Человек, который думал и жил сам по себе

Владимир Демчиков
Вла­ди­мир Дем­чи­ков

Мно­гие авто­ры, пишу­щие сего­дня о Кире Мура­то­вой, рас­ска­зы­ва­ют о ее вкла­де в кине­ма­то­граф. Она и сама наста­и­ва­ла, что хоте­ла бы, что­бы после нее оста­лись толь­ко ее филь­мы. Ее — в пол­ном соот­вет­ствии с ее поже­ла­ни­я­ми — опи­сы­ва­ют сей­час по пре­иму­ще­ству как чело­ве­ка кино, впи­сы­вая ее кар­ти­ны в исто­рию совет­ско­го (точ­нее, «совет­ско-несо­вет­ско­го») и рос­сий­ско­го кино­ис­кус­ства и взве­ши­вая на про­фес­си­о­наль­ных весах ее вклад в эту исто­рию. Одна­ко в исто­рии ее жиз­ни есть еще кое-что — поми­мо оче­вид­но­сти ее вли­я­ния на рос­сий­ский и миро­вой кине­ма­то­граф.

Это «что-то» может пока­зать­ся необя­за­тель­ным, пото­му что лежит, на пер­вый взгляд, за пре­де­ла­ми ее кине­ма­то­гра­фи­че­ской рабо­ты. Дело в том, что у каж­до­го извест­но­го твор­че­ско­го чело­ве­ка — как резуль­тат все­го ска­зан­но­го, сде­лан­но­го или не ска­зан­но­го и не сде­лан­но­го в пуб­лич­ной сфе­ре — рано или позд­но воз­ни­ка­ет что-то вро­де обще­ствен­но­го, или репу­та­ци­он­но­го, двой­ни­ка, или вир­ту­аль­но­го «я».

Фото с сайта kino-teatr.ua
Фото с сай­та kino-teatr.ua

В какой мере реаль­ный чело­век соот­вет­ству­ет это­му сво­е­му вир­ту­аль­но­му «я» или сво­е­му обще­ствен­но­му двой­ни­ку — это вопрос инте­рес­ный (думаю, что пол­но­стью, конеч­но, не соот­вет­ству­ет нико­гда), но оста­нав­ли­вать­ся на нем не будем. Ино­гда полу­ча­ет­ся так, что обще­ствен­ный двой­ник начи­на­ет вли­ять на поступ­ки чело­ве­ка, кото­рый ведет себя в соот­вет­ствии со сво­ей репу­та­ци­ей — или, наобо­рот, враз­рез с тем, что от него ожи­да­ют. При­чем этот самый обще­ствен­ный двой­ник часто скла­ды­ва­ет­ся не толь­ко из поступ­ков чело­ве­ка, но и из устой­чи­вых и усто­яв­ших­ся интер­пре­та­ций этих поступ­ков. Мало кому уда­лось избе­жать этой адской маши­ны, упро­ща­ю­щей и выпрям­ля­ю­щей жизнь живо­го чело­ве­ка и пре­вра­ща­ю­щей ее в про­стую и понят­ную всем схе­му, когда его обще­ствен­ный двой­ник по сте­пе­ни про­сто­ты сво­их моти­вов почти равен герою анек­до­та. Кире Мура­то­вой, кажет­ся, это уда­лось.

Это не свя­за­но с ее кар­ти­на­ми, а свя­за­но со спо­соб­но­стью Киры Мура­то­вой неза­мет­ным обра­зом раз­ру­шать любое кли­ши­ро­ван­ное и упро­щен­ное истол­ко­ва­ние ее жиз­ни и ее лич­но­сти. После попа­да­ния Мура­то­вой (нена­дол­го, но все-таки на несколь­ко лет) в эпи­центр пере­стро­еч­но­го инте­ре­са к запре­щен­но­му в совет­ские вре­ме­на «полоч­но­му» кино, а затем в чис­ло «режис­се­ров для немно­гих истин­ных зна­то­ков» это упро­щен­ное истол­ко­ва­ние мог­ло сло­жить­ся — но не сло­жи­лось.

Мура­то­ва — в пред­став­ле­нии даже тех людей, для кото­рых ее искус­ство не было на сто про­цен­тов сво­им, а ино­гда даже и было вполне чужим, — была (сужу по себе) преж­де все­го чело­ве­ком, кото­рый ока­зал­ся спо­соб­ным не под­да­ки­вать упро­щен­ным истол­ко­ва­ни­ям ее жиз­ни и твор­че­ства, а, наобо­рот, посто­ян­но услож­нять пред­став­ле­ние о себе. В этом смыс­ле она для меня, напри­мер, сама по себе была в каком-то смыс­ле инте­рес­нее сво­их филь­мов. И инте­рес­нее даже сво­их интер­вью и тек­стов. Даже ее мол­ча­ние и неуча­стие в пуб­лич­ной кино­жиз­ни что-то зна­чи­ли. Речь не о кам­ла­нии про «что-то важ­ное» на пустом месте и не о попыт­ке непре­мен­но как-то истол­ко­вать мол­ча­ние. Про­сто Мура­то­ва — при доволь­но боль­шом инте­ре­се к ней как к пуб­лич­ной пер­соне — оста­ва­лась под­черк­ну­то част­ным чело­ве­ком.

Кадр из фильма «Короткие встречи»
Кадр из филь­ма «Корот­кие встре­чи»

А воз­мож­на ли в прин­ци­пе сего­дня пози­ция част­но­го чело­ве­ка? Вро­де как част­но­му чело­ве­ку отка­за­но в поли­ти­че­ской пози­ции (ее у него вро­де как и не может быть: поли­ти­ка — дело мил­ли­о­нов, и раз­го­ва­ри­вать надо «с мил­ли­о­на­ми»). Да и вооб­ще поло­же­ние част­но­го чело­ве­ка сомни­тель­но: все боль­шие дела дела­ют­ся сооб­ща, от той же поли­ти­ки до волон­тер­ства и бла­го­тво­ри­тель­но­сти. Тво­рить доб­ро — дело кол­лек­тив­ное; толь­ко объ­еди­нив уси­лия, мож­но чего-то добить­ся, и так далее, — в этой пози­ции и в этой логи­ке всё вер­но, при­драть­ся не к чему.

Част­ный чело­век, осо­бен­но если он не слиш­ком сов­па­да­ет с тем, что при­ня­то гово­рить по акту­аль­ным пово­дам, и если у него никак не полу­ча­ет­ся создать себе всем понят­но­го обще­ствен­но­го двой­ни­ка, — чаще все­го выгля­дит стран­но. Медиа теря­ют к нему инте­рес, сете­вая обще­ствен­ность стре­мит­ся его вос­пи­ты­вать и обес­це­ни­вать его суж­де­ния, выпа­да­ю­щие из кано­на, и так далее. И в этом смыс­ле не так и важ­но, что и как Мура­то­ва гово­ри­ла, важ­нее то, что сего­дня в любом ее интер­вью и тек­сте про­чи­ты­ва­ет­ся преж­де все­го ее спо­соб­ность отста­и­вать пра­во част­но­го чело­ве­ка на част­ное суж­де­ние и спо­соб­ность сде­лать это суж­де­ние важ­ной частью кол­лек­тив­ной мыс­ли.

Чело­век, дума­ю­щий и живу­щий сам по себе, — это, может быть, один из послед­них ресур­сов той исче­за­ю­щей лич­ной сво­бо­ды, кото­рая толь­ко и поз­во­ля­ет сохра­нять неза­ви­си­мость и неожи­дан­ность в суж­де­ни­ях. Совер­шен­но неваж­но при этом, насколь­ко ты согла­сен с каки­ми-то кон­крет­ны­ми суж­де­ни­я­ми это­го чело­ве­ка; мысль нуж­на не затем, что­бы с ней согла­сить­ся или не согла­сить­ся, а затем, что­бы с ней жить и менять­ся.

Кира Муратова: «Я веселое животное с очень грустными мозгами»

Фото с сайта uk.wikipedia.org
Фото с сай­та uk.wikipedia.org

«А самый луч­ший для меня был пери­од — это пере­строй­ка и неко­то­рое вре­мя после нее, пока еще не было вла­сти денег, без­ого­во­роч­но про­воз­гла­шен­ной и прак­ти­ку­е­мой, а идео­ло­гия была отме­не­на. <…> День­ги [на кино] дава­ли и ниче­го не запре­ща­ли — был снят „Асте­ни­че­ский син­дром“, „Пере­ме­на уча­сти“, даже „Чув­стви­тель­ный мили­ци­о­нер“, „Увле­че­нья“».

«Искус­ство вооб­ще — это уте­ха, отра­да и опи­ум. <…> Ника­кое искус­ство, самое мрач­ное, самое ужас­ное, не может быть таким мрач­ным и таким ужас­ным, как жизнь, как реаль­ность, кото­рую оно отра­жа­ет. Но отра­жа­ет, или яко­бы, или почти, или всё рав­но гар­мо­ни­зи­руя, при­укра­ши­вая. Даже самые ужас­ные и тра­ги­че­ские про­из­ве­де­ния всё рав­но хотя бы сво­ей фор­мой, если они совер­шен­ны, дают отра­ду, удо­воль­ствие. А жизнь в таких слу­ча­ях удо­воль­ствия не содер­жит».

«Я вооб­ще необ­щи­тель­ный чело­век. У меня про­фес­сия чрез­вы­чай­но общи­тель­ная, а я еще и усу­губ­ля­ла ее общи­тель­ность. Такая у меня режис­сер­ская мане­ра, что я люб­лю мно­го смот­реть людей с ули­цы, не акте­ров; кто ни откро­ет дверь, я к нему с инте­ре­сом. Даже если у меня все утвер­жде­ны, а тут при­хо­дит какая-нибудь деви­ца и гово­рит: „Я хочу у вас играть глав­ную роль“. Я не ска­жу ей, что у меня уже все утвер­жде­ны и изви­ни­те. Я ска­жу: „Сядь­те, почи­тай­те кусо­чек, рас­ска­жи­те“ — и вдруг она может всё изме­нить, или даже сце­на­рий изме­нит­ся: вме­сто одной геро­и­ни ста­нут две. Я мно­го обща­юсь, но вооб­ще по сво­е­му нату­раль­но­му скла­ду я склон­на к аутиз­му. И пони­ма­е­те, как полу­ча­ет­ся, что когда я при­хо­ди­ла с рабо­ты, то уже со сво­и­ми близ­ки­ми не мог­ла улы­бать­ся и мол­ча­ла. Я необ­щи­тель­ный по сво­е­му скла­ду чело­век. <…> Чаще мне нуж­но побыть одной. Рань­ше мне не хва­та­ло оди­но­че­ства, когда я рабо­та­ла, а сей­час хва­та­ет, но не меша­ет».

«Я не люб­лю акте­рам гово­рить про зер­но и вся­кие такие ста­ни­слав­ские ухищ­ре­ния, кото­рые дей­стви­тель­но, навер­ное, кому-то помо­га­ют. Я люб­лю, что­бы чело­век сам рас­крыл­ся, что­бы рас­крыть его, рас­ко­лу­пать. Если это актер, то в нем най­ти, что назы­ва­ет­ся, чело­ве­ка, то есть поми­мо акте­ра — чтó он име­ет свое, ори­ги­наль­ное. А если это не актер, то я мно­го гово­ри­ла, и, если он мне нра­вил­ся, я хоте­ла его рас­крыть, что­бы ему ста­ло удоб­но, при­ят­но и инте­рес­но этим зани­мать­ся и что­бы он свое нут­ро рас­крыл. Пото­му что мне каза­лось, что в этом чело­ве­ке есть что-то очень ори­ги­наль­ное, инте­рес­ное, свое­быч­ное такое, а он стес­ня­ет­ся. Надо ему поду­шеч­ки под локо­точ­ки так под­ло­жить, что­бы ему ста­ло хоро­шо, что­бы он захо­тел быть арти­стом, что­бы он научил­ся полу­чать от это­го удо­воль­ствие. И вот когда он полу­чит от это­го удо­воль­ствие, то он рас­кро­ет­ся как цве­то­чек, и тогда нуж­но и мно­го гово­рить, и мно­го гип­но­ти­че­ски так вну­шать, что ты такой осо­бен­ный и заме­ча­тель­ный, рас­крой­ся».

«Мне опти­мизм был свой­стве­нен с рож­де­ния. Я очень опти­ми­сти­че­ское живот­ное, я весе­лое живот­ное с очень груст­ны­ми моз­га­ми. Но весе­лое, опти­ми­стич­ное. Я не жалу­юсь на это, мне нра­вит­ся и нра­ви­лось делать кино. Это глав­ное удо­воль­ствие в моей жиз­ни».

Из интер­вью «Эху Моск­вы» 17 июля 2015 года

Вла­ди­мир Дем­чи­ков,
жур­на­лист и бло­гер (Иркутск)

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

avatar
1 Цепочка комментария
0 Ответы по цепочке
1 Подписки
 
Популярнейший комментарий
Цепочка актуального комментария
1 Авторы комментариев
Денис Н. Авторы недавних комментариев
  Подписаться  
Уведомление о
Денис Н.
Денис Н.

Может, чело­век думал и жил сам по себе, но сни­мал кино вовсе не так. Сам по себе в прин­ци­пе кино не сни­мешь :)

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (2 оценок, среднее: 3,50 из 5)
Загрузка...
 
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: