- Троицкий вариант — Наука - https://trv-science.ru -

Октябрь уж наступил

Екатерина Буз

Ека­те­ри­на Буз

К сто­ле­тию собы­тия, кото­рое в про­шлой жиз­ни назы­ва­ли Вели­кой Октябрь­ской соци­а­ли­сти­че­ской рево­лю­ци­ей, а теперь левые назы­ва­ют по-преж­не­му, а осталь­ные — по-раз­но­му, в изда­тель­стве «Аль­пи­на нон-фикшн» вышла кни­га «Исто­ри­че­ская неиз­беж­ность? Клю­че­вые собы­тия рус­ской рево­лю­ции». Про­явил ини­ци­а­ти­ву, соста­вил и отре­дак­ти­ро­вал сбор­ник быв­ший посол Вели­ко­бри­та­нии в Рос­сии сэр Энто­ни Брен­тон.

С ощу­ще­ни­ем глу­бо­ко­го пони­ма­ния и сочув­ствия я про­чи­та­ла в пре­ди­сло­вии, что Брен­тон потра­тил мно­го вре­ме­ни на обду­мы­ва­ние клю­че­во­го вопро­са рус­ской рево­лю­ции: «Что это было?» Что­бы отве­тить на этот вопрос, он пред­ло­жил про­фес­си­о­наль­ным исто­ри­кам поиг­рать в аль­тер­на­тив­ную исто­рию. Соглас­но усло­ви­ям игры авто­ры в сво­их текстах отве­ча­ли (каж­дый по-сво­е­му) на вопрос, мог­ла ли исто­рия пой­ти по дру­го­му пути в один из выбран­ных момен­тов. Это рис­ко­ван­ный метод исто­ри­че­ско­го иссле­до­ва­ния, пото­му что он тре­бу­ет от уче­но­го высо­чай­шей ква­ли­фи­ка­ции, вооб­ра­же­ния и стро­гой чест­но­сти. Под­су­жи­вать люби­мым геро­ям или засу­жи­вать нелю­би­мых нель­зя — теря­ет­ся весь смысл игры. Пото­му что побе­ды в таких играх не быва­ет, мож­но толь­ко пока­зать кра­со­ту игры. Это вполне касталь­ская затея — полез­ная и инте­рес­ная.

Никто луч­ше про­фес­си­о­на­лов не зна­ет, что исто­рия быва­ет один раз. Она непо­пра­ви­ма, неот­ме­ни­ма и без­аль­тер­на­тив­на. Но пред­опре­де­ле­ние в ней отсут­ству­ет. Игра дает воз­мож­ность еще раз пере­трях­нуть все куби­ки и оце­нить все фигу­ры, сно­ва взве­сить все шан­сы, учесть все воз­мож­но­сти и под дру­гим углом уви­деть при­чи­ны, при­вед­шие к рево­лю­ции.

«Верить в неиз­беж­ность всех исто­ри­че­ских собы­тий — роко­вое заблуж­де­ние. Это не про­сто про­ти­во­ре­чит фак­там, но и ведет к мораль­но­му упад­ку и без­дей­ствию в поли­ти­ке», — пишет в пер­вой гла­ве стар­ший науч­ный сотруд­ник Три­ни­ти-кол­ле­джа (Кем­бридж) и дей­стви­тель­ный член Бри­тан­ской ака­де­мии Доми­ник Ливен.

Про­ект был испол­нен сила­ми авто­ри­тет­ных англо­языч­ных исто­ри­ков и Эдвар­да Рад­зин­ско­го, кото­рый, как обыч­но, высту­пил на тему спа­се­ния цар­ской семьи. Эпи­граф ожи­да­е­мый: «…рус­ский бунт, бес­смыс­лен­ный и бес­по­щад­ный», — отно­ся­щий­ся, прав­да, к вос­ста­нию Пуга­чё­ва, но его име­ют при­выч­ку рас­про­стра­нять и на осталь­ные пери­о­ды рус­ской исто­рии.

В кни­ге 14 глав. Они в хро­но­ло­ги­че­ском поряд­ке опи­сы­ва­ют исто­рию рус­ской рево­лю­ции от пора­же­ния в рус­ско-япон­ской войне и собы­тий 1905 года до смер­ти Лени­на в 1924 году. Сре­ди геро­ев кни­ги — Сто­лы­пин, Рас­пу­тин, Нико­лай II, Ленин, Керен­ский, Ста­лин, Троц­кий… Этот под­ход напо­ми­на­ет стоп­ку момен­таль­ных сним­ков — там есть жанр, порт­рет, пей­заж. Мож­но рас­смат­ри­вать кар­тин­ки после­до­ва­тель­но, мож­но — враз­но­бой. Тек­сты само­до­ста­точ­ны. Сло­во «неиз­беж­ный» повто­ря­ет­ся в каж­дой гла­ве с тема­ми и вари­а­ци­я­ми.

Замы­сел редак­то­ра авто­ры испол­ни­ли по-раз­но­му. «Неко­то­рые пове­ли нас по пути, очень отлич­но­му от того, кото­рым в конеч­ном ито­ге пошла исто­рия. Неко­то­рые сосре­до­то­чи­лись на тех момен­тах, когда роль слу­чая была необы­чай­но вели­ка и даже неболь­шое изме­не­ние обсто­я­тельств мог­ло при­ве­сти к совер­шен­но ино­му исто­ри­че­ско­му резуль­та­ту. Неко­то­рые рас­ска­за­ли о про­ис­ше­стви­ях и недо­ра­зу­ме­ни­ях, при­вед­ших к опре­де­лен­но­му резуль­та­ту, предо­ста­вив чита­те­лям раз­мыш­лять о том, каким еще он мог быть. Дру­гие же про­ана­ли­зи­ро­ва­ли широ­ко раз­ре­кла­ми­ро­ван­ные аль­тер­на­ти­вы того пути, по кото­ро­му в конеч­ном ито­ге пошли собы­тия, лишь для того, что­бы заклю­чить, что на самом деле ни одна из этих аль­тер­на­тив не была очень уж веро­ят­на. Все эти под­хо­ды, как мне кажет­ся, рабо­та­ют», — пишет Брен­тон.

Для оте­че­ствен­но­го чита­те­ля рус­ская рево­лю­ция явля­ет­ся обя­за­тель­ной частью семей­ной исто­рии вне зави­си­мо­сти от того, из како­го сосло­вия вышли пред­ки. Рав­но­душ­ных нет. Пре­об­ла­да­ют постра­дав­шие. Все жаж­дут спра­вед­ли­во­сти и выяс­ня­ют, кто вино­ват. «Исто­ри­че­ская неиз­беж­ность?», конеч­но, на все болез­нен­ные вопро­сы не отве­ча­ет. Она дает воз­мож­ность уви­деть рус­скую рево­лю­цию со сто­ро­ны — гла­за­ми бла­го­вос­пи­тан­ных евро­пей­цев. И в этих гла­зах пле­щет­ся ужас. Всех авто­ров объ­еди­ня­ет это чув­ство. Оно соеди­не­но с пони­ма­ни­ем, что рус­ская рево­лю­ция — клю­че­вое собы­тие XX века. Всё, что про­изо­шло потом, — Вто­рая миро­вая вой­на, холод­ная вой­на и даже пере­строй­ка — толь­ко послед­ствия тех дней, что потряс­ли мир.

До 17 июля 1918 года мно­гие реше­ния по ходу раз­ви­ва­ю­щей­ся рус­ской рево­лю­ции при­ни­мал импе­ра­тор Нико­лай II. Он упо­ми­на­ет­ся во мно­гих текстах. Рус­ская монар­хия оста­ва­лась абсо­лют­ной до кон­ца, и все реше­ния — всту­пать ли в вой­ну, кому коман­до­вать, соби­рать ли Думу, кто будет сле­ду­ю­щий импе­ра­тор — при­ни­ма­лись толь­ко Нико­ла­ем. В ста­тье «Послед­ний царь» Дональд Кро­уфорд подроб­но опи­сы­ва­ет дей­ствия импе­ра­то­ра и собы­тия фев­ра­ля-мар­та 1917 года. Из это­го тек­ста неот­вра­ти­мо сле­ду­ет, что Нико­лай II раз за разом после­до­ва­тель­но при­ни­мал ката­стро­фи­че­ские реше­ния. Он даже отрек­ся так, что в стране начал­ся кон­сти­ту­ци­он­ный кри­зис. Любая власть была неле­ги­тим­на. Из его соб­ствен­ных днев­ни­ков и мему­а­ров совре­мен­ни­ков сле­ду­ет, что послед­ний импе­ра­тор даже не понял, что он сде­лал. Насту­пил хаос.

А вот боль­ше­ви­ки не рас­те­ря­лись. Пока интел­ли­гент­ные и ответ­ствен­ные люди, вро­де Родзян­ки, Милю­ко­ва, Гуч­ко­ва, Набо­ко­ва-отца, кня­зя Льво­ва, ужа­са­лись про­ис­хо­дя­ще­му, боль­ше­ви­ки выве­ли на ули­цы не дое­хав­ших до фрон­та сол­дат, моря­ков Крон­штад­та, все­гда любив­ших побу­зить, без­ра­бот­ных. К мар­ту 1917 года с Пути­лов­ских заво­дов уво­ли­ли око­ло 150 тыс. чело­век. И все они были недо­воль­ны и уже саги­ти­ро­ва­ны про­тив ста­ро­го поряд­ка.

Текст Шона Мак­ми­ки­на «На сце­ну выхо­дит Ленин» укра­шен цита­той из Уин­сто­на Чер­чил­ля, где бри­тан­ский пре­мьер назы­ва­ет лиде­ра рус­ской рево­лю­ции «бацил­лой чумы», кото­рую нем­цы доста­ви­ли из Швей­ца­рии в Рос­сию в плом­би­ро­ван­ном вагоне. Про­па­ган­да боль­ше­ви­ков велась на немец­кие день­ги. Рас­чет Бер­ли­на был про­стой: если в Рос­сии нач­нут­ся мас­со­вые бес­по­ряд­ки, то она быст­рее вый­дет из миро­вой вой­ны. Так оно в опре­де­лен­ном смыс­ле и полу­чи­лось. На воз­вра­ще­ние Ильи­ча в Рос­сию и нача­ло дея­тель­но­сти канц­лер Гер­ма­нии Тео­бальд фон Бет­ман-Голь­вег и выде­лил 5 млн марок золо­том. Вопрос, что было бы, если бы немец­кий каби­нет денег не дал, в кни­ге не рас­смат­ри­ва­ет­ся.

Если про­чи­тать всю кни­гу под­ряд и цели­ком, то созда­ет­ся впе­чат­ле­ние, что отдель­ные герои и мог­ли когда-то посту­пить по-дру­го­му, но сово­куп­ные дей­ствия раз­ных пер­со­на­жей неот­вра­ти­мо вели к ката­стро­фе. От это­го ста­но­вит­ся как-то неуют­но.

Ека­те­ри­на Буз

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи