зя?

— В том-то и дело. Глав­ная при­чи­на, поче­му он бро­сил это, — то, что все аст­ро­но­мы, кото­рые мог­ли, в прин­ци­пе, это изме­рить, — а для это­го были нуж­ны мето­ды радио­астро­но­мии, пото­му что это очень длин­ные вол­ны, — счи­та­ли, что это невоз­мож­но сде­лать. И тогда это дей­стви­тель­но было невоз­мож­но.

И так он пере­стал зани­мать­ся про­бле­ма­ми кос­мо­ло­гии, пото­му что понял, что не дожи­вет до про­вер­ки экс­пе­ри­мен­таль­ной.

— Да, что-то в таком духе, пото­му что тео­ре­тик, кото­рый зани­ма­ет­ся эффек­та­ми, кото­рые нель­зя на про­тя­же­нии его жиз­ни про­ве­рить, это… Была такая рас­хо­жая ман­тра, когда я был юным. Про Эйн­штей­на гово­ри­ли, что он заду­мал постро­ить еди­ную тео­рию всех вза­и­мо­дей­ствий, т. е. занял­ся рабо­той, кото­рую решить за жизнь чело­век не может. И, соот­вет­ствен­но, про кос­мо­ло­гов в то вре­мя гово­ри­ли, что это нау­ка о нена­блю­да­е­мом, что это науч­ная фан­та­сти­ка. А потом в это вре­мя Гамо­ва уже заин­те­ре­со­ва­ла гене­ти­ка, и он внес мате­ма­ти­че­ский аспект в био­ло­гию. Как пишут, впер­вые пра­виль­но сфор­му­ли­ро­вал про­бле­му гене­ти­че­ско­го кода.

Но Гамов все-таки про­жил после это­го доволь­но дол­го. Он умер в 1968 году, как раз тогда уже, когда в кос­мо­ло­гии нача­лась рево­лю­ция.

— Да, релик­то­вое излу­че­ние было обна­ру­же­но слу­чай­но дву­мя инже­не­ра­ми, кото­рые рабо­та­ли над спут­ни­ко­вой свя­зью, из ком­па­нии Bell. Они ниче­го про это не зна­ли и, есте­ствен­но, не чита­ли ника­ких ста­тей Гамо­ва. Они про­сто инже­не­ры были, даже не физи­ки. Они это обна­ру­жи­ли и опуб­ли­ко­ва­ли ста­тью тоже по слу­чай­но­сти, пото­му что про­слы­ша­ли как-то, что где-то в Прин­стоне над этим рабо­та­ют. Они не зна­ли совер­шен­но, отку­да берет­ся это излу­че­ние. И, ско­рее все­го, это бы закон­чи­лось каким-нибудь внут­рен­ним отче­том. И всё. Но им повез­ло: они услы­ша­ли, что над этим рабо­та­ют физи­ки, аст­ро­но­мы, и они опуб­ли­ко­ва­лись. В каком-то смыс­ле напи­са­ли для дру­гих уче­ных, что­бы они мог­ли что-нибудь с этим сде­лать.

Так ведь им повез­ло, что их ста­тью еще и про­чли. Пото­му что аст­ро­но­мы обыч­но не чита­ют ста­тьи инже­не­ров.

— Да, им повез­ло, пото­му что четы­ре чело­ве­ка из Прин­сто­на, кото­рые рабо­та­ли над этим, напи­са­ли объ­яс­не­ние к этой ста­тье. Физи­че­ское. Отку­да берет­ся это излу­че­ние. Но на Гамо­ва они не сосла­лись.

А Гамов об этом знал?

— Конеч­но. Один из инже­не­ров даже напи­сал пись­мо Гамо­ву и попро­сил изви­не­ния, что они не сосла­лись, — вот эти инже­не­ры. Никто, насколь­ко мне извест­но, из физи­ков и аст­ро­но­мов из Прин­сто­на не изви­нял­ся.

Зна­е­те, после такой исто­рии, если бы мы мог­ли пого­во­рить сего­дня с Геор­ги­ем Гамо­вым, то, конеч­но, его нель­зя было бы не спро­сить, не жале­ет ли он о том, что бро­сил кос­мо­ло­гию на несколь­ко деся­ти­ле­тий.

— Да, это очень обид­но, ведь имен­но в кос­мо­ло­гии он ока­зал­ся на осно­ва­нии двух-трех ста­тей бли­же все­го к откры­тию чего-то очень важ­но­го. Так полу­чи­лось. Это обыч­ная исто­рия: когда что-то сде­ла­но очень рано, то часто авто­ры забы­ва­ют­ся. Нуж­но делать «на гребне», когда это вот-вот будет откры­то. Эти люди из Прин­сто­на тоже не успе­ли ниче­го изме­рить. Они наблю­да­ли это излу­че­ние, может быть, несколь­ки­ми меся­ца­ми поз­же Пен­зи­а­са и Виль­со­на. Им не повез­ло, что их опе­ре­ди­ли, быва­ют такие дра­мы. Но для Гамо­ва это, как мне гово­ри­ли люди, кото­рые его встре­ча­ли, было серьез­ным пере­жи­ва­ни­ем.

А давай­те тогда сооб­щим для Геор­гия Гамо­ва теперь и хоро­шие ново­сти. Что слу­чи­лось в исто­рии кос­мо­ло­гии уже после того, как его не ста­ло, о чем ему нуж­но было бы знать? Навер­ное, глав­ная хоро­шая новость — то, что он в исто­рию кос­мо­ло­гии все-таки вошел. Вошел навсе­гда, вошел без­услов­но. Исто­рия совре­мен­ной кос­мо­ло­гии без Гамо­ва сего­дня невоз­мож­на.

— Невоз­мож­на. Пото­му что он совер­шил чистое и точ­ное пред­ска­за­ние. Суще­ство­ва­ло три моде­ли в его вре­мя. Ста­ци­о­нар­ная Все­лен­ная, кото­рую под­дер­жи­вал аст­ро­ном Фред Хойл в Англии. Модель холод­ной Все­лен­ной, кото­рую под­дер­жи­вал Леметр, кото­рый переот­крыл урав­не­ние Фрид­ма­на, но поз­же — в 1927-м, по-мое­му, году. И модель горя­чей Все­лен­ной, кото­рую, соб­ствен­но, ини­ци­и­ро­вал Гамов. Харак­тер­но, что выда­ю­щи­е­ся физи­ки, такие, как Зель­до­вич, начав­ший зани­мать­ся кос­мо­ло­ги­ей в кон­це 1950-х — нача­ле 1960-х годов, сна­ча­ла выби­ра­ли модель холод­ной Все­лен­ной. Откры­тие релик­то­во­го излу­че­ния — это был тот тест, кото­рый раз­ли­чал все три. Ни одна из моде­лей не мог­ла объ­яс­нить релик­то­вое излу­че­ние, кро­ме горя­чей рас­ши­ря­ю­щей­ся Все­лен­ной. Рас­ши­ря­ю­щей­ся бла­го­да­ря Фрид­ма­ну, а горя­чей бла­го­да­ря Гамо­ву.

Тогда это бы ста­ло очень важ­ной для Гамо­ва ново­стью. Ну, а вто­рая самая важ­ная для него новость — что слу­чи­лось даль­ше с моде­лью Все­лен­ной.

— Ему надо было бы сооб­щить, что горя­чая модель хоро­шо опи­сы­ва­ет Все­лен­ную начи­ная с долей секун­ды от точеч­но­го состо­я­ния, если оно было когда-то. А что рань­ше было, горя­чая модель не может решить. Там физи­ка ста­но­вит­ся очень слож­ной, она не про­ве­ре­на в лабо­ра­то­ри­ях, но глав­ное, что там начи­на­ет­ся стран­ное вза­и­мо­дей­ствие с тео­ри­ей кван­то­вой меха­ни­ки, кото­рое до сих пор не поня­то. И тут люди пред­ла­га­ют то, что назы­ва­ет­ся инфля­ци­он­ной моде­лью Все­лен­ной. Она не отме­ня­ет горя­чей моде­ли.

Вот по пово­ду инфля­ци­он­ной моде­ли Все­лен­ной идут нешу­точ­ные бит­вы. Как вы дума­е­те, Гамов — каким бы он был участ­ни­ком здесь? С кем бы он был?

— Учи­ты­вая его откры­тость к совер­шен­но новым обла­стям нау­ки — от ядер­ной физи­ки до гене­ти­ки, кото­рая в каком-то аспек­те тоже ста­ла физи­кой, я думаю, что он бы, навер­ное, какое-то вре­мя потра­тил бы на инфля­ци­он­ную Все­лен­ную и попы­тал­ся бы разо­брать­ся в ней. Он вооб­ще все­гда любил начи­нать какую-то новую область. Но после того, как она ста­но­ви­лась уже немнож­ко «затоп­та­на» и там нуж­но было ухо­дить всё в более и более точ­ные дета­ли и не менять прин­ци­пы, он пере­клю­чал­ся на дру­гое.

Из того, что вы опи­сы­ва­е­те, полу­ча­ет­ся, что Гамов в нау­ке эта­кий стар­та­пер. Это люди, кото­рые любят запус­кать боль­шие новые слож­ные, какие-то инно­ва­ци­он­ные вещи. Запу­стил ком­па­нию — а потом ушел, даль­ше пусть без меня. Опе­ра­ци­он­ные про­цес­сы, отла­жи­ва­ние

— Да, рути­на, дис­ци­пли­на… Это всё было не для Гамо­ва.

Вы же сами рас­ска­зы­ва­ли, что у него при­мер­но такая же роль была и в ядер­ной физи­ке, поэто­му для него был бы боль­шой хоро­шей ново­стью запуск Боль­шо­го адрон­но­го кол­лай­де­ра и откры­тие бозо­на Хиггса.

— Разу­ме­ет­ся. После того, как Хиггс напи­сал ста­тью, там было очень мало тео­ре­ти­че­ско­го про­дви­же­ния, там глав­ным обра­зом были труд­но­сти экс­пе­ри­мен­таль­ные. И Хиггс дождал­ся это­го. А вот Гамов… Я не знаю, что бы он сде­лал после это­го. Ну, зани­мал­ся бы каки­ми-то тео­ре­ти­че­ски­ми веща­ми.

Но он тоже к это­му не воз­вра­щал­ся?

— В каком-то смыс­ле было неяс­но вооб­ще, что даль­ше делать. Шаг — а даль­ше замри и подо­жди. У всех раз­ные сти­ли. Но, конеч­но, по вашей тер­ми­но­ло­гии в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни он был стар­та­пе­ром, пото­му что он был вир­ту­оз в тео­ре­ти­че­ской физи­ке. Вир­ту­оз — это тот, кто реша­ет каж­дую зада­чу самым корот­ким и самым опти­маль­ным спо­со­бом. Есть спо­соб длин­ный, когда ты раз­ра­бо­тан­ную тех­но­ло­гию и мето­до­ло­гию при­ме­ня­ешь, а есть более корот­кий спо­соб, когда ты полу­ча­ешь, может быть, не совсем точ­ный, но в целом пра­виль­ный ответ. И вот это делал Гамов. И это уни­каль­ная тео­р­фи­зи­че­ская спо­соб­ность. В 2009 году был напи­сан био­гра­фи­че­ский очерк о Гамо­ве1, и автор это­го очер­ка, Карл Хуф­бау­эр, напи­сал, что про­бле­мой Гамо­ва была его необы­чай­ная мето­до­ло­ги­че­ская ори­ги­наль­ность, непо­хо­жесть на дру­гих. То, что он стал в кон­це кон­цов аме­ри­кан­ским ака­де­ми­ком, — это дости­же­ние Аме­ри­кан­ской ака­де­мии, они все-таки его при­зна­ли. Его труд­но было при­знать.

Что ж, не знаю, какой бы это было ново­стью для Гамо­ва — хоро­шей или нет, — но в 1990 году, когда насту­пи­ли новые вре­ме­на, даже еще до того, как Совет­ско­го Сою­за не ста­ло, Гамо­ва вос­ста­но­ви­ли в Ака­де­мии наук СССР, из кото­рой он был исклю­чен в ­1930-е годы, после того, как стал невоз­вра­щен­цем. В 1990-е ака­де­ми­ки его вновь «позва­ли» в свои ряды. Важ­но это было бы для Гамо­ва или неваж­но, я не знаю. Но, по ана­ло­гии с Хуф­бау­э­ром, я думаю, что это очень важ­но для Рос­сий­ской ака­де­мии.

— А я думаю, что для Гамо­ва это были бы два хоро­ших пово­да для ост­рых и, может быть, даже злых шуток над той и над дру­гой ака­де­ми­ей.

В таком слу­чае он, навер­ное, и на нас бы не оби­дел­ся, что мы сей­час спе­ку­ли­ру­ем на его судь­бе.

— Посме­ял­ся бы и над нами тоже.

Еще хоро­шие ново­сти для Гамо­ва есть?

— Еще хоро­шая новость для него: посколь­ку послед­ние годы жиз­ни он очень мно­го зани­мал­ся попу­ля­ри­за­ци­ей нау­ки, то ему, воз­мож­но, было бы при­ят­но узнать, что его науч­но-попу­ляр­ные книж­ки изда­ют­ся и сей­час. По край­ней мере, в 2009 году была напи­са­на ста­тья, где упо­мя­ну­то, что они про­дол­жа­ют пере­из­да­вать­ся.

А вы чита­ли науч­но-попу­ляр­ные кни­ги Гамо­ва?

— Да, но, к сожа­ле­нию, я мог с ними позна­ко­мить­ся, уже когда ока­зал­ся в Аме­ри­ке. И, к при­ме­ру, одну его ста­тью, кото­рая назы­ва­ет­ся «Гра­ви­та­ция», я счи­таю луч­шим попу­ляр­ным изло­же­ни­ем общей тео­рии отно­си­тель­но­сти. У него было мно­го дру­гих пуб­ли­ка­ций. Он напи­сал доволь­но боль­шую кни­гу, кото­рая назы­ва­ет­ся «1, 2, 3, бес­ко­неч­ность». Там попу­ляр­ное изло­же­ние мате­ма­ти­ки, при­чем оно начи­на­ет­ся, есте­ствен­но, про­сто со сче­та, и потом объ­яс­ня­ет­ся, какие быва­ют чис­ла, какие чис­ла есте­ствен­ные, какие чис­ла неесте­ствен­ные. Это не есть мате­ма­ти­че­ская клас­си­фи­ка­ция, а его клас­си­фи­ка­ция. В част­но­сти, на одной кар­тин­ке — Гамов сам кни­гу иллю­стри­ро­вал, он доволь­но хоро­шо рисо­вал — такая зада­ча: рим­ля­нин захо­тел напи­сать чис­ло мил­ли­ард, и на стен­ке рим­ски­ми циф­ра­ми напи­са­но непо­нят­но что: мил­ли­ард или еще что-то. Гамов любил такие вот шут­ки. И вот это неесте­ствен­ные чис­ла, как я понял. Там и физи­ка тоже очень хоро­шо изло­же­на.

А что бы вы сами хоте­ли спро­сить у Гамо­ва?

— Я, конеч­но, был очень впе­чат­лен его уни­каль­но­стью (как тео­р­фи­зи­ка). Как ему уда­ва­лось быть настоль­ко эффек­тив­ным. И у меня был бы к нему вопрос (он же был педа­го­гом, рабо­тал в аме­ри­кан­ском уни­вер­си­те­те, был про­фес­со­ром): пытал­ся ли он научить сво­им трю­кам, сво­е­му мето­ду сво­их сту­ден­тов? И было ли это сколь­ко-нибудь успеш­но? И еще более общий вопрос: как он дума­ет, быть таким вир­ту­оз­ным тео­ре­ти­ком физи­ки — это врож­ден­ное или это­му мож­но научить вся­ко­го?

Но вы сами более два­дца­ти лет пре­по­да­е­те. Вы на что дела­е­те став­ку: на талант или на куль­ту­ру?

— Воз­мож­но, это свой­ство той шко­лы, через кото­рую я шел. Стар­шие клас­сы Вто­рой шко­лы, в кото­рой я учил­ся, и потом Физ­тех… Они, по-мое­му, пред­по­чи­та­ли рабо­тать для луч­ших сту­ден­тов. Я, навер­ное, тоже скло­нен так же себя вести, и в Аме­ри­ке это, конеч­но, непра­виль­но. В Аме­ри­ке счи­та­ют, что каж­до­го мож­но научить — это зави­сит от того, хоро­ший педа­гог или нет. Я думаю, что научить мно­го­му мож­но. Но это так же, как в музы­ке: мож­но научить брен­чать на гита­ре почти любо­го чело­ве­ка, но научить­ся играть на роя­ле как вир­ту­о­зы — это поче­му-то могут немно­гие. Так что тут какая-то ком­би­на­ция, может быть. Конеч­но, роль педа­го­ги­ки очень важ­на, но она не настоль­ко реша­ю­щая, что мож­но научить вся­ко­го. Неко­то­рые люди не име­ют склон­но­сти к физи­ке вооб­ще. И мно­гие люди про­сто дела­ют рутин­ную рабо­ту. А сей­час у уче­ных гораз­до боль­ше рути­ны, чем во вре­ме­на Гамо­ва или Фрид­ма­на.

То есть выда­ю­ще­го­ся физи­ка вос­пи­тать нель­зя?

— Тако­го уров­ня, как Гамов, Лан­дау, Зель­до­вич? Нет, нель­зя.

А мне бы у Гамо­ва важ­но было узнать, когда он осо­знал уто­пич­ность сво­ей идеи «стать новым Капи­цей» — оста­вать­ся совет­ским граж­да­ни­ном, но рабо­тать за рубе­жом. По его био­гра­фии понят­но, что в какой-то момент он всё понял. Ина­че поче­му бы он так упор­но стре­мил­ся бежать из СССР? При­чем он решил это в 1933 году, еще до того, как Капи­цу «вер­ну­ли» из Англии, и Гамов тогда еще не знал, что Капи­цу боль­ше не пустят. И, тем не менее, он начал те попыт­ки, о кото­рых вы рас­ска­зы­ва­ли выше. Я бы хоте­ла спро­сить его, в какой момент он понял, что ему не дадут стать вто­рым Капи­цей? Было ли что-то кон­крет­ное, что яви­лось послед­ней кап­лей для него, или это были какие-то общие настро­е­ния? И вооб­ще хоте­лось бы знать, насколь­ко он пони­мал и был инфор­ми­ро­ван о том, что про­ис­хо­дит вокруг. И как он при­ни­мал свое реше­ние? И вто­рая вещь, с этим, мне кажет­ся, свя­зан­ная. Мне хоте­лось бы узнать, что он думал про судь­бу их «джаз-бан­ды», это­го созвез­дия бле­стя­щих физи­ков. Сам Гамов ­уехал в 1933 году, а вско­ре, в ­1935-м, Ива­нен­ко будет аре­сто­ван и почти на десять лет выпа­дет из физи­ки. Потом ему дадут воз­мож­ность зани­мать­ся физи­кой в Том­ске, затем Ива­нен­ко вер­нет­ся в МГУ и там будет пре­по­да­вать. Мат­вей Брон­штейн, кото­рый был женат на Лидии Чуков­ской, автор зна­ме­ни­тых науч­но-попу­ляр­ных книг, кото­рые сей­час пере­из­да­ют­ся, — «Сол­неч­ное веще­ство» и др., — будет рас­стре­лян в 1938 году. Лан­дау в том же 1938 году аре­сту­ют, он про­ве­дет год в тюрь­ме, и его выпу­стят бла­го­да­ря заступ­ни­че­ству Пет­ра Капи­цы. В 1962 году Лан­дау попа­дет в авто­ка­та­стро­фу, не смо­жет боль­ше зани­мать­ся физи­кой. Но умрут Гамов и Лан­дау в один год, в 1968-м. Из всей джаз-бан­ды самую бла­го­по­луч­ную жизнь про­жи­вет Вик­тор Амбар­цу­мян, кото­рый пере­жи­вет и Гамо­ва, и Лан­дау на 20 лет, ста­нет пре­зи­ден­том Ака­де­мии наук в Арме­нии, создаст зна­ме­ни­тую аст­ро­фи­зи­че­скую обсер­ва­то­рию в Бюро­кане. И там же, в Бюро­кане, в горах, в сла­ве и поче­стях умрет. И, конеч­но, хоте­лось бы спро­сить: если бы он смог вер­нуть­ся в свою сту­ден­че­скую юность, что бы он ска­зал сво­ей «джаз-бан­де»? Может быть, уго­во­рил бы их всех бежать?

— Вот это и есть ста­ти­сти­ка: чет­ве­ро оста­лись, один был заму­чен в тюрь­ме, а двое про­шли через тюрь­му. Лан­дау толь­ко слу­чай­ность выта­щи­ла из тюрь­мы. Такая веро­ят­ность на этой малень­кой ста­ти­сти­ке. Толь­ко один Амбар­цу­мян…

Ну и мой послед­ний вопрос, Сер­гей Фёдо­ро­вич: сего­дня в какой науч­ный про­ект вы бы хоте­ли позвать Геор­гия Гамо­ва?

— С собой — в любой. Пото­му что с ним про­сто инте­рес­но было бы пооб­щать­ся и хоть какую-нибудь зада­чу сде­лать, пото­му что это, конеч­но, чудо. А что бы он выбрал? Поис­кать тем­ное веще­ство? Или, может быть, его бы заин­те­ре­со­вал поиск и детек­ти­ро­ва­ние тем­ной энер­гии, кото­рая еще менее поня­та? Если одно не поня­то, то дру­гое не поня­то в квад­ра­те. Может быть, он вооб­ще выбрал бы что-то такое, что мне даже в голо­ву не при­хо­дит. Фан­та­зия у него была неогра­ни­чен­ная.

Тем­ное веще­ство и тем­ная энер­гия ждут вас, Геор­гий Анто­но­вич! Это были под­ка­сты с Оль­гой Орло­вой, науч­но-спи­ри­ти­че­ский сеанс «Не верь­те лор­ду Кель­ви­ну». Мы про­во­ди­ли его вме­сте с кос­мо­ло­гом Сер­ге­ем Шан­да­ри­ным, и мы пыта­лись пого­во­рить с Геор­ги­ем Гамо­вым.

Сер­гей Шан­да­рин
Бесе­до­ва­ла Оль­га Орло­ва

Слу­шать под­каст: 
laba.media/materials/shandarin-gamov


1 nasonline.org/publications/biographical-memoirs/memoir-pdfs/gamow-george.pdf

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

avatar
6 Цепочка комментария
10 Ответы по цепочке
11 Подписки
 
Популярнейший комментарий
Цепочка актуального комментария
9 Авторы комментариев
Vit MatsЛеонид КогановМаксим БорисовarchimedЛев Авторы недавних комментариев
  Подписаться  
Уведомление о
alex.melnikov1963
alex.melnikov1963

Нако­нец-то: хоро­ший и содер­жа­тель­ный раз­го­вор о Гамо­ва. Спа­си­бо.

Ричард
Ричард

«Толь­ко один Амбар­цу­мян…» А Д.Д. Ива­нен­ко?

Пал Палыч
Пал Палыч

Вро­де да. Ива­нен­ко был успеш­ным про­фес­со­ром и ака­де­ми­ком. Пере­жил союз неру­ши­мый.

Ольга Орлова
Ольга Орлова

«Ива­нен­ко будет аре­сто­ван и почти на десять лет выпа­дет из физи­ки. Потом ему дадут воз­мож­ность зани­мать­ся физи­кой в Том­ске, затем Ива­нен­ко вер­нет­ся в МГУ и там будет пре­по­да­вать.»

Ольга Орлова
Ольга Орлова

«Ива­нен­ко будет аре­сто­ван и почти на десять лет выпа­дет из физи­ки. Потом ему дадут воз­мож­ность зани­мать­ся физи­кой в Том­ске, затем Ива­нен­ко вер­нет­ся в МГУ и там будет пре­по­да­вать.»

Лев
Лев

Ива­нен­ко был успеш­ным про­фес­со­ром и ака­де­ми­ком.
——————-
Каким ака­де­ми­ком? Какой ака­де­мии?

Максим Борисов
Редактор
Максим Борисов
archimed
archimed

С поис­ка­ми тем­ной энер­гии мож­но и опоз­дать:
https://www.popmech.ru/science/news-452722-predlozhena-teoriya-otricatelnoy-massy/?utm_source=yxnews&utm_medium=desktop
У Амбар­цу­мя­на была своя модель обра­зо­ва­ния галак­тик из плот­но­го ядра. При­чем она выве­де­на из рас­че­та дина­ми­ки звезд, т.е. под­твер­жда­ет­ся реаль­но­стью.

Vit Mats
Vit Mats

Геор­гий Анто­но­вич был, несо­мнен­но, выда­ю­щим­ся уче­ным и очень коло­рит­ным чело­ве­ком, одна­ко в исто­рии с тем­пе­ра­ту­рой релик­то­во­го излу­че­ния не все одно­знач­но. В 1946 году аспи­рант Гамо­ва Ральф Аль­фер закон­чил дис­сер­та­цию по нук­ле­осин­те­зу в ран­ней Все­лен­ной, но тут выяс­ни­лось, что ста­тью на точ­но ту же тему толь­ко что опуб­ли­ко­вал в СССР Евге­ний Михай­ло­вич Лиф­шиц. Тогда Гамов дал Аль­фе­ру дру­гую тему – рас­смот­реть воз­мож­ность син­те­за эле­мен­тов в нерав­но­вес­ных усло­ви­ях, на пред­по­ла­гав­ших­ся ран­них ста­ди­ях рас­ши­ре­ния Все­лен­ной. Аль­фер отлич­но спра­вил­ся с постав­лен­ной зада­чей – под­го­то­вил дис­сер­та­цию и осно­ван­ную на ней ста­тью, в кото­рой, исхо­дя из доволь­но про­стых пред­по­ло­же­ний о началь­ном состо­я­нии веще­ства, ему уда­лось опи­сать общий харак­тер рас­про­стра­нён­но­сти эле­мен­тов, пока­зать при­чи­ны отно­си­тель­но высо­кой рас­про­стра­нён­но­сти лёг­ких… Подробнее »

Леонид Коганов
Леонид Коганов

Кол­ле­га!
Дай­те, про­шу Вас, выход­ные дан­ные.
«Дай­те ему это, дай­те!» – Ста­ни­слав Улам, «При­клю­че­ния мате­ма­ти­ка», цити­рую навскид­ку по памя­ти.
Л.К.

Vit Mats
Vit Mats

Если Вы, Лео­нид, име­е­те в виду выход­ные дан­ные моей книж­ки, то они вот:
Сэр Фред Хойл и дра­ма идей, РХД, М.-Ижевск, 2015.

Улам и прав­да заба­вен. Мне осо­бен­но понра­ви­лось, что он чуть не поте­рял созна­ние, когда в Кем­бри­дже Абрам Бези­ко­вич, впус­кая его к себе в квар­ти­ру, ска­зал: «Кста­ти, рань­ше здесь жил Нью­тон».

Леонид Коганов
Леонид Коганов

Спа­си­бо, Вита­лий!
Обра­щаю Ваше вни­ма­ние на кни­гу эми­гран­та Эду­ар­да Френ­ке­ля «Любовь и мате­ма­ти­ка. Серд­це скры­той реаль­но­сти», СПб.: Питер, 2016, осо­бен­но – на стр. 204 и далее об Анат. Логу­но­ве, уче­ни­ке Н.Н. Бого­лю­бо­ва.
Л.К.

Vit Mats
Vit Mats

Френ­ке­ля уже про­чи­тал. А с Логу­но­вым я и сам имел дело, но это не для широ­кой обще­ствен­но­сти.

Леонид Коганов
Леонид Коганов

А жаль! «Стра­на долж­на знать…» (Русь­ка Доро­нин у Сол­жа – к 100-летию).
Л.К.

Vit Mats
Vit Mats

Раз­ре­шаю адми­ни­стра­ции дать Вам мой email. Пиши­те и тогда пооб­ща­ем­ся напря­мую.

Леонид Коганов
Леонид Коганов

Спа­си­бо.
Л.К.

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (4 оценок, среднее: 3,75 из 5)
Загрузка...
 
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: