Химия Никичей. Загадка одной картины

Мария Хрущева

Мария Хрущева

На выставку я зашла между делом. К 100-летию со дня рождения Анатолия Юрьевича Никича была организована масштабная экспозиция в Третьяковской галерее: «Художник Никич. Мир внутри и жизнь снаружи». Живописец, мало известный широкой публике. Учился у Бориса Иогансона, пережил аресты родителей (отца в 1937-м расстреляли), прошел войну. Рисовал много и всегда — иллюстрировал книги, расписывал ткани, писал заказные портреты. К 1960-м сформировался его собственный художественный язык, картины Никича заняли почетное место среди работ шестидесятников. Общался в среде литературной и художественной; людей от науки в круге общения не обнаружила, разве что мать до ареста работала в Институте растениеводства АН СССР. Мне его творчество показалось неблизким. Так бы и пробежала мимоходом залы, если бы взгляд не наткнулся на полотно (а он и не мог не наткнуться: картина занимала половину стены и была абсолютно не похожа ни на что иное в этом зале — сплошные кисти, натурщицы, портреты, наброски, пейзажи, бытовые зарисовки).

Работа называлась «Химия» и представляла собой реалистичный образ химической лаборатории. Годом написания значился 1964-й.

А. Никич. Химия. 1964 (фото из пресс-релиза ГТГ)

А. Никич. Химия. 1964 (фото из пресс-релиза ГТГ)

«Скажите, — спросила я у сотрудника выставки, — откуда этот сюжет? Что и где писал художник?» «Да придумал, он, наверное. Брат у него, правда, химиком был, но недолго, потом режиссером стал. Ну а так — выдумал, по воспоминаниям брата писал, вот ведь и репродукцию Пикассо на картину поместил, не могла же она быть в лаборатории. Точно придумал, по рассказам».

То, что на картине не воспоминания, мне, как химику, было очевидно. Слишком уж точно изображены ЛАТР (лабораторный автотрансформатор), установка для синтеза под высоким давлением, хитроумные приборы с перегонками и осушителями, деревянные стойки для сушки посуды на химической раковине; да и до сих пор не перевелись резиновые трубки точно такого, противно рыжего, цвета, как на картине. Без ошибок выписаны названия элементов на таблице Менделеева. Ну а в склянке, стоящей на химическом столе, совершенно точно медная соль — такой цвет может быть только у солей меди. Писал он картину, конечно, с натуры. А вот что послужило образцом? В какой лаборатории творил мастер?

Не братом, но сыном Анатолия Никича был Оскар Анатольевич Никич-Криличевский. Режиссер, сценарист. Он рано ушел из жизни, в 1999 году, лишь на пять лет пережив отца; ему не было и шестидесяти. Успел создать с десяток сценариев и снять пару фильмов. Мало кто сегодня их вспомнит, но они были, получали награды. Первый снятый им фильм, «Дети», вышел в 1970 году.

А в 1964-м, в том самом году, когда была написана картина «Химия», будущий режиссер окончил химический факультет МГУ им. М. В. Ломоносова. До момента, когда Оскар Никич полностью ушел в творческую деятельность, он успел поработать и в химии — был лаборантом в Институте химической физики АН СССР, затем научным сотрудником Института высоких температур АН СССР.

Но что же все-таки на картине? Где эта лаборатория, в которой над столом висит таблица, а оконный проем обрамляют полки с химической посудой?

Ответ был найден благодаря выпускникам химфака МГУ. Светлана Котова и Мария Бреховских увидели, что это не оконный проем обрамляют химические полки. Окно — напротив, и вид из него отражается в стекле полок. В крайнем правом углу — часть фасада, который ни с чем не спутаешь: угол верхнего этажа академического здания, расположенного в Москве на улице Вавилова. Лаборатория, в которой писалось полотно, — в его правом крыле. И хотя Оскар Никич, по доступным сведениям, там не работал, но это, безусловно, ИНЭОС РАН им. А. Н. Несмеянова.

Справа: ИНЭОС РАН в его современном виде («Википедия»)

Справа: ИНЭОС РАН в его современном виде («Википедия»)

Выпускники химфака, внимательно рассмотрев картину, сделали вывод, что полотно писалось в помещении, где занимались синтезом фторорганических соединений; возможно, это лаборатория академика И. Л. Кнунянца. Да и самого Оскара Никича, чья работа в химической лаборатории, вероятно, вдохновила художника, они вспомнили: уже учась на химфаке, он активно занимался творческой самодеятельностью и, по воспоминаниям, играл в студенческом театре МГУ.

Картину пока еще — до 13 мая — можно увидеть в Инженерном корпусе Третьяковской галереи на выставке, посвященной творчеству Анатолия Никича. Полотно является собственностью ВТОО «Союз художников России».

Мария Хрущева,
канд. хим. наук, химический факультет МГУ им. М. В. Ломоносова,
кафедра электрохимии

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (2 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , ,

 

4 комментария

  • Алексей:

    Блестящее эссе!

  • Сергей:

    Реализм на картине присутствует,но лишь в части беспорядка, обычного для лабораторий. На ней изображен скорее всего заброшенный угол помещения, куда составили ненужные вещи. Но тогда тетрадь и баночка с веществом выглядят уже слишком нарочито, неуместно. Не ясно, к чему подсоединен вакуумный конец прибора для перегонки. Диффузионник, хоть и пустой, висит на двух зажимах, захватывающих его непотребным образом. Форвакуумный шланг чрезмерно знатный и больше подходит для высокого вакуума. Похоже, картина (кроме вида из окна) действительно писалась по воспоминаниям режиссера.

    • Мария:

      Ни одно художественное произведение (даже фотографическое) не является точным воспроизведением действительности. И уж художественные полотна (даже сделанные в стиле соцреализма) не обязаны точно следовать модели. Никич — никак не реалист, кроме того, его частые отсылки в картинах к Пикассо (и это не только «Кошка с птичкой» здесь, есть гораздо более сильные вещи — например «Потрет сына», где фоном (или не фоном) является художник, рисующий «Гернику») говорят о о пристрастии к стилю, отнюдь не реалистичному. Детали (практически точное соответствие не только геометрии, но и цветовым решениям) говорят о том, что реальная модель была. И, конечно, она была обработана в соответствии со стилем мастера и в его духе. Конечно, можно увидеть, что ЛАТР вытянут не туда, куда следует, и что змеевик странной формы, да и ИНЭОСу следовало бы быть слева, а не справа, если это отражение. Но нельзя не согласиться с тем, что Никич был в реальной лаборатории, как минимум делал там наброски, и эта лаборатория — однозначно ИНЭОС, и, скорее всего, фосфорорганика, а уж потом сделал — не фотографический снимок, а именно произведение, которым хотел сказать много больше, чем просто визуальный слепок с действительности. А вот что он хотел сказать — вот об этом пусть спорят искусствоведы и культурологи. И вы знаете, там где реалист видит только ЛАТР неправильной формы, они (искусствоведы и философы) видят гораздо больше. Он видят дух картины, ее смысл. В любом случае — перед нами и памятник искусства, и исторический документ. И эта картина ценна и тем, и тем. И еще, к слову, оказывается она действительно была забыта, и случайно была обнаружена вовремя подготовки выставки. Думаю, ИНЭОСу (как минимум) следует заинтересоваться этим произведением. И очень надеюсь, что создатель выставки, Г.Никич, нам когда-нибудь расскажет что-нибудь более подробное об этом произведении.

      • Александр:

        Мария, Вы правы — эта картина Никича на удивление реалистична. На мой взгляд, писана с натуры (как минимум, наброски), а не с фотографии (цвета переданы почти идеально, а цветная фотоплёнка хорошего качества в 1964 — невероятная редкость!). Этаж ИНЭОСа — третий (скорее) или четвёртый. Человек без химического или физического образования не смог бы так точно воспроизвести стеклянный диффузионник по памяти или, тем более, «из головы». Кстати, на отражении присутствует ещё одно здание (гараж автобазы АН), что отметает последние сомнения о месте написания.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Недопустимы спам, оскорбления. Желательно подписываться реальным именем. Аватары - через gravatar.com