Два подхода к охране природы, или Зачем спасать носорогов

Святослав Горбунов

Святослав Горбунов

Для современных специалистов, занятых проблемами сохранения растительного и животного мира (англ. conservationists), одним из основных дискутируемых вопросов, несомненно, считается вопрос мотивации. В самом общем виде его можно сформулировать так: стоит ли тратить много усилий и средств для сохранения редких природных объектов, если их ценность для всего общества не является очевидной? Разумеется, такой вопрос возникает прежде всего при общении с теми, кто непосредственным образом не занят в природоохранной деятельности.

Часто приходится выслушивать такое мнение: незачем бороться за сохранение тигров или носорогов на далеких островах Юго-Восточной Азии, если с их исчезновением для меня — простого обывателя и потребителя — ровным счетом ничего не изменится. В конце концов, наша планета, глобальная экосистема, не раз проходила через «бутылочные горлышки» катастрофических массовых вымираний, в результате которых видовое разнообразие сокращалась радикальным образом. Не является ли нынешнее вымирание, вызванное антропогенными причинами (антропогенное вымирание) естественным ходом событий? Ведь присутствие человека на планете вполне можно воспринимать как элемент эволюционного отбора, а процессы, связанные с вытеснением человеком (в первую очередь посредством хозяйственной деятельности) дикой природы, неизбежными? На сегодняшний день популярны два ответа на поставленный выше вопрос. Первый из них можно назвать утилитаристским, второй — неутилитаристским. Сущность утилитаристского подхода заключается в том, что охраняемые (сохраняемые) природные объекты (на разных уровнях организации жизни — от генетического до экосистемного) оказываются источником текущей или перспективной практической пользы, или, говоря более современным языком, — поставщиками так называемых «экосистемных услуг» (от получения продукции до эстетических и рекреационных потребностей). Тогда как при неутилитаристском подходе во главу угла ставится самостоятельная ценность — самоценность любого проявления жизни (также на генетическом, видовом или же экосистемном уровне).

Сайгак (Saiga tatarica tatarica)

Сайгак (Saiga tatarica tatarica)

Анализируя утилитаристский подход, следует прежде всего выделить две его главные черты: прагматизм и антропоцентричность. При этом прагматизм заключается в первую очередь в ожидании будущей (или текущей) пользы от эксплуатации сохраняемого объекта. Примеров тому множество — ожидание возможного использования редких и малоизученных видов в фармакологии, использование их как объектов для познавательного (или все-таки больше развлекательного? — С. Г.) туризма или, что еще проще, — возобновление использования ранее многочисленного и хозяйственно значимого вида в прежнем объеме (например, идея о возможном возрождении эксплуатации поголовья сайги Saiga tatarica tatarica после ожидаемого восстановления популяции вида до былой численности или установленной пороговой отметки).
Тюльпаны Шренка (Tulipa suaveolens). Вид занесен в Красную книгу России

Тюльпаны Шренка (Tulipa suaveolens). Вид занесен в Красную книгу России

Что же касается неутилитаристского подхода, то здесь самоценность и редкость — две определяющие характеристики для деятельности по сохранению объектов живой природы (при этом самоценность находится всегда на первом месте). В культурном выражении проявление неутилитаристского подхода находит свое отражение в понятии о всеобщем наследии. Природное наследие воспринимается как неотъемлемая часть мира, за которую несет ответственность современная цивилизация. Так же, как и охрана и сохранение культурного наследия, охрана и сохранение природного наследия вменяется в обязанность человеческому обществу и цивилизации.
Тюльпаны Шренка (Tulipa suaveolens). Вид занесен в Красную книгу России

Тюльпаны Шренка (Tulipa suaveolens). Вид занесен в Красную книгу России

Сейчас, в XXI столетии, оба подхода — и утилитаристский, и неутилитаристский — воспринимаются равноправными мотивирующими началами для природоохранной деятельности. К ним обоим апеллируют при обосновании необходимости учреждения мер для охраны и сохранения тех или иных объектов живой природы. При этом замещение утилитаристского подхода неутилитаристским (чего, казалось бы, стоило бы ожидать) происходит весьма медленно и в основном лишь на общетеоретическом уровне. Увы, течение культурного прогресса общества нестабильно в различных областях и сферах человеческой деятельности.

Здесь может быть задан важный уточняющий вопрос: существовал ли неутилитаристский подход в отношении сохранения биоразнообразия (или хотя бы основания для него) в прошлом или же он целиком и полностью относится к достижениям XX века? Как это ни покажется странным, уже в христианской патристике можно найти аргументы в пользу мнения, подтверждающего наличие предпосылок для обоснования неутилитаристского подхода (подробнее см. [1], с. 56).

Вообще, неутилитаристский поход к мотивации природоохранной деятельности можно назвать подлинным достижением человеческой цивилизации, сформировавшимся в ходе культурного развития человека и общества. А на вопрос, стоит ли охранять «далеких» носорогов (см. выше), можно ответить, что в рамках идей о самоценности и редкости не сохранять и тем более уничтожать их в угоду текущей или будущей выгоде — это по сути то же, что топить печи картинами Рембрандта или Моне.

Святослав Горбунов
Фото автора

1. Горбунов С. Христианство и живая природа: тотальная эксплуатация? // Вопросы философии. № 4. 2016. С. 54−59.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (4 оценок, среднее: 4,00 из 5)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , , , , ,

 

7 комментариев

  • Елена:

    Так любой подход в итоге сведется к самоценности чего-то. Просто в утилитарном будет немного больше ступенек. «Самостоятельная ценность» — всё равно ценность для человека. И даже не самого результата, а скорее ощущения, которое он даёт. Какое ощущение будет важнее — что ты в ответе за прекрасный мир или то, на которое в конечном итоге направлено «использование» (например, чьи-то деньги — здоровье — безопасность / чьи-то деньги — новая тачка — похвастаться перед пацанами и тд). Для первого вообще неважно, близко носорог или далеко — достаточно осознания.

    И тут уже либо среда (как относятся к природе в семье), либо то, насколько жизнь заставила подумать. В каждой отдельной голове.

    • Святослав:

      — «Самостоятельная ценность» — всё равно ценность для человека.

      Согласен, однако уровень понимания здесь все же на порядок иной, в этом я нахожу развитие. Можно еще конечно сказать пару слов о субъект-объектном и субъект=субъектном отношении, но это уже будет непозволительным для комментария углублением в экологическую этику.

      — Для первого вообще неважно, близко носорог или далеко — достаточно осознания.

      А вот это Вы очень верно подметили! Это как раз важно и показывает различие двух подходов.

      — И тут уже либо среда

      Ну я бы не ограничивал среду только семьей, а подумал более широко — о культурном устройстве и ценностных ориентирах.

    • Александр Литягин:

      >> Какое ощущение будет важнее — что ты в ответе за прекрасный мир или то, на которое в конечном итоге направлено «использование»
      Дерзну все же оппонировать Вам, Елена. имхо, это слишком уж примитивизирующий подход к человеку, примерно из ряда — человек — примитивная обезьяна, с чуть другими заскоками, эдакий человек Павлова. (Нашим советским вождям, как и любым уголовникам, этот подход к человеку очень родной.)
      Все же разница между «ценностью для меня» и «ценностью в себе» достаточно ощутима, и она проявится когда человек приходит к некоему «пределу своей прочности». человек достаточно сообразителен, чтобы в крайней ситуации понимать ради чего он чемто жертвует — чтобы свои «ощущения» ублажить, или потому что видит нечто важное помимо них (своих ощущений и переживаний).
      В философии задача этики так и не получила окончательного разрешения, и Вы показали лишь один из вариантов «этики» и антропологии, симпатичный лично Вам. но он вобчето — недоказуем и очень надежен.

      • Святослав:

        Определенным образом заступлюсь за Елену. Можно ли отделить осознание от сознания? Мне кажется, нет. Поэтому любая ценность это ценность для нас, и ни как иначе. Только ценности, бывают разного порядка.
        И совершенно справедливо, замечено, что «ценностью в себе» проявится когда человек приходит к некоему «пределу своей прочности». Это всегда некоторая максима.
        И вот идею о том, что ценностные подходы в рамках, казалось бы, общей идеи, могут быть очень разными, я попытался обозначить в заметке. Уж как получилось.

        • Александр Литягин:

          Святослав: «Поэтому любая ценность это ценность для нас, и ни как иначе.» — работает в мире где есть только человек и никого более. (Если идти дальше этой дорогой, к логическому пределу — есть только «ценность для меня»). Этот подход конечно достижение, и достижение философии нового времени. Но философия, в отличие от естественных наук, не имеет жесткого прогресса. Это ваше мнение — в ряду многих других.
          У меня лично этот подход вызывает вопросы — если все в мире есть «ценность» только как мое переживание. А наше общество вобчемто за 20век вполне показало что человек не имеет значения, или значение весьма условное. То есть ли тогда в мире чтото действительно ценное?
          На этот вопрос твердо отвечает только религия. О чем Вы далекими намеками обмолвились в статье. Вне религии, чисто на позитивистком знании, достижениях проекта просвещения мы действительно имеем то что показала Елена — чисто прагматический подход к окружающему пространству. Только это подход не только экологии коснется, это неизбежно и подход к другому человеку.

          • Святослав:

            Ну вот я не могу отделить этику от сознания. Иначе мы неизбежно уйдем в область метафизики. А я ее ой как не люблю — эту область) Не понимаю, почему это должно неизбежно приводить к «миру где есть только человек». Напротив, этическое сознание способно принять субъектность живого мира. Первое не исключает второго. Этическое сознание наоборот уводит от антропоцентризма.

            — «То есть ли тогда в мире что-то действительно ценное?».

            Мое мнение — да. Здесь мы, к слову, вплотную подходим к проблеме моральной объективности и морального релятивизма. Но это мое ДА не отменят того, что ценность этого ценного сначала должна быть проработана и принята сознанием. (Об этом, к слову должен быть мой доклад на 24 м Всемирном философском конгрессе, вот уже через 20 дней).

  • Елена:

    >> Человек достаточно сообразителен, чтобы в крайней ситуации понимать ради чего он чемто жертвует — чтобы свои «ощущения» ублажить, или потому что видит нечто важное помимо них (своих ощущений и переживаний).

    Я тут противоречия не вижу. Может быть, Вы слишком просто восприняли. У Вас же фигурирует фраза «видит нечто важное». Есть ценность, есть потребность видеть/делать реальность какой-либо в соответствии с ней, есть удовлетворение от таких действий. Это же не обязательно какое-то примитивное саморазвлекание или «прагматичный подход к другому человеку». Только взгляд на ЛЮБУЮ ценность или действие. Но я согласна, что это только один из подходов и никакого абсолюта тут нет. Так можно случайно до солипсизма докатиться и станет плохо.)
    (В общем-то, тут за меня уже всё сказали)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Недопустимы спам, оскорбления. Желательно подписываться реальным именем. Аватары - через gravatar.com