«Малиновки заслышав голосок…»

Павел Квартальнов

Павел Квар­таль­нов

В этой замет­ке о назва­ни­ях птиц речь пой­дет о мел­ких пичу­гах, чья внеш­ность хоро­шо зна­ко­ма толь­ко спе­ци­а­ли­стам, да и то не всем. «Малень­кие серень­кие птич­ки» — устой­чи­вое выра­же­ние, пока не вошед­шее в сло­ва­ри, но попу­ляр­ное сре­ди орни­то­ло­гов и люби­те­лей птиц, каль­ка с англий­ско­го little brown birds или little brown jobs, или про­сто LBJ. Обо­зна­ча­ет оно любую непри­мет­ную пев­чую птич­ку без ярких тонов в окрас­ке.

Как пра­ви­ло, уве­рен­но опре­де­лить таких птиц уда­ет­ся толь­ко по пению. Мало кто сей­час заду­мы­ва­ет­ся, что в рус­ском язы­ке с дав­них пор суще­ству­ет близ­кий ана­лог это­му выра­же­нию — сло­во «мали­нов­ка». Так назы­ва­ли не птиц, обра­ща­ю­щих на себя вни­ма­ние кра­си­вым, «мали­но­вым» пени­ем, но вся­кую пичу­гу, пою­щую в густых зарос­лях, не поз­во­ляя себя рас­смот­реть: пер­на­тых, зна­ко­мых по голо­су, а не по окрас­ке. Мали­нов­ка сама гово­рит в состав­лен­ном не позд­нее XVIII века и стро­жай­ше запре­щен­ном цер­ков­ни­ка­ми «Сло­ве о пти­цах небес­ных…»: «Сажусь я на малин­ни­ке: люди меня не видят, а глас мой всем сла­вен».

Одной из наи­бо­лее попу­ляр­ных у пти­це­ло­вов «мали­но­вок» была садо­вая камы­шев­ка (Acrocephalus dumetorum) — «мали­нов­ка садо­вая». Латин­ское назва­ние эта пти­ца полу­чи­ла толь­ко в 1849 году, по экзем­пля­ру, добы­то­му на зимов­ках в Индии, одна­ко не воз­ни­ка­ет сомне­ний, какую имен­но пти­цу име­ли в виду пти­це­ло­вы кон­ца XVIII века, когда писа­ли, что «пение мали­нов­ки чрез­вы­чай­но неж­но и том­но». Садо­вая мали­нов­ка «столь охо­че поет, что целую весен­нюю ночь в пес­нях про­вож­да­ет, да и днем толь­ко в пол­день отды­ха­ет».

Соглас­но Сло­ва­рю Ака­де­мии Рос­сий­ской (1794 год), мали­нов­ка «водит­ся по боль­шой части в садах по кустар­ни­кам; пита­ет­ся насе­ко­мы­ми; пение ее при­ят­но; она удоб­но под­ра­жа­ет напе­ву раз­ных птах и ночь пре­про­вож­да­ет в пении». Впро­чем, от име­ю­щей более тороп­ли­вое пение и менее охот­но пою­щей по ночам болот­ной камы­шев­ки (Acrocephalus palustris) садо­вую камы­шев­ку тогда не отли­ча­ли. Назва­ние «мали­нов­ка» пере­но­си­ли и на трост­ни­ко­вую камы­шев­ку (Acrocephalus scirpaceus), схо­жую с садо­вой и болот­ной камы­шев­ка­ми по обли­ку, но рез­ко отлич­ную пени­ем и повад­ка­ми. За сход­ство с камы­шев­ка­ми по обли­ку и пению мали­нов­кой назы­ва­ли и зеле­ную пере­смеш­ку (Hippolais icterina), до сих пор в неко­то­рых руко­вод­ствах эта птич­ка зовет­ся «лес­ной мали­нов­кой».

Лас­ко­вое сло­во «мали­нов­ка», види­мо, все-таки луч­ше исклю­чить из орни­то­ло­ги­че­ских спра­воч­ни­ков, оста­вив его поэ­зии. Дело в том, что при­ят­ным голо­сом из непро­лаз­ных кустар­ни­ков и садо­во­го бурья­на поют не толь­ко камы­шев­ки и их бли­жай­шие род­ствен­ни­ки. Мали­нов­кой назы­ва­ли и тая­щу­ю­ся в кустах лес­ную зави­руш­ку (Prunella modularis) , это ее клад­ку в кон­це XVIII века невер­но опи­сы­ва­ли как при­над­ле­жа­щую камы­шев­ке: «Яйца у ней уди­ви­тель­ные для того, что у всех малень­ких пти­чек яйца пест­рень­кие, а у ней безо вся­ких пест­рин самые голу­бые, не более про­сто­го ореш­ка».

Обыкновенный соловей

Обык­но­вен­ный соло­вей

В Сиби­ри под име­нем мали­нов­ки зна­ли соло­вья-крас­но­шей­ку ( Luscinia calliope) . Мос­ков­ские пти­це­ло­вы, долж­но быть, неред­ко спо­ри­ли с петер­бург­ски­ми собра­тья­ми: в север­ной сто­ли­це мали­нов­кой издав­на назы­ва­ли не камы­шев­ку, а зарян­ку (Erithacus rubecula). Имен­но эта птич­ка без­оши­боч­но узна­ет­ся в стро­ках Алек­сандра Сума­ро­ко­ва:

Поет мали­нов­ка о воль­но­сти сво­ей,
И в воль­но­сти гла­сит подоб­но
соло­вей,
Когда на гори­зонт авро­ру при­зы­ва­ет,
Или когда вес­ну пре­крас­ну вос­пе­ва­ет…

Вслед за Сума­ро­ко­вым и дру­гие рос­сий­ские поэты мали­нов­кой счи­та­ют преж­де все­го зарян­ку. Это имя так проч­но при­вя­за­лось к крас­но-гру­дой пичу­ге, что неред­ко мож­но встре­тить мне­ние, буд­то оно свя­за­но с цве­том ее груд­ки, одна­ко это невер­но (тем более что груд­ка у нее не мали­но­вая, но оран­же­вая или, как писа­ли ранее, «поме­ран­це­во­го цве­та»). Зарян­кой, или, реже, зорь­кой эту птич­ку зовут за ее при­выч­ку петь на утрен­них и вечер­них зорях, при таком невер­ном све­те, когда боль­шин­ство дру­гих птиц мол­чат. За при­вя­зан­ность к сырым лесам зарян­ку назы­ва­ли так­же «оль­хов­кой».

Близ­кий род­ствен­ник зарян­ки — всем извест­ный соло­вей (Luscinia luscinia). Ста­рин­ное имя пер­на­то­го пев­ца (оно встре­ча­ет­ся еще в «Сло­ве о пол­ку Иго­ре­ве», наря­ду с поэ­ти­че­ским «сла­вий») свя­за­но с его окрас­кой. Соло­вый цвет — жел­то-серый, сей­час это сло­во исполь­зу­ют толь­ко при обо­зна­че­нии масти лоша­дей. «Сия гром­ко­глас­ная птич­ка перья­ми серо­ва­тая, как бы были и с сажею, и с умброю сме­ша­ны», — такое опи­са­ние соло­вью дано туль­ским поме­щи­ком и талант­ли­вым лите­ра­то­ром Васи­ли­ем Лёв­ши­ным в нача­ле XIX века, в пере­ло­же­нии одной из немец­ких книг о при­ро­де.

Садовая славка

Садо­вая слав­ка

Бла­го­да­ря сход­ству с соло­вьем свое имя полу­чи­ла и слав­ка, пона­ча­лу — толь­ко садо­вая слав­ка (Sylvia borin), типич­ная «малень­кая серень­кая птич­ка», а потом — и ее мно­го­чис­лен­ные кузи­ны. Всё, что уда­ет­ся най­ти о про­ис­хож­де­нии назва­ния слав­ки в эти­мо­ло­ги­че­ских сло­ва­рях, — что оно книж­ное и срав­ни­тель­но новое. Дей­стви­тель­но, на рубе­же XVIII и XIX веков садо­вую слав­ку в основ­ном назы­ва­ли «под­кра­пив­ни­цей» либо «смо­ро­дин­кой». Одна­ко уже в ста­рых изда­ни­ях слав­ку срав­ни­ва­ют с соло­вьем, она и «перья­ми несколь­ко схо­жа на соло­вья», и, подоб­но соло­вью, «поет отмен­но при­ят­но и плав­но», и дер­жит­ся, как и соло­вей, «в кустар­ни­ках и садах», делая гнез­до «боль­шею частью близ воды».

Неко­то­рые авто­ры сере­ди­ны XIX века слав­ку так и назы­ва­ют — «солов­кой». Это имя пер­во­на­ча­ло обо­зна­ча­ло сам­ку соло­вья, кото­рая, как счи­та­лось, «на ногах сам­ца ниже и шею име­ет коро­че». Если назва­ние слав­ки и книж­ное, оно осно­ва­но на под­лин­но народ­ной тра­ди­ции, счи­тав­шей схо­жих по обли­ку или повад­кам, но отли­ча­ю­щих­ся раз­ме­ра­ми птиц сам­цом и сам­кой одно­го вида (самец — круп­нее, сам­ка — мень­ше). Мож­но вспом­нить англий­ский фольк­лор, где зарян­ка Робин сва­та­ет­ся к кра­пив­ни­ку Джен­ни, или рус­ские назва­ния «ворон» и «воро́на». «Соло­вей» и «слав­ка» про­дол­жа­ют этот ряд.

Варакушка

Вара­куш­ка

Сре­ди «мали­но­вок» есть и фран­то­ва­тые птич­ки. Вара­куш­ка (Luscinia svecica) — бли­жай­ший род­ствен­ник соло­вья, но, с груд­кой насы­щен­но­го сине­го цве­та и ярко-рыжим хво­стом, она с тру­дом может остать­ся неза­ме­чен­ной. Про пение же вара­куш­ки луч­ше Лёв­ши­на не ска­жешь: «она всё, чтоб не услы­ша­ла у какой дру­гой пти­цы, пере­ни­ма­ет; и для того кри­чит журав­лем, гусем и уткою, кудах­чет кури­цею, пере­пел­кою сам­цом и сам­кою, кри­чит и ласточ­кою; а особ­ли­во тем голо­сом, как они гоня­ют­ся за яст­реб­цом, и гром­ко сви­стит ямщи­ком <пополз­нем>; сло­вом, выго­во­рить, что она посто­рон­ние пти­чьи голо­са пере­ни­ма­ет; а сверх того у ней и свои при­род­ные изряд­ные пес­ни, в раз­ных коле­нах состо­я­щие; и пото­му, что она вся­кую раз­но­ту сме­шан­ную врет, вара­куш­кою назва­на».

Назва­ние вара­куш­ки про­изо­шло от уже забы­то­го сло­ва «вара­ку­шить», озна­ча­ю­ще­го, по Вла­ди­ми­ру Далю, «пере­драз­ни­вать кого, кор­чить, драз­нить, под­де­лы­вать­ся под кого». Мне с дет­ства было досад­но, что такое чудес­ное сло­во про­па­ло из раз­го­вор­ной речи. Но теперь я знаю, что через свои диа­лект­ные фор­мы — «вара­ко­сить, вари­ко­сить», оно пре­вра­ти­лось в заме­ча­тель­ное сло­во «бара­го­зить», озна­ча­ю­щее, как пра­ви­ло, «бол­тать попу­сту вся­кую ерун­ду». Надо было най­ти жену в Архан­гель­ске, что­бы позна­ко­мить­ся с этим сло­вом, одна­ко оно попу­ляр­но во мно­гих обла­стях Рос­сии, толь­ко до сто­ли­цы пока не добра­лось.

Если отли­чать виды «мали­но­вок» исклю­чи­тель­но по пению, не вызы­ва­ет удив­ле­ния, что раз­лич­ные по обли­ку, но схо­жие голо­сом пти­цы полу­чи­ли сход­ные назва­ния. «Мали­но­вок», обла­да­ю­щих тороп­ли­вым негром­ким пени­ем, про­зва­ли зави­руш­ка­ми. Лес­ная зави­руш­ка — пред­ста­ви­тель отдель­но­го семей­ства зави­руш­ко­вых.

Пеночка-теньковка

Пеноч­ка-тень­ков­ка

Слав­ка-зави­руш­ка (Sylvia curruca) — одна из обыч­ней­ших у нас слав­ко­вых пти­чек. «Зави­ру­хой» порою назы­ва­ли и серую слав­ку (Sylvia communis) , или «гово­рун­чи­ка». Дабы устра­нить пута­ни­цу, нату­ра­лист Дмит­рий Кай­го­ро­дов в кон­це XIX века пред­ло­жил назы­вать слав­ку-зави­руш­ку «мель­нич­ком», по при­ме­ру нем­цев, за гром­кое «кле­ко­та­ние» в песне, «как бы сход­ное со сту­ком, про­из­во­ди­мым мини­а­тюр­ны­ми мель­нич­ны­ми жер­но­ва­ми». Это имя при­жи­лось в лите­ра­ту­ре. Едва ли не самые труд­ные пти­цы для опре­де­ле­ния в при­ро­де — раз­лич­ные пеноч­ки. Назва­ние «пеноч­ка» (ранее — «пен­ка») счи­та­ет­ся зву­ко­под­ра­жа­тель­ным, про­изо­шед­шим от корот­ких посви­стов — позы­вов наи­бо­лее обыч­ной нашей пеноч­ки — вес­нич­ки (Phylloscopus trochilus). Вес­нич­ка, тень­ков­ка (Phylloscopus collybita), тре­щот­ка (Phylloscopus sibilatrix), зарнич­ка (Phylloscopus inornatus), таловка (Phylloscopus borealis)… — эти назва­ния созвуч­ны, одна­ко их про­ис­хож­де­ние ока­зы­ва­ет­ся раз­лич­ным.

Имя вес­нич­ки при­шло из сред­ней поло­сы Рос­сии, свя­за­но оно с тем, что эта пеноч­ка при­ле­та­ет одной из пер­вых лес­ных пев­чих птиц, сра­зу обра­щая на себя вни­ма­ние пени­ем: «в петье ее хотя и немно­го колен, но голос весь­ма при­ят­ный и в рас­суж­де­нии мало­сти ее очень гром­кий». Назва­ние «тень­ков­ка», соглас­но Миха­и­лу Мен­зби­ру, воз­ник­ло в Повол­жье. Оно «недур­но пере­да­ет харак­тер зву­ка» ее пес­ни, как и дру­гое имя этой пеноч­ки — «куз­не­чик» (раз­ме­рен­ное пение напо­ми­на­ет зву­ки уда­ров моло­та по нако­вальне в даль­ней куз­ни­це). Вслед за тень­ков­кой «куз­не­чи­ка­ми» порою назы­ва­ли и дру­гих малень­ких серень­ких пти­чек, схо­жих с ней по окрас­ке, хотя и отлич­ных по пению.

Зарянка

Зарян­ка

Имя пеноч­ки-талов­ки при­шло из Восточ­ной Сиби­ри, оно свя­за­но с оби­та­ни­ем этой птич­ки в зарос­лях пой­мен­но­го ивня­ка — таль­ни­ка. Сло­во «тал» (ива) заим­ство­ва­но из тюрк­ских язы­ков, так что назва­ние талов­ки удач­но мар­ки­ру­ет ее ази­ат­ское про­ис­хож­де­ние. Назва­ние «тре­щот­ка» впер­вые упо­тре­бил Дмит­рий Кай­го­ро­дов как под­ра­жа­ние звон­ко­му трес­ку­че­му пению этой пти­цы, заме­нив им книж­ное же, но менее удач­ное имя «пеноч­ка-жел­тоб­ров­ка». «Тюкал­кой» эту птич­ку зва­ли за ее печаль­ные посви­сты. Наи­бо­лее поэ­тич­ное имя носит пеноч­ка-зар­нич­ка. Зар­нич­кой в наро­де назы­ва­ли утрен­нюю или вечер­нюю звез­ду — Вене­ру. Одна­ко невоз­мож­но уста­но­вить, име­ет ли это какую-либо связь с назва­ни­ем пти­цы. Сло­во «зар­нич­ка» (в ори­ги­наль­ном напи­са­нии — «зар­ни­чь­ка») при­вез из путе­ше­ствия в Сибирь нату­ра­лист Ричард Маак, услы­шав­ший его в 1855 году в Якут­ске. Ни до, ни после Маа­ка это сло­во, кажет­ся, никто там не запи­сы­вал. Ско­рее все­го, оно озна­ча­ет про­сто птич­ку, пою­щую на зорях. В тузем­ном сло­ве «хар­джан», так­же запи­сан­ном Маа­ком, по объ­яс­не­нию самих яку­тов, отра­же­на при­вя­зан­ность этой пеноч­ки к ель­ни­кам («хары­д­жа» — ель). Зар­нич­ка была извест­на яку­там как самая малень­кая пти­ца. Не слу­чай­но и в науч­ных тру­дах зар­нич­ка­ми пона­ча­лу назы­ва­ли всех малень­ких сибир­ских пено­чек, в том чис­ле — король­ко­вую (Phylloscopus proregulus).

Невоз­мож­но упо­мя­нуть все народ­ные и книж­ные име­на «малень­ких серень­ких пти­чек». Чер­вяк, кизи­лов­ка, трес­кун­чик, татар­ка, соро­ка­пе­сен­ник, напа­лок, бере­зов­ка, подо­реш­ник, трав­ни­чек… — таких полу­за­бы­тых назва­ний, кото­рые мож­но встре­тить на стра­ни­цах ста­рой лите­ра­ту­ры, а порою и у совре­мен­ных пти­це­ло­вов, поис­ти­не леги­он.

Чем менее зна­ко­ма пти­ца, чем труд­нее ее надеж­но опре­де­лить и отли­чить от дру­гих, тем ско­рее ей будут при­ду­мы­вать новое назва­ние в раз­ных горо­дах и весях. Тако­ва судь­ба малень­кой птич­ки: нуж­но обла­дать извест­но­стью соло­вья, что­бы ее вез­де окли­ка­ли одним име­нем.

Павел Квар­таль­нов,
канд. биол. наук, науч. сотр. кафед­ры зоо­ло­гии позво­ноч­ных
био­ло­ги­че­ско­го факуль­те­та МГУ

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (4 оценок, среднее: 4,50 из 5)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , ,

 

2 комментария

  • Ирина Фуфаева:

    Павел, боль­шое спа­си­бо за цен­ный и для линг­ви­стов мате­ри­ал. Хочу заме­тить толь­ко, что «вара­куш­ка» вытес­ни­ло «вара­ку­ша» (в сло­ва­ре рус.яз. 18 века есть), а «вара­ку­ша» долж­но быть отгла­голь­ным от «вара­кать», как воло­ку­ша от волочь, веко­ву­ша от веко­вать и пр.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Недопустимы спам, оскорбления. Желательно подписываться реальным именем. Аватары - через gravatar.com