Пани авторка, или О нечаянном эксперименте с русскими суффиксами

Ирина Фуфаева

Ирина Фуфаева

«На вкус как стружка»

«Авторка пишет о проблеме», «лекторка расскажет о механизмах восприятия», «У комментаторки всё смешалось в одну кучу…» Если вы завсегдатай соцсетей или, например, The Village, вряд ли подобное вас миновало. И именно авторка в глазах широкой публики олицетворяет так называемые «феминитивы». Для одних — дурацкое нововведение и порча языка, для других — тоже нововведение, но, наоборот, долгожданное, и знамя борьбы за равноправие женщин. Для одних — пресловутое и зловредное, для других — оттесняемое умышленно, чтобы сделать женщин в текстах «невидимыми».

Для одних — то, что надо специально внедрять, ломая сопротивление. Для других — то, от чего надо защищаться. И еще есть третьи, которые, конечно, за равноправие, но недоумевают — почему же от этих равноправных слов так корежит? Как эмоционально пишет в соцсети Илона Б.: «Авторка — да, вот я авторка, хых. На вкус как стружка. И на ощупь как кора. (…) Авторка, авторка, авторка, привыкай, привыкай, ты же всё понимаешь».

Между тем подавляющее большинство обозначений женщин — писательница, учительница, начальница, участница, специалистка, скрипачка, гимнастка, приемщица, кассирша, заместительница, трактористка, активистка — никого не раздражают. Эти слова можно изгнать из официальной речи, как во многом и произошло, но в обычной они незаметны, что говорит о естественности формы для языка.

Рис. М. Бондаренко

Рис. М. Бондаренко

Конечно, они никакое не нововведение, а неотъемлемая часть русского и других славянских языков. И обозначают совсем не только род деятельности, но и национальность, место жительства — итальянка, москвичка, разные другие характеристики человека — миллионерша, конкурентка, собственница, самок животных — львица, зайчиха Главное, что они образуются от обозначений мужчин или параллельно с ними: певун — певунья, красавец — красавица, мусульманин — мусульманка Это чисто словообразовательное явление, как и уменьшительные формы: мороз — морозец, как названия орудий: прясть — прялка, выбивать — выбивалка

Итак, эти слова, среди которых и древние, как жница, и новые, как программистка, сами по себе сопротивления у носителей русского языка не вызывают. Не отторгались в свое время писательница, учительница, начальница, студентка, спортсменка. Проскользнули как по маслу марсианка Аэлита и даже тау-китянки в песне Высоцкого.

Почему же тогда авторка или, скажем, директорка «на вкус как стружка»? Если дело не в ненависти к женскому, не в непривычности, не в «страхе перед женщинами-конкурентками»?

Правила неписаные, но властные

Ответ на «загадку авторки» не там, где его ищут. Не в обществе, не за рамками языка, а внутри него.

Кстати, о языке. Пытаются объяснить отторжение уменьшительностью суффикса -к(а). Мол, в «авторке» слышится пренебрежение, как в «актриске». Нет! У -ка ряд значений. Та же скрипач-ка, аспирант- ка, москвич- ка вовсе не пренебрежительны. В чем же дело?

…Если спросить, как назвать одним словом женщину-бутлегера или женщину-пастора, наверняка большинство ответит «бутлегерша», «пасторша», даже если раньше не встречали таких образований. Подходящий суффикс выберут спонтанно, так же как от новых слов мы не задумываясь образуем уменьшительные с разными суффиксами: айфон- чик, вконтакт- ик, силович- ок.

Слово авторка никогда до сих пор не возникало в системе русского языка потому, что и не могло возникнуть само; потому, что оно противоречит сложившимся шаблонам создания слов, неписаным законам, которые не проходят в школе, о которых могут не знать даже лингвисты. Но на подсознательном уровне они знакомы всем (ну, почти всем) носителям языка.

Авторка/лекторка/модераторка по происхождению — полонизмы. По-польски и на некоторых других славянских языках они звучат вполне нормально. По-русски, если хочется передать информацию о женском поле деятеля, то есть деятельницы, то вот в таких словах можно только -ша. Как в советском романе Веры Пановой: «Зимой ходили на работу — архитекторша в потертой меховой шубке и шапке, крановщица в ватнике и платке…» (1953). Как в дореволюционной «Петербургской газете»: «С аэродрома, на высоте 15–25 метров, авиаторша взяла направление над Гатчиной» (1911). Как только что в ВКонтакте: «Посмотрел на фэйсбуке фотки одной известной руферши, где она сидит на карнизе здания 117 метров. И захотелось тоже что-нибудь такое» (2018).

—  А в каких «таких» словах?

— Таких: от архитектор, авиатор, организатор, комментатор, парикмахер, бухгалтер, блогер, руфер, дизайнер… А еще аптекарь, библиотекарь…

— То есть на -ор, -ер, -арь. Стоп. А как же пионер-ка, революционер-ка? Революционер — революционерка, автор — авторка. Логично.

— В словах блогер, автор последний слог безударный. Тогда только -ша. Парикмахер- ша, бухгалтер- ша, библиотекар- ша Так уж повелось в русском языке. А под ударением может быть по-разному. Пенсионер- ка, но костюмер- ша, лифтер -ша. Секретарша, но санитар- ка.

Неписаные правила сочетаемости, многие из которых даже не выявлены, пронизывают язык на всех уровнях — не только суффиксы сложным образом сочетаются с разными основами, но и слова. Почему тарелка на столе стоит, а книга лежит? Почему «смелая мысль», но не «храбрая мысль»?

Без правил сочетаемости язык невозможен. Они складываются постепенно. Они меняются, но по чьей-то воле — очень тяжело: взять хоть конфликты с «в/на Украине». Они часто выглядят нелогично, но иногда обнаруживают неожиданную ценность. Например, многозначность суффикса -ка может привести к анекдотическим омонимам: финка — женщина и нож. А вот суффикс -ша от такого защищает: партнершу не спутаешь с новым разговорным партнер- ка — «партнерская программа». Словам же типа пианист- ка, экстремист- ка такая защита не нужна: благодаря суффиксу деятеля -ист и так ясно, что речь о человеке.

Мощная власть словообразовательного шаблона — именно она заставляет ощущать в авторке и лекторке «что-то не то».

Поэтому еще в конце XIX века закономерно возникли и употреблялись — поначалу как вполне нейтральные — авторша и лекторша. Например, А. Ф. Кони характеризует невестку Л. Н. Толстого, Татьяну Андреевну Берс, как «авторшу нескольких прекрасных рассказов из народного быта». А в газетной хронике писали: «Аудитория была полна, лекторша имела успех».

Откуда же взялся и шаблон, и сам суффикс -ша? И почему сейчас от них шарахаются те, кто борется за «видимость» женщин в языке?

Директорша из XVIII века

Рис. А. Кустовского

Рис. А. Кустовского

Ответ на первый вопрос исторически сложился еще с XVIII века, когда началось массовое заимствование европейских названий видов деятельности — директор, архитектор, автор, дирижер, майор, офицер, капельмейстер и пр., а следом появились и первые обозначения на -ша. «Директорша этой труппы» упоминается в «Журнале путешествия В. Н. Зиновьева по Германии, Италии, Франции и Англии в 1784–1788 гг.». В предварительном словнике для Словаря Академии Российской, собиравшемся в те же годы, имеется архитекторша.

Чуть раньше в «Новом лексиконе на француском, немецком, латинском, и на российском языках, переводу ассессора Сергея Волчкова» впервые фигурирует аптекарша (как «аптекарева жена»). Раньше такого не замечено: в XVI веке от подобных, но более древних заимствований мастер и доктор образовались мастерица (женщина-мастер) и докторица (жена доктора); второе не устояло перед новой моделью и было вытеснено докторшей.

Спустя два с лишним века суффикс -ша еще работает. Возьмем 8 относительно новых занятий: дизайнер, блоггер/блогер, диггер, руфер, продюсер, дистрибьютер, менеджер, хакер. Теперь посмотрим, попали ли в Национальный корпус русского языка (электронную базу текстов) соответствующие обозначения женщин.

Оказалось, попали, и исключительно на -ша: дизайнерша (2002), блогерша (2012), диггерша (2000), руферша (1999), продюсерша (1997), дистрибьютерша (2003), менеджерша (2003), хакерша (1999). А вот на -ка: дизайнерка, руферка и пр. — в нацкорпусе не зафиксированы.

Конечно, в поисковиках блогерка вылезает. Но если присмотреться к контекстам, окажется, что они или относятся к другим славянским языкам, где такие слова органичны, или же связаны с идеологией, например, сайт Российского феминистского объединения «ОНА». А вот контексты слова блогерша нейтральны — обычные новости. «Известная уральская блогерша Мария Вискунова разместила пост в Instagram, в котором размышляет о городах и людях, которых встречала, путешествуя по миру».

Почему их сторонятся?

Во-первых, в сетевых дискуссиях постоянно транслируется миф о -ша как о специализированном «суффиксе жены». И правда, в XVIII-XIX веках майорша, профессорша — жёны майора и профессора. Но одновременно, как видим, уже в том же XVIII веке называют директоршей руководительницу труппы. А малершей — художницу: «Следующие персоны от академии жалованье получают:

Библиотекарь 800 рублев
Малерша 300
Аптекарь 200».

Более того, ровно та же история со всеми «суффиксами женскости». В одной ситуации они обозначают жен, как солдатка в старой русской деревне, в других — деятельниц, как та же солдатка в современном русскоязычном Израиле. Докторша, как и допетровское докторица, значило «жена доктора», но лишь первые женщины стали получать медицинское образование, слово начинает обозначать женщину-врача. «Новая докторша — 27 лет, занималась сначала в Женеве, где получила диплом „бакалавра физических и естественных наук“, а затем обратилась к изучению медицины в Цюрихе и Берлине» («Русский листок», 1907). Нет в русском языке специализированных «суффиксов жен», а сейчас и само это значение устарело.

Второе возражение серьезнее. Сегодня слова на -ша почти всегда разговорные, в отличие от нейтральных обозначений мужчин, и иногда с налетом пренебрежительности. Именно для авторши пренебрежительность очевидна. Но как раз оттенки значения слова довольно легко меняются, возникают и забываются. С нашим сегодняшним объектом такое вроде бы тоже происходит. Во вполне профеминистской дискуссии о семейном насилии в «Фейсбуке» только что встретилось: «Не надо писать авторше „я бы ни секунды такого отношения не потерпела“». «Все-таки я заступлюсь за комментаторшу».

* * *

…Конечно, в самих звуках того или иного слова или его кусочка, будь то -ша, -ка и так далее, не заложены ни отношение, ни «вкус стружки». И нет ничего невозможного как в том, что авторша утратит пренебрежительность, так и в том, что авторка перестанет коробить… А то и оба слова забудутся, если автор окончательно перестанет в нашем восприятии обозначать мужчину, утратит значение пола. Но с точки зрения лингвистики происходящее — большой интересный эксперимент. Он демонстрирует, как почти физически важны для носителей языка его внутренние законы, впитанные в детстве, о существовании которых они даже не подозревают.

Ирина Фуфаева,
науч. сотр. Института лингвистики РГГУ

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (13 оценок, среднее: 4,77 из 5)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , , , , , , , , ,

 

71 комментарий

  • И всё же дело в привычке. Меня уже ничуть не смущает «авторка». Но теперь у журналистов появилась мода писать в мужском роде о женщинах, чья профессия обозначается существительным мужского рода («директор сказал», когда директор женщина).

    • Людмила:

      Мне почему-то вспомнилось,что Зинаида Гиппиус совершенно не выносила слово «ПОЭТЕССА».О себе говорила только в мужском роде : «Я -ПОЭТ!».Мне тоже слово «поэтесса» с этим змеиным СС никак не импонирует.Если исходить из нашей дискуссии, как назвать сейчас женщину,сочиняющую стихи — ПОЭТКА? Нелепо и смешно!Но..."есть много, друг Горацио..."

    • Alex:

      ««директор сказал», когда директор женщина»

      Я в таких случаях пишу «директор сказала» :)

  • ..."завсегдатай" есть. Где «завсегдатайка»? Тут про феминитивы или что?

    • Ирина Фуфаева:

      Даже не все грамматические формы не у всех слов имеются (как будущее время от «победить» или именительный от «щец»?), что уж говорить о словообразовании. Нет — очевидно, потому, что само слово «завсегдатай» достаточно редкое. В Нацкорпусе примеров немного, и начинаются они всего с 1888 года, несмотря на архаичный суффикс -тай (как соглядатай). И вот это более интересно: откуда оно с таким архаичным суффиксом так поздно (вроде бы) взялось? У Даля «завсегдатая» нет совсем, зато есть «завсегдатель» как шуточный синоним к «заседатель». «Завсегдатель, шуточн. вм. заседатель. Гоголь назвал Петрушку кабацким завсегдателем». Возможно, «завсегдатай» еще одно шуточное образование конца 19 века с исходно кабацкими коннотациями.

      Но! Именно сейчас, в наше время, поисковики фиксируют в интернет-речи «завсегдатайша»: «Я уже на 7-м занятии танцевала, как завсегдатайша милонг». Есть потребность — есть языковая возможность.

    • Даже не все грамматические формы не у всех слов имеются (как будущее время от «победить» или именительный от «щец»?), что уж говорить о словообразовании. Нет — очевидно, потому, что само слово «завсегдатай» достаточно редкое. В Нацкорпусе примеров немного, и начинаются они всего с 1888 года, несмотря на архаичный суффикс -тай (как «соглядатай»). И вот это более интересно: откуда оно с таким архаичным суффиксом так поздно (вроде бы) взялось? У Даля «завсегдатая» нет совсем, зато есть «завсегдатель» как шуточный синоним к «заседатель». «Завсегдатель, шуточн. вм. заседатель. Гоголь назвал Петрушку кабацким завсегдателем». Возможно, «завсегдатай» еще одно шуточное образование конца 19 века с исходно кабацкими коннотациями.

      Но... Именно сейчас, в наше время, в 21 веке, поисковики фиксируют в интернет-речи «завсегдатайша»: «Я уже на 7-м занятии танцевала, как завсегдатайша милонг». То есть, когда у говорящего есть потребность — у языка есть возможность.

  • Сергей:

    Как интересно: автор статьи — научный сотрудник института лингвистики. Было бы естественно ожидать от автора хотя бы уважительного отношения к предмету своих занятий, т. е. языку. Вместо этого автор весьма индифферентно (если не сказать — снисходительно)описывает в своей статье один из случаев насилия над русским языком, которые стали сейчас столь многочисленными и агрессивными, что впору рассуждать уже о некоей кампании против этого языка. Но не только терпимостью к вульгаризмам примечателен подход автора, а и взятой им на вооружение манипуляционной методикой: люди, не приемлющие языкового «безобидного нововведения», мимоходом стигматизируются автором, как мизогинисты. (Что тут же напоминает о «марше вагин» и пр. подобной вакханалии.) Статья, конечно, носит не научно-популярный, а политический характер.

    • n11:

      Вот уж подлинно: у кого что болит...

    • Ирина Фуфаева:

      Сергей, прочтите текст на этой странице, а не свой воображаемый, со словом «мизогинисты») в моем этого нет)

  • Написано изящно и интересно, авторше поклон

  • Абвгдейка, короче... не готов пока, останусь консерватором...

  • Артем:

    Директриса, авторесса, комментатриса!)

  • Имхо, все таки за пределами языка. Политики идентичности, уверовавшие в Фуко, что язык это власть пытаются контролировать язык, а уж как это для языка — их волнует меньше, потерпите -привыкните

    • Ирина Фуфаева:

      Михаэль, что именно «за пределами языка»? В статье речь о восприятии слов типа «авторка» как «чего-то не того», и это ощущение вызвано именно внутриязыковыми причинами.

  • Языковые нормы посажены в нас крепко, но живут они все же где-то в глубине. Всегда интересно наблюдать, сколько секунд размышляет собеседник при ответе на вопрос «Женщина Греции — гречка или гречиха?»

    • Адар Долински:

      Либо грешница, либо греховница, судя по всему.

    • Ирина Фуфаева:

      А потому, что, видимо, конкретная модель — на -анка — гречанка — не очень живая. А вот на -ша, как доказывают всякие блогерши и руферши, вполне живая.

      • Кажется, в отношении «-анка» Вы правы. Относительно легко даются ростовчанка, иркутянка (может быть, из-за созвучия с аспиранткой). Но, к своему стыду, как-то раз невольно назвал корейскую студентку «корейкой». Долго извинялся, хотя она, вероятно, и не заметила.

        • Ирина Фуфаева:

          Вот сращения «-еанка» и «-ианка» (на слух одинаковые), по-моему, более или менее живенькие. Марсианка, венерианка, и так далее. Я так понимаю, что победившие варианты «кореянка», «китаянка», «индианка» — результат естественного отбора, как раз и помогающий избежать анекдотической омонимии с корейка, китайка, индейка, возникающей за счет «большой нагрузки суффикса -ка». Случаев такой омонимии легион. Суффикс получился красивый, но для профессий и занятий не используется.

          • «Авторица». Идем по улице. Перед нами в нескольких метрах движется компания молодежи, одна из девушек что-то роняет из сумочки. «Девушка! Девушка!» — никак не слышит. Наконец, мой приятель — большой знаток женской души — находит решение: «Красавица!» — Поворачивается мгновенно.

            • Ирина Фуфаева:

              «Авторица» — вот веке в 16 так бы и получилось, судя по «мастерица» и «докторица», но уже с конца 18 века для таких основ только -ша. Сейчас -ица непродуктивный, поезд его ушел. Продуктивны только восходящие к нему -ница, -щица, -чица. Но они жестко связаны с определенными типами основ. -Ница работает только для основ на -тель и -ник, писатель — писательница, сотрудник — сотрудница. Не успело «ватник» начать обозначать человека, как закономерно (само собой) появилось «ватница». -Чица — для основ на -чик, летчик — летчица, -щица — на -щик,барабанщик — барабанщица. Главное, что это спонтанный процесс, о чем и статья. Навязать «авторицу» так же сложно, как «авторку» (и нет особого смысла).

              • С 16-м веком Вы правы, конечно. Но если бы мне почему-либо понадобилось назвать конкретную автора-женщину одним словом, то ни «авторша», ни «авторка» не подошли бы — тут прежде всего слышится что-то обидное или и вовсе фармацевтическое. А «авторица», есть надежда, если не порадует, то хотя бы позабавит. И, Вы вновь правы, пытаться навязываться с чем-то подобным просто смешно и, главное, абсолютно бесполезно — ясно, что никто в этой эксцентричной затее за мной не последовал бы.

                • Ирина Фуфаева:

                  Ну вот как раз экспрессия — это серьезно) забава и прикол — хороший дебют для слова вообще, в отличие от идеологии, это как раз тот движок, который может оживить суффикс, утративший продуктивность. Ниже я обсуждаю историю суффикса -ота, который уже в 40-х годах 20 века академик Виноградов назвал непродуктивным, а не так давно начался его ренессанс — гопота, политота, милота, админота и т.д. Так что забавьте, кто знает)

                  • Горбунов-Посадов:

                    У нас лет тридцать назад разрабатывался проект с аббревиатурой КАПРИ, и участники единодушно называли себя «каприотами». Насколько уместен здесь такой суффикс? Родители рассказывали, что когда меня в трехлетнем возрасте спросили, патриот ли я, то неожиданно услышали вполне определенный ответ: «Нет» — ?! — «Патриоты живут в Патриотии, а я живу в Москве».

                    • Ирина Фуфаева:

                      Ну, если единодушно, то все уместно) это же шутливое самоназвание, рожденное, а не сконструированное.

                  • Горбунов-Посадов:

                    А происхождение ренессанса «ота», о котором Вы пишите, на мой взгляд, очевидно. Сначала родилось чрезвычайно успешное слово «лимита», где, конечно, никакого суффикса не было. Но далее по созвучию начали радостно плодиться слова с опорой на этот полузабытый суффикс.

                    • Ирина Фуфаева:

                      Ну вообще я думаю, Виноградов ошибался, суффикс не умирал, теплился, просто в определенных сферах, далеких от литературного языка. Вшивота = «бедность» в Нацкорпусе встречается в разные годы, начиная с 20-х (пишу по памяти). «Сволота» впервые мелькает у Бунина в речи персонажа в начале 20 века. «Лимита» в конце 20 века стало важной поддержкой для суффикса, думаю, Вы в этом совершенно правы, потому, что, конечно, для восприятия важны кусочки слов, имеющих одинаковые кусочки значения, неважно, являются они настоящими суффиксами или случайным созвучием. Но «гопота», как я понимаю, немногим более позднее слово; потом, из того же ряда, что и «лимита», со случайным созвучием, но тем же значением «презрительной собирательности» — «наркота». Так что толчков было несколько. Вот здесь я разбираюсь с -ота: trv-science.ru/2018/06/05...tarogo-suffiksa/

  • Саша:

    Не могли бы вы пояснить, отчего в предложении, начинающемся с «неписаные правила сочетаемости, многие из которых даже невыявлены», «не» пишется вами слитно c «выявлены»? Спасибо.

  • Наталья:

    В польском языке, к примеру, есть слово «autorka» (в переводе «авторша», «женщина-автор»).

  • Пал палыч:

    Авторка/лекторка/модераторка

    зачем слова коверкать? откуда автор? из белоруссии или с укарины?

    В Москве всю жизнь говорили

    Авторша, лекторша, модераторша, а уж никак не -ка.

    • Ирина Фуфаева:

      В статье ровно об этом — о русской словообразовательной модели -ша для таких слов. Хорошая привычка — читать текст перед комментированием.

      • Наталья:

        Согласна. Критику принимаю.

      • Пал палыч:

        как прочитал и понял — так и передал.

        хорошая привычка — писать вначале результат, а не анти-результат, — и не надеяться, что кто-то будет выискивать в длинном тексте, что автор-ша собственно сказать хотела.

        ну это на (невероятный) случай, если автор-ша хочет быть правильно понятой.

    • n11:

      А сто лет назад украинские фамилии, оканчивающиеся на гласные, склоняли и говорили «льзя». К чему эти исторические справки?

  • Март:

    Немного бреда. Но растущего от пары ведун-ведьма:

    автор — любые пишущие, мужчина, женщина, нейтро... (на мой взгляд термин сам по себе нейтро)

    автама — жен. автор,

    автун муж. автор.

    И, да, от слова «авторка» меня коробит. Остаётся привкус покрышки.

    • Ирина Фуфаева:

      «Автама — жен. автор, автун муж. автор». Ну, во-первых, куда-то делся -р из корня «автор», во-вторых, модель на -ма уже мертва. На -ун теплится, но как экспрессивный («хрюн», «лизун»). Ну, а главное — словообразование происходит спонтанно и спонтанно же подхватывается. Но в принципе троичная система (нейтральное — женское — мужское), прекрасна) в каком-нибудь воображаемом языке.

      Про покрышку интересно))

      • В латыни (откуда ноги у многих терминов) auct — корень or — окончание (или суффикс? не помню, да и не суть важно). Как в английском work — работа worker — рабочий (если я не прав, больно не бейте). Им и пожертвовал. Авторун и авторама более громоздки, хотя и заслуживают соё место на полке.

        Мама. Ведьма. Вполне себе ходовые слова. Это из того, что вспоминается с ходу. Так что не так уж и мертво.

        Чтобы сделать сад более красивым многое требуется подстричь. Это к вопросу о языке и спонтанном словообразовании.

        • Ирина Фуфаева:

          слова ходовые, а суффикс нет. Живость (продуктивность, по-научному) суффикса определяется новыми образованиями. Суффикс -лка живой, тк есть новые типа «бродилка», «стрелялка». Суффикс -ша живой, потому что блогерша и руферша. -ма мертвый, потому что новых образований нет. (Но вы не переживайте, тк суффиксы иногда оживают; академик Виноградов считал -ота непродуктивным в сороковых годах 20 века, а сейчас он ожил: гопота, школота. крипота и тд).

          В «мама» -ма, разумеется, НЕ суффикс, это звукоподражательное из детского лепета.

        • Валерий И. Чурбанов:

          Не стриги сплеча до выше плеч.

          www.facebook.com/photo.ph...50781&type=3

        • Валерий И. Чурбанов:

          Не руби сплеча до выше плеч.

          z-p3-scontent-waw1-1.xx.f...&oe=5BFADB41

      • По происхождению растёт из праиндоевр. *aug- «увеличивать».

  • Пал палыч:

    что-то мне эта «дискуссия» напомнила старый бородатый анекдот.

    сидят два х..., пардон, малороссиянина в шинке и пьют пиво.

    один другому и говорит:

    — А ты знаешь, Мыкола, як москали пыво кличуть?

    — Як?

    — А пииииво!

    — Ни! Вот же ж хады. Переубывав бы!

    Ну а если серьёзно, диалектов в России полно — как и в любой другой стране, — и в каждой местности есть свои особенности. В Москве, например, никогда не говорили «мышь». мыш всегда был он.

    Из малороссийского и белорусского диалектов большевики даже вывели отдельные «языки» в целях борьбы с русским империализмом и развала «тюрьмы народов».

  • Алексей В. Лебедев:

    Мне кажется, красивее — авторесса, лекторесса и т.д. как принцесса или поэтесса (не говорят же — поэтка или поэтша). От директора женский род — директриса, так и в советское время говорили (о женщинах — директорах школ).

  • Пал палыч:

    Мне кажется, красивее — авторесса, лекторесса и т.д. как принцесса или поэтесса

    На вкус, на цвет, как говорится... но не по-русски.

    Вы франкофил, Уважаемый!

  • авторка с непривычки коробит, это правда (но имеет место эволюция и эти ощущения уходят), но ведь в любом случае она много лучше авторши (директорши, пасторши)

    • Ирина Фуфаева:

      «Лучше» — в отношении языка субъективно. Татьяна Толстая, например, будучи непревзойденным стилистом, «авторшу» допускает, а «авторку» — нет. В статье пример дискуссии в с\с с использованием слов «авторша» и «комментаторша» как нейтральных.

  • Сова:

    У слова «авторка», которое само по себе меня не коробит, как и у «партнерки», есть значение, не связанное с человеком. «Авторка» — это авторская работа. Слово жаргонное, но оно есть. Например «на кукольной выставке в левом ряду показаны куклы массового производства, а в правом — авторка». И конечно, называть этим словом человека мне совсем неприятно.

    • Ирина Фуфаева:

      Этот комментарий достоин приза за лучший комментарий. Я писала, что шаблон на -ша там, где, действительно могло бы быть -ка, возможно, поддерживается тем, что помогает избегать «анекдотической омонимии», случающейся с обозначениями национальностей и пр., когда женщина и предмет обозначается одним словом — финка, болгарка, вьетнамка и пр. На самом деле таких омонимов гораздо больше, тк есть еще разные сокращенные топонимы и другие имена — Грузинка (улица), Комсомолка (т.е. Комсомольская площадь — Нижний Новгород). «Редакторка» теоретически может означать «комната редакторов», и пр. Но вот что и в самом деле существует слово «авторка», обозначающее предмет, не знала. Таким образом, предположение становится весомее) Спасибо!

  • Елена:

    «Авторка» уже практически закрепилась в речи с сильной иронической коннотацией: заполошная борцыха за «гендерное равенство». По моим наблюдениям, сейчас сильна тенденция, обратная тому, что пытаются навязать феминистки: выход из употребления лексических пар женского рода и фактический переход слов мужского рода в общий, особенно в составе сказуемого. «Анна по профессии художник» — сплошь и рядом (но «Художник написала картину» — пока невозможно). Недавно увидела: «В США задержана российский гражданин Мария Бутина».

    • Ирина Фуфаева:

      Спасибо за цитату. Хотя вот в случае с «гражданин» странно, это какое-то гипертрофированное стремление к официальности, поскольку само «гражданка» вполне официальное. Согласование некоторых слов ранее мужского рода с глаголом в женском роде, конечно, вполне тенденция. Но именно только для некоторых слов — частотных в обыденной, разговорной речи. Лидирует здесь «врач» — это слово в разговорной речи уже давно согласуется и с прилагательными в ж.р., «наша врач опытная» и пр. (в родительских форумах, например). Не думаю, что здесь возможна унификация, ведь грамматические изменения начинаются в разговорной речи, а если слово в ней используется редко, у него нет шансов. Но в той же разговорной речи есть и тенденция к образованию феминитивов, что характерно. Взять хоть школьные — историчка, русичка, преподша. Видимо, определяет потребность в феминитиве контекст, ситуация и конкретное слово.

      • Елена:

        Тут, мне думается, сразу несколько «но». «Историчка», «математичка» и пр. — это именно «училка», разговорное и зачастую пренебрежительное, в то время как женщину-историка или женщину-математика никто так не назовёт. Ту же неравнозначность я слышу во многих словарных лексических парах: женский вариант уже по объёму значения и ниже по коннотации, чем мужской, ср.: мастер — мастерица, учитель — учительница. Насильственное навязывание «феминитивов» приведёт только к тому, что словоформы женского рода будут восприниматься как второй сорт; начнётся новый виток борьбы за равноправие в словаре, вроде цветаевской (или гиппиусной?) истерики на тему «я не поэтесса, а поэт» (т. е., буквально, настоящая вещь, а не этот срам с дыркой). Как вы совершенно верно подметили, активистки пытаются вломиться в язык, не давая себе труда даже понаблюдать за его естественными закономерностями; как правило, в таких случаях он очень причудливо и едко мстит.

        P.S. Я неверно привела цитату. В оригинале было: «Американцы взяли в заложники российского гражданина Марию Б.», — т. е. аграмматического согласования с глаголом не было. В случаях, когда оно есть, по моим наблюдениям, чаще именно глагол тянет за собой существительное в женский род — «врачиха выписала», «председательша сказала» и т. п.

        • Ирина Фуфаева:

          Да, конечно, «историчка» и проч. разговорное, я как раз и имею в виду, что именно в разговорной, неформальной речи есть тенденция к образованию «натуральных» феминитивов. Причем, естественно, она касается частотных, востребованных слов: обозначения «училок» востребованы и частотны, а ученых — отнюдь. Насчет более узкого объема и сниженных коннотаций многих (но не всех) феминитивов — безусловно, хотя все-таки это во многом «наследие», исторически доставшееся: самые современные пары типа блогер — блогерша вроде как не отличаются ни объемом, ни коннотациями.

          Спасибо за цитату с «гражданином Марией», да, есть и такое, когда феминитив убирается, как бы уже будучи чем-то излишним, как тут, когда речь идет исключительно о гражданстве РФ. Насчет «затаскивания существительного глаголом в ж.р.», то есть чисто внутрилингвистической, грамматической потребности в феминитиве — интересно подмечено.

        • Ирина Фуфаева:

          Ну и да, как раз «натуральные» разговорные феминитивы продвигательницам идеологических феминитивов не нравятся.

  • Владимир П.:

    Небольшое замечание к «полонизмам» на -ка. На Украине достаточно четкое разделение (если говорить о диалектах, а не о грамматической норме литературного языка). Окончания на «-ка» характерны для Западной Украины («докторка», «фельдшерка», «учителька»), а для центральной — скорее на «-ца» («докторица», «фельшерица», «учительница»).

  • Георгий:

    Старый анекдот по поводу суффикса -ка:

    Поляк — человек, а полька — танец

    Финн — человек, а финка — нож

    Болгарин — человек, а болгарка — инструмент

    Чех — человек, а чешки — обувь

    и тд...

    и только москвичка — человек, а «Москвич» — ведро с гайками

  • Семён:

    А почему не говорят бизнесменка (хотя спортсменка)? на мой слух, нормально

    • ответ семену:

      Потому что это маленькая бизнесвумен)

      Слово спортсменка давно и прочно в языке закрепилось. Воспринимается вполне русским.

      А слово бизнесмен пока не воспринимается как нечто русское. Скорее как прямая калька с английского. Соответственно -енк- в бизнесменка сразу воспринимается как уменьшительно-ласкательный суффикс, хотя суффиксом и не является.

      То же самое с суперменом/суперменкой/суперменьшой

      • Ирина Фуфаева:

        да нет суффикса -енк, есть -ёнк: сестрёнка, газетёнка; есть -еньк — реченька, рученька. В данном случае восприятие -енк как суффикса ни при чем.

      • kaptnemo:

        Если англицизм на -мен языком освоен (как спортсмен, рекордсмен или бушмен), то он произносится с мягким м: [-м'эн]. И соответственно позволяет от себя образовывать -менок. А бизнесмЭн, супермЭн и т.п. ещё толком не освоены.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Недопустимы спам, оскорбления. Желательно подписываться реальным именем. Аватары - через gravatar.com