Цензура при монархии, империи и социализме

Екатерина Буз

Ека­те­ри­на Буз

В самом кон­це 2017 года «Новое лите­ра­тур­ное обо­зре­ние» выпу­сти­ло кни­гу про­фес­со­ра Гар­вард­ско­го уни­вер­си­те­та Робер­та Дарн­то­на под назва­ни­ем «Цен­зо­ры за рабо­той. Как госу­дар­ство фор­ми­ру­ет лите­ра­ту­ру». Эта кни­га рас­ска­зы­ва­ет в хро­но­ло­ги­че­ском поряд­ке о рабо­те цен­зу­ры в коро­лев­ской Фран­ции в XVIII веке, в коло­ни­аль­ной Индии в XIX и в ГДР в кон­це XX века. Эти госу­дар­ства, как и их цен­зур­ные прак­ти­ки, ста­ли исто­ри­ей, а общим для них было отсут­ствие граж­дан­ских сво­бод и уве­рен­ность вла­стей, что кни­ги опас­ны для госу­дар­ства, пото­му что под­ры­ва­ют моно­по­лию на власть. Всё осталь­ное было раз­ным.

Р. Дарн­тон пред­ла­га­ет антро­по­ло­ги­че­ский под­ход к изу­че­нию цен­зу­ры. Его инте­ре­су­ет, как госу­дар­ство оце­ни­ва­ло угро­зы сво­ей моно­по­лии на власть и как с ними боро­лось. Кро­ме это­го, про­фес­со­ра Гар­вар­да заво­ра­жи­ва­ют «бро­дя­чие музы­кан­ты, хит­рые нищие, мятеж­ные про­по­вед­ни­ки, тор­гов­цы-аван­тю­ри­сты, писа­те­ли всех мастей, зна­ме­ни­тые и неиз­вест­ные, вклю­чая под­дель­но­го сва­ми и охо­чую до скан­да­ла гор­нич­ную, даже сами поли­цей­ские, ино­гда пере­хо­дя­щие на сто­ро­ну сво­их жертв, наря­ду с цен­зо­ра­ми всех мастей». Такие науч­ные тру­ды чита­ют­ся как аван­тюр­ные рома­ны, вза­хлеб.

Пер­вая часть кни­ги посвя­ще­на рабо­те цен­зу­ры при Бур­бо­нах в 1750–1760 годах и бази­ру­ет­ся на мно­го­чис­лен­ных пись­мах и рапор­тах цен­зо­ров глав­но­му дирек­то­ру книж­ной тор­гов­ли (Direction de la librairie) К. Г. де Ламу­а­ньо­ну де Маль­зер­бу. Бюро­кра­тия в вебе­ров­ском смыс­ле тогда толь­ко зарож­да­лась — Маль­зерб вел дела из сво­е­го особ­ня­ка, помощ­ни­ков у него было немно­го (жало­ва­нье боль­шин­ству цен­зо­ров не пола­га­лось).

Цен­зо­ры оце­ни­ва­ли каче­ство кни­ги. Хоро­шие печа­та­ли с «апро­ба­ци­ей и при­ви­ле­ги­ей коро­ля». Кни­ги поху­же выпус­ка­ли с «мол­ча­ли­во­го согла­сия». Откро­вен­но кра­моль­ные или пор­но­гра­фи­че­ские сочи­не­ния в цен­зу­ру не попа­да­ли: их печа­та­ли за гра­ни­цей, про­да­ва­ли из-под полы и не пла­ти­ли в коро­лев­скую каз­ну ни сан­ти­ма.

Поэто­му цен­зу­ра боро­лась не с кра­моль­ны­ми кни­га­ми, а с теми, что мог­ли задеть вли­я­тель­ное лицо при дво­ре или в све­те. В мире, кото­рый дер­жал­ся на свя­зях, при­ви­ле­ги­ях и кор­руп­ции, это озна­ча­ло скан­дал, удар по свя­зям и утра­ту про­тек­ции. Бес­по­ко­ить­ся о сво­бо­де сло­ва ста­ли поз­же, когда уже все сочи­не­ния про­све­ти­те­лей были напе­ча­та­ны или под­поль­но, как «Энцик­ло­пе­дия», или за гра­ни­цей, как боль­шин­ство тру­дов Воль­те­ра.

В Бри­тан­ской Индии XIX века сво­бо­да сло­ва уже была объ­яв­ле­на, но коло­ни­аль­ные вла­сти при­ни­ма­ли меры, лишь когда счи­та­ли, что индий­цы мно­го себе поз­во­ля­ют; это был импе­ри­а­лизм и либе­ра­лизм одно­вре­мен­но. После подав­ле­ния вос­ста­ния сипа­ев в 1857–1858 годах, когда Индий­ская граж­дан­ская служ­ба заме­ни­ла Ост-Индскую ком­па­нию, бри­тан­ские вла­сти ста­ли инте­ре­со­вать­ся, о чем дума­ют индий­цы, что­бы впредь вос­ста­ния не были неожи­дан­но­стью. Тем более что в это вре­мя книг ста­ло мно­го: начал­ся изда­тель­ский бум.

Изда­те­ли в Бен­га­лии обя­за­ны были предо­став­лять в Бен­галь­скую биб­лио­те­ку, круп­ней­шую в Бри­тан­ской Индии, по три экзем­пля­ра каж­дой кни­ги по рыноч­ной цене. Биб­лио­те­ка­ри вни­ма­тель­но чита­ли и опи­сы­ва­ли их в огром­ных ката­ло­гах. Сна­ча­ла это дела­ли англи­чане, к кон­цу XX века — индий­цы. Пока иска­ли при­зы­вы к мяте­жу, про­пу­сти­ли, как вырос и рас­цвел индий­ский наци­о­на­лизм. Он даже не пря­тал­ся. Он спо­кой­но суще­ство­вал в буль­вар­ной лите­ра­ту­ре (в самом широ­ком смыс­ле сло­ва), кото­рая и поль­зо­ва­лась наи­боль­шим успе­хом у насе­ле­ния и не вызы­ва­ла ниче­го, кро­ме пре­зре­ния, у биб­лио­те­ка­рей, полу­чив­ших двой­ную пор­цию клас­си­че­ско­го обра­зо­ва­ния — поми­мо латы­ни и гре­че­ско­го они зна­ли еще и сан­скрит с фар­си.

Бри­тан­цы опом­ни­лись в кон­це деся­тых годов XX века, когда наци­о­на­ли­сты ста­ли тер­ро­ри­ста­ми и при­ня­лись кидать бом­бы. Их быст­ро пере­ло­ви­ли, но наци­о­на­ли­сти­че­ские настро­е­ния не исчез­ли. Индий­цы жела­ли быть индий­ца­ми, а не под­дан­ны­ми бри­тан­ской коро­ны.

Наци­о­на­ли­сти­че­ски настро­ен­ные лите­ра­то­ры, изда­те­ли и кни­го­про­дав­цы запол­ни­ли индий­ские тюрь­мы. Про­бле­мы начи­на­лись в суде, где нуж­но было дока­зать при­сут­ствие кра­мо­лы в сти­хах, чья образ­ность осно­вы­ва­лась на инду­ист­ской мифо­ло­гии. «На суде обсуж­да­лось всё, чего мож­но ожи­дать от совре­мен­но­го заня­тия по изу­че­нию поэ­зии, — фило­ло­гия, семан­ти­че­ские поля, зна­че­ния мета­фор, идео­ло­ги­че­ский кон­текст, реак­ция чита­те­ля и интер­пре­ти­ру­ю­щее сооб­ще­ство», — пояс­ня­ет Роберт Дарн­тон.

Англий­ские судеб­ные чинов­ни­ки цити­ро­ва­ли клас­си­че­ские инду­ист­ские эпо­сы; адво­ка­ты обви­ня­е­мых, индий­ские выуче­ни­ки бри­тан­ских школ, щего­ля­ли зна­ни­ем Шекс­пи­ра, Кау­пе­ра и поэтов «Озер­ной шко­лы». В этих деба­тах так­же нуж­но было делать вид, что со сво­бо­дой сло­ва всё в поряд­ке. И с каж­дым годом бри­тан­ско­го прав­ле­ния этот фокус давал­ся чинов­ни­кам всё труд­нее.

Тре­тья часть кни­ги отли­ча­ет­ся от преды­ду­щих. В 1990 году Дарн­тон был сти­пен­ди­а­том Бер­лин­ско­го науч­но­го кол­ле­джа. И уже год наблю­дал за кол­лап­сом ГДР. Реко­мен­да­ция общих дру­зей помог­ла ему встре­тить­ся с дву­мя сотруд­ни­ка­ми Глав­ной адми­ни­стра­ции печа­ти и тор­гов­ли кни­га­ми Восточ­ной Гер­ма­нии. Дарн­тон пишет с вос­тор­гом, что после дол­гих лет изу­че­ния цен­зу­ры он уви­дел нако­нец двух живых цен­зо­ров, насто­я­щих. Они тоже пер­вый раз в жиз­ни виде­ли живо­го аме­ри­кан­ца. Во вре­мя интер­вью герр Везе­нер и фрау Хорн рас­ска­за­ли, как их ведом­ство рабо­та­ло до паде­ния Бер­лин­ской сте­ны. (Офи­ци­аль­но цен­зу­ры в ГДР не суще­ство­ва­ло.) Пере­сказ это­го доволь­но дол­го­го раз­го­во­ра допол­нен резуль­та­та­ми архив­ных изыс­ка­ний и рас­ска­за­ми писа­те­лей о том, как рабо­та­ла цен­зу­ра в ГДР.

«…Цен­зу­ра про­ни­зы­ва­ла всю систе­му. Она была при­ня­та все­ми: писа­те­ля­ми и редак­то­ра­ми, бюро­кра­та­ми и аппа­рат­чи­ка­ми — как клю­че­вой аспект пре­вра­ще­ния руко­пи­си в кни­гу», — пишет Дарн­тон. При­ве­де­на и схе­ма бюро­кра­ти­че­ско­го аппа­ра­та, заве­ден­но­го для этой цели. На самом вер­ху цен­зур­ной пира­ми­ды нахо­дил­ся ген­сек ЦК Соци­а­ли­сти­че­ской еди­ной пар­тии Гер­ма­нии, пред­се­да­тель Гос­со­ве­та ГДР Эрик Хонек­кер.

В тре­тьей части «Цен­зо­ров за рабо­той» опи­сан и фено­мен само­цен­зу­ры писа­те­лей, порож­ден­ный моно­по­ли­ей госу­дар­ства на кни­го­пе­ча­та­ние. Кро­ме того, Мини­стер­ство госу­дар­ствен­ной без­опас­но­сти ГДР (Шта­зи) усерд­но сле­ди­ло за писа­те­ля­ми. «Лутц Рате­нов (писа­тель и поэт, дис­си­дент во вре­ме­на ГДР. — Ред.) обна­ру­жил, что бума­ги о нем в архи­вах Шта­зи насчи­ты­ва­ли 15 000 стра­ниц. А на Эри­ха Лёста (писа­тель, полит­за­клю­чен­ный во вре­ме­на ГДР. — Ред.) нако­пи­лось трид­цать одно дело, каж­дое око­ло 300 стра­ниц, толь­ко за пери­од с 1975 по 1981 год», — пишет Дарн­тон. Цинизм был защит­ной реак­ци­ей твор­че­ско­го сооб­ще­ства на тоталь­ную цен­зу­ру, поли­ти­че­ский сыск и лице­ме­рие соци­а­ли­сти­че­ской мора­ли. Еще одним вари­ан­том защи­ты была эми­гра­ция в Запад­ную Гер­ма­нию, но выпус­ка­ли очень немно­гих.

В заклю­че­нии сво­ей кни­ги Роберт Дарн­тон пишет о себе, о сво­ей вере в сво­бо­ду сло­ва: «Пыта­ясь понять дру­гих, чело­век дол­жен дер­жать­ся за свои иде­а­лы, осо­бен­но сей­час, когда госу­дар­ство может сле­дить за каж­дым его шагом». И это зву­чит как закли­на­ние.

Ека­те­ри­на Буз

Подроб­нее о кни­ге см. www.nlobooks.ru/node/8875

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *