«Она дарит мне перстень вьюги…»

Ирина Фуфаева

Ири­на Фуфа­е­ва

Стихи как зеркало изменений языка

Как-то раз я насла­жда­лась спо­ром зна­то­ков, кажет­ся, на «Отве­тах Mail.ru», об уда­ре­нии в сло­ве тво­рог. Для каж­до­го из вари­ан­тов — творóг и твóрог — нашлись те, кто счи­тал имен­но его «ужас­ным и дере­вен­ским». Как извест­но, оба вари­ан­та — лите­ра­тур­ная нор­ма, и субъ­ек­тив­ность ощу­ще­ний от того или ино­го про­из­но­ше­ния здесь была осо­бен­но оче­вид­ной.

Меж­ду тем ощу­ще­ния в таких слу­ча­ях почти реаль­ные, физи­че­ские: «Бр-р-р, негра­мот­но, отвра­ти­тель­но». Или наобо­рот: «О да, хоро­шо, пра­виль­но». Реак­ция на откло­не­ние от нор­мы или соот­вет­ствие ей. В дан­ном слу­чае нор­мы вооб­ра­жа­е­мой. Но для интен­сив­но­сти ощу­ще­ний это не важ­но. Да и для их субъ­ек­тив­но­сти тоже. Все подоб­ные ощу­ще­ния не могут не быть субъ­ек­тив­ны­ми хотя бы пото­му, что и освя­щен­ная авто­ри­тет­ны­ми сло­ва­ря­ми нор­ма может изме­нить­ся. И с дока­за­тель­ством это­го мы стал­ки­ва­ем­ся посто­ян­но.

Еще в дет­стве, начи­ная читать Пуш­ки­на, обна­ру­жи­ва­ем: ино­гда, что­бы полу­чи­лись сти­хи, зна­ко­мое сло­во надо читать ина­че:

И за учи­те­лей сво­их
Заздрав­ный кубок поды­ма­ет.

…На зер­каль­ном пар­ке­те зал,
У моря на гра­ни­те скал.

Зе́ркальный, учи́тели… Раз в таком виде эти сло­ва оста­лись в «Евге­нии Оне­гине» и «Пол­та­ве», зна­чит, пони­ма­ем мы, так Пуш­кин и его совре­мен­ни­ки и гово­ри­ли. Имен­но обыч­ные для рус­ской поэ­зии ямбы, хореи, дак­ти­ли и т. д. за счет сво­е­го устрой­ства — пра­виль­но­го чере­до­ва­ния после­до­ва­тель­но­стей удар­ных и без­удар­ных сло­гов — раз и навсе­гда запе­чат­ле­ва­ют, запе­ча­ты­ва­ют уда­ре­ние в сло­вах сво­ей эпо­хи. А риф­мы фик­си­ру­ют, напри­мер, мяг­кость соглас­ных, а ино­гда — грам­ма­ти­че­ские фор­мы.

Оне в оне­гин­ской стро­ке «семь суток еха­ли оне» — не испор­чен­ное они ради риф­мы к вполне, а фор­ма жен­ско­го рода. (К сло­ву, хоро­шая иллю­стра­ция отсут­ствия свя­зи меж­ду грам­ма­ти­кой и рав­но­пра­ви­ем: одну из этих ехав­ших жен­щин, Лари­ну-стар­шую, как извест­но, выда­ли замуж про­тив ее воли. Зато с «пред­став­лен­но­стью жен­щин в язы­ке» всё было хоро­шо.)

Но, ока­зы­ва­ет­ся, непри­выч­ное про­из­но­ше­ние, зафик­си­ро­вав­ше­е­ся в сти­хах, может вос­при­ни­мать­ся не как арте­факт про­шло­го, а как иска­же­ние, «ковер­ка­ние язы­ка». Подру­га при­зна­лась, что не любит Окуд­жа­ву. За что? Он иско­вер­кал сло­во люб­ви ради сти­хо­твор­но­го раз­ме­ра: «Не обе­щай­те деве юной любóви веч­ной на зем­ле». «Да это сти­ли­за­ция, это спе­ци­аль­но!» — «Да лад­но!»

Вот «Рус­лан и Люд­ми­ла», поэ­ма ров­но из той эпо­хи, в кото­рую метил Окуд­жа­ва, про­чи­тан­ная все­ми в дет­стве:

И наго­ту в ноч­ной тени,
И поце­луй
любо­ви неж­ной!

Вот Жуков­ский:

С дыха­ни­ем дуб­рав, источ­ни­ков с про­хла­дой,
Не Твой ли к нам летит
любо­ви пол­ный глас?

Ну и так далее, до арха­ич­но­го Сума­ро­ко­ва:

О сви­де­те­ли в любо­ви
Тай­ных радо­стей моих!

Эта фор­ма роди­тель­но­го паде­жа дей­стви­тель­но дол­го кон­ку­ри­ро­ва­ла с фор­мой люб­ви. А про­за­и­че­ские кон­тек­сты под­твер­жда­ют, что за ней не сто­я­ло стрем­ле­ние уло­жить­ся в раз­мер: «…Жар друж­бы их и любо­ви столь мал был, что мог­ли меня оста­вить!» (Алек­сандр Ради­щев, «Днев­ник одной неде­ли», 1802).

Исто­рию появ­ле­ния двух вари­ан­тов труд­но изло­жить корот­ко, но я попро­бую. Вооб­ще-то любовь, а еще тык­ва, цер­ковь, мор­ковь и неко­то­рые дру­гие суще­стви­тель­ные жен­ско­го рода в глу­бо­кой древ­но­сти окан­чи­ва­лись на дол­гий глас­ный u — звук, кото­рый в исто­рии сла­вян­ско­го язы­ка изме­нил­ся и стал зву­чать как ы. К древ­не­рус­ской эпо­хе наше люби­мое сло­во в име­ни­тель­ном паде­же зву­ча­ло любы (ср. рус­ское ты и латин­ское ).

  • Кста­ти, попро­буй­те вос­ста­но­вить совре­мен­ный облик дру­гих слов этой малень­кой груп­пы, в древ­не­рус­скую эпо­ху про­из­но­сив­ших­ся как кры, бры, букы, све­к­ры, боты.
Рис. М. Смагина

Рис. М. Сма­ги­на

Итак, к древ­не­рус­ской эпо­хе, услов­но тыся­чу лет назад, сло­во любовь в име­ни­тель­ном паде­же зву­ча­ло как любы, а в роди­тель­ном — любъ­ве. То есть имел­ся внеш­ний раз­но­бой падеж­ных форм. У осталь­ных слов так же: кры — кръ­ве, цер­кы — цер­къ­ве, тыкы — тыкъ­ве и т. д.

Ъ — сла­бая коро­тень­кая глас­ная, она тоже затем пре­тер­пе­ва­ла изме­не­ния: под уда­ре­ни­ем нача­ла про­из­но­сить­ся как о, а без уда­ре­ния посте­пен­но исче­за­ла. Раз­но­бой форм уси­ли­вал­ся. Есте­ствен­но, гово­ря­щие под­со­зна­тель­но стре­ми­лись в речи как-то уни­фи­ци­ро­вать паде­жи, а так­же изба­вить­ся от ред­ко­го окон­ча­ния .

В ито­ге боль­шин­ство таких слов ста­ли упо­треб­лять с окон­ча­ни­ем -овь: любовь, кровь, мор­ковь, бровь, све­кровь — по ана­ло­гии с их вини­тель­ным паде­жом. Таким обра­зом они пере­шли в «нор­маль­ное» 3-е скло­не­ние, как ель, кость. Мень­шин­ство же пре­вра­ти­лось в «нор­маль­ные» сло­ва 1-го скло­не­ния: тык­ва, бук­ва, бот­ва.

Что же каса­ет­ся роди­тель­но­го паде­жа, то заме­на ста­ро­го любъ­ве на вари­ан­ты с окон­ча­ни­ем -и понят­на — это под­строй­ка под 3-е скло­не­ние: (нет) ели, кости, люб­ви. И любо­ви, как вари­ант, отра­жав­ший стрем­ле­ние к мак­си­маль­ной уни­фи­ка­ции, похо­же­сти падеж­ных форм. Он в ито­ге усту­пил вари­ан­ту с уда­ре­ни­ем на окон­ча­нии и с бег­лой о, но сохра­нил­ся как поэ­ти­че­ский, с нале­том ста­ри­ны или про­сто­ре­чия. И в таком каче­стве тре­бо­вал­ся не толь­ко Окуд­жа­ве, но и дру­гим поэтам XX века. «И звез­да, под кото­рой мы страж­дем любо­ви и хле­ба…» (Юрий Куз­не­цов, 1972).

Соб­ствен­но, и за каж­дой «непра­виль­но­стью» или вари­а­тив­но­стью в язы­ке кро­ет­ся столь же дол­гая и слож­ная исто­рия эво­лю­ции како­го-то его кусоч­ка.

…Пуш­кин­ское учи́тели вме­сто учи­те­ля́ тоже не поэ­ти­че­ская воль­ность. Даже Оже­гов в сере­дине XX века еще отме­ча­ет этот вари­ант с поме­той «высок.» и при­ме­ром: «Вели­кие учи­те­ли-фило­со­фы». А пол­то­ра века назад это обыч­ная фор­ма, ника­кая не высо­кая: «Сюда попа­да­ли неко­то­рые моло­дые дво­ряне, семи­на­ри­сты, учи­те­ли уезд­ные, учи­те­ли домаш­ние…» (Нико­лай Лес­ков, «Неку­да», 1864). Сей­час ее прак­ти­че­ски не встре­тишь даже в духов­ном кон­тек­сте, ср. у Сер­гея Аве­рин­це­ва уже 25 лет назад: «Но ведь духов­ные учи­те­ля вот такое сми­ре­ние на сло­вах… назы­ва­ли сми­рен­но­гла­го­ла­ни­ем и про­ти­во­по­став­ля­ли истин­но­му сми­ре­нию». Мож­но ска­зать, что это кон­крет­ное сло­во свой сдвиг уда­ре­ния завер­ши­ло. Да, в тече­ние ряда послед­них сто­ле­тий у мно­гих рус­ских суще­стви­тель­ных уда­ре­ние во мно­же­ствен­ном чис­ле сдви­га­ет­ся на окон­ча­ние и ста­но­вит­ся сред­ством раз­ли­че­ния чисел: учи́тель — учи­те­ля́, дом — дома́, том — тома́… Чаще все­го при этом и окон­ча­ние меня­ет­ся с -ы/-и на -а. Дома, тома — раз­ве гово­ри­ли когда-нибудь ина­че? Да. Опять сти­хо­твор­ный раз­мер не даст соврать.

«Но вы, раз­роз­нен­ные томы /​ Из биб­лио­те­ки чер­тей…» («Евге­ний Оне­гин»). «Москва и Петер­бург доволь­но мне зна­ко­мы, /​ Я знаю в них почти все ули­цы и домы…» (Денис Фон­ви­зин, «Посла­ние к слу­гам моим»). Домы встре­ча­ет­ся еще у Гого­ля, а томы вооб­ще дожи­ло до 1950-х годов.

Полу­ча­ет­ся, что «все эти ужас­ные тор­ты и кре­ма» — все­го лишь часть дол­го­го трен­да. Вот гараж, гораз­до более позд­нее по срав­не­нию с торт и крем заим­ство­ва­ние, куда быст­рее пере­шло к удар­но­му окон­ча­нию мно­же­ствен­но­го чис­ла. Но пер­во­на­чаль­ное зву­ча­ние успел пой­мать Пастер­нак в 1930 году:

Дро­жат гара­жи авто­ба­зы,
Нет-нет, как кость, взблес­нет костёл.
Над пар­ком пада­ют топа­зы,
Сле­пых зар­ниц бур­лит котёл.

Нако­нец, най­дут­ся сти­хо­твор­ные при­ме­ры, про­ли­ва­ю­щие свет и на эпи­че­скую бит­ву за пра­виль­ное уда­ре­ние форм гла­го­ла зво­нить — зво­нит, зво­нишь и так далее. У Пуш­ки­на Поэт упре­ка­ет тол­пу:

…Печ­ной гор­шок тебе доро­же,
Ты пищу в нем себе
варишь.

А вот Блок, «Снеж­ная дева»:

Она дарит мне пер­стень вью­ги
За то, что плащ мой полон звезд…

Вари́шь, дари́т… А мы без тени сомне­ния про­из­но­сим ва́ришь и да́рит. Да и вклю́чит, подо­зре­ваю. Хотя это уда­ре­ние лишь в 2012 году при­зна­ли вари­ан­том нор­мы. Да, это тоже рас­тя­нув­ший­ся на сто­ле­тия тренд — сдвиг уда­ре­ния в лич­ных фор­мах гла­го­лов, окан­чи­ва­ю­щих­ся на -ить. И сей­час в «острой ста­дии» кон­ку­рен­ция вари­ан­тов звó­нишь и звони́шь. Мно­гие дру­гие гла­го­лы ее про­сто дав­но мино­ва­ли, при­чем совер­шен­но неза­мет­но и без скан­да­лов.

…Итак, каза­лось бы, доста­точ­но с дет­ства читать клас­си­че­ские сти­хи, кла­дезь преды­ду­щих язы­ко­вых норм, и чув­ство непре­рыв­но­го изме­не­ния язы­ка тебе обес­пе­че­но. И тогда труд­но серьез­но вос­при­ни­мать совре­мен­ные свя­щен­ные бит­вы кре́мы vs кре­ма́. Но есть и усло­вие: заме­чать, что чита­ешь. Очень часто непри­выч­ное попа­да­ет в сле­пое пят­но, как крас­ные пики в пси­хо­ло­ги­че­ском экс­пе­ри­мен­те. Ну и в любом слу­чае, участ­вуя в спо­рах об уда­ре­нии, помни­те о зыб­ко­сти пред­ме­та сра­же­ния…

Ири­на Фуфа­е­ва,
науч. сотр. Инсти­ту­та линг­ви­сти­ки РГГУ

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (6 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

 

6 комментариев

  • Скептик:

    Какое удо­воль­ствие про­чи­тать замет­ку, напи­сан­ную умным, обра­зо­ван­ным спе­ци­а­ли­стом.
    Хотя и очень я далек от обсуж­да­е­мо­го вопро­са, но про­чи­тал с боль­шим удо­воль­стви­ем и полу­чил нема­ло­го при­ят­ных для «души» и полез­ных для «ума» све­де­ний.
    Боль­шое спа­си­бо за достав­лен­ное интел­лек­ту­аль­ное удо­воль­ствие!

  • Скептик:

    Малень­кое допол­не­ние.
    В. Высоц­кий
    «Мы гово­рим не штор­мы, а штор­ма.
    Сло­ва выхо­дят корот­ки и смач­ны.
    Вет­ра не веры сво­дят нас с ума
    Из палуб выкор­че­вы­вая мач­ты.»

    Из мате­ма­ти­ки «линей­но зави­си­мые век­то­ры» – «линей­но зави­си­мые век­то­ра» и т.д.

    • Ирина Фуфаева:

      Да! Вы пра­вы, в про­фес­си­о­наль­ных язы­ках частот­ные («про­фес­си­о­наль­ные») сло­ва тоже пере­жи­ва­ют опи­сан­ный сдвиг уда­ре­ния на окон­ча­ние (и заме­ну окон­ча­ния).

  • Alex:

    Пара при­ме­ров из клас­си­ков:

    «Не встре­тит отве­та
    Средь шума люд­ско­го
    Из пла­мя и све­та
    Рож­дён­ное сло­во.»

    «Поко­ен, про­чен и легок
    На диво сла­жен­ный возок.»

    Пусть меня попра­вят, если я оши­ба­юсь, но, насколь­ко мне извест­но, сии вари­а­ции встре­ти­ли реши­тель­ное осуж­де­ние со сто­ро­ны совре­мен­ни­ков, и, таким обра­зом, явля­ют­ся имен­но что ковер­ка­ни­ем слов; так что ссыл­ка на клас­си­ка сама по себе ниче­го не дока­зы­ва­ет.

    • Ирина Фуфаева:

      В пер­вом при­ме­ре непра­виль­ная падеж­ная фор­ма, но это извест­но, задо­ку­мен­ти­ро­ва­но, так ска­зать, пре­тен­зии редак­то­ра вошли в исто­рию, так что насто­я­щие ошиб­ки обыч­но бес­след­но не про­хо­дят)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Недопустимы спам, оскорбления. Желательно подписываться реальным именем. Аватары - через gravatar.com