- Троицкий вариант — Наука - https://trv-science.ru -

Императорская переписка из трех углов

Недав­но в Гер­ман­ском исто­ри­че­ском инсти­ту­те (www.dhi-moskau.org) состо­я­лась пре­зен­та­ции кни­ги «Алек­сандр I, Мария Пав­лов­на, Ели­за­ве­та Алек­се­ев­на: Пере­пис­ка из трех углов (1804−1826)» (изда­тель­ство «Новое лите­ра­тур­ное обо­зре­ние»). Она вклю­ча­ет эпи­сто­ляр­ное обще­ние Алек­сандра I с его сест­рой, вели­кой кня­ги­ней Мари­ей Пав­лов­ной, пись­ма импе­ра­три­цы Ели­за­ве­ты Алек­се­ев­ны к Марии Пав­ловне и дру­гую кор­ре­спон­ден­цию вели­кой кня­ги­ни.

Слепок времени

Мария Попова

Мария Попо­ва

О кни­ге и рабо­те над ней рас­ска­зы­ва­ли соста­ви­тель Фран­цис­ка Шеде­ви, науч­ный сотруд­ник Гер­ман­ско­го исто­ри­че­ско­го инсти­ту­та в Москве, а так­же ее кол­ле­га и пере­вод­чик (пере­пис­ка меж­ду цар­ски­ми осо­ба­ми велась, разу­ме­ет­ся, по-фран­цуз­ски), автор всту­пи­тель­ной ста­тьи и ком­мен­та­ри­ев Ека­те­ри­на Дмит­ри­е­ва, стар­ший науч­ный сотруд­ник Инсти­ту­та миро­вой лите­ра­ту­ры им А. М. Горь­ко­го, про­фес­сор РГГУ. Так­же на встре­че при­сут­ство­вал редак­тор серии Studia Europea Денис Сдвиж­ков.

Вошед­шая в кни­гу пере­пис­ка нача­лась в 1804 году, когда Мария Пав­лов­на, вый­дя замуж за наслед­но­го гер­цо­га Сак­сен-Вей­мар-Эйзе­нах­ско­го, посе­ли­лась в Вей­ма­ре, где еще живы были вели­кие пред­ста­ви­те­ли вей­мар­ской клас­си­ки: Гёте, Шил­лер, Виланд. Закон­чи­лась она со смер­тью Алек­сандра I.

Послед­ние пись­ма Ели­за­ве­ты Алек­се­ев­ны к Марии Пав­ловне отно­сят­ся уже к 1826 году. Цар­ствен­ные осо­бы пере­пи­сы­ва­лись и в эпо­ху напо­лео­нов­ских войн, когда гер­цог­ство Сак­сен-Вей­мар ста­ло фор­маль­ным вра­гом Рос­сии, и в эпо­ху пере­де­ла Гер­ма­нии и созда­ния Гер­ман­ской кон­фе­де­ра­ции на Вен­ском кон­грес­се. И Алек­сандр, и Мария Пав­лов­на часто через пись­ма друг к дру­гу реша­ли поли­ти­че­ские и дипло­ма­ти­че­ские зада­чи. Пото­му пере­пис­ка эта — слож­ное спле­те­ние раз­лич­ных госу­дар­ствен­ных и лич­ных инте­ре­сов.

Кни­га заме­ча­тель­на еще и тем, что в нее вошел впер­вые опуб­ли­ко­ван­ный на рус­ском язы­ке лич­ный днев­ник Марии Пав­лов­ны в пери­од с 1805 по 1808 год.

Источ­ни­ки, по кото­рым была выпу­ще­на кни­га, были най­де­ны в Глав­ном госу­дар­ствен­ном архи­ве Тюрин­гии в Вей­ма­ре, где и хра­нил­ся лич­ный архив Марии Пав­лов­ны. Надо ска­зать, сама она рев­ност­но отно­си­лась к сво­е­му эпи­сто­ляр­но­му насле­дию и писа­ла в заве­ща­нии: «Я желаю, что­бы пись­ма ныне здрав­ству­ю­щих людей были им воз­вра­ще­ны, осталь­ные же сожже­ны; тем не менее, я даю сво­е­му сыну пра­во их про­смот­реть, и в слу­чае, если в них най­дет­ся что-то важ­ное или инте­рес­ное для Дома, он может их сохра­нить».

Еще одно ее поже­ла­ние — что­бы нико­гда, «ни сей­час, ни после, эти бума­ги не под­ле­жа­ли обна­ро­до­ва­нию, и пото­му долж­но быть состав­ле­но семей­ное пред­пи­са­ние, что­бы это­го нико­гда не про­изо­шло». Тем не менее теперь чита­те­лю досту­пен плод кро­пот­ли­вой рабо­ты уче­ных, отыс­кав­ших инте­рес­ные исто­ри­че­ские доку­мен­ты, пол­ные и ари­сто­кра­ти­че­ской сдер­жан­но­сти, и внут­рен­ней стра­сти.

О чем эти пись­ма? Это фото­от­пе­ча­ток и внут­рен­не­го обли­ка ука­зан­ных пер­сон, и одно­вре­мен­но мен­таль­но­сти того вре­ме­ни. Мария Пав­лов­на пред­ста­ет в этих пись­мах моло­дой, тро­га­тель­ной и наив­ной сест­рой рус­ско­го импе­ра­то­ра, к тому же пла­то­ни­че­ски в него влюб­лен­ной, стра­да­ю­щей в раз­лу­ке без него, без сво­ей мате­ри, без рос­кош­но­го Петер­бур­га. Днев­ник высве­чи­ва­ет в этом жен­ском обра­зе чер­ты не толь­ко лег­ко­мыс­лен­ной прин­цес­сы, но и серьез­ной сту­дент­ки, стре­мя­щей­ся позна­ко­мить­ся с луч­ши­ми образ­ца­ми нау­ки и искус­ства Вей­ма­ра.

Сво­их заме­ча­тель­ных совре­мен­ни­ков, с кото­ры­ми ей дове­лось встре­тить­ся в ука­зан­ный пери­од, она опи­сы­ва­ет забав­но и реа­ли­стич­но: Шил­лер у нее в пись­ме к матуш­ке «очень кра­сив, хотя и болен, и часто ходит поша­ты­ва­ясь»; а отдель­ный тема­ти­че­ский раз­дел ее днев­ни­ка посвя­щен встре­чам и обще­нию с Гёте. Так­же прин­цес­са слу­ша­ет сооб­ще­ния док­то­ра Гал­ля, осно­ва­те­ля фре­но­ло­гии, о стро­е­нии чело­ве­че­ской череп­ной короб­ки и даже при­сут­ству­ет на той встре­че, где уче­ный пуб­лич­но рас­се­ка­ет чело­ве­че­ский череп.

При­ме­ча­тель­ны и те днев­ни­ко­вые запи­си Марии Пав­лов­ны 1806 года, когда она бежит из Вей­ма­ра от насту­па­ю­щей фран­цуз­ской армии. В столь дра­ма­ти­че­ских и тяже­лых обсто­я­тель­ствах она вовсе не жалу­ет­ся на судь­бу и не пишет о поли­ти­ке; ее вни­ма­ние при­ко­ва­но к куль­тур­ным памят­ни­кам, встре­чен­ным ею по пути, — к исто­рии стро­и­тель­ства пер­во­го гер­ман­ско­го готи­че­ско­го собо­ра в Маг­де­бур­ге или к инте­рье­рам зам­ка в Киле, где когда-то жила Анна Пет­ров­на, дочь Пет­ра I и мать Пет­ра III.

Несо­мнен­но, все эти запис­ки и пись­ма — бога­тей­ший ресурс, в том чис­ле и для искус­ство­ве­дов. Они рас­ска­зы­ва­ют о мно­гих архи­тек­тур­ных памят­ни­ках уста­ми бла­го­род­ной дамы, жив­шей два века назад. Вот один курьез­ный слу­чай: Мария Пав­лов­на опи­сы­ва­ет свое пре­бы­ва­ние с мужем в зам­ке Сак­сен-Гота и рас­ска­зы­ва­ет об уди­ви­тель­ном отвер­стии чуть шире боль­шой тарел­ки, про­де­лан­ном в полу одной из ком­нат: «Счи­та­ет­ся, что гер­цог Сак­сен-Гота, кото­рый не хотел ходить в цер­ковь то ли по при­чине пло­хо­го здо­ро­вья, то ли из лено­сти, велел про­де­лать это отвер­стие, дабы слу­шать про­по­ведь из сво­их поко­ев» (сама цер­ковь нахо­ди­лась эта­жом ниже).

Мария Попо­ва

Восстановление утраченной риторики

Что­бы луч­ше понять про­цесс рабо­ты над най­ден­ны­ми архи­ва­ми, кор­ре­спон­дент ТрВ-Нау­ка задал несколь­ко вопро­сов Ека­те­рине Дмит­ри­е­вой — иссле­до­ва­тель­ни­це, рабо­тав­шей с доку­мен­та­ми, пере­во­див­шей их и обра­ба­ты­вав­шей:

— Было ли в Вашем иссле­до­ва­нии нечто, что взо­рва­ло, пре­об­ра­зо­ва­ло Ваши пред­став­ле­ния об иссле­ду­е­мых пер­со­нах?

Дело в том, что я про­ве­ла дет­ство в Пав­лов­ске, и Мария Пав­лов­на для меня все­гда была геро­и­ней. Я с дет­ства слы­ша­ла, что она любо­ва­лась Пав­лов­ским пар­ком. Но когда я рабо­та­ла над кни­гой, ее образ посте­пен­но ста­но­вил­ся менее геро­и­че­ским и более зем­ным. Она пока­за­лась мне очень и очень чело­веч­ной, разум­ной, чув­стви­тель­ной и весе­лой. Вооб­ще, в моло­до­сти она была очень кра­си­ва и хоро­ша. Я пом­ню, рань­ше мне часто гово­ри­ли: «Поче­му ты не хочешь напи­сать о ней сце­на­рий?» Не то что­бы совсем не хочу, но мне она пред­став­ля­ет­ся слиш­ком иде­аль­ным пер­со­на­жем.

— С каки­ми осо­бен­но­стя­ми пере­во­да при­шлось столк­нуть­ся в Вашей рабо­те? Какие еще про­бле­мы вста­ли на Вашем пути?

Во-пер­вых, мы утра­ти­ли рито­ри­ку того вре­ме­ни, и ее очень труд­но вос­ста­но­вить так, что­бы лите­ра­тур­ный язык не был гру­бой сти­ли­за­ци­ей под язык XIX века и вме­сте с тем не был очень силь­но осо­вре­ме­нен. Поэто­му мне было гораз­до слож­нее пере­во­дить, чем я дума­ла вна­ча­ле. Это очень ред­кий пере­вод. И кро­ме того, в нем мно­го аллю­зий, скры­тых цитат. Часто мы не пони­ма­ем, к чему они отсы­ла­ют, и нуж­но пред­при­ни­мать попыт­ки рас­кру­тить эту исто­рию.

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи