Демонстрационный эффект границы

Ольга Орлова

Оль­га Орло­ва

Инсти­ту­ту гео­гра­фии РАН испол­ня­ет­ся 100 лет. За это вре­мя гео­гра­фы из участ­ни­ков экс­пе­ди­ции, опи­сы­ва­ю­щих ланд­шаф­ты, пре­вра­ти­лись в меж­дис­ци­пли­нар­ных спе­ци­а­ли­стов по изу­че­нию про­стран­ства, опе­ри­ру­ю­щих big data и исполь­зу­ю­щих новые тех­но­ло­гии. О том, как изме­ни­лась совре­мен­ная гео­гра­фия, Оль­ге Орло­вой рас­ска­зы­ва­ет поли­ти­че­ский гео­граф, ст. науч. сотр. Инсти­ту­та гео­гра­фии Алек­сандр Себен­цов.

Алек­сандр Себен­цов родил­ся в 1982 году в Москве. В 2004 году окон­чил гео­гра­фи­че­ский факуль­тет Мос­ков­ско­го педа­го­ги­че­ско­го госу­дар­ствен­но­го уни­вер­си­те­та. С 2004 по 2007 год рабо­тал учи­те­лем гео­гра­фии в Лицее инфор­ма­ци­он­ных тех­но­ло­гий. В 2007 году защи­тил кан­ди­дат­скую дис­сер­та­цию по теме «Гео­гра­фи­че­ские про­бле­мы инве­сти­ций в хозяй­ствен­ное раз­ви­тие реги­о­нов рос­сий­ско­го Севе­ра». С 2008 по 2009 год пре­по­да­вал эко­но­ми­че­скую гео­гра­фию и реги­о­наль­ную эко­но­ми­ку в МГГУ и Финан­со­вом уни­вер­си­те­те при Пра­ви­тель­стве РФ. С 2009 года рабо­та­ет в Инсти­ту­те гео­гра­фии РАН. Участ­во­вал в про­ек­те седь­мой евро­пей­ской рамоч­ной про­грам­мы ЕС «Виде­ние Евро­пы в совре­мен­ном мире», а так­же в про­ек­те Рос­сий­ско­го науч­но­го фон­да «Рос­сий­ское погра­ни­чье. Вызо­вы сосед­ства». Актив­ный участ­ник экс­пе­ди­ций, про­во­ди­мых лабо­ра­то­ри­ей гео­по­ли­ти­че­ских иссле­до­ва­ний. Побы­вал прак­ти­че­ски на всех участ­ках сухо­пут­ных гра­ниц Рос­сии. Автор пуб­ли­ка­ций, посвя­щен­ных про­бле­мам раз­ви­тия погра­нич­ных тер­ри­то­рий Кали­нин­град­ской обла­сти, Казах­ста­на, Укра­и­ны и Бела­ру­си.

— Алек­сандр, ваше­му инсти­ту­ту в этом году испол­ня­ет­ся 100 лет. Он был осно­ван в 1918 году, когда перед гео­гра­фа­ми сто­я­ли во мно­гом опи­са­тель­ные зада­чи. Сего­дня, когда у нас есть Google Maps, «Яндекс.Навигатор» и спут­ни­ки, что мож­но ска­зать о совре­мен­ной гео­гра­фии? Не ушла ли она в про­шлое?

— Она идет в буду­щее. И уже доволь­но дав­но. У Фон­ви­зи­на в коме­дии «Недо­росль» (XVIII век) шутят, что гео­гра­фия — не дво­рян­ская нау­ка. Зачем она вооб­ще нуж­на, когда есть извоз­чи­ки? Дво­ря­нин ска­жет: «Извоз­чик, вези меня туда-то», — он и отве­зет туда, куда веле­но. Так что пред­став­ле­ние о том, что гео­гра­фия — это опи­са­тель­ная нау­ка, сохра­ни­лось у нас еще со шко­лы. И во мно­гом это про­бле­ма того, как пре­по­да­вать гео­гра­фию. Я все­гда люб­лю срав­ни­вать гео­гра­фию с архи­тек­ту­рой. Архи­тек­то­ры име­ют дело с боль­шим коли­че­ством зда­ний. Гео­гра­фы рабо­та­ют с одним огром­ным зда­ни­ем, слож­ней­шим небо­скре­бом или жилищ­ным ком­плек­сом, где живет боль­шое коли­че­ство жиль­цов. Гео­гра­фы, в отли­чие от архи­тек­то­ра, долж­ны знать, что и где в этом зда­нии.

— Вы име­е­те в виду поверх­ность Зем­ли?

— Не толь­ко поверх­ность Зем­ли, но и атмо­сфе­ру. Гео­ло­ги­че­ские про­цес­сы, кото­рые вли­я­ют на то, что на зем­ле. В зда­нии это была бы цир­ку­ля­ция воз­ду­ха, систе­ма охла­жде­ния, или кон­ди­ци­о­ни­ро­ва­ния. То, что вокруг зда­ния, тоже ска­зы­ва­ет­ся на том, как его экс­плу­а­ти­ро­вать. Что­бы уметь управ­лять зда­ни­ем, для нача­ла надо разо­брать­ся, что там где. Про­бле­ма шко­лы в том, что шко­ла толь­ко в основ­ном этим и зани­ма­ет­ся и на этом оста­нав­ли­ва­ет­ся. Уче­ни­ки полу­ча­ют толь­ко пред­став­ле­ние, где стра­ны и сто­ли­цы.

— Вы быв­ший школь­ный учи­тель… А чита­ли роман «Гео­граф гло­бус про­пил» Алек­сея Ива­но­ва?

— Читал.

— От героя это­го рома­на, учи­те­ля гео­гра­фии, веет безыс­ход­но­стью и оста­ет­ся тяже­лое впе­чат­ле­ние. Что бы вы изме­ни­ли в пред­став­ле­нии о совре­мен­ных гео­гра­фах?

— Он при­шел в шко­лу в труд­ных жиз­нен­ных обсто­я­тель­ствах. Поэто­му от него и веет безыс­ход­но­стью. Стал пре­по­да­вать там гео­гра­фию, будучи био­ло­гом и не педа­го­гом. Хотя по-сво­е­му про­топ­тал путь к серд­цам детей. Что каса­ет­ся пред­став­ле­ний, на мой взгляд, их как раз вооб­ще и нет. Эта ситу­а­ция повто­ря­ет­ся каж­дый раз, когда я ока­зы­ва­юсь в мало­зна­ко­мой ком­па­нии. Мне зада­ют вопро­сы: «Где рабо­та­ешь, чем зани­ма­ешь­ся?» Я отве­чаю, что гео­граф. «С рюк­за­ком что ли по миру ходишь?» То есть люди не зна­ют, чем зани­ма­ют­ся совре­мен­ные гео­гра­фы.

Вот я срав­нил гео­гра­фию с архи­тек­ту­рой, ска­зал, что есть зда­ние, где мы все живем, и гео­гра­фия изу­ча­ет то, как рабо­та­ет это зда­ние, как им управ­лять. Это нау­ка, необ­хо­ди­мая для управ­ля­ю­щей ком­па­нии. В зда­нии не все жиль­цы ведут себя хоро­шо. Кто-то устра­и­ва­ет неза­кон­ные пере­пла­ни­ров­ки квар­тир, кто-то реша­ет пере­крыть общую вен­ти­ля­цию… Мож­но мыс­лен­но пере­не­сти это всё на нашу пла­не­ту, где тоже мно­го оби­та­те­лей — поряд­ка 180 стран мира, 180 этих квар­тир. Если кто-то из посто­яль­цев решит постро­ить малень­кий заво­дик в квар­ти­ре, то это так или ина­че повли­я­ет на сосе­дей.

В XVIII и XIX веках, в пери­од вели­ких гео­гра­фи­че­ских откры­тий, гео­гра­фия отве­ча­ла на вопро­сы «что?» и «где?». Теперь зада­ча гео­гра­фии -отве­тить на вопрос «поче­му это здесь, а не там?», или, ина­че гово­ря, «если мы что-то изме­ним здесь, то что будет там?». Если вы сде­ла­е­те неза­кон­ную пере­пла­ни­ров­ку, что будет с сосе­дя­ми? Что будет со всем зда­ни­ем? Если что-то изме­нит­ся на ули­це, как нам вме­сте решать эти про­бле­мы? Это та зада­ча, над кото­рой рабо­та­ют гео­гра­фы.

— Как новые тех­но­ло­гии меня­ют гео­гра­фи­че­скую нау­ку?

— В первую оче­редь, гео­гра­фию очень силь­но изме­ни­ло дистан­ци­он­ное зон­ди­ро­ва­ние. Оно рез­ко умень­ши­ло чис­ло гео­гра­фов, кото­рые ходят по миру с рюк­за­ка­ми. Сего­дня очень мно­гие вещи мож­но иссле­до­вать с помо­щью таких сер­ви­сов, как Google Maps и «Яндекс.Карты» в режи­ме спут­ни­ка. И если два­дцать лет назад, когда тех­но­ло­гии зон­ди­ро­ва­ния уже появи­лись, было слож­но зака­зы­вать эти сним­ки, то сей­час это дела­ет­ся в два кли­ка. И если рань­ше для того, что­бы что-то отснять деталь­но, надо было под­нять само­лет, то сей­час есть малень­кие бес­пи­лот­ни­ки, кото­рые заря­жа­ют­ся от обыч­ной розет­ки, с про­фес­си­о­наль­ной каме­рой. Они под­ни­ма­ют­ся и сни­ма­ют всё, что необ­хо­ди­мо.

Вто­рое — гео­ин­фор­ма­ци­он­ные систе­мы, воз­мож­ность авто­ма­ти­че­ски созда­вать кар­ты, раз­ме­щать на них раз­ную инфор­ма­цию и ана­ли­зи­ро­вать это с помо­щью ком­пью­тер­ных тех­но­ло­гий. Это очень силь­но изме­ни­ло нашу жизнь, ведь с помо­щью ком­пью­тер­но­го зре­ния мож­но ана­ли­зи­ро­вать какие-то сним­ки, авто­ма­ти­че­ски рас­по­зна­вать и рабо­тать с big data. Это изме­ни­ло все нау­ки. Пока еще непо­нят­но, в какую сто­ро­ну изме­ни­ло. Пото­му что всё толь­ко начи­на­ет­ся.

Недав­но в СМИ про­шла инфор­ма­ция, что во мно­гих частях мира были рас­кры­ты воен­ные базы США. Дело в том, что сол­да­ты долж­ны совер­шать еже­днев­ные про­беж­ки. А как бегать по базе? По пери­мет­ру. Бла­го­да­ря тому, что по базе бега­ет мно­го сол­дат, на кар­те посте­пен­но про­ри­со­вы­ва­ют­ся ее кон­ту­ры.

Вот мои кол­ле­ги созда­ли ком­па­нию Habidatum, кото­рая сотруд­ни­ча­ет с нашим инсти­ту­том. Эта ком­па­ния зани­ма­ет­ся в основ­ном город­ски­ми про­ек­та­ми, изу­че­ни­ем город­ско­го про­стран­ства и реа­ли­зо­вы­ва­ла несколь­ко лет назад про­ект «Архео­ло­гия рос­сий­ской пери­фе­рии», где ана­ли­зи­ро­ва­лось, как люди дви­га­ют­ся внут­ри Моск­вы. Каж­дое утро боль­шое коли­че­ство моск­ви­чей и жите­лей Под­мос­ко­вья едут в центр Моск­вы, в дело­вой центр, где они рабо­та­ют, а вече­ром едут обрат­но. Прак­ти­че­ский вывод для нашей жиз­ни: утром гулять в цен­тре не сто­ит. Необ­хо­ди­мо жить в каком-то «про­ти­во­то­ке»: когда все едут в центр, луч­ше уез­жать из цен­тра.

На кар­те пото­ков дви­же­ния людей отчет­ли­во вид­но, что жите­ли город­ских окра­ин, кото­рые нахо­дят­ся за пре­де­ла­ми Тре­тье­го транс­порт­но­го коль­ца и даже за МКАД, про­сы­па­ют­ся и посте­пен­но сте­ка­ют­ся в центр горо­да. К вече­ру дви­же­ние более-менее зати­ха­ет. Тут всё гене­ра­ли­зо­ван­но. Онлайн-кар­ты поз­во­ля­ют про­сле­дить, как дви­га­ют­ся раз­ные груп­пы насе­ле­ния. Дело в том, что не все едут в центр. Общее дви­же­ние — в центр, но одно­вре­мен­но кто-то через центр сле­ду­ет тран­зи­том в дру­гие рай­о­ны Моск­вы.

— А как отсле­жи­ва­ют­ся эти пото­ки? По каким дан­ным?

— Дого­во­рен­ность с несколь­ки­ми ком­па­ни­я­ми сото­вых опе­ра­то­ров, кото­рые и пере­да­ва­ли дан­ные. То есть отсле­жи­ва­ют по дви­же­нию сото­вых теле­фо­нов. Дан­ные были обез­ли­че­ны — ника­кой угро­зы пер­со­наль­ной инфор­ма­ции не было. Каж­дая кон­крет­ная точ­ка — это чело­век, кото­рый едет со сво­им мобиль­ным теле­фо­ном куда-то в центр горо­да. Бла­го­да­ря это­му про­ек­ту уда­лось выяс­нить неожи­дан­ную вещь: роль цен­тра Моск­вы силь­но пере­оце­не­на. Боль­шая заня­тость суще­ству­ет и за пре­де­ла­ми Тре­тье­го транс­порт­но­го коль­ца. Все­го лишь треть жите­лей Моск­вы дви­жет­ся в сто­ро­ну цен­тра. При­чем поло­ви­на из них в цен­тре не оста­нав­ли­ва­ет­ся, а дви­жет­ся даль­ше в дру­гие зоны город­ской пери­фе­рии.

— Но город­ские вла­сти при­ни­ма­ют реше­ния на осно­ве совсем дру­гих дан­ных. Нас уве­ря­ют, что нуж­но как мож­но боль­ше и быст­рее огра­ни­чить въезд в цен­траль­ную часть горо­да, что­бы реа­ли­зо­вать прин­цип, кото­рый про­зву­чал в КВН: «Живешь в Буто­во — так и рабо­тай в Буто­во». Это лозунг совре­мен­ных город­ских вла­стей.

— Самое инте­рес­ное, что в зна­чи­тель­ной мере так и про­ис­хо­дит.

— Но огра­ни­че­ния, накла­ды­ва­е­мые вла­стя­ми, не соот­вет­ству­ют дан­ным, кото­рые мог­ли бы им предо­ста­вить те же гео­гра­фы…

— Люди часто при­ни­ма­ют реше­ния на осно­ве соб­ствен­ных пред­став­ле­ний. В этом смыс­ле наши вла­сти — не исклю­че­ние.

— Поми­мо горо­дов, есть еще и отда­лен­ные рай­о­ны, при­гра­ни­чье. Как поли­ти­че­ский гео­граф и спе­ци­а­лист по при­гра­нич­ным рай­о­нам вы може­те рас­ска­зать, что там изу­ча­е­те?

— У нас в Инсти­ту­те гео­гра­фии несколь­ко лет был очень круп­ный про­ект по изу­че­нию все­го рос­сий­ско­го при­гра­ни­чья. Мы ста­ра­лись выде­лить какие-то опре­де­лен­ные кей­сы, напри­мер кали­нин­град­ский и даль­не­во­сточ­ный кусоч­ки гра­ни­цы, и более глу­бо­ко посмот­реть на то, как эти гра­ни­цы функ­ци­о­ни­ру­ют.

Отку­да вооб­ще берут­ся гра­ни­цы? Насколь­ко они нуж­ны? Исчез­нут ли когда-нибудь поли­ти­че­ские гра­ни­цы? Мое лич­ное мне­ние: не исчез­нут. Могут немно­го поме­нять функ­ции, но так или ина­че они оста­нут­ся. При­чи­на — в пси­хо­ло­гии чело­ве­ка. Дело в том, что он все­гда дол­жен с чем-то себя отож­деств­лять. Он рож­да­ет­ся, име­ет дело с какой-то дей­стви­тель­но­стью и пыта­ет­ся отож­де­ствить себя с какой-то ее частью. «Мы» и «они», «кто я?», «к какой тер­ри­то­рии я при­над­ле­жу, к какой груп­пе людей, к какой стране, к како­му горо­ду?». Воз­ни­ка­ет мат­реш­ка иден­тич­но­стей. В этой мат­реш­ке есть в том чис­ле и тер­ри­то­ри­аль­ная иден­тич­ность: «что такое моя тер­ри­то­рия?».

— Вы хоти­те ска­зать, что без ощу­ще­ния гра­ниц про­бле­му иден­тич­но­сти не решить?

— Чело­век про­сто жить не смо­жет. Он обя­за­тель­но дол­жен себя ассо­ци­и­ро­вать с какой-то тер­ри­то­ри­ей, с тер­ри­то­ри­ей раз­но­го мас­шта­ба. Есть такие поня­тия: тер­ри­то­ри­аль­ная иден­тич­ность, поли­ти­че­ская иден­тич­ность и пр. На фор­ми­ро­ва­ние этой иден­тич­но­сти рабо­та­ет вся наша систе­ма обра­зо­ва­ния. Не толь­ко наша, а в каж­дой стране мира. На это рабо­та­ет теле­ви­де­ние. На пред­став­ле­ние людей о том, кто они, отку­да они, чем отли­ча­ют­ся от дру­гих, какое име­ют пра­во на ту тер­ри­то­рию, кото­рую зани­ма­ют. По это­му вопрос гра­ниц для госу­дар­ства чрез­вы­чай­но важ­ный. Гра­ни­ца — это сим­вол. Как обо­лоч­ка. Мы чело­ве­ка судим по одеж­ке. Гра­ни­ца — это тоже одеж­ка с опре­де­лен­ны­ми функ­ци­я­ми. Она долж­на нас греть, долж­на давать воз­мож­ность ком­форт­но вза­и­мо­дей­ство­вать с окру­жа­ю­щи­ми. Она пока­зы­ва­ет, что мы из себя пред­став­ля­ем. В этом смыс­ле на гра­ни­це очень инте­рес­но смот­реть то, как стра­ны пре­зен­ту­ют себя друг дру­гу. Помни­те, в совет­ское вре­мя было такое: «вит­ри­на капи­та­лиз­ма», «вит­ри­на соци­а­лиз­ма» (на при­ме­ре Запад­ной и Восточ­ной Гер­ма­нии). При­бал­ти­ка, наш совет­ский запад, как это вос­при­ни­ма­ли. Тоже важ­но было пока­зать, что мы из себя пред­став­ля­ем. Эта функ­ция есть и сей­час. Гра­ни­ца — вит­ри­на дру­го­го мира.

— А как гра­ни­цы вли­я­ют на людей?

— Люди их пыта­ют­ся исполь­зо­вать. Они огра­ни­чи­ва­ют в чем-то жите­лей при­гра­нич­ных рай­о­нов. Даже если гра­ни­цы как бы и нет, как меж­ду Рос­си­ей и Бело­рус­си­ей, про­ис­хо­дит игра на раз­ни­це в ценах, на доступ­но­сти тех или иных това­ров. В Рос­сии есть анти­санк­ции, а Бела­русь ни в каких анти­санк­ци­ях не участ­ву­ет. Тогда мож­но поехать в Бела­русь и купить то, что недо­ступ­но здесь. Бело­ру­сы тоже при­ез­жа­ют в Моск­ву или при­гра­нич­ные рай­о­ны, что­бы купить то, чего им не хва­та­ет, или то, что в рос­сий­ском при­гра­ни­чье дешев­ле. Даже когда мы эту гра­ни­цу не видим меж­ду стра­на­ми, она тем не менее есть.

Быва­ют очень забав­ные пред­став­ле­ния. Напри­мер, мы опра­ши­ва­ли людей на всех запад­ных рос­сий­ских гра­ни­цах, и есть пред­став­ле­ние, что, напри­мер, сти­раль­ный поро­шок извест­ной запад­ной фир­мы луч­ше на той сто­роне гра­ни­цы. И жите­ли Ленин­град­ской обла­сти и Каре­лии едут в Фин­лян­дию, жите­ли Кали­нин­град­ской обла­сти едут в Поль­шу за этим сти­раль­ным порош­ком, кото­рый, я абсо­лют­но уве­рен, оди­на­ко­вый. Но им кажет­ся, что луч­ше. Люди пыта­ют­ся с помо­щью гра­ниц рас­ши­рить свои потре­би­тель­ские воз­мож­но­сти.

— А как вли­я­ют друг на дру­га люди с раз­ных сто­рон гра­ниц?

— Это вооб­ще заме­ча­тель­но. Есть такое поня­тие — демон­стра­ци­он­ный эффект гра­ни­цы. Вот мы при­ез­жа­ли в Бла­го­ве­щенск (Амур­ская область). Город сто­ит пря­мо на реке Амур. На про­ти­во­по­лож­ной сто­роне — Хэй­хэ. Мой началь­ник, Вла­ди­мир Алек­сан­дро­вич Коло­сов, извест­ный поли­ти­че­ский гео­граф, спе­ци­а­лист по гра­ни­цам, рас­ска­зы­вал: когда он при­ез­жал туда трид­цать лет назад, на китай­ской сто­роне был лес, какие-то дере­вян­ные доми­ки. А теперь там сто­ят небо­скре­бы. Вече­ром совер­шен­но фее­ри­че­ская кар­ти­на: какие-то дири­жаб­ли лета­ют, вер­то­ле­ты, всё под­све­чи­ва­ет­ся с той сто­ро­ны, музы­ка. А на нашей сто­роне Аму­ра в пат­ри­ар­халь­ной тишине лежит город Бла­го­ве­щенск. Пяти­этаж­ки, какие-то купе­че­ские сим­па­тич­ные дома и т. д. Так в чем же демон­стра­ци­он­ный эффект? Бла­го­ве­щенск был горо­дом, у кото­ро­го не было нор­маль­ной набе­реж­ной. Это частое явле­ние в рос­сий­ских горо­дах. Наши горо­да на набе­реж­ные ста­вят какие-нибудь гара­жи, как-то их застра­и­ва­ют. Есть лишь неболь­шой уча­сток для «выгу­ла» насе­ле­ния. А у китай­цев тра­ди­ция — они по вече­рам, осо­бен­но по выход­ным дням, высы­па­ют все на набе­реж­ную, и там на раз­ных участ­ках устра­и­ва­ют­ся кол­лек­тив­ные тан­цы. При­чем тан­цу­ют и пожи­лые люди. Обыч­но вклю­ча­ет­ся музы­ка, и они тан­цу­ют какие-то тра­ди­ци­он­ные тан­цы. Точ­но такая же тра­ди­ция появи­лась на нашем бере­гу Аму­ра. Вла­сти поня­ли, что нуж­но обу­стро­ить набе­реж­ную, и обу­стро­и­ли ее. Созда­ли боль­шую, мощен­ную плит­кой в мос­ков­ских тра­ди­ци­ях набе­реж­ную, где люди гуля­ют, что созда­ет совер­шен­но дру­гую сре­ду.

— У нас суще­ству­ет стра­шил­ка: Китай — это такая стра­на, кото­рая все при­гра­нич­ные тер­ри­то­рии уже захва­ти­ла, тихая экс­пан­сия уже про­изо­шла. Насколь­ко это вер­но? Что вы виде­ли?

— На мой взгляд, это наду­ма­но. Китай­цам по мно­гим при­чи­нам не так уж и инте­рес­на наша тер­ри­то­рия. Сей­час одна из тен­ден­ций сво­дит­ся к тому, что у Китая и Рос­сии вырав­ни­ва­ют­ся уров­ни зара­бот­ных плат, дохо­дов насе­ле­ния (если посмот­реть по пари­те­ту поку­па­тель­ной спо­соб­но­сти, т. е. по реаль­ной поку­па­тель­ной спо­соб­но­сти наци­о­наль­ной валю­ты). Даже если по раз­го­во­рам судить, то им не слиш­ком инте­рес­но ехать в Рос­сию.

— А что для них инте­рес­но? Что­бы мы еха­ли поку­пать у них?

— До послед­не­го вре­ме­ни так всё и было. В при­гра­нич­ных горо­дах у жите­лей была такая стра­те­гия: живем и рабо­та­ем в Рос­сии, а потреб­лять ездим в Китай, пото­му что там дешев­ле, ино­гда даже каче­ствен­нее. За те же день­ги, допу­стим, мож­но было луч­ше выле­чить зубы. В Китае это гораз­до дешев­ле, мож­но полу­чить про­тез или имплан­тат более высо­ко­го уров­ня. Инте­рес­ная стра­те­гия была у пен­си­о­не­ров. Они сда­ва­ли квар­ти­ры в горо­де (допу­стим, в том же Бла­го­ве­щен­ске) и при этом мог­ли жить в сосед­нем китай­ском горо­де Хэй­хэ на свою пен­сию и аренд­ную пла­ту от сда­чи квар­ти­ры.

— У них было там дру­гое каче­ство жиз­ни?

— Да, китай­цы вооб­ще неве­ро­ят­но адап­тив­ны, они для рос­си­ян созда­ли всё для того, что­бы те чув­ство­ва­ли себя ком­форт­но. Назва­ния заве­де­ний пере­ве­де­ны на рус­ский язык. Не все­гда кор­рект­но, но тем не менее… Мно­гие китай­цы сами могут объ­яс­нить­ся на рус­ском язы­ке. Они пыта­лись создать для рос­си­ян Рос­сию: мак­си­маль­но ком­форт­ные усло­вия. Ста­вят памят­ни­ки Пуш­ки­ну и памят­ни­ки Гого­лю. Чего там толь­ко нет! Даже «Рус­ская газе­та» изда­ва­лась (по край­ней мере, по состо­я­нию двух­лет­ней дав­но­сти)! Но поку­па­тель­ная спо­соб­ность рос­си­ян за послед­ние годы силь­но упа­ла. Когда мы при­ез­жа­ли в 2016 году в город Хэй­хэ, там уже бед­ные несчаст­ные китай­цы бега­ли, дер­га­ли нас за рукав: «Пожа­луй­ста, что-нибудь купи­те!» — пото­му что никто не едет. И зна­е­те, что сде­ла­ли китай­цы, что они при­ду­ма­ли? Они при­ду­ма­ли в Хэй­хэ Рос­сию для сво­их: боль­шое коли­че­ство китай­цев хоте­ло бы посмот­реть Рос­сию, но не может поехать по при­чине доро­го­виз­ны или каких-нибудь стра­хов. И есть визо­вый вопрос. В ито­ге китай­цы теперь едут в этот при­гра­нич­ный Хэй­хэ, что­бы посмот­реть Рос­сию.

— На малень­кую Рос­сию на сво­ей тер­ри­то­рии?

— Да.

— А есть ли малень­кий Китай на тер­ри­то­рии Бла­го­ве­щен­ска?

— Его нет. Несмот­ря на все стра­хи, а может быть, бла­го­да­ря им, — нет. Когда вы при­е­де­те в Бла­го­ве­щенск, там прак­ти­че­ски нет ни одной вывес­ки на китай­ском язы­ке. Мы спра­ши­ва­ли в кафе меню на китай­ском — тоже бук­валь­но в несколь­ких кафе толь­ко и было. Такая же кар­ти­на во Вла­ди­во­сто­ке. Сре­да для китай­цев в этом смыс­ле не очень дру­же­ствен­ная.

— А как вы это объ­яс­ня­е­те? Поче­му такой кон­траст, поче­му такая неадап­тив­ность с рос­сий­ской сто­ро­ны?

— Это уди­ви­тель­но. Я мно­го об этом думал. При­ве­ду при­мер с Кали­нин­град­ской сто­ро­ны. Допу­стим, на поль­ской сто­роне гра­ни­цы была систе­ма (до наших всех слож­но­стей) «Russian friendly. Здрав­ствуй­те». Заве­де­ния, кото­рые отве­ча­ли опре­де­лен­ным стан­дар­там обслу­жи­ва­ния рус­ских тури­стов, полу­ча­ли такую эмбле­му. Там было напи­са­но «Russian friendly. Здрав­ствуй­те». Что име­лось в виду? Меню на рус­ском язы­ке, рус­ско­го­во­ря­щий офи­ци­ант, какие-то блю­да, к кото­рым при­вык­ли жите­ли Кали­нин­град­ской обла­сти. Но ниче­го это­го нет на кали­нин­град­ской сто­роне. Мне кажет­ся, что это свя­за­но с тем, что наши люди пока еще менее гиб­ки. Я думаю, это такое насле­дие совет­ско­го вре­ме­ни, но это изме­нит­ся, мы к тому при­дем.

— Есть такое наблю­де­ние, что Рос­сия — это един­ствен­ная стра­на, где про­стран­ство и архи­тек­ту­ра орга­ни­зо­ва­ны оди­на­ко­вым обра­зом вне зави­си­мо­сти от того, где мы нахо­дим­ся — на запа­де или восто­ке. Рас­те­ния и живот­ные будут отли­чать­ся, а орга­ни­за­ция про­стран­ства и жиз­ни — нет. Согла­си­тесь ли вы с этим? Мы самая уни­фи­ци­ро­ван­ная в этом смыс­ле стра­на?

— Пони­ма­е­те, совет­ская власть серьез­но под­хо­ди­ла к это­му вопро­су. И это гео­гра­фы вве­ли поня­тие «тер­ри­то­ри­аль­ная орга­ни­за­ция обще­ства».

— Так вот кому мы обя­за­ны появ­ле­нию оди­на­ко­вых горо­дов!

— Навер­ное. Не бей­те меня силь­но. Горо­да и про­стран­ства дей­стви­тель­но пыта­лись орга­ни­зо­вать с науч­ной точ­ки зре­ния. Был тер­ри­то­ри­аль­ный кар­кас рас­се­ле­ния, гене­раль­ная схе­ма рас­се­ле­ния. Вся систе­ма этих пла­нов при­ни­ма­лась. В евро­пей­ской части, где дыша­ла исто­рия и горо­да воз­ни­ка­ли не в XX веке, а в XVIII–XIX веках, слож­но было так уж всё пре­об­ра­зо­вать, хотя пыта­лись, даже созна­тель­но сти­ра­ли память где-то. Тем не менее отли­чия оста­ва­лись. Но когда ты сто­ишь воз­ле панель­ной пяти­этаж­ки, то попро­буй уга­дать, где это: Вла­ди­во­сток, Москва или воз­ле како­го-нибудь быв­ше­го обко­ма в про­вин­ции.

— То, что жите­ли Кали­нин­град­ской обла­сти и Бла­го­ве­щен­ска ведут себя оди­на­ко­во и неадап­тив­но, не явля­ет­ся ли при­зна­ком сте­рео­тип­но­сти «совет­ско­го чело­ве­ка»?

— Я бы уточ­нил. Может быть, по срав­не­нию с сосе­дя­ми по гра­ни­це они и выгля­дят не очень адап­тив­ны­ми, одна­ко по срав­не­нию с глу­бин­ной частью Рос­сии, где нет гра­ниц, они гораз­до более адап­тив­ны — отли­ча­ют­ся во всех аспек­тах — и по голо­со­ва­нию, и на пре­зи­дент­ских, и на пар­ла­мент­ских выбо­рах. Отли­ча­ют­ся по пове­де­нию. Отра­жа­ют и что-то вби­ра­ют в себя из того, что име­ют их сосе­ди. Поэто­му все-таки жизнь на гра­ни­це — это в ито­ге более раз­но­об­раз­ный и пози­тив­ный опыт.

Алек­сандр Себен­цов
Бесе­до­ва­ла Оль­га Орло­ва

Видео­за­пись пере­да­чи см. otr-online.ru/programmy/gamburgskii-schet/-31994.html

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (5 оценок, среднее: 3,60 из 5)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *