Античный герой космологии: Сергей Шандарин

Ольга Орлова

Оль­га Орло­ва

Шестой этаж, ком­на­та 6070 в зда­нии Мэлотт-холл на тер­ри­то­рии Кан­зас­ско­го уни­вер­си­те­та в Лоурен­се, в 20 милях от Кан­зас-Сити. Здесь про­фес­сор факуль­те­та физи­ки Сер­гей Шан­да­рин при­ни­ма­ет сту­ден­тов уже 27 лет. Такое быва­ет очень ред­ко: полу­чить первую рабо­ту за гра­ни­цей и ни разу не поме­нять адрес. Если поль­зо­вать­ся ста­ры­ми совет­ски­ми поня­ти­я­ми, мож­но ска­зать, что в новой аме­ри­кан­ской жиз­ни у Шан­да­ри­на все­го одна запись в тру­до­вой книж­ке. Толь­ко нет таких кни­жек у про­фес­су­ры Уни­вер­си­те­та шта­та Кан­зас. Но есть фору­мы сту­ден­тов, где они пишут, что про­фес­сор Шан­да­рин слиш­ком строг, не любит раз­же­вы­вать мате­ри­ал, что им меша­ет его рус­ский акцент, кото­рый нику­да за эти годы не дел­ся, но им нра­вит­ся, когда он рас­ска­зы­ва­ет об опы­те жиз­ни в СССР. Им это кажет­ся забав­ным, а ино­гда и непо­сти­жи­мым…

Дей­стви­тель­но, как пере­дать совре­мен­но­му моло­до­му аме­ри­кан­цу опыт совет­ско­го ребен­ка, вырос­ше­го в обще­жи­тии семей­но­го типа на окра­ине Моск­вы, в про­ез­де Соло­мен­ной Сто­рож­ки, сына маля­ра и работ­ни­цы фаб­ри­ки учеб­ных посо­бий, соби­рав­шей гер­ба­рии, кото­рый попал сна­ча­ла в одну из самых извест­ных школ сто­ли­цы, потом в самый луч­ший физи­че­ский инсти­тут стра­ны и, нако­нец, в тео­ре­ти­че­скую груп­пу к одно­му из самых выда­ю­щих­ся физи­ков сво­е­го вре­ме­ни?

Как рас­ска­зать им о нище­те, тоталь­ном кон­тро­ле пар­тий­ных орга­нов и служб гос­бе­зо­пас­но­сти и о самых быст­рых соци­аль­ных и интел­лек­ту­аль­ных лиф­тах для талант­ли­во­го моло­до­го уче­но­го в СССР? Раз­ве что мета­фо­ра­ми. Сам Сер­гей Фёдо­ро­вич Шан­да­рин гово­рит, что его жизнь напо­ми­на­ет похож­де­ния героя антич­ной мифо­ло­гии, кото­рый пери­о­ди­че­ски попа­да­ет в схват­ку меж­ду бога­ми и кото­ро­му в кри­ти­че­ских ситу­а­ци­ях при­хо­дят на помощь «вол­шеб­ные помощ­ни­ки» (вол­шеб­ный помощ­ник — тер­мин, вве­ден­ный В. Я. Про­п­пом в рабо­те «Мор­фо­ло­гия вол­шеб­ной сказ­ки». — О. О.).

Пер­вым таким «помощ­ни­ком» стал школь­ный друг Андрей Илла­ри­о­нов (буду­щий науч­ный сотруд­ник ИКИ и Аст­ро­кос­ми­че­ско­го цен­тра ФИАН), кото­рый позвал его с собой на при­ем­ное собе­се­до­ва­ние в зна­ме­ни­тую «Вто­рую шко­лу».

О дра­ма­ти­че­ских собы­ти­ях, раз­вер­нув­ших­ся во «Вто­рой шко­ле» в 1971 году, когда боль­шое коли­че­ство пре­крас­ных педа­го­гов было по идео­ло­ги­че­ским при­чи­нам отстра­не­но от пре­по­да­ва­ния, напи­са­но мно­же­ство вос­по­ми­на­ний и даже снят фильм. Ее выпуск­ни­ки ста­ли зна­ме­ни­ты­ми уче­ны­ми, биз­не­сме­на­ми, арти­ста­ми. И все они вспо­ми­на­ют «Вто­рую шко­лу» как луч­шую и един­ствен­ную. Уче­ни­кам девя­то­го клас­са «З» Шан­да­ри­ну и Илла­ри­о­но­ву повез­ло застать ее рас­цвет.

«В деся­том клас­се мы с Серё­жей как-то немно­го отшат­ну­лись от мате­ма­ти­ки, — вспо­ми­на­ет Илла­ри­о­нов, — пото­му что отпра­ви­лись в МГУ на кру­жок по физи­ке. Там воз­ник­ло ощу­ще­ние, что физи­ка шире и раз­но­об­раз­нее, чем раз­га­ды­ва­ние мате­ма­ти­че­ских зага­док без пони­ма­ния их при­ро­ды. И тогда мы вме­сте с целой коман­дой из нашей шко­лы реши­ли посту­пать в Физ­тех».

Чуть поз­же уже сту­ден­та­ми Шан­да­рин с Илла­ри­о­но­вым ста­ли ходить на обще­мос­ков­ский семи­нар Шклов­ско­го, Зель­до­ви­ча и Гин­збур­га в ГАИ­Ше. Уви­дев там бле­стя­ще­го ака­де­ми­ка Зель­до­ви­ча, сту­ден­ты реши­ли попасть к нему на базо­вую кафед­ру. Но Я. Б. Зель­до­вич тогда рабо­тал в Инсти­ту­те при­клад­ной мате­ма­ти­ки (ИПМ), и у него не было сво­ей базо­вой кафед­ры в Физ­те­хе. А заве­ду­ю­щий тео­р­от­де­лом ФИА­На ака­де­мик Гин­збург так­же воз­глав­лял кафед­ру про­блем физи­ки и аст­ро­фи­зи­ки в МФТИ. И Шан­да­рин с Илла­ри­о­но­вым при­шли сда­вать Гин­збур­гу экза­мен. Гин­збург спро­сил, чем они хотят зани­мать­ся и у кого. Оба отве­ти­ли, что хотят быть в груп­пе Зель­до­ви­ча в Инсти­ту­те при­клад­ной мате­ма­ти­ки. И оба после это­го экза­мен не сда­ли. Но после вме­ша­тель­ства Зель­до­ви­ча были зачис­ле­ны на кафед­ру про­блем физи­ки и аст­ро­фи­зи­ки.

Как шутит сам Шан­да­рин, Зель­до­вич все­гда играл в его судь­бе роль бога. Ина­че как объ­яс­нить, что он отпра­вил­ся к рек­то­ру МФТИ про­сить выде­лить две пози­ции в аспи­ран­ту­ре Физ­те­ха для дво­их выпуск­ни­ков, с тем что­бы они писа­ли дис­сер­та­ции в Инсти­ту­те при­клад­ной мате­ма­ти­ки? А когда судь­ба сту­ден­тов была реше­на, и они ста­ли участ­ни­ка­ми груп­пы Зель­до­ви­ча, при­шло пони­ма­ние того, что такое насто­я­щая физи­ка. Состав этой тео­р­груп­пы через неко­то­рое вре­мя ста­нет звезд­ным в бук­валь­ном смыс­ле — их име­на узна­ет весь аст­ро­фи­зи­че­ский мир. Поми­мо Шан­да­ри­на туда вошли Ген­на­дий Бис­но­ва­тый-Коган, Андрей Дорош­ке­вич, Андрей Илла­ри­о­нов, Ана­то­лий Клы­пин, Игорь Нови­ков, Алек­сандр Пол­на­рёв, Алек­сей Ста­ро­бин­ский, Рашид Сюня­ев, Нико­лай Шаку­ра…

«У Шан­да­ри­на была пря­мая счаст­ли­вая науч­ная доро­га», — заме­ча­ет Алек­сей Ста­ро­бин­ский. Это под­твер­жда­ет и сам Шан­да­рин:

«Моя науч­ная рабо­та в Инсти­ту­те при­клад­ной мате­ма­ти­ки нача­лась со ста­тьи Зель­до­ви­ча, кото­рая дала нача­ло тео­рии обра­зо­ва­ния круп­но­мас­штаб­ных струк­тур Все­лен­ной, так назы­ва­е­мойтео­рии бли­нов, чем я и зани­мал­ся всю жизнь. Зель­до­вич поста­вил мне зада­чу: Вы долж­ны дока­зать все­му миру, что это пра­виль­ная тео­рия».

Рис. из статьи. С. Шандарина и Н. Рамачандры. Крупномасштабная структура распределения галактик и потоков вещества по результатам численного моделирования. Cторона квадрата составляет сотни миллионов световых лет. Синим цветом отмечены волокна, по которым течет вещество (arxiv.org/pdf/1412.7768.pdf)

Рис. из ста­тьи. С. Шан­да­ри­на и Н. Рама­чан­д­ры. Круп­но­мас­штаб­ная струк­ту­ра рас­пре­де­ле­ния галак­тик и пото­ков веще­ства по резуль­та­там чис­лен­но­го моде­ли­ро­ва­ния. Cто­ро­на квад­ра­та состав­ля­ет сот­ни мил­ли­о­нов све­то­вых лет. Синим цве­том отме­че­ны волок­на, по кото­рым течет веще­ство (arxiv.org/pdf/1412.7768.pdf)

Важ­ное раз­ви­тие эта тео­рия полу­чи­ла как раз в нача­ле 1980-х, с новы­ми наблю­да­тель­ны­ми дан­ны­ми от аме­ри­кан­ских аст­ро­но­мов, на осно­ве кото­рых Зель­до­вич, Шан­да­рин и эстон­ский аст­ро­ном Яан Эйна­сто опуб­ли­ко­ва­ли ста­тью в Nature. Дело в том, что из Эсто­нии было зна­чи­тель­но лег­че ездить за гра­ни­цу, чем из Моск­вы, и Эйна­сто, съез­див на зару­беж­ную кон­фе­рен­цию, полу­чил раз­ре­ше­ние от аме­ри­кан­ских кол­лег на исполь­зо­ва­ние дан­ных ката­ло­га из при­бли­зи­тель­но 600 галак­тик и рас­сто­я­ний до них. Зель­до­вич с Шан­да­ри­ным пред­ло­жи­ли ста­ти­сти­че­ски-пер­ко­ля­ци­он­ный метод ана­ли­за этих дан­ных, с помо­щью кото­ро­го ста­ло понят­но, что эти галак­ти­ки обра­зу­ют сети. Об этом упо­ми­на­ет Чер­нин в сво­ем очер­ке об Яане Эйна­сто:

«Яан Эйна­сто пер­вым сре­ди аст­ро­но­мов обра­тил вни­ма­ние на вой­ды как на базо­вый эле­мент круп­но­мас­штаб­но­го устрой­ства Все­лен­ной. Яков Бори­со­вич Зель­до­вич заме­тил важ­ную роль сверх­скоп­ле­ний и вой­дов в физи­че­ском про­цес­се фор­ми­ро­ва­ния кос­ми­че­ских струк­тур само­го боль­шо­го мас­шта­ба. Зель­до­вич, ЯЭ и Сер­гей Федо­ро­вич Шан­да­рин (сотруд­ник Яко­ва Бори­со­ви­ча) опуб­ли­ко­ва­ли в Nature в 1982 году ста­тью под назва­ни­ем „Гигант­ские вой­ды во Все­лен­ной“, кото­рая вызва­ла необы­чай­но боль­шое чис­ло откли­ков. Но это был толь­ко пер­вый шаг к глав­ной цели иссле­до­ва­ния, дости­же­ние кото­рой потре­бо­ва­ло еще 15 лет упор­но­го тру­да. В ито­ге тща­тель­но­го ана­ли­за наблю­да­тель­но­го мате­ри­а­ла, мно­го­чис­лен­ных дис­кус­сий (вре­ме­на­ми весь­ма ост­рых) с кол­ле­га­ми в раз­ных стра­нах, где актив­но рабо­та­ли груп­пы энер­гич­ных кос­мо­ло­гов (кос­мо­ло­гия ста­ла к тому вре­ме­ни уже почти что мас­со­вой про­фес­си­ей), в том же жур­на­ле в 1997 году появи­лась ста­тья ЯЭ и еще девя­ти авто­ров, кото­рая назы­ва­ласьПери­о­дич­ность мас­шта­ба 120 мега­пар­сек в трех­мер­ном рас­пре­де­ле­нии сверх­скоп­ле­ний галак­тик».

Вой­дам была посвя­ще­на пер­вая сов­мест­ная ста­тья Шан­да­ри­на и Зель­до­ви­ча. В рус­ско­языч­ной тра­ди­ции вой­ды при­ня­то назы­вать «гигант­ски­ми чер­ны­ми обла­стя­ми». Эти обра­зо­ва­ния зага­доч­ны как с физи­че­ской, так и с мате­ма­ти­че­ской точ­ки зре­ния. Их раз­ме­ры пре­вы­ша­ют сред­нее рас­сто­я­ние меж­ду галак­ти­ка­ми в десят­ки раз, дости­гая сотен мега­пар­сек. Было ясно, что их обра­зо­ва­ние свя­за­но с какой-то осо­бой при­чи­ной. Такая при­чи­на лег­ко нашлась в попу­ляр­ной в нача­ле 1980-х кос­мо­ло­ги­че­ской моде­ли, пред­по­ла­гав­шей, что тем­ное веще­ство состо­ит из ней­три­но с мас­сой око­ло 30 элек­трон-вольт. В этой моде­ли, извест­ной под назва­ни­ем «модель горя­че­го тем­но­го веще­ства», прак­ти­че­ски отсут­ству­ют началь­ные воз­му­ще­ния в мас­шта­бах менее несколь­ких десят­ков мега­пар­сек. Это сра­зу объ­яс­ня­ет отсут­ствие галак­тик в вой­дах.

«Тео­рия бли­нов» очень хоро­шо опи­сы­ва­ла круп­но­мас­штаб­ную струк­ту­ру в ней­трин­ной Все­лен­ной, вклю­чая обра­зо­ва­ние вой­дов с нуж­ны­ми раз­ме­ра­ми. Одна­ко к кон­цу 1980-х годов ста­ло ясно, что мас­са ней­три­но зна­чи­тель­но мень­ше, чем нуж­но, и ней­трин­ная модель Все­лен­ной была отверг­ну­та. Боль­шин­ство запад­ных кос­мо­ло­гов, отка­зав­шись от ней­трин­ной Все­лен­ной, в оче­ред­ной раз отверг­ло и «тео­рию бли­нов», тем самым выплес­нув с водой и ребен­ка. Модель, при­шед­шая на сме­ну горя­че­му тем­но­му веще­ству, полу­чи­ла назва­ние «модель холод­но­го тем­но­го веще­ства». В ней началь­ные неод­но­род­но­сти при­сут­ство­ва­ли в галак­ти­че­ских и более мел­ких мас­шта­бах. Послед­нее обсто­я­тель­ство и послу­жи­ло глав­ным аргу­мен­том про­тив «тео­рии бли­нов».

Рабо­ты Шан­да­ри­на с соав­то­ра­ми в 1990-е годы пока­за­ли без­услов­ную при­ме­ни­мость «тео­рии бли­нов» и в моде­ли холод­но­го тем­но­го веще­ства. Но не будем забе­гать впе­ред: в нача­ле 1980-х для моло­до­го науч­но­го сотруд­ни­ка Шан­да­ри­на исклю­чи­тель­но полез­ной ока­за­лась сов­мест­ная с мате­ма­ти­ком Вла­ди­ми­ром Арноль­дом рабо­та над ста­тьей, в кото­рой Арнольд отве­чал за мате­ма­ти­че­ское опи­са­ние «тео­рии бли­нов».

Шан­да­рин вспо­ми­на­ет:

«Мне кажет­ся, что на Зель­до­ви­ча глу­бо­кое впе­чат­ле­ние про­из­вел рису­нок, кото­рый я сде­лал в 1975 году на осно­ве чис­лен­но­го рас­че­та пред­ска­за­ний „тео­рии бли­нов“ в более про­стом дву­мер­ном слу­чае. О трех­мер­ном рас­че­те тогда мож­но было толь­ко меч­тать».

Обложка книги «Вселенная Зельдовича: рождение и рост Космической Паутины»

Облож­ка кни­ги «Все­лен­ная Зель­до­ви­ча: рож­де­ние и рост Кос­ми­че­ской Пау­ти­ны»

Этот рису­нок отчет­ли­во и недву­смыс­лен­но пока­зал, что кро­ме «бли­нов» в тео­рии так­же воз­ни­ка­ют и дру­гие, гео­мет­ри­че­ски более слож­ные струк­ту­ры. Эти струк­ту­ры нетри­ви­аль­ным обра­зом соеди­ня­ют­ся друг с дру­гом в про­цес­се эво­лю­ции, обра­зуя еди­ную кон­фи­гу­ра­цию, вызы­ва­ю­щую ассо­ци­а­цию с пау­ти­ной или сетью с неоди­на­ко­вы­ми ячей­ка­ми. Веро­ят­но, Зель­до­вич почув­ство­вал, что за всем этим может сто­ять кра­си­вая мате­ма­ти­ка, и поэто­му обра­тил­ся к Арноль­ду. Пооб­щав­шись с Арноль­дом, Зель­до­вич отпра­вил к нему Шан­да­ри­на с теми самы­ми рисун­ка­ми и ини­ци­и­ро­вал опти­че­ский экс­пе­ри­мент («един­ствен­ный экс­пе­ри­мент в моей жиз­ни», как заме­тит потом Шан­да­рин), моде­ли­ру­ю­щий «тео­рию бли­нов» в дву­мер­ном слу­чае. Ито­гом ста­ла ста­тья, опуб­ли­ко­ван­ная в жур­на­ле «Успе­хи физи­че­ских наук» в раз­де­ле «Мето­ди­че­ские замет­ки».

Вот как Арнольд оха­рак­те­ри­зо­вал «тео­рию бли­нов» в ста­тье «ЯБ и мате­ма­ти­ка» в сбор­ни­ке «Зна­ко­мый незна­ко­мый Зель­до­вич»:

«Постро­ен­ная Яко­вом Бори­со­ви­чем „тео­рия бли­нов“, в сущ­но­сти, экви­ва­лент­на тео­рии про­стей­ших, так назы­ва­е­мых лагран­же­вых, осо­бен­но­стей в сим­плек­ти­че­ской гео­мет­рии […] Ее мате­ма­ти­че­ские труд­но­сти так вели­ки, что мно­гие вопро­сы оста­ют­ся до сих пор нере­шен­ны­ми, а достиг­ну­тые (уже в послед­ние годы) резуль­та­ты были полу­че­ны лишь вслед­ствие осмыс­ле­ния ряда экс­пе­ри­мен­тов лазер­ной опти­ки и ком­пью­тер­но­го моде­ли­ро­ва­ния. Пере­ход от локаль­но-ана­ли­ти­че­ско­го иссле­до­ва­ния к ана­ли­зу гло­баль­но-топо­ло­ги­че­ских и ста­ти­сти­че­ски-пер­ко­ля­ци­он­ных свойств воз­ни­ка­ю­щих струк­тур в рабо­тах ЯБ не может не вызвать вос­хи­ще­ния мате­ма­ти­ков. В этих рабо­тах, ско­рее, физи­ка ста­но­вит­ся слу­жан­кой мате­ма­ти­ки, чем наобо­рот».

К 1984 году у Шан­да­ри­на нако­пи­лось доста­точ­но резуль­та­тов для защи­ты док­тор­ской дис­сер­та­ции. В нача­ле 1980-х, через 11 лет после пуб­ли­ка­ции «тео­рии бли­нов», нако­нец уда­лось доне­сти до моло­дых запад­ных кос­мо­ло­гов по край­ней мере одно ее полез­ное при­ло­же­ние, кото­рое с тех пор неиз­мен­но исполь­зу­ет­ся во всех чис­лен­ных рас­че­тах струк­ту­ры Все­лен­ной. По при­гла­ше­нию Джон­са Сер­гей Шан­да­рин высту­пил с докла­дом в Цен­тре науч­ной куль­ту­ры име­ни Этто­ре Май­о­ра­на в горо­де Эри­че на Сици­лии и рас­ска­зал о резуль­та­тах пер­во­го трех­мер­но­го чис­лен­но­го экс­пе­ри­мен­та по обра­зо­ва­нию струк­ту­ры с пол­ным рас­че­том гра­ви­та­ци­он­но­го вза­и­мо­дей­ствия, про­ве­ден­но­го им с Ана­то­ли­ем Клы­пи­ным. Были и дру­гие успе­хи.

Исто­рия защи­ты Шан­да­ри­ным док­тор­ской дис­сер­та­ции тоже кра­соч­но иллю­стри­ру­ет слу­чай­ное вли­я­ние «доб­рых и злых сил», стал­ки­ва­ю­щих­ся в науч­ной сре­де. Преж­де все­го, надо было выбрать под­хо­дя­щий док­тор­ский совет. Док­тор­ские защи­ты в те вре­ме­на были куда более «поли­ти­зи­ро­ва­ны» в науч­ном смыс­ле, чем кан­ди­дат­ские. Счи­та­лось, что новый док­тор будет при­над­ле­жать к опре­де­лен­ной науч­ной груп­пи­ров­ке и тем самым несколь­ко сдви­нет суще­ству­ю­щий баланс сил. (Как потом ска­жет об этом пери­о­де Алек­сей Ста­ро­бин­ский, «счи­та­лось, что тогда в Москве боро­лись меж­ду собой раз­ные шко­лы. Но когда осно­ва­те­ли умер­ли, выяс­ни­лось, что серьез­ных науч­ных про­ти­во­ре­чий меж­ду их уче­ни­ка­ми нет, пото­му что это были в основ­ном чело­ве­че­ские кон­флик­ты и меж­лич­ност­ные про­ти­во­сто­я­ния».)

Но суще­ство­ва­ли и дру­гие про­бле­мы при выбо­ре сове­та: в одном была оче­редь на пару лет, в дру­гом — не очень дру­же­люб­ный пред­се­да­тель, тре­тий не вполне под­хо­дил по про­фи­лю; чет­вер­тый не годил­ся пото­му, что дис­сер­та­ции, защи­щен­ные в нем, направ­ля­лись на утвер­жде­ние в ту сек­цию Выс­шей атте­ста­ци­он­ной комис­сии при Сове­те мини­стров СССР, кото­рой пра­вил враж­деб­ный пред­се­да­тель. При этом враж­деб­ность, ней­траль­ность или дру­же­ствен­ность рас­смат­ри­ва­лась, глав­ным обра­зом, по отно­ше­нию не к дис­сер­тан­ту, а к его опе­ку­ну.

Зель­до­вич пред­ло­жил док­тор­ский совет физ­фа­ка МГУ. Одна­ко, когда там посмот­ре­ли авто­ре­фе­рат док­тор­ской, ста­ло ясно, что всё при­дет­ся пере­пе­ча­ты­вать. Дека­ном физ­фа­ка тогда был Васи­лий Сте­па­но­вич Фур­сов, кото­рый не пере­но­сил Зель­до­ви­ча и о кото­ром ходи­ли слу­хи, что он свя­зан с КГБ. Кол­ле­ги пре­ду­пре­ди­ли: если Фур­сов уви­дит в рефе­ра­те или дис­сер­та­ции имя Зель­до­ви­ча, он может зава­лить защи­ту. Дис­сер­тан­ту при­шлось сме­нить имен­ные ссыл­ки в тек­сте на без­лич­ные номе­ра в надеж­де, что Фур­сов не ста­нет выяс­нять, кто за каким номе­ром сто­ит, и таким обра­зом замас­ки­ро­вать имя учи­те­ля в тек­сте. Глав­ным оппо­нен­том дис­сер­та­ции был Иса­ак Халат­ни­ков, уче­ник и соав­тор Льва Лан­дау. Одна­ко по рас­се­ян­но­сти Халат­ни­ков забыл про защи­ту, и дис­сер­тан­та чуть не про­ва­ли­ли из-за нару­ше­ния про­це­ду­ры. И тут роль «вол­шеб­но­го помощ­ни­ка» сыг­рал Рашид Сюня­ев, кото­рый немед­лен­но был утвер­жден допол­ни­тель­ным оппо­нен­том и тут же напи­сал поло­жи­тель­ный отзыв. После удач­ной защи­ты Шан­да­ри­на ста­ли «выпус­кать» за гра­ни­цу всё чаще.

Спу­стя несколь­ко лет он пере­шел из ИПМ в Инсти­тут физи­че­ских про­блем, зна­ме­ни­тый «Капич­ник». В кон­це 1982 года умер ака­де­мик Илья Лиф­шиц, заве­ду­ю­щий тео­ре­ти­че­ским отде­лом «Капич­ни­ка», и дирек­тор инсти­ту­та ака­де­мик Капи­ца при­гла­сил на его место Зель­до­ви­ча, но поста­вил усло­вие, что­бы дру­гих аст­ро­фи­зи­ков или кос­мо­ло­гов в инсти­ту­те не было. В 1984 году Капи­ца умер, и в Инсти­тут физи­че­ских про­блем при­шел новый дирек­тор — Андрей Боро­вик-Рома­нов.

И вот теперь Зель­до­вич смог выбить для люби­мо­го уче­ни­ка, ново­ис­пе­чен­но­го док­то­ра, став­ку стар­ше­го науч­но­го сотруд­ни­ка. Но про­ра­бо­та­ли они в Инсти­ту­те физ­про­блем вме­сте недол­го — в декаб­ре 1987 года Зель­до­ви­ча не ста­ло.

«В послед­ние два года перед отъ­ез­дом в Кан­зас я ока­зал­ся слов­но в изо­ля­ции, раз­го­ва­ри­вать ста­ло не с кем, — вспо­ми­нал то вре­мя Шан­да­рин. — Рань­ше мы бесе­до­ва­ли с Зель­до­ви­чем почти каж­дый день, а после его смер­ти насту­пи­ла пусто­та. Я жил одно­вре­мен­но в тени и при све­те Зель­до­ви­ча. Никто из тех, с кем я потом близ­ко столк­нул­ся в сво­ей жиз­ни, не дости­гал его уров­ня. Я зада­вал себе вопрос: что я смо­гу даль­ше сде­лать сам?»

Шан­да­рин был одним из пер­вых совет­ских уче­ных, кому раз­ре­ши­ли выехать со всей семьей. То, что сего­дня моло­до­му чело­ве­ку в Рос­сии пока­жет­ся неве­ро­ят­ной экзо­ти­кой, тогда было обы­ден­ным: если один член семьи ехал на рабо­ту в капи­та­ли­сти­че­скую стра­ну, осталь­ные оста­ва­лись на родине почти в залож­ни­ках. Полу­чить выезд­ную визу всей семьей было непро­стой зада­чей. И Шан­да­рин решил, что если семье не дадут выезд­ную визу, то он про­сто отка­жет­ся ехать. Одна­ко в Управ­ле­нии внеш­них свя­зей вдруг согла­си­лись начать оформ­ле­ние доку­мен­тов для всей семьи.

«Мы дума­ли, что едем на год, а ока­за­лось, что навсе­гда. У меня все­гда была меч­та жить в башне из сло­но­вой кости, но, когда я согла­шал­ся на посто­ян­ную пози­цию в Аме­ри­ке, реше­ние дава­лось мне очень тяже­ло… Я ведь не хотел уез­жать на всю жизнь, но я и не пони­мал, куда воз­вра­щать­ся».

Обста­нов­ка в науч­ных инсти­ту­тах в нача­ле 1990-х в Москве была тяже­лой. Про­бле­мы были не толь­ко с зар­пла­та­ми и науч­ной лите­ра­ту­рой, но и с обо­ру­до­ва­ни­ем. Не хва­та­ло обыч­ных ком­пью­те­ров. На этом фоне усло­вия в Уни­вер­си­те­те шта­та Кан­зас выгля­де­ли если и не баш­ней из сло­но­вой кости, то по крайне мере очень при­вле­ка­тель­ны­ми. Достой­ная жизнь, отлич­ная науч­ная биб­лио­те­ка, мини­мум бюро­кра­тии, воз­мож­ность пуб­ли­ко­вать­ся в любых жур­на­лах без согла­со­ва­ний и ездить на кон­фе­рен­ции без вся­ких раз­ре­ше­ний Пер­во­го отде­ла. И лишь чуть поз­же ста­ло понят­но, что у этой жиз­ни есть и обрат­ная жест­кая сто­ро­на. И дело было не толь­ко в новой сре­де. Насту­па­ла новая эпо­ха.

В одном из сво­их интер­вью Шан­да­рин заме­ча­ет:

«Сей­час в науч­ных под­хо­дах ста­но­вит­ся мень­ше роман­ти­ки, а боль­ше праг­ма­ти­ки. Уже нет оди­но­чек-иссле­до­ва­те­лей, кото­рые совер­ша­ют про­ры­вы, а основ­ные дости­же­ния выра­ба­ты­ва­ют­ся кол­ла­бо­ра­ци­я­ми. Да и ста­тьи под­пи­сы­ва­ют­ся порой сот­ня­ми авто­ров — про­яв­ля­ет­ся в неко­то­ром смыс­ле инду­стри­аль­ный под­ход. Мы начи­на­ли зани­мать­ся аст­ро­фи­зи­кой в роман­ти­че­скую эпо­ху, когда мно­гое рож­да­лось на бума­ге и в обсуж­де­нии. Сей­час экс­пе­ри­мен­ты пла­ни­ру­ют­ся на мно­го лет впе­ред».

В 2001 году Сер­гей Шан­да­рин был избран почет­ным чле­ном Аме­ри­кан­ско­го физи­че­ско­го обще­ства — «За ини­ци­и­ру­ю­щие рабо­ты в тео­рии гра­ви­та­ци­он­ной неустой­чи­во­сти, в осо­бен­но­сти спо­соб­ству­ю­щие наше­му пони­ма­нию обра­зо­ва­ния сверх­скоп­ле­ний галак­тик во Все­лен­ной».

В эту новую эпо­ху Шан­да­рин сде­лал всё, что­бы «тео­рия бли­нов» вошла в кон­текст миро­вой аст­ро­фи­зи­ки и была при­зна­на запад­ны­ми кос­мо­ло­га­ми-аст­ро­фи­зи­ка­ми.

«Когда я поехал в Аме­ри­ку, я поста­вил перед собой зада­чу попу­ля­ри­зи­ро­вать и раз­вить „тео­рию бли­нов“, и думаю, что с этой зада­чей спра­вил­ся», — счи­та­ет Шан­да­рин, автор более 140 пуб­ли­ка­ций в веду­щих жур­на­лах по аст­ро­фи­зи­ке и кос­мо­ло­гии. Его науч­ная жизнь в Аме­ри­ке ока­за­лась не менее пло­до­твор­ной, чем в Совет­ском Сою­зе.

Сергей Шандарин с внуком в Музее атомной бомбы в Лос-Аламосе

Сер­гей Шан­да­рин с вну­ком в Музее атом­ной бом­бы в Лос-Ала­мо­се

По мне­нию Шан­да­ри­на, рабо­тая в США, он полу­чил неиз­ме­ри­мо бóль­шие воз­мож­но­сти для раз­ви­тия тео­рии. Если за пер­вые 10 лет после опуб­ли­ко­ва­ния на нее было сде­ла­но менее двух десят­ков ссы­лок, 12 из кото­рых при­над­ле­жа­ли совет­ским авто­рам, то за послед­ние 10 лет их более 600.

Но конеч­но, еще важ­нее было добить­ся более глу­бо­ко­го пони­ма­ния ее след­ствий, а так­же даль­ней­ше­го раз­ви­тия. Рас­чет началь­ных усло­вий для чис­лен­но­го моде­ли­ро­ва­ния воз­ник­но­ве­ния и эво­лю­ции круп­но­мас­штаб­ной струк­ту­ры Все­лен­ной, то есть скоп­ле­ний и сверх­скоп­ле­ний галак­тик, хотя и полез­ное, но самое три­ви­аль­ное след­ствие «тео­рии бли­нов». На каче­ствен­но более высо­ком уровне, чем в нача­ле 1970-х, была чис­лен­но иссле­до­ва­на точ­ность мате­ма­ти­че­ской фор­му­лы, лежа­щей в осно­ва­нии тео­рии. С помо­щью высо­ко­точ­ных чис­лен­ных рас­че­тов с пол­ным уче­том гра­ви­та­ци­он­но­го вза­и­мо­дей­ствия уда­лось дока­зать, что пер­вы­ми воз­ни­ка­ют имен­но «бли­ны», как и пред­ска­зал Зель­до­вич.

В обнов­лен­ной тео­рии эво­лю­ции Все­лен­ной, учи­ты­ва­ю­щей как тем­ную мате­рию, так и тем­ную энер­гию, было пока­за­но, что «бли­ны», или, как их часто назы­ва­ют, «сте­ны», не раз­би­ва­ют про­стран­ство на изо­ли­ро­ван­ные инди­ви­ду­аль­ные вой­ды. Вме­сто это­го суще­ству­ет один гигант­ский войд, зани­ма­ю­щий око­ло 90% все­го про­стран­ства Все­лен­ной. В сотруд­ни­че­стве с индий­ски­ми кос­мо­ло­га­ми Шан­да­рин раз­ра­бо­тал новый метод рас­че­та пара­мет­ров «кос­ми­че­ской сети», осно­ван­ный на исполь­зо­ва­нии функ­ци­о­на­лов Мин­ков­ско­го, — еще один при­мер очень кра­си­вой мате­ма­ти­ки.

А из обсто­я­тельств ака­де­ми­че­ской жиз­ни, не свя­зан­ных непо­сред­ствен­но с науч­ны­ми иссле­до­ва­ни­я­ми, пожа­луй, самым тяже­лым испы­та­ни­ем, как и для боль­шин­ства кол­лег, уехав­ших в 1990-е, для Шан­да­ри­на ста­ло пре­по­да­ва­ние в незна­ко­мой обра­зо­ва­тель­ной систе­ме и на чужом язы­ке. Попыт­ки транс­ли­ро­вать опыт МФТИ в аме­ри­кан­ский вуз выгля­де­ли ино­гда как «пере­нос чуж­дых нам явле­ний на непри­год­ную для это­го поч­ву». Есть вещи, к кото­рым выпуск­ни­ку Физ­те­ха при­вык­нуть невоз­мож­но. Если сту­дент дает невер­ный ответ и при этом упор­ству­ет — мол, тако­во мое мне­ние, то в ответ от Шан­да­ри­на слы­шит, что нау­ка совсем не полит­кор­рект­ная шту­ка. Вслед за Зель­до­ви­чем, кото­рый утвер­ждал, что «прав­да все­гда одна», его уче­ник и сего­дня наста­и­ва­ет:

«Если я делаю одно науч­ное утвер­жде­ние, а вы — дру­гое, то они не могут быть оба вер­ны­ми. Толь­ко один из нас прав. Что­бы выяс­нить, кто имен­но, нам могут потре­бо­вать­ся годы. Но это будет толь­ко один из нас».

К сча­стью, в нау­ке, в отли­чие от антич­ной мифо­ло­гии, «послед­них геро­ев» нет и тор­же­ству­ет не сила или успех, а исти­на, кото­рая при­над­ле­жит всем.

Оль­га Орло­ва,
науч­ный жур­на­лист

См. так­же инфо о лек­ции С. Шан­да­ри­на 11 нояб­ря.

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

 

8 комментариев

  • Марат:

    Поправь­те, пожа­луй­ста: «Мин­ков­ско­го», без мяг­ко­го зна­ка.
    https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%B8%D0%BD%D0%BA%D0%BE%D0%B2%D1%81%D0%BA%D0%B8%D0%B9,_%D0%93%D0%B5%D1%80%D0%BC%D0%B0%D0%BD

    • С. Шандарин:

      „Функ­ци­о­нал Мин­ков­ско­го” на сай­те Вики­пе­диЯ напи­сан без мяг­ко­го зна­ка, как и в ста­тье

      • Марат:

        В ста­тье уже попра­ви­ли.
        Сего­дня про вас на семи­на­ре вспо­ми­на­ли как раз. С.М.Копейкин рас­ска­зы­вал про ваши рабо­ты с Зель­до­ви­чем :)

  • Александр Кауров:

    Спа­си­бо. Очень инте­рес­но.

  • Dissi:

    В насто­я­щее вре­мя извест­ны галак­ти­ки с z=10(HUDF) и скоп­ле­ния на z око­ло 3–4. Как сов­ме­стить эти фак­ты с адиа­ба­ти­че­ской тео­ри­ей?

    • С. Шандарин:

      Если под адиа­ба­ти­че­ской тео­ри­ей пони­мать модель, кото­рая была попу­ляр­на в 1970х, в кото­рой отсут­ство­ва­ла тем­ная
      мате­рия, то сов­ме­стить нель­зя. Совре­мен­ная модель обра­зо­ва­ния галак­тик и скоп­ле­ний в моде­ли Все­лен­ной с пара­мет­ра­ми,
      полу­чен­ны­ми на осно­ве дан­ных, со спут­ни­ка Планк (2015), хоро­шо согла­су­ет­ся и со скоп­ле­ни­я­ми с z око­ло 3–4
      и с галак­ти­ка­ми с z=10 бла­го­да­ря при­сут­ствию тем­ной мате­рии, опре­де­ля­ю­щей рост неод­но­род­но­стей плот­но­сти.

      • alex:

        Какие пре­дель­ные Z галак­тик допу­сти­мы в новой вер­сии? Будет ли озна­чать обна­ру­же­ние JWST галак­тик на z=20 крах тео­рии?

  • Влад:

    да… были люди в наше вре­мя. Бога­ты­ри – не вы..

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Недопустимы спам, оскорбления. Желательно подписываться реальным именем. Аватары - через gravatar.com