Наука высокого давления

Швед­ская коро­лев­ская ака­де­мия наук при­су­ди­ла пре­мию Гре­го­ри Ами­но­ффа в обла­сти кри­стал­ло­гра­фии 2017 года про­фес­со­рам Ната­лье и Лео­ни­ду Дуб­ро­вин­ским из Бай­ройт­ско­го уни­вер­си­те­та (Гер­ма­ния) «за раз­ра­бот­ку новой мето­до­ло­гии для экс­пе­ри­мен­таль­но­го, in situ, опре­де­ле­ния струк­тур кри­стал­лов, под­вер­жен­ных экс­тре­маль­ным усло­ви­ям высо­кой тем­пе­ра­ту­ры и дав­ле­ния». Приз был вру­чен в Сток­голь­ме 31 мар­та 2017 года коро­лем Шве­ции Кар­лом XVI Густа­вом. Лау­ре­а­ты пре­мии отве­ти­ли на вопро­сы ТрВ-Нау­ка.

Наталья и Леонид Дубровинские (www.uni-bayreuth.de)

Ната­лья и Лео­нид Дуб­ро­вин­ские (www.uni-bayreuth.de)

— Рас­ска­жи­те, пожа­луй­ста, об Ами­но­фф-пре­мии. Кто, кому и за какие заслу­ги ее при­суж­да­ет? Кто полу­чал ее до вас?

Лео­нид: Пре­мия Гре­го­ри Ами­но­ффа вру­ча­ет­ся Швед­ской коро­лев­ской ака­де­ми­ей наук. Она при­зва­на воз­на­гра­дить доку­мен­таль­но под­твер­жден­ный инди­ви­ду­аль­ный вклад уче­но­го в обла­сти кри­стал­ло­гра­фии, вклю­чая ее раз­де­лы, свя­зан­ные с ростом кри­стал­лов. Соглас­но пра­ви­лам награж­де­ния неко­то­рое пред­по­чте­ние долж­но отда­вать­ся рабо­там, демон­стри­ру­ю­щим эле­гант­ность в под­хо­де к про­бле­ме.

Пре­мия может при­суж­дать­ся либо отдель­но­му швед­ско­му или ино­стран­но­му иссле­до­ва­те­лю, либо сов­мест­ной иссле­до­ва­тель­ской груп­пе, состо­я­щей не более чем из трех чело­век. Пер­вым уче­ным, удо­сто­ен­ным пре­мии Гре­го­ри Ами­но­ффа в 1979 году, был извест­ный немец­кий кри­стал­ло­граф и физик Пауль Петер Эвальд (Paul Peter Ewald), пио­нер мето­дов рент­ге­нов­ской дифрак­ции.

Швед­ская ака­де­мия назна­ча­ет коми­тет по награж­де­нию, кото­рый гото­вит пред­ло­же­ния по кан­ди­да­ту­рам, и осе­нью теку­ще­го года Ака­де­мия выби­ра­ет лау­ре­а­та. Пре­мия вклю­ча­ет денеж­ное воз­на­граж­де­ние в раз­ме­ре 100 тыс. швед­ских крон, золо­тую медаль и диплом лау­ре­а­та и вру­ча­ет­ся на еже­год­ном тор­же­ствен­ном собра­нии Швед­ской коро­лев­ской ака­де­мии наук вес­ной сле­ду­ю­ще­го года.

Его Величество король Швеции Карл XVI Густав поздравляет Наталью Дубровинскую и Леонида Дубровинского с премией Грегори Аминоффа в области кристаллографии. Стокгольмский концертный зал, Стокгольм, 31 марта 2017 года. (Фото Маркуса Маркет, © Шведская королевская академия наук)

Его Вели­че­ство король Шве­ции Карл XVI Густав поздрав­ля­ет Ната­лью Дуб­ро­вин­скую и Лео­ни­да Дуб­ро­вин­ско­го с пре­ми­ей Гре­го­ри Ами­но­ффа в обла­сти кри­стал­ло­гра­фии. Сток­гольм­ский кон­церт­ный зал, Сток­гольм, 31 мар­та 2017 года. (Фото Мар­ку­са Мар­кет, © Швед­ская коро­лев­ская ака­де­мия наук)

— Рас­ска­жи­те, пожа­луй­ста, о себе: отку­да вы родом, где полу­чи­ли обра­зо­ва­ние, кого счи­та­е­те сво­и­ми учи­те­ля­ми по жиз­ни и в про­фес­сии.

Лео­нид: Я родил­ся в бело­рус­ском горо­де Гоме­ле. Самые яркие вос­по­ми­на­ния ран­ней юно­сти свя­за­ны у меня с Боб­руй­ском, где я жил с роди­те­ля­ми и окон­чил сред­нюю шко­лу. В стар­ших клас­сах я очень увле­кал­ся хими­ей, при пол­ной под­держ­ке семьи и учи­те­лей изу­чал ее в объ­е­ме гораз­до боль­шем школь­но­го, мно­го зани­мал­ся само­сто­я­тель­но, участ­во­вал в рес­пуб­ли­кан­ских хими­че­ских олим­пи­а­дах. Окон­чил шко­лу с золо­той меда­лью.

Ната­лья: Я роди­лась в Москве (на Ленин­ском про­спек­те), окон­чи­ла физи­ко-мате­ма­ти­че­ский класс 521-й мос­ков­ской сред­ней шко­лы. Три года, с 8-го по 10-й класс, кажут­ся сей­час необык­но­вен­но емки­ми. В них вме­сти­лись заме­ча­тель­ные уро­ки мате­ма­ти­ки, физи­ки, лите­ра­ту­ры, бес­чис­лен­ные факуль­та­ти­вы, сот­ни решен­ных задач из жур­на­ла «Квант», еже­не­дель­ные пят­ни­цы в Тре­тья­ков­ке, «Юность», «тол­стые жур­на­лы», «Лите­ра­тур­ная газе­та» и мно­гое-мно­гое дру­гое.

Шко­ла — это преж­де все­го учи­те­ля. Они у нас были уди­ви­тель­ны­ми, и я счаст­ли­ва, что учи­лась мате­ма­ти­ке у Рахи­ли Мои­се­ев­ны Гольд­берг, физи­ке — у Нины Иса­а­ков­ны Пав­лю­чен­ко, а лите­ра­ту­ре — у Лилии Гри­го­рьев­ны Ман­цур. С Ниной Иса­а­ков­ной меня до сих пор свя­зы­ва­ют тес­ные узы регу­ляр­но­го, очень теп­ло­го чело­ве­че­ско­го обще­ния.

Лео­нид: С Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та нача­лась наша общая био­гра­фия. Кафед­ра кри­стал­ло­гра­фии и кри­стал­ло­хи­мии гео­ло­ги­че­ско­го факуль­те­та МГУ ста­ла нашей общей аль­ма-матер, а ее про­фес­со­ра и доцен­ты — наши­ми учи­те­ля­ми по жиз­ни и в про­фес­сии: Г. П. Лит­вин­ская, Ю. Г. Загаль­ская, Ю. К. Его­ров-Тис­мен­ко — про­фес­си­о­на­лы высо­ко­го клас­са и энту­зи­а­сты сво­е­го Дела.

Мы ока­за­лись послед­ним кур­сом гео­хи­ми­ков и кри­стал­ло­гра­фов, кото­ро­му пре­по­да­вал ака­де­мик Н. В. Белов — чело­век, родив­ший­ся в XIX веке, чело­век-столп кри­стал­ло­хи­ми­че­ской нау­ки, чело­век-кни­га (его учеб­ни­ки назы­ва­лись на кафед­ре не по титу­лу, а по цве­ту («синяя кни­га», «белая кни­га» Бело­ва). Руко­во­ди­те­лем наших дис­сер­та­ци­он­ных работ стал про­фес­сор Вадим Сер­ге­е­вич Уру­сов — уче­ный-энцик­ло­пе­дист, интел­лек­ту­ал, интел­ли­гент.

— Когда вы уеха­ли из Рос­сии, где рабо­та­ли с тех пор? Какие из навы­ков, при­об­ре­тен­ных за годы уче­бы и рабо­ты в Рос­сии, вам при­го­ди­лись, а чему при­шлось учить­ся прак­ти­че­ски с нуля?

Ната­лья: Из Моск­вы мы уеха­ли в 1994 году. Едва ли нуж­но объ­яс­нять, како­вы были усло­вия для науч­но­го твор­че­ства после рас­па­да СССР. Отъ­ез­ду всей семьи пред­ше­ство­ва­ли три меся­ца рабо­ты Лео­ни­да по при­гла­ше­нию в Уппсаль­ском уни­вер­си­те­те в Шве­ции, затем Лео­нид полу­чил грант Швед­ской коро­лев­ской ака­де­мии наук для даль­ней­шей рабо­ты в Уппса­ле.

Лео­нид: Воз­вра­ща­ясь к Ваше­му вопро­су об учи­те­лях, надо ска­зать, что в этот пери­од нашей жиз­ни мы мно­го­му научи­лись у про­фес­со­ра С. К. Сак­се­ны (S. K. Saxena): его взгляд на людей, выбор при­о­ри­те­тов, зара­зи­тель­ная сме­лость и спо­соб­ность усто­ять, идя про­тив мне­ния боль­шин­ства и авто­ри­те­тов, дали нам мно­го пищи к раз­мыш­ле­ни­ям и повли­я­ли на наше миро­воз­зре­ние. В Шве­цию мы попа­ли с хоро­шим бага­жом: с отлич­ным базо­вым обра­зо­ва­ни­ем и стой­ко при­ви­тым жела­ни­ем наблю­дать и пытать­ся объ­яс­нить. Зано­во же при­шлось учить­ся писать ста­тьи, про­ек­ты, объ­яс­нять и защи­щать свою точ­ку зре­ния в науч­ном спо­ре.

— Какие из сво­их науч­ных дости­же­ний вы сами счи­та­е­те наи­бо­лее зна­чи­мы­ми?

Ната­лья: Начав рабо­тать в Уппса­ле, мы были вовле­че­ны в очень инте­рес­ную область нау­ки — изу­че­ние пове­де­ния мате­ри­а­лов при высо­ких тем­пе­ра­ту­рах и дав­ле­ни­ях мето­да­ми рент­ге­нов­ской дифрак­ции, в кото­рых мы спе­ци­а­ли­зи­ро­ва­лись в МГУ, с исполь­зо­ва­ни­ем син­хро­трон­но­го излу­че­ния. В 1996 году мы ста­ли одни­ми из пер­вых поль­зо­ва­те­лей син­хро­тро­на в Гре­нобле во Фран­ции.

Для гене­ра­ции дав­ле­ния исполь­зу­ет­ся спе­ци­аль­ная ячей­ка с алмаз­ны­ми нако­валь­ня­ми. В то вре­мя мето­до­ло­гия экс­пе­ри­мен­тов для полу­че­ния науч­но зна­чи­мых резуль­та­тов в алмаз­ных нако­валь­нях была очень огра­ни­чен­на, и мы с энту­зи­аз­мом заня­лись мето­до­ло­ги­че­ским раз­ви­ти­ем син­хро­трон­ных экс­пе­ри­мен­тов — при­ме­не­ни­ем мето­да Рит­вел­да к ана­ли­зу поли­кри­стал­ли­че­ских мате­ри­а­лов в усло­ви­ях экс­тре­маль­ных тем­пе­ра­тур и дав­ле­ний. Поз­же мы заня­лись раз­ра­бот­кой мето­дов изу­че­ния фазо­вых пере­хо­дов на моно­кри­стал­лах. Резуль­та­ты таких иссле­до­ва­ний вно­сят суще­ствен­ный вклад в фун­да­мен­таль­ную физи­ку, химию, мате­ри­а­ло­ве­де­ние, нау­ки о Зем­ле и пла­не­тах.

Лео­нид: В част­но­сти, в обла­сти химии высо­ких дав­ле­ний наши рабо­ты при­ве­ли к откры­тию цело­го ряда новых фаз и соеди­не­ний, ука­зы­ва­ю­щих на неиз­вест­ные ранее зако­но­мер­но­сти пове­де­ния мате­ри­а­лов в усло­ви­ях экс­тре­маль­ных тем­пе­ра­тур и дав­ле­ний. Напри­мер, с наши­ми уче­ни­ка­ми и кол­ле­га­ми мы пока­за­ли воз­мож­ность син­те­за крайне необыч­ных спла­вов, таких как спла­вы желе­за с маг­ни­ем, кото­рые не обра­зу­ют­ся при нор­маль­ных дав­ле­ни­ях.

Систе­ма­ти­че­ское изу­че­ние серии кар­бо­на­тов, окси­дов, нит­ри­дов, бори­дов и дру­гих неор­га­ни­че­ских соеди­не­ний поз­во­ли­ло выявить, что их кри­стал­ло­хи­мия в усло­ви­ях высо­ких тем­пе­ра­тур и дав­ле­ний прин­ци­пи­аль­но отли­ча­ет­ся от все­го того, что извест­но при нор­маль­ных усло­ви­ях. Если гово­рить о при­ло­же­ни­ях к гео­ло­гии, рабо­ты нашей груп­пы по изу­че­нию, в част­но­сти, окси­дов крем­ния, окси­дов желе­за и желе­зо­со­дер­жа­щих сили­ка­тов внес­ли суще­ствен­ный вклад в пони­ма­ние того, что глу­бо­кие нед­ра Зем­ли устро­е­ны более слож­но и раз­но­об­раз­но в срав­не­нии с тем, что счи­та­ли рань­ше.

Нако­нец, совсем недав­но нам уда­лось про­де­мон­стри­ро­вать, что бла­го­да­ря пред­ло­жен­но­му нами ново­му дизай­ну экс­пе­ри­мен­тов и исполь­зо­ва­нию син­те­зи­ро­ван­но­го нами уни­каль­но­го сверх­проч­но­го нано­кри­стал­ли­че­ско­го алма­за, ста­ти­че­ские дав­ле­ния, дости­жи­мые в алмаз­ных нако­валь­нях, могут быть уве­ли­че­ны до одно­го тера­пас­ка­ля (10 млн атмо­сфер). В таких экс­тре­маль­ных усло­ви­ях мето­да­ми син­хро­трон­ной рент­ге­нов­ской дифрак­ции мы изу­чи­ли пове­де­ние ряда бла­го­род­ных метал­лов и осмия и пока­за­ли, что струк­тур­ные иссле­до­ва­ния при уль­тра­вы­со­ких дав­ле­ни­ях могут при­ве­сти к откры­ти­ям новых физи­че­ских явле­ний, свя­зан­ных, в част­но­сти, со вза­и­мо­дей­стви­ем элек­тро­нов внут­рен­них обо­ло­чек.

Наталья и Леонид Дубровинские (www.uni-bayreuth.de)

Ната­лья и Лео­нид Дуб­ро­вин­ские (www.uni-bayreuth.de)

— Вы закон­чи­ли гео­ло­ги­че­ский факуль­тет МГУ. Как слу­чи­лось, что вы зани­ма­е­тесь про­бле­ма­ми не толь­ко гео­хи­мии и мине­ра­ло­гии, но и мате­ри­а­ло­ве­де­ния?

Лео­нид: Исто­ри­че­ски кри­стал­ло­гра­фия воз­ник­ла в рам­ках мине­ра­ло­гии как нау­ка, опи­сы­ва­ю­щая иде­аль­ные кри­стал­лы. После откры­тия сто лет тому назад Мак­сом фон Лауэ дифрак­ции рент­ге­нов­ских лучей на кри­стал­лах рент­ге­нов­ская кри­стал­ло­гра­фия поз­во­ли­ла решать про­бле­мы в широ­чай­шем диа­па­зоне раз­лич­ных дис­ци­плин, и мате­ри­а­ло­ве­де­ние лишь одна из них.

— Кого вы счи­та­е­те сего­дня в мире лиде­ра­ми в обла­сти высо­ких дав­ле­ний, с кем из них вам дове­лось рабо­тать?

Ната­лья: С удо­воль­стви­ем назо­ву име­на неко­то­рых очень ува­жа­е­мых уче­ных, рабо­та­ю­щих в раз­ных стра­нах в раз­ных обла­стях иссле­до­ва­ний, свя­зан­ных с высо­ки­ми дав­ле­ни­я­ми, экс­пе­ри­мен­та­то­ров и тео­ре­ти­ков: Е. Ито (E. Ito), Р. Хем­ли (R. J. Hemley), К. Шас­сен (K. Syassen), Р. Бёлер (R. Boehler), Р. Нелмс (R. Nelms ), П. Лубер ( P. Loubeyre), Х .- К. Мао (H.-K. Mao), М. Ере­мец, Е. Гри­го­рянц, Т. Ири­фуне (T. Irifune), И. Абри­ко­сов, Б. Йоханс­сон (B. Johansson) и дру­гие. Со мно­ги­ми мы под­дер­жи­ва­ем дело­вые отно­ше­ния, име­ем общие пуб­ли­ка­ции, так или ина­че сотруд­ни­ча­ем.

— Сего­дня по все­му миру рабо­та­ют наши быв­шие сооте­че­ствен­ни­ки, кото­рые состав­ля­ют цвет миро­вой нау­ки в обла­сти высо­ких дав­ле­ний, а в Рос­сии эти иссле­до­ва­ния дале­ки от того, что­бы счи­тать­ся при­о­ри­тет­ны­ми. Слу­чай­но ли это?

Лео­нид: Увы, по мно­гим направ­ле­ни­ям нау­ки Рос­сия ныне явля­ет­ся глу­бо­кой про­вин­ци­ей, поэто­му область высо­ких дав­ле­ний про­сто не явля­ет­ся исклю­че­ни­ем. Вме­сте с тем такая «про­вин­ци­аль­ность» не исклю­ча­ет воз­мож­но­сти появ­ле­ния ярких и инте­рес­ных уче­ных и выда­ю­щих­ся откры­тий.

— Решит ли про­бле­мы раз­ви­тия иссле­до­ва­ний в обла­сти высо­ких дав­ле­ний в Рос­сии при­езд спе­ци­а­ли­стов сро­ком на 4–6 меся­цев в году или даже их воз­вра­ще­ние на более
дли­тель­ной осно­ве?

Ната­лья: Одно лишь нали­чие спе­ци­а­ли­стов и даже совре­мен­но­го обо­ру­до­ва­ния не явля­ет­ся доста­точ­ным усло­ви­ем для сво­бод­но­го, актив­но­го и пло­до­твор­но­го науч­но­го твор­че­ства. В целом долж­на быть созда­на атмо­сфе­ра сози­да­ния и раз­ви­тия, а так­же лич­ной сво­бо­ды уче­но­го. В успеш­ных науч­ных цен­трах за рубе­жом сво­бод­но рабо­та­ют и пере­ме­ща­ют­ся по все­му миру уче­ные раз­ных стран. В усло­ви­ях совре­мен­ной Рос­сии это выгля­дит нере­а­ли­стич­но, но без это­го слож­но ожи­дать посто­ян­но­го про­грес­са в любой обла­сти.

— Ака­де­мик Г. И. Буд­кер гово­рил: «Учи­тель, вос­пи­тай уче­ни­ка, что­бы было у кого учить­ся». Есть ли у вас уже уче­ни­ки, кото­ры­ми вы може­те гор­дить­ся и у кото­рых уже есть чему учить­ся вам?

Лео­нид: Сов­мест­но на насто­я­щий момент мы под­го­то­ви­ли к успеш­ной защи­те дис­сер­та­ций 23 аспи­ран­тов, были мен­то­ра­ми око­ло полу­то­ра десят­ков пост­до­ков, вклю­чая «гум­больд­тов­ских» сти­пен­ди­а­тов Фон­да Алек­сандра фон Гум­больд­та. Мы счаст­ли­вы, что все они уче­ные с боль­шим науч­ным потен­ци­а­лом. Мы гор­дим­ся ими и рады тому, что у таких уче­ни­ков, как Инно­кен­тий Кан­тор (выпуск­ник нашей кафед­ры МГУ), Еле­на Быко­ва и Мак­сим Быков (выпуск­ни­ки Ново­си­бир­ско­го уни­вер­си­те­та), Кон­стан­тин Гла­зы­рин (выпуск­ник МИСи­Са), нам самим есть чему поучить­ся.

Мы бла­го­дар­ны ТрВ-Нау­ка за при­гла­ше­ние дать интер­вью и инте­рес­ные вопро­сы.

www.kva.se/en/pressrum/pressmeddelanden/aminoffpriset-2017

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *