Обезьяна в разбитом зеркале

Алексей Зыгмонт

Алек­сей Зыг­монт

Живот­ное, как ост­ро­ум­но отме­ча­ет в нача­ле сво­ей кни­ги Окса­на Тимо­фе­е­ва1, — это суб­стан­ти­ви­ро­ван­ное при­ла­га­тель­ное: не под­ле­жа­щее, а опре­де­ле­ние, кото­рым мы опи­сы­ва­ем что-то, насто­я­щим живот­ным, в общем, несвой­ствен­ное. «Какое же ты живот­ное!» Конеч­но, име­ет­ся в виду отнюдь не кон­крет­ный живот­ный вид и даже не живот­ные в целом — в «этом» плане у них как раз всё про­ис­хо­дит скуч­но, апа­тич­но и даже меха­ни­че­ски. Речь идет о нега­тив­ном опре­де­ле­нии чело­ве­ка, его «тени», о кото­рой ему хоро­шо бы забыть или, во вся­ком слу­чае, не демон­стри­ро­вать ее окру­жа­ю­щим. Не слу­чай­но имен­но в живот­ный мир чело­век стыд­ли­во запи­хи­ва­ет, как в мусор­ное вед­ро, соб­ствен­ные же стра­сти, безу­мие, стад­ность, тупость и тягу к наси­лию. Тако­ва, корот­ко гово­ря, основ­ная идея авто­ра, кото­рую она фор­му­ли­ру­ет в обра­ще­нии к длин­но­му ряду мыс­ли­те­лей: Ари­сто­те­лю, Декар­ту, Геге­лю, Хай­дег­ге­ру, Симон­до­ну и, глав­ное, Агам­бе­ну и Батаю, тем паче что инте­рес к теме живот­но­го при­шел к ней во мно­гом имен­но через послед­не­го (что оче­вид­но из ее преды­ду­щей кни­ги — «Вве­де­ние в эро­ти­че­скую фило­со­фию Батая», при­ло­же­ние к кото­рой попа­ло и в пер­вые три гла­вы «Исто­рии живот­ных»). Для Батая, одна­ко же, живот­ное явля­ет­ся не кол­лек­тив­но вооб­ра­жа­е­мой, а вполне реаль­ной обо­рот­ной сто­ро­ной чело­ве­ка, его скры­той и наси­лу забы­той внут­рен­ней сущ­но­стью, суве­рен­ным иде­а­лом сво­бод­но­го наси­лия и нару­ше­ния любых гра­ниц и запре­тов — и эту-то мрач­ную его сто­ро­ну автор кни­ги доволь­но силь­но смяг­ча­ет, заме­няя разо­рван­ное кри­ком бата­ев­ское живот­ное лег­ким поле­том пти­цы, без тру­да пре­одо­ле­ва­ю­щей погра­нич­ный кор­дон. С дру­гой сто­ро­ны, у Агам­бе­на она заим­ству­ет поня­тие «антро­по­ло­ги­че­ской маши­ны» — соци­аль­но и поли­ти­че­ски обу­слов­лен­но­го непре­рыв­но­го про­цес­са кон­стру­и­ро­ва­ния чело­веч­но­сти, рабо­та­ю­ще­го во мно­гом за счет исклю­че­ния все­го того непри­ем­ле­мо­го, что объ­яв­ля­ет­ся живот­ным. Идея доста­точ­но жан­ро­вая и сфор­му­ли­ро­ван­ная авто­ром в очень «фран­цуз­ском» духе, но при этом все-таки сим­па­тич­ная и, что тоже нема­ло­важ­но, понят­ная.

Тимофеева О. В. История животных. М.: Новое литературное обозрение, 2017. — 208 стр.

Тимо­фе­е­ва О. В. Исто­рия живот­ных. М.: Новое лите­ра­тур­ное обо­зре­ние, 2017. — 208 стр.

Хотя кни­га изда­на в серии «интел­лек­ту­аль­ной исто­рии», мето­до­ло­гия ее не так одно­знач­на: во вве­де­нии Окса­на Тимо­фе­е­ва обе­ща­ет акку­рат­но сле­до­вать за мыс­лью сво­их геро­ев, но в ито­ге в какой-то момент при­зна­ет­ся, что ее чте­ние — «пар­ти­зан­ское», а интер­пре­та­ция соот­вет­ству­ет не тому, что хотел ска­зать автор, а тому, что ска­зал. Поэто­му ее рабо­ту мож­но назвать как исто­ри­ко-фило­соф­ской, так и про­сто фило­соф­ской. Это опыт «фило­соф­ской антро­по­ло­гии», в кото­ром кон­цеп­ты вся­ко­го рода стол­пов мыс­ли урав­но­ве­ши­ва­ют­ся автор­ским взгля­дом: живот­ное — все­гда изнан­ка чело­ве­че­ско­го; вклю­чен­ное в него за счет исклю­че­ния; дыр­ка от буб­ли­ка — и при этом, может стать­ся, более реаль­ная, чем сам буб­лик; забыть о ней — зна­чит терять себя и рож­дать чудо­вищ. Подоб­ное соче­та­ние объ­ек­тив­ной и субъ­ек­тив­ной пози­ций пред­став­ле­но в кни­ге столь согла­со­ван­но, что авто­ра даже не хочет­ся «ловить на сло­ве» или «хва­тать за руки».

Посколь­ку кни­га была изда­на так­же и по-англий­ски (“History of Animals in Philosophy”, Bloomsbury Academic, 2018), пре­ди­сло­вие к ней смог напи­сать сам Сла­вой Жижек. Одна­ко, как и быва­ет обыч­но в слу­чае с неуго­мон­ным сло­вен­цем, воз­ла­гать на него какие-либо надеж­ды не сто­ит: за исклю­че­ни­ем двух абза­цев — пер­во­го и послед­не­го, ника­ко­го отно­ше­ния к кни­ге его текст не име­ет. Начав с зага­доч­ной цита­ты из Вир­джи­нии Вулф о том, что «в декаб­ре 1910 года чело­ве­че­ская при­ро­да изме­ни­лась» и несколь­ко при­обод­рив тем самым чита­те­ля, Жижек вдруг вспо­ми­на­ет, что послед­няя гла­ва «Исто­рии живот­ных» посвя­ще­на Андрею Пла­то­но­ву, и остав­шу­ю­ся часть пре­ди­сло­вия тер­за­ет чита­те­ля соб­ствен­ны­ми мыс­ля­ми по пово­ду его эссе «Анти­сек­сус» 1925 года, с упо­е­ни­ем рас­суж­дая об опи­сан­ной в нем «уни­вер­саль­ной мастур­ба­тор­ной машине», ком­му­ни­сти­че­ской уто­пии и «гно­сти­че­ском мате­ри­а­лиз­ме» писа­те­ля. Прав­да, любо­му чело­ве­ку, зна­ко­мо­му с гно­сти­циз­мом не по фан­та­зи­ям того же Батая (напри­мер, по его ста­тье 1930 года «Низ­кий мате­ри­а­лизм и гно­зис»), а по источ­ни­кам, это опре­де­ле­ние может пока­зать­ся стран­ным. Всё это остав­ля­ет в тяж­ком недо­уме­нии, но, по сча­стью, быст­ро закан­чи­ва­ет­ся.

При всей гар­мо­нич­ной слож­но­сти автор­ско­го мето­да в кни­ге и прав­да встре­ча­ет­ся нема­ло при­ме­ров того, как в жан­ре «исто­рии идей» мож­но рас­ска­зы­вать, соб­ствен­но, отлич­ные исто­рии. Так, в гла­ве «У врат зако­на» нам пред­ла­га­ет­ся неве­ро­ят­но вкус­ный рас­сказ о судеб­ном про­цес­се над кры­са­ми, кото­рые раз за разом — хотя и по ува­жи­тель­ным при­чи­нам — не явля­лись на засе­да­ния (стр. 58–59); в гла­ве «Безу­мец» опи­сы­ва­ют­ся живо­дер­ские экс­пе­ри­мен­ты Декар­та, во вре­мя кото­рых он вскры­вал живот­ных зажи­во и засо­вы­вал паль­цы в их серд­ца и арте­рии (стр. 69–70); в гла­ве «Соба­ка Минер­вы» автор цеп­ля­ет­ся за слу­чай­ную фра­зу Геге­ля о том, что «пре­смы­ка­ю­щи­е­ся, или амфи­бии… заклю­ча­ют в себе нечто отвра­ти­тель­ное», и аран­жи­ру­ет ее любо­пыт­ным рас­суж­де­ни­ем о погра­нич­ной роли живот­но­го (стр. 97), а в раз­де­ле «Диа­лек­ти­ка рыбы» обра­ща­ет­ся к одно­му кон­крет­но­му живот­но­му и пока­зы­ва­ет, какую роль оно игра­ет у того или ино­го фило­со­фа. Мас­штаб изло­же­ния при этом то сужа­ет­ся до како­го-либо одно­го тек­ста или даже слу­чай­но­го заме­ча­ния, то рас­ши­ря­ет­ся до пла­то­нов­ской бит­вы тита­нов за сущ­но­сти, что так­же созда­ет при­ят­ное кине­ма­то­гра­фи­че­ское впе­чат­ле­ние.

На про­тя­же­нии пер­вых несколь­ких глав лич­но мне очень не хва­та­ло кон­крет­ных живот­ных, живот­ных как кон­цеп­ту­аль­ных пер­со­на­жей, обра­зы кото­рых поз­во­ля­ют мыс­ли­те­лям выра­жать раз­ные содер­жа­ния: у того же Батая есть как амби­ва­лент­ные живот­ные — напри­мер, иде­аль­ная или обе­зу­мев­шая лошадь, — так и вполне опре­де­лив­ши­е­ся с той или дру­гой сто­ро­ны — как «воз­вы­шен­ный» орел, «ярост­ный» тигр или виз­жа­щие и лаю­щие соба­ки и сви­ньи. Хотя чуть даль­ше автор начи­на­ет писать о сове Минер­вы у Геге­ля или о рыбах у Делё­за и Гват­та­ри и тем самым отча­сти это впе­чат­ле­ние опро­вер­га­ет, вопрос о том, как мог­ли бы какие-то кон­крет­ные фило­соф­ские живот­ные — как, напри­мер, крот у Геге­ля, Марк­са и Батая, попав­ший к ним вооб­ще от Шекс­пи­ра, — впи­сать­ся в автор­скую кон­цеп­цию, оста­ет­ся откры­тым.

От досто­инств кни­ги перей­дем к ее недо­стат­кам. Они есть, искать их не надо, все на поверх­но­сти: она слиш­ком корот­кая; в неко­то­рых гла­вах слиш­ком мно­го длин­ных цитат и слиш­ком мало автор­ских ком­мен­та­ри­ев; неко­то­рые гла­вы выгля­дят не таки­ми ясны­ми и кон­цеп­ту­аль­но про­ду­ман­ны­ми, как дру­гие. Несколь­ко бро­са­ет­ся в гла­за узость пред­став­лен­но­го в кни­ге пан­тео­на мыс­ли­те­лей: объ­яс­ня­ет­ся она тем, что автор, оче­вид­но, не ста­ви­ла перед собой зада­чу прой­ти всю тему из нача­ла в конец, а сосре­до­то­чи­лась на немно­гих основ­ных пер­со­на­жах, необ­хо­ди­мых для рас­кры­тия ее кон­цеп­ции: боль­ше все­го сре­ди них фран­цу­зов и нем­цев, и жили все они уже пре­иму­ще­ствен­но в XX веке. Неко­то­рых имен, прав­да, все-таки не хва­та­ет: это каса­ет­ся, напри­мер, Ниц­ше с его бога­тым зве­рин­цем — обе­зья­ной, от кото­рой мост через чело­ве­ка ведет к сверх­че­ло­ве­ку, вер­блю­дом и львом, орлом и зме­ей Зара­ту­ст­ры; или Роже Кай­уа с его раз­ви­той фило­со­фи­ей при­род­но­го мира и бого­мо­ла­ми («Миф и чело­век»). Идеи Ари­сто­те­ля лишь мель­ком про­ти­во­по­став­ля­ют­ся пози­ци­ям Сокра­та и Пла­то­на; не упо­ми­на­ют­ся ни досо­кра­ти­ки (хотя «лаю­щие на тех, кого не зна­ют» соба­ки из фраг­мен­та F 97 Герак­ли­та при­шлись бы к месту), ни сто­и­ки, ни кини­ки. С хри­сти­ан­ством с его обра­за­ми и иде­я­ми автор так­же обхо­дит­ся слиш­ком воль­но и без кон­крет­ных ссы­лок, хотя с ним, как кажет­ся, при бли­жай­шем рас­смот­ре­нии тоже мог­ло бы ока­зать­ся всё не так про­сто. Конец послед­ней, посвя­щен­ной Пла­то­но­ву и Каф­ке, гла­вы, с ее прит­че­вым обра­зом — вра­та­ми с над­пи­сью «ИСТИНА. ВХОД С ЖИВОТНЫМИ ЗАПРЕЩЕН», где автор опять-таки соскаль­зы­ва­ет с исто­рии идей в соб­ствен­ную рефлек­сию, — образ­чик доволь­но силь­ной фило­соф­ской про­зы. Несмот­ря на это, обыч­но­го заклю­че­ния все-таки не хва­та­ет: изло­же­ние буд­то бы обры­ва­ет­ся перед мая­чив­шим где-то вда­ли кон­цом, остав­ляя чита­те­ля наедине с фан­та­зи­я­ми на тему того, насколь­ко фак­тур­ным мог бы он быть.

Все эти упу­ще­ния, прав­да, явля­ют­ся тако­вы­ми лишь в моих гла­зах и в целом кни­гу почти не пор­тят. Мно­гие ее недо­стат­ки могут, в конеч­ном сче­те, даже сыг­рать в ее поль­зу. Слиш­ком корот­кая? — Все­го толь­ко неболь­шая, ее не будешь читать целый месяц, а про­чтешь и усво­ишь за пару раз. Опи­са­но мало мыс­ли­те­лей? — Ну, сколь­ко нуж­но: читай­те тогда уж учеб­ни­ки. Длин­ные цита­ты? — С одной сто­ро­ны, пере­ска­зы­вать худо­же­ствен­ную про­зу нет смыс­ла, а с дру­гой — это часто зна­ко­мит чита­те­ля с мало­из­вест­ны­ми и непе­ре­ве­ден­ны­ми тек­ста­ми («Рот» Батая). Цен­траль­ную свою идею автор пода­ет так спо­кой­но и нена­вяз­чи­во, что ее хочет­ся доду­мать, дове­сти до кон­ца, — а в ито­ге, быть может, даже уви­деть в раз­би­том зер­ка­ле вме­сто «вен­ца тво­ре­ния» смут­ную тень неиз­вест­но отче­го погруст­нев­шей вдруг обе­зья­ны.

Алек­сей Зыг­монт


1 Окса­на Тимо­фе­е­ва — ст. науч. сотр. Инсти­ту­та фило­со­фии РАН, ст. пре­по­да­ва­тель Евро­пей­ско­го уни­вер­си­те­та в Санкт-Петер­бур­ге, зам. глав­но­го редак­то­ра жур­на­ла «Ста­сис». — Ред.

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (1 оценок, среднее: 4,00 из 5)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *