Пани авторка, или О нечаянном эксперименте с русскими суффиксами

Ирина Фуфаева

Ирина Фуфаева

«На вкус как стружка»

«Авторка пишет о проблеме», «лекторка расскажет о механизмах восприятия», «У комментаторки всё смешалось в одну кучу…» Если вы завсегдатай соцсетей или, например, The Village, вряд ли подобное вас миновало. И именно авторка в глазах широкой публики олицетворяет так называемые «феминитивы». Для одних — дурацкое нововведение и порча языка, для других — тоже нововведение, но, наоборот, долгожданное, и знамя борьбы за равноправие женщин. Для одних — пресловутое и зловредное, для других — оттесняемое умышленно, чтобы сделать женщин в текстах «невидимыми».

Для одних — то, что надо специально внедрять, ломая сопротивление. Для других — то, от чего надо защищаться. И еще есть третьи, которые, конечно, за равноправие, но недоумевают — почему же от этих равноправных слов так корежит? Как эмоционально пишет в соцсети Илона Б.: «Авторка — да, вот я авторка, хых. На вкус как стружка. И на ощупь как кора. (…) Авторка, авторка, авторка, привыкай, привыкай, ты же всё понимаешь».

Между тем подавляющее большинство обозначений женщин — писательница, учительница, начальница, участница, специалистка, скрипачка, гимнастка, приемщица, кассирша, заместительница, трактористка, активистка — никого не раздражают. Эти слова можно изгнать из официальной речи, как во многом и произошло, но в обычной они незаметны, что говорит о естественности формы для языка.

Рис. М. Бондаренко

Рис. М. Бондаренко

Конечно, они никакое не нововведение, а неотъемлемая часть русского и других славянских языков. И обозначают совсем не только род деятельности, но и национальность, место жительства — итальянка, москвичка, разные другие характеристики человека — миллионерша, конкурентка, собственница, самок животных — львица, зайчиха Главное, что они образуются от обозначений мужчин или параллельно с ними: певун — певунья, красавец — красавица, мусульманин — мусульманка Это чисто словообразовательное явление, как и уменьшительные формы: мороз — морозец, как названия орудий: прясть — прялка, выбивать — выбивалка

Итак, эти слова, среди которых и древние, как жница, и новые, как программистка, сами по себе сопротивления у носителей русского языка не вызывают. Не отторгались в свое время писательница, учительница, начальница, студентка, спортсменка. Проскользнули как по маслу марсианка Аэлита и даже тау-китянки в песне Высоцкого.

Почему же тогда авторка или, скажем, директорка «на вкус как стружка»? Если дело не в ненависти к женскому, не в непривычности, не в «страхе перед женщинами-конкурентками»?

Правила неписаные, но властные

Ответ на «загадку авторки» не там, где его ищут. Не в обществе, не за рамками языка, а внутри него.

Кстати, о языке. Пытаются объяснить отторжение уменьшительностью суффикса -к (а). Мол, в «авторке» слышится пренебрежение, как в «актриске». Нет! У -ка ряд значений. Та же скрипач-ка, аспирант-ка, москвич-ка вовсе не пренебрежительны. В чем же дело?

…Если спросить, как назвать одним словом женщину-бутлегера или женщину-пастора, наверняка большинство ответит «бутлегерша», «пасторша», даже если раньше не встречали таких образований. Подходящий суффикс выберут спонтанно, так же как от новых слов мы не задумываясь образуем уменьшительные с разными суффиксами: айфон-чик, вконтакт-ик, силович-ок.

Слово авторка никогда до сих пор не возникало в системе русского языка потому, что и не могло возникнуть само; потому, что оно противоречит сложившимся шаблонам создания слов, неписаным законам, которые не проходят в школе, о которых могут не знать даже лингвисты. Но на подсознательном уровне они знакомы всем (ну, почти всем) носителям языка.

Авторка/лекторка/модераторка по происхождению — полонизмы. По-польски и на некоторых других славянских языках они звучат вполне нормально. По-русски, если хочется передать информацию о женском поле деятеля, то есть деятельницы, то вот в таких словах можно только -ша. Как в советском романе Веры Пановой: «Зимой ходили на работу — архитекторша в потертой меховой шубке и шапке, крановщица в ватнике и платке…» (1953). Как в дореволюционной «Петербургской газете»: «С аэродрома, на высоте 15−25 метров, авиаторша взяла направление над Гатчиной» (1911). Как только что в ВКонтакте: «Посмотрел на фэйсбуке фотки одной известной руферши, где она сидит на карнизе здания 117 метров. И захотелось тоже что-нибудь такое» (2018).

—  А в каких «таких» словах?

— Таких: от архитектор, авиатор, организатор, комментатор, парикмахер, бухгалтер, блогер, руфер, дизайнер… А еще аптекарь, библиотекарь…

— То есть на -ор, -ер, -арь. Стоп. А как же пионер-ка, революционер-ка? Революционер — революционерка, автор — авторка. Логично.

— В словах блогер, автор последний слог безударный. Тогда только -ша. Парикмахер-ша, бухгалтер-ша, библиотекар-ша Так уж повелось в русском языке. А под ударением может быть по-разному. Пенсионер-ка, но костюмер-ша, лифтер -ша. Секретарша, но санитар-ка.

Неписаные правила сочетаемости, многие из которых даже не выявлены, пронизывают язык на всех уровнях — не только суффиксы сложным образом сочетаются с разными основами, но и слова. Почему тарелка на столе стоит, а книга лежит? Почему «смелая мысль», но не «храбрая мысль»?

Без правил сочетаемости язык невозможен. Они складываются постепенно. Они меняются, но по чьей-то воле — очень тяжело: взять хоть конфликты с «в/на Украине». Они часто выглядят нелогично, но иногда обнаруживают неожиданную ценность. Например, многозначность суффикса —ка может привести к анекдотическим омонимам: финка — женщина и нож. А вот суффикс -ша от такого защищает: партнершу не спутаешь с новым разговорным партнер-ка — «партнерская программа». Словам же типа пианист-ка, экстремист-ка такая защита не нужна: благодаря суффиксу деятеля —ист и так ясно, что речь о человеке.

Мощная власть словообразовательного шаблона — именно она заставляет ощущать в авторке и лекторке «что-то не то».

Поэтому еще в конце XIX века закономерно возникли и употреблялись — поначалу как вполне нейтральные — авторша и лекторша. Например, А. Ф. Кони характеризует невестку Л. Н. Толстого, Татьяну Андреевну Берс, как «авторшу нескольких прекрасных рассказов из народного быта». А в газетной хронике писали: «Аудитория была полна, лекторша имела успех».

Откуда же взялся и шаблон, и сам суффикс —ша? И почему сейчас от них шарахаются те, кто борется за «видимость» женщин в языке?

Директорша из XVIII века

Рис. А. Кустовского

Рис. А. Кустовского

Ответ на первый вопрос исторически сложился еще с XVIII века, когда началось массовое заимствование европейских названий видов деятельности — директор, архитектор, автор, дирижер, майор, офицер, капельмейстер и пр., а следом появились и первые обозначения на —ша. «Директорша этой труппы» упоминается в «Журнале путешествия В. Н. Зиновьева по Германии, Италии, Франции и Англии в 1784—1788 гг.». В предварительном словнике для Словаря Академии Российской, собиравшемся в те же годы, имеется архитекторша.

Чуть раньше в «Новом лексиконе на француском, немецком, латинском, и на российском языках, переводу ассессора Сергея Волчкова» впервые фигурирует аптекарша (как «аптекарева жена»). Раньше такого не замечено: в XVI веке от подобных, но более древних заимствований мастер и доктор образовались мастерица (женщина-мастер) и докторица (жена доктора); второе не устояло перед новой моделью и было вытеснено докторшей.

Спустя два с лишним века суффикс —ша еще работает. Возьмем 8 относительно новых занятий: дизайнер, блоггер/блогер, диггер, руфер, продюсер, дистрибьютер, менеджер, хакер. Теперь посмотрим, попали ли в Национальный корпус русского языка (электронную базу текстов) соответствующие обозначения женщин.

Оказалось, попали, и исключительно на -ша: дизайнерша (2002), блогерша (2012), диггерша (2000), руферша (1999), продюсерша (1997), дистрибьютерша (2003), менеджерша (2003), хакерша (1999). А вот на -ка: дизайнерка, руферка и пр. — в нацкорпусе не зафиксированы.

Конечно, в поисковиках блогерка вылезает. Но если присмотреться к контекстам, окажется, что они или относятся к другим славянским языкам, где такие слова органичны, или же связаны с идеологией, например, сайт Российского феминистского объединения «ОНА». А вот контексты слова блогерша нейтральны — обычные новости. «Известная уральская блогерша Мария Вискунова разместила пост в Instagram, в котором размышляет о городах и людях, которых встречала, путешествуя по миру».

Почему их сторонятся?

Во-первых, в сетевых дискуссиях постоянно транслируется миф о -ша как о специализированном «суффиксе жены». И правда, в XVIII—XIX вв.еках майорша, профессорша — жёны майора и профессора. Но одновременно, как видим, уже в том же XVIII веке называют директоршей руководительницу труппы. А малершей — художницу: «Следующие персоны от академии жалованье получают:

Библиотекарь 800 рублев
Малерша 300
Аптекарь 200».

Более того, ровно та же история со всеми «суффиксами женскости». В одной ситуации они обозначают жен, как солдатка в старой русской деревне, в других — деятельниц, как та же солдатка в современном русскоязычном Израиле. Докторша, как и допетровское докторица, значило «жена доктора», но лишь первые женщины стали получать медицинское образование, слово начинает обозначать женщину-врача. «Новая докторша — 27 лет, занималась сначала в Женеве, где получила диплом „бакалавра физических и естественных наук“, а затем обратилась к изучению медицины в Цюрихе и Берлине» («Русский листок», 1907). Нет в русском языке специализированных «суффиксов жен», а сейчас и само это значение устарело.

Второе возражение серьезнее. Сегодня слова на -ша почти всегда разговорные, в отличие от нейтральных обозначений мужчин, и иногда с налетом пренебрежительности. Именно для авторши пренебрежительность очевидна. Но как раз оттенки значения слова довольно легко меняются, возникают и забываются. С нашим сегодняшним объектом такое вроде бы тоже происходит. Во вполне профеминистской дискуссии о семейном насилии в «Фейсбуке» только что встретилось: «Не надо писать авторше „я бы ни секунды такого отношения не потерпела“». «Все-таки я заступлюсь за комментаторшу».

* * *

…Конечно, в самих звуках того или иного слова или его кусочка, будь то -ша, -ка и так далее, не заложены ни отношение, ни «вкус стружки». И нет ничего невозможного как в том, что авторша утратит пренебрежительность, так и в том, что авторка перестанет коробить… А то и оба слова забудутся, если автор окончательно перестанет в нашем восприятии обозначать мужчину, утратит значение пола. Но с точки зрения лингвистики происходящее — большой интересный эксперимент. Он демонстрирует, как почти физически важны для носителей языка его внутренние законы, впитанные в детстве, о существовании которых они даже не подозревают.

Ирина Фуфаева,
науч. сотр. Института лингвистики РГГУ

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (24 оценок, среднее: 4,67 из 5)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , , , , , , , ,

 

121 комментарий

  • И всё же дело в привычке. Меня уже ничуть не смущает «авторка». Но теперь у журналистов появилась мода писать в мужском роде о женщинах, чья профессия обозначается существительным мужского рода («директор сказал», когда директор женщина).

    • Людмила:

      Мне почему-то вспомнилось, что Зинаида Гиппиус совершенно не выносила слово «ПОЭТЕССА».О себе говорила только в мужском роде :"Я -ПОЭТ!".Мне тоже слово «поэтесса» с этим змеиным СС никак не импонирует. Если исходить из нашей дискуссии, как назвать сейчас женщину, сочиняющую стихи — ПОЭТКА? Нелепо и смешно! Но…"есть много, друг Горацио…"

    • Alex:

      «„директор сказал“, когда директор женщина»

      Я в таких случаях пишу «директор сказала» :)

  • …"завсегдатай" есть. Где «завсегдатайка»? Тут про феминитивы или что?

    • Ирина Фуфаева:

      Даже не все грамматические формы не у всех слов имеются (как будущее время от «победить» или именительный от «щец»?), что уж говорить о словообразовании. Нет — очевидно, потому, что само слово «завсегдатай» достаточно редкое. В Нацкорпусе примеров немного, и начинаются они всего с 1888 года, несмотря на архаичный суффикс -тай (как соглядатай). И вот это более интересно: откуда оно с таким архаичным суффиксом так поздно (вроде бы) взялось? У Даля «завсегдатая» нет совсем, зато есть «завсегдатель» как шуточный синоним к «заседатель». «Завсегдатель, шуточн. вм. заседатель. Гоголь назвал Петрушку кабацким завсегдателем». Возможно, «завсегдатай» еще одно шуточное образование конца 19 века с исходно кабацкими коннотациями.
      Но! Именно сейчас, в наше время, поисковики фиксируют в интернет-речи «завсегдатайша»: «Я уже на 7-м занятии танцевала, как завсегдатайша милонг». Есть потребность — есть языковая возможность.

    • Даже не все грамматические формы не у всех слов имеются (как будущее время от «победить» или именительный от «щец»?), что уж говорить о словообразовании. Нет — очевидно, потому, что само слово «завсегдатай» достаточно редкое. В Нацкорпусе примеров немного, и начинаются они всего с 1888 года, несмотря на архаичный суффикс -тай (как «соглядатай»). И вот это более интересно: откуда оно с таким архаичным суффиксом так поздно (вроде бы) взялось? У Даля «завсегдатая» нет совсем, зато есть «завсегдатель» как шуточный синоним к «заседатель». «Завсегдатель, шуточн. вм. заседатель. Гоголь назвал Петрушку кабацким завсегдателем». Возможно, «завсегдатай» еще одно шуточное образование конца 19 века с исходно кабацкими коннотациями.

      Но… Именно сейчас, в наше время, в 21 веке, поисковики фиксируют в интернет-речи «завсегдатайша»: «Я уже на 7-м занятии танцевала, как завсегдатайша милонг». То есть, когда у говорящего есть потребность — у языка есть возможность.

  • Сергей:

    Как интересно: автор статьи — научный сотрудник института лингвистики. Было бы естественно ожидать от автора хотя бы уважительного отношения к предмету своих занятий, т. е. языку. Вместо этого автор весьма индифферентно (если не сказать — снисходительно) описывает в своей статье один из случаев насилия над русским языком, которые стали сейчас столь многочисленными и агрессивными, что впору рассуждать уже о некоей кампании против этого языка. Но не только терпимостью к вульгаризмам примечателен подход автора, а и взятой им на вооружение манипуляционной методикой: люди, не приемлющие языкового «безобидного нововведения», мимоходом стигматизируются автором, как мизогинисты. (Что тут же напоминает о «марше вагин» и пр. подобной вакханалии.) Статья, конечно, носит не научно-популярный, а политический характер.

    • n11:

      Вот уж подлинно: у кого что болит…

    • Ирина Фуфаева:

      Сергей, прочтите текст на этой странице, а не свой воображаемый, со словом «мизогинисты») в моем этого нет)

    • Trythone:

      Ну у кого политота в голове вместо мыслей, тому везде мерещится политическая мотивация. Гуглить «миф о порче языка», это выступление Плунгяна, кажется.

  • Написано изящно и интересно, авторше поклон

  • Абвгдейка, короче. не готов пока, останусь консерватором…

  • Артем:

    Директриса, авторесса, комментатриса!)

  • Имхо, все-таки за пределами языка. Политики идентичности, уверовавшие в Фуко, что язык это власть пытаются контролировать язык, а уж как это для языка — их волнует меньше, потерпите -привыкните

    • Ирина Фуфаева:

      Михаэль, что именно «за пределами языка»? В статье речь о восприятии слов типа «авторка» как «чего-то не того», и это ощущение вызвано именно внутриязыковыми причинами.

  • Языковые нормы посажены в нас крепко, но живут они все же где-то в глубине. Всегда интересно наблюдать, сколько секунд размышляет собеседник при ответе на вопрос «Женщина Греции — гречка или гречиха?»

    • Адар Долински:

      Либо грешница, либо греховница, судя по всему.

    • Ирина Фуфаева:

      А потому, что, видимо, конкретная модель — на -анка — гречанка — не очень живая. А вот на -ша, как доказывают всякие блогерши и руферши, вполне живая.

      • Кажется, в отношении «-анка» Вы правы. Относительно легко даются ростовчанка, иркутянка (может быть, из-за созвучия с аспиранткой). Но, к своему стыду, как-то раз невольно назвал корейскую студентку «корейкой». Долго извинялся, хотя она, вероятно, и не заметила.

        • Ирина Фуфаева:

          Вот сращения «-еанка» и «-ианка» (на слух одинаковые), по-моему, более или менее живенькие. Марсианка, венерианка, и так далее. Я так понимаю, что победившие варианты «кореянка», «китаянка», «индианка» — результат естественного отбора, как раз и помогающий избежать анекдотической омонимии с корейка, китайка, индейка, возникающей за счет «большой нагрузки суффикса -ка». Случаев такой омонимии легион. Суффикс получился красивый, но для профессий и занятий не используется.

          • «Авторица». Идем по улице. Перед нами в нескольких метрах движется компания молодежи, одна из девушек что-то роняет из сумочки. «Девушка! Девушка!» -- никак не слышит. Наконец, мой приятель -- большой знаток женской души -- находит решение: «Красавица!» -- Поворачивается мгновенно.

            • Ирина Фуфаева:

              «Авторица» — вот веке в 16 так бы и получилось, судя по «мастерица» и «докторица», но уже с конца 18 века для таких основ только -ша. Сейчас -ица непродуктивный, поезд его ушел. Продуктивны только восходящие к нему -ница, -щица, -чица. Но они жестко связаны с определенными типами основ. -Ница работает только для основ на -тель и -ник, писатель — писательница, сотрудник — сотрудница. Не успело «ватник» начать обозначать человека, как закономерно (само собой) появилось «ватница». -Чица — для основ на -чик, летчик — летчица, -щица — на -щик, барабанщик — барабанщица. Главное, что это спонтанный процесс, о чем и статья. Навязать «авторицу» так же сложно, как «авторку» (и нет особого смысла).

              • С 16-м веком Вы правы, конечно. Но если бы мне почему-либо понадобилось назвать конкретную автора-женщину одним словом, то ни «авторша», ни «авторка» не подошли бы -- тут прежде всего слышится что-то обидное или и вовсе фармацевтическое. А «авторица», есть надежда, если не порадует, то хотя бы позабавит. И, Вы вновь правы, пытаться навязываться с чем-то подобным просто смешно и, главное, абсолютно бесполезно -- ясно, что никто в этой эксцентричной затее за мной не последовал бы.

                • Ирина Фуфаева:

                  Ну вот как раз экспрессия — это серьезно) забава и прикол — хороший дебют для слова вообще, в отличие от идеологии, это как раз тот движок, который может оживить суффикс, утративший продуктивность. Ниже я обсуждаю историю суффикса -ота, который уже в 40-х годах 20 века академик Виноградов назвал непродуктивным, а не так давно начался его ренессанс — гопота, политота, милота, админота и т. д. Так что забавьте, кто знает)

                  • Горбунов-Посадов:

                    У нас лет тридцать назад разрабатывался проект с аббревиатурой КАПРИ, и участники единодушно называли себя «каприотами». Насколько уместен здесь такой суффикс? Родители рассказывали, что когда меня в трехлетнем возрасте спросили, патриот ли я, то неожиданно услышали вполне определенный ответ: «Нет» — ?! — «Патриоты живут в Патриотии, а я живу в Москве».

                    • Ирина Фуфаева:

                      Ну, если единодушно, то все уместно) это же шутливое самоназвание, рожденное, а не сконструированное.

                  • Горбунов-Посадов:

                    А происхождение ренессанса «ота», о котором Вы пишите, на мой взгляд, очевидно. Сначала родилось чрезвычайно успешное слово «лимита», где, конечно, никакого суффикса не было. Но далее по созвучию начали радостно плодиться слова с опорой на этот полузабытый суффикс.

                    • Ирина Фуфаева:

                      Ну вообще я думаю, Виноградов ошибался, суффикс не умирал, теплился, просто в определенных сферах, далеких от литературного языка. Вшивота = «бедность» в Нацкорпусе встречается в разные годы, начиная с 20-х (пишу по памяти). «Сволота» впервые мелькает у Бунина в речи персонажа в начале 20 века. «Лимита» в конце 20 века стало важной поддержкой для суффикса, думаю, Вы в этом совершенно правы, потому, что, конечно, для восприятия важны кусочки слов, имеющих одинаковые кусочки значения, неважно, являются они настоящими суффиксами или случайным созвучием. Но «гопота», как я понимаю, немногим более позднее слово; потом, из того же ряда, что и «лимита», со случайным созвучием, но тем же значением «презрительной собирательности» — «наркота». Так что толчков было несколько. Вот здесь я разбираюсь с -ота: https://trv-science.ru/2018/06/05/dobrota-milota-adminota-politota-ili-novaya-zhizn-starogo-suffiksa/

  • Саша:

    Не могли бы вы пояснить, отчего в предложении, начинающемся с «неписаные правила сочетаемости, многие из которых даже невыявлены», «не» пишется вами слитно c «выявлены»? Спасибо.

  • Наталья:

    В польском языке, к примеру, есть слово «autorka» (в переводе «авторша», «женщина-автор»).

  • Пал палыч:

    Авторка/лекторка/модераторка

    зачем слова коверкать? откуда автор? из белоруссии или с укарины?
    В Москве всю жизнь говорили
    Авторша, лекторша, модераторша, а уж никак не -ка.

  • Март:

    Немного бреда. Но растущего от пары ведун-ведьма:
    автор — любые пишущие, мужчина, женщина, нейтро… (на мой взгляд термин сам по себе нейтро)
    автама — жен. автор,
    автун муж. автор.
    И, да, от слова «авторка» меня коробит. Остаётся привкус покрышки.

    • Ирина Фуфаева:

      «Автама — жен. автор, автун муж. автор». Ну, во-первых, куда-то делся -р из корня «автор», во-вторых, модель на -ма уже мертва. На -ун теплится, но как экспрессивный («хрюн», «лизун»). Ну, а главное — словообразование происходит спонтанно и спонтанно же подхватывается. Но в принципе троичная система (нейтральное — женское — мужское), прекрасна) в каком-нибудь воображаемом языке.
      Про покрышку интересно))

      • В латыни (откуда ноги у многих терминов) auct — корень or — окончание (или суффикс? не помню, да и не суть важно). Как в английском work — работа worker — рабочий (если я не прав, больно не бейте). Им и пожертвовал. Авторун и авторама более громоздки, хотя и заслуживают соё место на полке.
        Мама. Ведьма. Вполне себе ходовые слова. Это из того, что вспоминается с ходу. Так что не так уж и мертво.
        Чтобы сделать сад более красивым многое требуется подстричь. Это к вопросу о языке и спонтанном словообразовании.

      • По происхождению растёт из праиндоевр. *aug- «увеличивать».

  • Пал палыч:

    что-то мне эта «дискуссия» напомнила старый бородатый анекдот.

    сидят два х…, пардон, малороссиянина в шинке и пьют пиво.
    один другому и говорит:
    — А ты знаешь, Мыкола, як москали пыво кличуть?
    — Як?
    — А пииииво!
    — Ни! Вот же ж хады. Переубывав бы!

    Ну, а если серьёзно, диалектов в России полно — как и в любой другой стране, — и в каждой местности есть свои особенности. В Москве, например, никогда не говорили «мышь». мыш всегда был он.
    Из малороссийского и белорусского диалектов большевики даже вывели отдельные «языки» в целях борьбы с русским империализмом и развала «тюрьмы народов».

  • Алексей В. Лебедев:

    Мне кажется, красивее — авторесса, лекторесса и т. д. как принцесса или поэтесса (не говорят же — поэтка или поэтша). От директора женский род — директриса, так и в советское время говорили (о женщинах — директорах школ).

  • Пал палыч:

    Мне кажется, красивее — авторесса, лекторесса и т. д. как принцесса или поэтесса
    На вкус, на цвет, как говорится… но не по-русски.
    Вы франкофил, Уважаемый!

  • авторка с непривычки коробит, это правда (но имеет место эволюция и эти ощущения уходят), но ведь в любом случае она много лучше авторши (директорши, пасторши)

    • Ирина Фуфаева:

      «Лучше» — в отношении языка субъективно. Татьяна Толстая, например, будучи непревзойденным стилистом, «авторшу» допускает, а «авторку» — нет. В статье пример дискуссии в с\с с использованием слов «авторша» и «комментаторша» как нейтральных.

    • Николай:

      Лучше чтобы слово «автор» стало гендерно нейтральным, ИМО. И пока не напишут «хотела сказать\хотел сказать» не было ясно, автор мужчина или женщина. Как имя «Женя» или «Саша».

  • Сова:

    У слова «авторка», которое само по себе меня не коробит, как и у «партнерки», есть значение, не связанное с человеком. «Авторка» — это авторская работа. Слово жаргонное, но оно есть. Например «на кукольной выставке в левом ряду показаны куклы массового производства, а в правом — авторка». И конечно, называть этим словом человека мне совсем неприятно.

    • Ирина Фуфаева:

      Этот комментарий достоин приза за лучший комментарий. Я писала, что шаблон на -ша там, где, действительно могло бы быть -ка, возможно, поддерживается тем, что помогает избегать «анекдотической омонимии», случающейся с обозначениями национальностей и пр., когда женщина и предмет обозначается одним словом — финка, болгарка, вьетнамка и пр. На самом деле таких омонимов гораздо больше, тк есть еще разные сокращенные топонимы и другие имена — Грузинка (улица), Комсомолка (т.е. Комсомольская площадь — Нижний Новгород). «Редакторка» теоретически может означать «комната редакторов», и пр. Но вот что и в самом деле существует слово «авторка», обозначающее предмет, не знала. Таким образом, предположение становится весомее) Спасибо!

      • Владимир Крымский:

        По этой же схеме «авторка — авторские работы», по-моему, давно созданы аналоги: столярка, молочка и т. д. А как Вы расцените такой новодел как «жирдяй»? Раньше был только «жердяй» — высокий, худой, нескладный, расхлябанный человек. Сюда же отнёс бы «разгильдяй», «негодяй»,"распи…дяй". Именно
        общие не только по суффиксу, а ещё и по ассоциативному образу. И, мне кажется, «жирдяй», кроме пренебрежительной окраски, более ничего общего с похожими словами не имеет.
        P. S. Спасибо огромное за Ваши статьи, русский язык, несмотря на свою мощь, очень нуждается в грамотной защите.

        • Ирина Фуфаева:

          Извините, не видела Вашего комментария. Замечание насчет «жирдяй» классное. Но слово «жердяй» было обречено на такое переосмысление — уж очень ярко негативно стал восприниматься «жир» телесный, и этот смысл — «лишний вес с отрицательной оценкой» — перетягивает на себя лексику, какую только может. Ср., например, само слово «жир», оно ведь раньше не означало полноту. Или «жируха», это очень новое слово, ему меньше 10 лет, в то же время такое слово в прошлом было, в диалектах (по Далю) разные значения: осень, когда много еды, разбитная веселая девка и пр. Такое переосмысление бывает, классический пример «довлеет», которое стало пониматься как «давит», и даже часто пишут ошибочно «давлеет». Вы совершенно правы и насчет того, что «жирдяй» отличается от «негодяй», «жердяй» и проч. Отличие по форме вот в чем. Все перечисленные Вами «старые» слова образованы с суффиксом -яй, а звук д в них относится к корню (год-, жерд-, гильд-). А вот в слове «жирдяй» (переосмысленном «жердяй») корень «жир-», и -дяй превратилось в суффикс. Спасибо за теплые слова.

  • Елена:

    «Авторка» уже практически закрепилась в речи с сильной иронической коннотацией: заполошная борцыха за «гендерное равенство». По моим наблюдениям, сейчас сильна тенденция, обратная тому, что пытаются навязать феминистки: выход из употребления лексических пар женского рода и фактический переход слов мужского рода в общий, особенно в составе сказуемого. «Анна по профессии художник» — сплошь и рядом (но «Художник написала картину» — пока невозможно). Недавно увидела: «В США задержана российский гражданин Мария Бутина».

    • Ирина Фуфаева:

      Спасибо за цитату. Хотя вот в случае с «гражданин» странно, это какое-то гипертрофированное стремление к официальности, поскольку само «гражданка» вполне официальное. Согласование некоторых слов ранее мужского рода с глаголом в женском роде, конечно, вполне тенденция. Но именно только для некоторых слов — частотных в обыденной, разговорной речи. Лидирует здесь «врач» — это слово в разговорной речи уже давно согласуется и с прилагательными в ж.р., «наша врач опытная» и пр. (в родительских форумах, например). Не думаю, что здесь возможна унификация, ведь грамматические изменения начинаются в разговорной речи, а если слово в ней используется редко, у него нет шансов. Но в той же разговорной речи есть и тенденция к образованию феминитивов, что характерно. Взять хоть школьные — историчка, русичка, преподша. Видимо, определяет потребность в феминитиве контекст, ситуация и конкретное слово.

      • Елена:

        Тут, мне думается, сразу несколько «но». «Историчка», «математичка» и пр. — это именно «училка», разговорное и зачастую пренебрежительное, в то время как женщину-историка или женщину-математика никто так не назовёт. Ту же неравнозначность я слышу во многих словарных лексических парах: женский вариант уже по объёму значения и ниже по коннотации, чем мужской, ср.: мастер — мастерица, учитель — учительница. Насильственное навязывание «феминитивов» приведёт только к тому, что словоформы женского рода будут восприниматься как второй сорт; начнётся новый виток борьбы за равноправие в словаре, вроде цветаевской (или гиппиусной?) истерики на тему «я не поэтесса, а поэт» (т. е., буквально, настоящая вещь, а не этот срам с дыркой). Как вы совершенно верно подметили, активистки пытаются вломиться в язык, не давая себе труда даже понаблюдать за его естественными закономерностями; как правило, в таких случаях он очень причудливо и едко мстит.
        P. S. Я неверно привела цитату. В оригинале было: «Американцы взяли в заложники российского гражданина Марию Б.», — т. е. аграмматического согласования с глаголом не было. В случаях, когда оно есть, по моим наблюдениям, чаще именно глагол тянет за собой существительное в женский род — «врачиха выписала», «председательша сказала» и т. п.

        • Ирина Фуфаева:

          Да, конечно, «историчка» и проч. разговорное, я как раз и имею в виду, что именно в разговорной, неформальной речи есть тенденция к образованию «натуральных» феминитивов. Причем, естественно, она касается частотных, востребованных слов: обозначения «училок» востребованы и частотны, а ученых — отнюдь. Насчет более узкого объема и сниженных коннотаций многих (но не всех) феминитивов — безусловно, хотя все-таки это во многом «наследие», исторически доставшееся: самые современные пары типа блогер — блогерша вроде как не отличаются ни объемом, ни коннотациями.

          Спасибо за цитату с «гражданином Марией», да, есть и такое, когда феминитив убирается, как бы уже будучи чем-то излишним, как тут, когда речь идет исключительно о гражданстве РФ. Насчет «затаскивания существительного глаголом в ж.р.», то есть чисто внутрилингвистической, грамматической потребности в феминитиве — интересно подмечено.

        • Ирина Фуфаева:

          Ну и да, как раз «натуральные» разговорные феминитивы продвигательницам идеологических феминитивов не нравятся.

    • Горбунов-Посадов:

      Любопытно, что произойдет, если назвать ученого секретаря диссертационного совета «ученой секретаршей»? Прямо на защите?

      • Ирина Фуфаева:

        Ученый секретарь скорее всего воспримет это резко отрицательно)

        • Горбунов-Посадов:

          Вот-вот. Вроде бы, сугубо механистически сформированный феминитив. Но как ядовито прозвучал!

  • Владимир П.:

    Небольшое замечание к «полонизмам» на -ка. На Украине достаточно четкое разделение (если говорить о диалектах, а не о грамматической норме литературного языка). Окончания на «-ка» характерны для Западной Украины («докторка», «фельдшерка», «учителька»), а для центральной - скорее на «-ца» («докторица», «фельшерица», «учительница»).

  • Георгий:

    Старый анекдот по поводу суффикса -ка:

    Поляк — человек, а полька — танец
    Финн — человек, а финка — нож
    Болгарин — человек, а болгарка — инструмент
    Чех — человек, а чешки — обувь
    и тд…
    и только москвичка — человек, а «Москвич» — ведро с гайками

  • Семён:

    А почему не говорят бизнесменка (хотя спортсменка)? на мой слух, нормально

    • ответ семену:

      Потому что это маленькая бизнесвумен)
      Слово спортсменка давно и прочно в языке закрепилось. Воспринимается вполне русским.
      А слово бизнесмен пока не воспринимается как нечто русское. Скорее как прямая калька с английского. Соответственно -енк- в бизнесменка сразу воспринимается как уменьшительно-ласкательный суффикс, хотя суффиксом и не является.
      То же самое с суперменом/суперменкой/суперменьшой

      • Ирина Фуфаева:

        да нет суффикса -енк, есть -ёнк: сестрёнка, газетёнка; есть -еньк — реченька, рученька. В данном случае восприятие -енк как суффикса ни при чем.

      • kaptnemo:

        Если англицизм на -мен языком освоен (как спортсмен, рекордсмен или бушмен), то он произносится с мягким м: [-м'эн]. И соответственно позволяет от себя образовывать -менок. А бизнесмЭн, супермЭн и т. п. ещё толком не освоены.

  • Андрей:

    вот и этот автор пишет… ох, простите за такое отступление от моды! вот и эта авторка пишет, что данное явление — чисто языковое и подчиняется внутренним законам языка. но борьба за равноправие, с которым это явление обычно связывается, совсем не относится к языку с его внутренними законами, являясь социальным. возникает два вопроса:
    1) каким образом автор связывает два явления — социальное и языковое (связь должна быть, очевидно, обоюдной)?
    2) можно ли решить социальную проблему какими-то изменениями чисто языкового порядка?

  • Дмитрий Браткин:

    а как расшифровывается «науч. сотр. Института лингвистики РГГУ» — научнАЯ сотрудниЦА?

    • Ирина Фуфаева:

      В современном бюрократическом стиле феминитивы практически отсутствуют, его отличительная черта — унификация. А естественная среда современных феминитивов («натуральных») — разговорная речь.

  • Павел:

    дояр — доярка

  • Борис:

    в продолжение дискуссии — придумал некогда женскую форму к слову «олух»: олушка. А вот с мужским вариантом той, что в «Пиковой даме» («осьмидесятилетняя карга») нет твердой уверенности; даже импровизированный социологический опрос не помог.

    • Ирина Фуфаева:

      Ну, собственно, внутриязыковых запретов на «олушку» вроде бы нет) А отсутствие мужского варианта к карга — ну, естественный язык принципиально нерегулярная система, в этом его прелесть. Он всегда в пути.

    • Горбунов-Посадов:

      В каком-то детском фильме мальчик свою подружку называет (дразнит?) «болванкой». Прозвучало, на мой вкус, удивительно мило, но почему-то не прижилось.

      • Ирина Фуфаева:

        Так форма занята уже другим значением.

        • Горбунов-Посадов:

          Конечно, занята. Иначе, подобно авторке, звучало бы как-то скучно-механистично и обидно.

        • Олена:

          Ну не скажите. Болванка как ругательство вполне в разговорном используется. Не раз доводилось слышать. В том числе в детстве и по отношению к себе. И сама использовала.

          А автору статьи хочется сказать огромное спасибо. Феминитивы — это хорошо, но надо их строить в соответствии с неписанными правилами языка.

  • Наташа:

    Было бы интересно узнать о происхождении группы: ткачиха, повариха, портниха (сватья баба Бабариха), пловчиха, врачиха, гномиха (но великанша)

    • Ирина Фуфаева:

      Извините, пропустила комментарий. Да, возникновение суффикса -иха интересная тема. Я читала, что он возник в русских северо-восточных говорах сравнительно недавно, несколько столетий назад. То есть «ткачиха» — не самое древнее обозначение ткущей женщины. Еще у Даля, в 19 веке, приводятся ткаха, ткалья. Суффикс -иха, в общем, живой, хотя и редкий: чувиха. Причем чувиха — пример слова, в котором нет отрицательной оценки. Суффикс, отдельно воспринимающийся как пренебрежительный, не помешал общей положительной коннотации слова.

      • Наташа:

        Хм, я вот не чувствую в ткачихе ничего отрицательного.
        Спасибо! Я и не предполагала, что ткаха была так недавно.

  • Серп:

    Эх вы, спорщики. Настя это девушка, а не-Настя это плохая погода.

  • Екатерина:

    Статья посвящена тому, почему суффикс «к» не является универсальным решением для всех основ. А в комментариях вы аргументированно отметаете остальные варианты, которые могли бы подойти для создания феминитива.
    Разве это не наталкивает вас на мысль, что здесь что-то не так? Что ситуация, при которой ни один из суффиксов не подходит для создания необходимого слова, не совсем нормальна?
    Я давным-давно сделала вывод, что наш язык пропитан сексизмом на морфологическом уровне, и все жду, когда до этой же мысли дойдут профессиональные лингвисты.
    Вы все говорите о «-ша», как единственно правомерном в данный момент варианте. Но вы же прекрасно понимаете, что «-ша» тоже не подходит как раз по экстралингвистическим причинам. Поэтому фактически не остается ничего.

    • Ирина Фуфаева:

      Для чего именно «-ша не подходит»? Конкретно для феминитива от «автор» или вообще для подобных основ? Если для подобных основ в целом, то в статье упоминаются языковые факты — новые феминитивы с -ша типа блогерша / руферша / геймерша достаточно типичны для неформальной речи, и даже в неидеологических новостных медиа используются, т. е. практически приближаются к оценочной и даже стилистической нейтральности. Со слова «авторша» сейчас тоже местами облезает коннотативная накипь, прилипшая от недоброжелательных контекстов. Смена коннотаций, «перехват» («реаппроприация») даже настоящих обидных кличек как самоназваний — реальноое языковое явление. И вон, можно убедиться, с авторшей это тоже поисходит: https://avtorsha-com.livejournal.com/, http://avtorsha.me/recbook.php?rb=91.

      • Суффикс «-ша» в русском традиционно указывает жену по роду деятелности мужа. «Генерал» — «генеральша» (жена генерала), «профессор» — «профессорша» (жена профессора) и т. п.

        Поэтому построения, типа «блоггерша» или «авторша» в смысле блоггера или автора женского пола некорректны. Они несут смысл жены блоггера и автора :) И от этого выглядят несколько пренебрежительно.

        • Ирина Фуфаева:

          Похоже, что читать комментируемый текст — это какой-то отдельный и очень редкий навык. «…в сетевых дискуссиях постоянно транслируется миф о -ша как о специализированном «суффиксе жены». И правда, в XVIII—XIX вв.еках майорша, профессорша — жёны майора и профессора. Но одновременно, как видим, уже в том же XVIII веке называют директоршей руководительницу труппы. «Директорша этой труппы» упоминается в «Журнале путешествия В. Н. Зиновьева по Германии, Италии, Франции и Англии в 1784—1788 гг.» А малершей — художницу: «Следующие персоны от академии жалованье получают: Библиотекарь 800 рублев Малерша 300 Аптекарь 200».

          Более того, ровно та же история со всеми «суффиксами женскости». В одной ситуации они обозначают жен, как «солдатка» в старой русской деревне, в других — деятельниц, как та же «солдатка» в современном русскоязычном Израиле. «Докторша», как и допетровское докторица, значило «жена доктора», но лишь первые женщины стали получать медицинское образование, слово начинает обозначать женщину-врача. «Новая докторша — 27 лет, занималась сначала в Женеве, где получила диплом „бакалавра физических и естественных наук“, а затем обратилась к изучению медицины в Цюрихе и Берлине» («Русский листок», 1907). Нет в русском языке специализированных «суффиксов жен», а сейчас и само это значение устарело".
          О том, что суффикс -ша не является полностью нейтральным, в статье написано.

          • «традиционно указывает» — совсем не то же самое, что «специализированный суффикс». И альтернативных значений полно («мамаша»), и просто неграмотного, но уже укоренившегося использования. Речь о том, что использование суффикса «-ша» в качестве феминатива порождает неоднозначность в случае неологизмов и поэтому его надо избегать. Вы не можете сказать, ориентируясь на формальные правила, означает ли «редакторша» редактора женского пола или жену редактора. И языковое чутьё тут будет подводить тоже. Допустимы оба варианта. Нужна однозначность? Тогда нужно выбирать другой суффикс. Благо, в русском языке их достаточно :)

            • Ирина Фуфаева:

              «Вы не можете сказать, ориентируясь на формальные правила, означает ли „редакторша“ редактора женского пола или жену редактора. И языковое чутьё тут будет подводить тоже. Допустимы оба варианта» —
              — приведите, пожалуйста, современные примеры использования слов «редакторша» в значении «жена редактора», «дикторша» — «жена диктора», «авторша» — «жена автора», «блогерша» — «жена блогера», «кураторша» — «жена куратора» и проч.
              Для «авторша» приведите, пожалуйста, хотя бы единственный пример такого значения, пусть из 19 века.
              Наконец, приведите, пожалуйста, любые современные примеры слов со значением «жена Х», с любыми суффиксами.

              Утверждать «альтернативных значений полно» на основании слова «мамаша» — это слишком смело)

              Выражение «надо выбирать другой суффикс» неявно опирается на неверное положение о процессе словообразования как чем-то осознанном, типа планирования, тогда как он в абсолютном большинстве случаев спонтанен.

      • Екатерина:

        Да, они попали в корпус языка, но далее вы ведь сами упоминаете пренебрежительное звучание этого суффикса. И я тоже его чувствую. Что касается неформального общения, вот недавно попалось в твиттере: https://twitter.com/Mirasolcosplay/status/1 048 990 739 181 555 712

        «Mirasol
        За игромир поняла, что слово „косплеерша“, особенно со сцены, звучит так, как будто ведущий щас позовет на сцену соведущенку-Людку и они торжественно прижрут самогону за сие торжественное событие.
        Не надо так!
        КОСПЛЕЕР бывает или 1шт или их бывает много и тогда это КОСПЛЕЕРЫ.»

        Возможно, этот случай вовсе не отображает реальной статистики, но я предполагаю, что многие люди ощущают пренебрежительность суффикса. И ваши замечания в целом не противоречат моим словам. Я не отрицаю, что значение тех или иных слов или их составляющих может поменяться. Я говорю о сегодняшнем положении дел — сегодня среди суффиксов, с помощью которых можно создать женскую форму слова, почти нет тех, которые не звучали бы негативно, а тех, что лишены таких доп. значений, не хватит на все слова.

        «Смена коннотаций, „перехват“ („реаппроприация“) даже настоящих обидных кличек как самоназваний — реальноое языковое явление».
        Да. Иногда это еще называют «реклеймингом», но заметьте — вы говорите именно о словах целиком, а не о смене значений на морфологическом уровне. Слово «квир», считавшееся на заре своего существования обидным, изменило свое значение за счет того, что стало употребляться людьми, против которых оно было направлено, с положительным и/или нейтральным значением. Я же предполагаю, что преодоление негативной семантики на лексическом уровне не тождественно преодолению того же самого на уровне морфологии. Многими этот уровень даже не воспринимается как подвижный (хотя он таковым, конечно же, является). Но он более глубинный, чисто интуитивно этот уровень скорее воспринимается людьми как что-то более глубокое и незыблемое, что-то с позволения сказать — фундаментальное. Поскольку одно дело изменить слово, ОДНО слово, а другое — изменить некоторый кирпичик языка, имеющий отношение КО МНОГИМ словам. Я вижу большую разницу между этими двумя действиями. И я не уверена, что они происходят по аналогичным лекалам, ой как не уверена.

        • Екатерина:

          Жаль, что мне никто не ответил. Так я и не узнала, является ли изменение значения слова и суффикса, то есть строительного материала для создания множества слов, совершенно аналогичными действиями в глазах автора материала. (Пишу «автора», поскольку мы так и не договорились о феминитиве).

          И, кстати, если кто-то здесь смотрел лекцию Вероники Беркутовой (https://www.youtube.com/watch?v=IPkwZbkrLbQ Вероника Беркутова «Феминитивы в русском языке»), то он_а знает, что на заре становления советского государства начала усиливаться тенденция к становлению мужского рода общим. При этом это происходило исключительно по идеологическим причинам и при полном игнорировании грамматических свойств языка. Грамматическая категория рода никуда не делась и отреагировала впоследствии на это «причудливо и едко» — тем, что большинство престижных и уважаемых профессий имеют форму мужского рода, а слова женского рода если и есть в корпусе языка, то обозначают профессии весьма низкого престижа.

          Поэтому прежде чем говорить «неразумно вторгаться в язык, меняя его _естественное_ развитие», стоит вспомнить, что когда-то недальновидными идеологами советской эпохи было произведено очень грубое вторжение в язык, нарушившее ход его естественного развития, поэтому суть сегодняшнего вторжения в том, чтобы исправить их ошибки, потому что если это не сделаем мы, этого не сделает никто.
          В той лекции Вероники можно начать примерно с 28 минуты — там она говорит, что слово «товарищ» начало постепенно восприниматься как общечеловеческое понятие, поэтому употребление мужского рода мыслилось большевиками как более прогрессивное по отношению к женщине, а создание феминитивов воспринималось как что-то буржуазное, чему не место в новом советском обществе.

          • Ирина Фуфаева:

            Екатерина, я не ответила, потому что мне не пришли уведомления о ваших комментариях на почту, я сейчас случайно увидела. Насчет изменения коннотаций суффикса, так же ли это реально, как смена коннотаций слова — тут нечего и гадать, поскольку эти факты есть и, более того, приведены в статье. Так, мы видим совершенно нейтральные образования с -ша со значением «деятельница» в 19 и даже 18 веке, в т. ч. «авторша», которые лишь впоследствии получили пренебрежительную коннотацию. Также в статье приведен современный, даже профеминистический контекст с нейтральными «авторша» и «комментаторша». Ниже тоже профем статья http://thedevochki.com/2018/09/18/kibersport-ne-dlya-slabyh-zhenshhiny-v-igre/ с нейтральными авторша, блогерша, геймерша. Можно с уверенностью утверждать, что сейчас у -ша есть некий градиент коннотаций от «не очень хороших» до нейтральных, и с осторожностью — что этот суффикс переходит к нейтральности. Как на самом деле пойдет, неизвестно. Я считаю, что только внутренняя мизогиния и отторжение реальных обозначений женщин (за которым стоит отторжение реальных женщин, всех этих обычных лифтерш, бухгалтерш, кассирш и парикмахерш и нежелание быть с ними в одной группе даже лингвистически) мешает феминисткам пользоваться традиционными феминитивами, которых в русском языке множество, и которые могли бы давно быть полностью реабилитированы.

            • Екатерина:

              Но профеминистический контекст охватывает очень небольшую группу людей, феминизм в нашей стране пока слишком стигматизирован, чтобы говорить о его колоссальных масштабах. Стоит ли на этом примере говорить о смене значения, если он относится к фактически субкультуре?

              • Ирина Фуфаева:

                Честно говоря, не поняла логики возражения, если мы все еще обсуждаем, целесообразно ли пользоваться традиционными или заимствованными единицами и шаблонами — авторша или авторка, геймерша или геймерка — тем, кто именно осознанно хочет пользоваться феминитивами по идеологическим соображениям. Вы считаете, что у вторых вариантов репутация лучше в глазах носителей русского языка?

                • Екатерина:

                  Я думала, мы говорим не о тех, кто осознанно хочет пользоваться феминитивами, а об обществе в целом. Какое мне дело до того, будут ли ими пользоваться в закрытой маргинальной среде, не имеющей почти никакого веса в обществе? Действия этих людей, в число которых я, кстати, вхожу, но не склонна переоценивать их влиятельность, как-то серьезно могут повлиять на мнение общественности о феминитивах? Разве это поможет изменить значение суффикса для _всего_ общества? Потому что если мы говорим не обо всем обществе, то причем тут аргументы, касающиеся вхождения в корпус языка, мне не совсем понятно. Ведь наша конечная цель в том, чтобы в общеупотребительном языке феминитивы стали чем-то нейтральным и приемлемым, а пока они воспринимаются обществом как язык маргинальной субкультурной группы, и даже сам факт того, что он используется этой группой, маркирует для остальных людей эти слова как особенные и не обязательные для всех остальных. Я не права?

                  • Ирина Фуфаева:

                    Я, видимо, не поняла, что мы обсуждаем. Много параллельных обсуждений) Если вопрос в том, могут ли в принципе измениться коннотации суффикса, то ответ положительный — да, и так бывает часто. Мне, видимо, померещился смежный вопрос в том, что лучше — использовать суффикс с нежелательными коннотациями или по противоречащему на данный момент шаблону, и я ответила на него. Если же вопрос в том, может ли небольшая группа поменять коннотации — вообще-то все новации начинаются с небольших групп, и уж точно это относится к реаппроприации, которую мы обсуждали выше. Сами группы и начинали себя называть насмешливыми кличками, и это относится не только к слову «квир», но и к слову «хиппи».

                    • Екатерина:

                      «Если вопрос в том, могут ли в принципе измениться коннотации суффикса, то ответ положительный — да, и так бывает часто».
                      Разве я хоть где-то сомневалась в этом?
                      «Я же предполагаю, что преодоление негативной семантики на лексическом уровне не тождественно преодолению того же самого на уровне морфологии. Многими этот уровень даже не воспринимается как подвижный (хотя он таковым, конечно же, является)».
                      Он таковым, конечно же, является — я в этом никогда и нигде не сомневалась.
                      Я сомневалась в том, что это изменение происходит так же, как и в случае с лексикой, потому что для этого (поправьте меня, если я не права) совершенно недостаточно взять 1 слово с таким суффиксом и употреблять его не в негативном значении. Разве это не может привести к его многозначности, как вариант? Как это можно проконтролировать? Это всегда работает очень четким и предсказуемым образом?

                  • Ирина Фуфаева:

                    Может привести к многозначности, конечно. Гарантировать ничего нельзя, все зависит от ситуации слова, в данном случае тех слов, в которых -ша имеет пренебрежительный налет, а ситуация от множества факторов. Известно точно одно: от частого употребления экспрессия стирается. Это относится к единицам любого уровня. Вообще с коннотациями -ша интересно получилось. Судя по контекстам, в конце 19 — начале 20 века авторша, лекторша и пр., даже докторша нейтральны. Обрели они экспрессию в течение 20 века, когда применялись к женщинам редко. Редкое использование предопределяет возможность наращивания экспрессии у единицы, так как она становится необычной. Но этого все же недостаточно. Может, сыграло роль в наращивании пренебрежительной экспрессии то, что мы массово сталкивались с образованиями на -ша в русской классической литературе, и это всегда были жены и всегда колоритные типажи — унтер-офицерши, генеральши, майорши, губернаторши и пр.

                    • Екатерина:

                      Благодарю вас за терпеливые и обстоятельные развернутые ответы. Некоторые факты до этого диалога не были известны мне и они расширили мой кругозор. Не во всем согласна с вами, но приведенные вами сведения определенно заставляют задуматься.

          • Ирина Фуфаева:

            Ну и кроме того, целый ряд суффиксов переходит из нейтральных в экспрессивные и обратно: -ота, -арь, -ан, суффиксы постоянно обретают новые значения и проч., это вполне регулярные процессы.

  • Котенька:

    джизас, зачем замыкаться на ша и ка, когда есть потрясающе благозвучные суффиксы?
    Авторесса, директриса, докторесса, поваресса
    Гинекологиня, патриарх-матриархиня), кинологиня, картографиня, хирургиня,
    Сталеварщица, грузчица,
    Строительница, пожарница,
    Менеждерша, режиссерша, дирижерша
    Логистка
    а вот со словами типа генетик, механик, электрик #всёоченьплохо.джпг

    • Ирина Фуфаева:

      Потому что некоторые основы связываются только с определенными суффиксами, например, в вашем примере — -ница или присоединяется к основам на -тель, или заменяет -ник, -чица аналогично заменяет -чик. К любым произвольным основам их не присоединишь. Логистка, режиссерша — тут тот самый суффикс -ка и тот самый суффикс -ша, на которых вы призываете не замыкаться. И т.д. Язык — это система из множества систем.

  • Соня:

    Считаю суффиксы достоянием русской культуры. В детстве с подругой играли в игру, придумывали все возможные варианты слова от одного корня, меняя суффиксы и наслаждаясь изменением смысла. Ну например зуб — зубок — зубик — зубёнок — зубище и т. п. Конечно половины этих слов в русском языке не было, но феномен при котором слово приобретает новый смысловой оттенок, благодаря суффиксу, и этот смысловой оттенок одинаково считывается теми, кто знает язык, удивителен.

  • Русский язык сейчас испытывает большое давление английского и теряет свою синтетичность в пользу аналитичности. Из-за этого мы всё больше стесняемся применять гибкое словообразование русского и прибегаем с грамматическим конструкциям. В моём детстве термин «директриса» был официальным и широко используемым. А не нынешняя химера «директор женского пола».

    Аналогично в русском языке есть и употреблявшийся когда-то, но теперь непривычный термин «редактриса»: https://ru.wiktionary.org/wiki/редактриса

  • Ирина Фуфаева:

    Ну в принципе притянуть употребление слов мужского пола для обозначения женщин к тенденции к аналитизму можно, хотя там хватает других факторов — внеязыковых: желания женщин обозначать себя более престижными единицами (поэт вместо поэтесса), бюрократических потребностей в унификации номенклатуры должностей, избыточности информации о поле в большинстве случаев. Скорее, думаю, обе тенденции поддержали друг друга, оказались в одном русле.

  • Ирина Фуфаева:

    Да, ткачиха официальное название профессии. Вместе с тем еще у Ломоносова, смотрите, какая красота: «На ха кончащиеся женские, от мужеских происходящие, унизительное знаменование имеют и происходят по большой части от посмеятельных прозвищей: чесночиха, костылиха, волчиха, болваниха». При этом он приводит именования жен по мужьям типа кузнечиха отдельно, и отдельно названия женщин типа щеголиха, все они вроде как нейтральные.

  • Максим:

    Спасибо за интересную статью и дискуссию!
    1. «Авторша» воспринимаю нейтрально. Особенно после прочтения этого слова много раз в статье и комментариях. А вот «авторка» корёжит, хочется таким странным словом называть только тех, кто пытается его привить насильно.
    2. Раз уж все придумывают каким мог бы быть выход из ситуации для слова автор и все существующие варианты с суффиксами не нравятся, можно попробовать нечто необычное.
    Если верить гугл-транслейту, то слово авторка в польском читается с ударением на О, автОрка. В таком виде это слово у меня вызывает гораздо меньше отторжения. В статье было объяснение про ударение, с примерами про пионЕрку, но примеров на -Орка мало: юниорка, тараторка и всякие по месту жительства, например, черногорка.
    Не знаю, бывает ли в русском языке такое, что женская форма имеет другое ударение?
    Вряд ли автОрка покажется еще кому-то удачным вариантом… но это уж точно лучше, чем Авторка!

    А так, авторша мне кажется вариантом с самыми большими шансами на выживание в перспективе.

  • Ирина Фуфаева:

    Спасибо за отклик и рефлексию. По поводу автОрка вспомнился такой пример: 2 феминитива с разным, судя по словарям, ударением: лЕкарша и лекАрка. При этом у слова лЕкарь ударение на 1 слоге.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Недопустимы спам, оскорбления. Желательно подписываться реальным именем. Аватары - через gravatar.com