Плыть против течения

Наталья Солженицына поздравляет Андрея Зализняка с премией. Фото с сайта www.lgz.ru

Ната­лья Сол­же­ни­цы­на поздрав­ля­ет Андрея Зализ­ня­ка с пре­ми­ей.
Фото с сай­та www.lgz.ru

Уточ­нен­ная по ауди­о­за­пи­си [1] речь А. А. Зализ­ня­ка на цере­мо­нии вру­че­ния ему Лите­ра­тур­ной пре­мии Алек­сандра Сол­же­ни­цы­на. Цере­мо­ния состо­я­лась 16 мая 2007 года в биб­лио­те­ке-фон­де «Рус­ское Зару­бе­жье».

Я бла­го­да­рю Алек­сандра Иса­е­ви­ча Сол­же­ни­цы­на и всё сол­же­ни­цын­ское жюри за вели­кую честь, кото­рой я удо­сто­ен. В то же вре­мя не могу не при­знать­ся, что эта награ­да вызы­ва­ет у меня не одни толь­ко при­ят­ные чув­ства, но и боль­шое сму­ще­ние. А после того, что я сего­дня наслу­шал­ся [2] (общий смех), я даже несколь­ко подав­лен (общий смех).

В моей жиз­ни полу­чи­лось так, что моя самая проч­ная и дол­го­вре­мен­ная дру­же­ская ком­па­ния сло­жи­лась в шко­ле — и с тех пор те, кто еще жив, дру­же­ски встре­ча­ют­ся несколь­ко раз в год вот уже боль­ше полу­ве­ка. И вот теперь мне ясно, насколь­ко еди­ны мы были в сво­ем внут­рен­нем убеж­де­нии (настоль­ко для нас оче­вид­ном, что мы сами его не фор­му­ли­ро­ва­ли и не обсуж­да­ли), что высо­кие чины и поче­сти — это нечто несов­ме­сти­мое с наши­ми юно­ше­ски­ми иде­а­ла­ми, нашим само­ува­же­ни­ем и ува­же­ни­ем друг к дру­гу.

Разу­ме­ет­ся, эпо­ха была вино­ва­та в том, что у нас сло­жи­лось ясное созна­ние: воз­не­сен­ные к офи­ци­аль­ной сла­ве — все или почти — полу­чи­ли ее кри­вы­ми путя­ми и не по заслу­гам. Мы пони­ма­ли так: если лау­ре­ат Ста­лин­ской пре­мии — то почти навер­ное угод­ли­вая без­дар­ность; если ака­де­мик — то нуж­ны какие-то совер­шен­но исклю­чи­тель­ные сви­де­тель­ства, что­бы пове­рить, что не дутая вели­чи­на и не про­хо­ди­мец (смех) . В нас это сиде­ло креп­ко и, в сущ­но­сти, сидит до сих пор. Поэто­му ника­кие зва­ния и поче­сти не могут нам при­но­сить того бес­при­мес­но­го сча­стья, о кото­ром щебе­чут в таких слу­ча­ях нынеш­ние сред­ства мас­со­вой инфор­ма­ции. Если нам их все-таки по каким-то при­чи­нам дают, нам их носить нелов­ко.

«Уста­ре­ло! — гово­рят нам. — Теперь уже всё по-дру­го­му, теперь есть воз­мож­ность награж­дать достой­ных». Хоте­лось бы верить. И есть уже, конеч­но, нема­ло слу­ча­ев, когда это несо­мнен­но так. Но что­бы уже отжил и исчез сам фун­да­мен­таль­ный прин­цип, сви­де­тельств как-то еще мало­ва­то…

А меж­ду тем наше вос­при­я­тие рос­сий­ско­го мира не было пес­си­ми­сти­че­ским. Мы ощу­ща­ли так: наря­ду с насквозь фаль­ши­вой офи­ци­аль­ной иерар­хи­ей суще­ству­ет под­поль­ный гам­бург­ский счет. Суще­ству­ют гони­мые худож­ни­ки, кото­рые, конеч­но, луч­ше офи­ци­аль­ных. Суще­ству­ет — в сам­из­да­те — насто­я­щая лите­ра­ту­ра, кото­рая, конеч­но, выше пуб­ли­ку­е­мой. Суще­ству­ют не полу­ча­ю­щие ника­ко­го офи­ци­аль­но­го при­зна­ния заме­ча­тель­ные уче­ные. И для того что­бы что-то заслу­жить по гам­бург­ско­му сче­ту, нужен толь­ко истин­ный талант; угод­ли­во­сти и про­ныр­ства не тре­бу­ет­ся.

Разу­ме­ет­ся, мате­ри­аль­ные успе­хи опре­де­ля­лись офи­ци­аль­ной иерар­хи­ей, а не под­поль­ной. Но мы же в соот­вет­ствии с духом эпо­хи смот­ре­ли свы­со­ка на мате­ри­аль­ную сто­ро­ну жиз­ни. Запад­ная фор­му­ла: «Если ты умный, поче­му же ты бед­ный?» — была для нас оче­вид­ным сви­де­тель­ством убо­го­сти тако­го типа мыш­ле­ния (смех).

Ныне нам при­хо­дит­ся рас­ста­вать­ся с этим совет­ским иде­а­лиз­мом. Для моло­до­го поко­ле­ния боль­шой про­бле­мы тут нет. Запад­ная фор­му­ла уже не кажет­ся им убо­гой. Но наше­му поко­ле­нию пол­но­стью уже не пере­стро­ить­ся.

Теперь мне хоте­лось бы ска­зать так­же несколь­ко слов о моей упо­ми­нав­шей­ся здесь кни­ге про «Сло­во о пол­ку Иго­ре­ве». Мне ино­гда гово­рят про нее, что это пат­ри­о­ти­че­ское сочи­не­ние (смех). В устах одних это похва­ла, в устах дру­гих — насмеш­ка. И те и дру­гие неред­ко меня назы­ва­ют сто­рон­ни­ком (или даже защит­ни­ком) под­лин­но­сти «Сло­ва о пол­ку Иго­ре­ве».

Я это реши­тель­но отри­цаю.

Пола­гаю, что во мне есть неко­то­рый пат­ри­о­тизм, но, ско­рее все­го, тако­го рода, кото­рый тем, кто осо­бен­но мно­го гово­рит о пат­ри­о­тиз­ме, не очень понра­вил­ся бы.

Мой опыт при­вел меня к убеж­де­нию, что если кни­га по тако­му «горя­че­му» вопро­су, как про­ис­хож­де­ние «Сло­ва о пол­ку Иго­ре­ве», пишет­ся из пат­ри­о­ти­че­ских побуж­де­ний, то ее выво­ды на насто­я­щих весах уже по одной этой при­чине весят мень­ше, чем хоте­лось бы.

Ведь у нас не мате­ма­ти­ка — все аргу­мен­ты не абсо­лют­ные. Так что если у иссле­до­ва­те­ля име­ет­ся силь­ный глу­бин­ный сти­мул «тянуть» в опре­де­лен­ную сто­ро­ну, то спе­ци­фи­ка дела, увы, лег­ко поз­во­ля­ет эту тягу реа­ли­зо­вать — а имен­но поз­во­ля­ет нахо­дить всё новые и новые аргу­мен­ты в нуж­ную поль­зу, неза­мет­но для себя само­го раз­ду­вать зна­чи­мость этих аргу­мен­тов и мини­ми­зи­ро­вать зна­чи­мость про­ти­во­по­лож­ных аргу­мен­тов.

В деле о «Сло­ве о пол­ку Иго­ре­ве», к сожа­ле­нию, льви­ная доля аргу­мен­та­ции про­ни­за­на имен­но таки­ми стрем­ле­ни­я­ми: тем, у кого на зна­ме­ни пат­ри­о­тизм, нуж­но, что­бы про­из­ве­де­ние было под­лин­ным; тем, кто убеж­ден в без­услов­ной и все­гдаш­ней рос­сий­ской отста­ло­сти, нуж­но, что­бы было под­дель­ным. И то, что в резуль­та­те полу­ча­ет­ся раз­го­вор глу­хих, в зна­чи­тель­ной мере опре­де­ля­ет­ся имен­но этим.

Ска­жу то, чему мои оппо­нен­ты (рав­но как и часть согла­ша­ю­щих­ся), ско­рее все­го, не пове­рят. Но это всё же не осно­ва­ние для того, что­бы это­го вооб­ще не гово­рить.

Дей­стви­тель­ным моти­вом, побу­див­шим меня ввя­зать­ся в это труд­ное и запу­тан­ное дело, был отнюдь не пат­ри­о­тизм. У меня нет чув­ства, что я был бы как-то осо­бен­но дово­лен от того, что «Сло­во о пол­ку Иго­ре­ве» напи­са­но в XII веке, или огор­чен от того, что в XVIII. Если я и был чем-то недо­во­лен и огор­чен, то совсем дру­гим — ощу­ще­ни­ем сла­бо­сти и вто­ро­сорт­но­сти нашей линг­ви­сти­че­ской нау­ки, если она за столь­ко вре­ме­ни не может поста­вить обос­но­ван­ный диа­гноз лежа­ще­му перед нами тек­сту.

У линг­ви­стов, каза­лось мне, име­ют­ся гораз­до бóль­шие воз­мож­но­сти, чем у дру­гих гума­ни­та­ри­ев, опи­рать­ся на объ­ек­тив­ные фак­ты — на стро­го изме­рен­ные и рас­клас­си­фи­ци­ро­ван­ные харак­те­ри­сти­ки тек­ста. И неуже­ли же текст не име­ет совсем ника­ких объ­ек­тив­ных свойств, кото­рые поз­во­ли­ли бы отли­чить древ­ность от ее ими­та­ции?

Попыт­ка рас­ко­пать исти­ну из-под гру­ды про­ти­во­ре­чи­вых суж­де­ний в вопро­се о «Сло­ве о пол­ку Иго­ре­ве» была так­же в зна­чи­тель­ной мере свя­за­на с более общи­ми раз­мыш­ле­ни­я­ми о соот­но­ше­нии исти­ны и пред­по­ло­же­ний в гума­ни­тар­ных нау­ках — раз­мыш­ле­ни­я­ми, порож­ден­ны­ми моим уча­сти­ем в кри­ти­че­ском обсуж­де­нии так назы­ва­е­мой новой хро­но­ло­гии Фомен­ко, про­воз­гла­ша­ю­щей под­дель­ность едва ли не боль­шин­ства источ­ни­ков, на кото­рые опи­ра­ет­ся наше зна­ние все­мир­ной исто­рии. Вот при­мер­ная кар­ти­на того, как нача­лась моя рабо­та над «Сло­вом о пол­ку Иго­ре­ве».

Теперь немнож­ко о дру­гом. Все мы пони­ма­ем, что в стране про­ис­хо­дит вели­кое мораль­ное бро­же­ние. Близ нас на Воло­ко­лам­ском шос­се, где года­ми нави­са­ли над людь­ми гигант­ские лозун­ги «Сла­ва КПСС» и «Побе­да ком­му­низ­ма неиз­беж­на», недав­но на реклам­ном щите мож­но было видеть испол­нен­ное столь же гро­мад­ны­ми бук­ва­ми «Всё мож­но купить!» (смех). Столь при­цель­но­го зал­па по тра­ди­ци­он­ным для Рос­сии мораль­ным цен­но­стям я не встре­чал даже в самых цинич­ных рекла­мах.

Вот Сцил­ла и Харибда, меж­ду кото­ры­ми при­хо­дит­ся искать себе мораль­ную доро­гу нынеш­не­му рос­сий­ско­му чело­ве­ку. Мораль­ных, эти­че­ских и интел­лек­ту­аль­ных про­блем здесь целый клу­бок.

По харак­те­ру моих заня­тий мне из них бли­же все­го тот аспект — пусть не самый дра­ма­тич­ный, но всё же весь­ма суще­ствен­ный, — кото­рый каса­ет­ся отно­ше­ния к зна­нию.

Вме­сте с ярост­но вну­ша­е­мой нынеш­ней рекла­мой агрес­сив­но-гедо­ни­сти­че­ской иде­ей «Возь­ми от жиз­ни всё!» у мно­же­ства людей, преж­де все­го моло­де­жи, про­изо­шел так­же и замет­ный сдвиг в отно­ше­нии к зна­нию и к истине.

Не хочу, одна­ко, обоб­щать поспеш­но и чрез­мер­но. Всю жизнь, начи­ная с 25-лет­не­го воз­рас­та (с одним не очень боль­шим пере­ры­вом), я в той или иной мере имел дело со сту­ден­та­ми. И это обще­ние все­гда было окра­ше­но боль­шим удо­вле­тво­ре­ни­ем.

Наблю­дая сей­час за рабо­той тех доволь­но мно­го­чис­лен­ных линг­ви­стов, кото­рых я в раз­ное вре­мя видел перед собой на сту­ден­че­ской ска­мье, я чув­ствую, что их отно­ше­ние к нау­ке и спо­соб дей­ствия в нау­ке мне нра­вят­ся. И сту­ден­ты, с кото­ры­ми я имею дело теперь, по мое­му ощу­ще­нию, отно­сят­ся к сво­е­му делу с ничуть не мень­шей отда­чей и энту­зи­аз­мом, чем преж­ние.

Но за пре­де­ла­ми этой близ­кой мне сфе­ры я, к сожа­ле­нию, ощу­щаю рас­про­стра­не­ние взгля­дов и реак­ций, кото­рые озна­ча­ют сни­же­ние в обще­ствен­ном созна­нии цен­но­сти нау­ки вооб­ще и гума­ни­тар­ных наук в осо­бен­но­сти.

Разу­ме­ет­ся, в отно­ше­нии гума­ни­тар­ных наук губи­тель­ную роль игра­ла уста­нов­ка совет­ской вла­сти на пря­мую поста­нов­ку этих наук на служ­бу поли­ти­че­ской про­па­ган­де. Резуль­тат — неве­рие и насмеш­ка над офи­ци­аль­ны­ми фило­со­фа­ми, офи­ци­аль­ны­ми исто­ри­ка­ми, офи­ци­аль­ны­ми лите­ра­ту­ро­ве­да­ми. Теперь убе­дить обще­ство, что в этих нау­ках быва­ют выво­ды, не про­дик­то­ван­ные вла­стя­ми пре­дер­жа­щи­ми или не под­ла­жен­ные под их инте­ре­сы, дей­стви­тель­но очень труд­но.

И напро­тив, всё вре­мя появ­ля­ю­щи­е­ся то тут, то там сен­са­ци­он­ные заяв­ле­ния о том, что пол­но­стью нис­про­верг­ну­то то или иное счи­тав­ше­е­ся обще­при­знан­ным утвер­жде­ние неко­то­рой гума­ни­тар­ной нау­ки, чаще все­го исто­рии, под­хва­ты­ва­ют­ся очень охот­но, с боль­шой готов­но­стью. Пси­хо­ло­ги­че­ской осно­вой здесь слу­жит мсти­тель­ное удо­вле­тво­ре­ние в отно­ше­нии всех лже­цов и конъ­юнк­тур­щи­ков, кото­рые так дол­го навя­зы­ва­ли нам свои заказ­ные тео­рии.

И надо ли гово­рить, сколь мало в этой ситу­а­ции люди склон­ны про­ве­рять эти сен­са­ции логи­кой и здра­вым смыс­лом.

Мне хоте­лось бы выска­зать­ся здесь в защи­ту двух про­стей­ших идей, кото­рые преж­де счи­та­лись оче­вид­ны­ми и даже про­сто баналь­ны­ми, а теперь зву­чат очень немод­но:

  1. Исти­на суще­ству­ет, и целью нау­ки явля­ет­ся ее поиск;
  2. В любом обсуж­да­е­мом вопро­се про­фес­си­о­нал (если он дей­стви­тель­но про­фес­си­о­нал, а не про­сто носи­тель казен­ных титу­лов) в нор­маль­ном слу­чае более прав, чем диле­тант (апло­дис­мен­ты).

Им про­ти­во­сто­ят поло­же­ния, ныне гораз­до более мод­ные:

  1. Исти­ны не суще­ству­ет, суще­ству­ет лишь мно­же­ство мне­ний (или, гово­ря язы­ком пост­мо­дер­низ­ма, мно­же­ство тек­стов);
  2. По любо­му вопро­су ничье мне­ние не весит боль­ше, чем мне­ние кого-то ино­го. Девоч­ка-пяти­класс­ни­ца име­ет мне­ние, что Дар­вин не прав, и хоро­ший тон состо­ит в том, что­бы пода­вать этот факт как серьез­ный вызов био­ло­ги­че­ской нау­ке.

Это повет­рие харак­тер­но не толь­ко для Рос­сии, но и для запад­но­го мира. Но в Рос­сии оно замет­но уси­ле­но ситу­а­ци­ей пост­со­вет­ско­го идео­ло­ги­че­ско­го ваку­у­ма.

Источ­ни­ки этих ныне мод­ных поло­же­ний ясны:

  • дей­стви­тель­но, суще­ству­ют аспек­ты миро­устрой­ства, где исти­на скры­та и, быть может, недо­сти­жи­ма;
  • дей­стви­тель­но, быва­ют слу­чаи, когда непро­фес­си­о­нал ока­зы­ва­ет­ся прав, а все про­фес­си­о­на­лы заблуж­да­ют­ся.

Капи­таль­ный сдвиг состо­ит в том, что эти ситу­а­ции вос­при­ни­ма­ют­ся не как ред­кие и исклю­чи­тель­ные, како­вы они в дей­стви­тель­но­сти, а как все­об­щие и обыч­ные.

И огром­ной силы сти­му­лом к их при­ня­тию и уве­ро­ва­нию в них слу­жит их пси­хо­ло­ги­че­ская выгод­ность. Если все мне­ния рав­но­прав­ны, то я могу сесть и немед­лен­но отпра­вить и мое мне­ние в Интер­нет, не затруд­няя себя мно­го­лет­ним уче­ни­ем и тру­до­ем­ким зна­ком­ством с тем, что уже зна­ют по это­му пово­ду те, кто посвя­тил это­му дол­гие годы иссле­до­ва­ния.

Пси­хо­ло­ги­че­ская выгод­ность здесь не толь­ко для пишу­ще­го, но так­же и для зна­чи­тель­ной части чита­ю­щих: [сен­са­ци­он­ное опро­вер­же­ние того, что еще вче­ра счи­та­лось обще­при­ня­той исти­ной,] осво­бож­да­ет их от ощу­ще­ния соб­ствен­ной недо­ста­точ­ной обра­зо­ван­но­сти, в один ход ста­вит их выше тех, кто дол­го кор­пел над осво­е­ни­ем тра­ди­ци­он­ной пре­муд­ро­сти, кото­рая, как они теперь с удо­вле­тво­ре­ни­ем узна­ют, ниче­го не сто­ит.

От при­зна­ния того, что не суще­ству­ет исти­ны в неко­ем глу­бо­ком фило­соф­ском вопро­се, совер­ша­ет­ся пере­ход к тому, что не суще­ству­ет исти­ны ни в чем — ска­жем, в том, что в 1914 году нача­лась Пер­вая миро­вая вой­на. И вот мы уже чита­ем, напри­мер, что нико­гда не было Ива­на Гроз­но­го или что Батый — это Иван Кали­та (смех). И что мно­го страш­нее, при­скорб­но боль­шое коли­че­ство людей при­ни­ма­ет подоб­ные ново­сти охот­но.

А нынеш­ние сред­ства мас­со­вой инфор­ма­ции, увы, ока­зы­ва­ют­ся пер­вы­ми союз­ни­ка­ми в рас­про­стра­не­нии подоб­ной диле­тант­ской чепу­хи, пото­му что они гово­рят и пишут в первую оче­редь то, что долж­но про­из­во­дить впе­чат­ле­ние на мас­со­во­го зри­те­ля и слу­ша­те­ля и импо­ни­ро­вать ему, — сле­до­ва­тель­но, самое брос­кое и сен­са­ци­он­ное, а отнюдь не самое серьез­ное и надеж­ное.

Я не испы­ты­ваю осо­бо­го опти­миз­ма отно­си­тель­но того, что век­тор это­го дви­же­ния каким-то обра­зом пере­ме­нит­ся и поло­же­ние само собой испра­вит­ся. По-види­мо­му, те, кто осо­зна­ёт цен­ность исти­ны и раз­ла­га­ю­щую силу диле­тант­ства и шар­ла­тан­ства и пыта­ет­ся этой силе сопро­тив­лять­ся, будут и даль­ше ока­зы­вать­ся в труд­ном поло­же­нии плы­ву­щих про­тив тече­ния. Но надеж­да — на то, что все­гда будут нахо­дить­ся и те, кто все-таки будет это делать.

В заклю­че­ние еще раз бла­го­да­рю Алек­сандра Иса­е­ви­ча и… (конец запи­си).

1. elementy.ru/nauchno-populyarnaya_biblioteka/430463/430464;
www.rp-net.ru/book/premia/2007/textzaliznjak.php

2. Тек­сты выступ­ле­ния на цере­мо­нии: www.rp-net.ru/book/premia/2007/

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (4 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

 

4 комментария

  • Ash:

    Раз­го­во­ры об истине на цере­мо­нии вру­че­ния пре­мии Алек­сандра Сол­же­ни­цы­на про­из­во­дят силь­ное впе­чат­ле­ние.
    Что-то вро­де биб­лио­те­ки име­ни Б.Н. Ель­ци­на.
    Про­сто с ног валит.

  • Alex:

    Разу­ме­ет­ся, «поло­же­ние» имен­но «само собой испра­вит­ся». Если бы пуб­ли­ку не инте­ре­со­ва­ло, «как на самом деле», ника­кой нау­ки не было бы не то, что дав­но, а вооб­ще нико­гда. Это, может быть, не все­гда самый силь­ный тренд, но зато он посто­ян­ный.

    В инте­рес­ных местах ремар­ка (смех).

  • Alexandru:

    Граж­да­нин немно­го был не в себе, как кажет­ся. «Мы пони­ма­ли так: если лау­ре­ат Ста­лин­ской пре­мии — то почти навер­ное угод­ли­вая без­дар­ность» – напри­мер, хирург Вой­но-Ясе­нец­кий, лау­ре­ат Ста­лин­ской пре­мии, угод­ли­вая без­дар­ность? Зализ­няк реаль­но так пони­мал?

  • Magdalena:

    Запад­ная фор­му­ла: «Если ты умный, поче­му же ты бед­ный?» ?!?!?!
    Живу более 30 лет на «запа­де» . Слы­шу эту дрянь ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО от б.ссср-русскоязычных (ни «рос­си­я­на­ми», ни «рус­ски­ми» не могу назвать – кто такие «рус­ские» не знаю (сме­си всех со все­ми) а «рос­сия» не суще­ству­ет).
    Спро­си­ла несколь­ких людей из раз­ных ЗАПАД­НО-евро­пей­ских стран на их язы­ке, пони­ма­ют ли они такое выра­же­ние – на лицах пол­ное недо­уме­ние «нет, не пони­маю».…

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Недопустимы спам, оскорбления. Желательно подписываться реальным именем. Аватары - через gravatar.com