Людвиг Фаддеев: in memoriam

Л. Д. Фаддеев. Фото А. Забрина

Л. Д. Фад­де­ев. Фото А. Забри­на

Людвиг Дмит­ри­е­вич Фад­де­ев (23 мар­та 1934 года, Ленин­град — 26 фев­ра­ля 2017 года, Санкт-Петер­бург) — спе­ци­а­лист в обла­сти мате­ма­ти­че­ской физи­ки, дей­стви­тель­ный член Рос­сий­ской ака­де­мии наук.

Оба роди­те­ля — мате­ма­ти­ки, отец был чле­ном-кор­ре­спон­ден­том АН СССР. Окон­чил физи­че­ский факуль­тет Ленин­град­ско­го уни­вер­си­те­та (1956). Уче­ник Оль­ги Алек­сан­дров­ны Лады­жен­ской и Вла­ди­ми­ра Алек­сан­дро­ви­ча Фока. Кан­ди­дат физи­ко-мате­ма­ти­че­ских наук (1959); тема дис­сер­та­ции — «Свой­ства S-мат­ри­цы для рас­се­я­ния на локаль­ном потен­ци­а­ле». Док­тор физи­ко-мате­ма­ти­че­ских наук (1963), защи­тил дис­сер­та­цию по резуль­та­там иссле­до­ва­ний в обла­сти кван­то­вой тео­рии рас­се­я­ния для систе­мы трех частиц.

Про­фес­сор Ленин­град­ско­го (Санкт-Петер­бург­ско­го) госу­дар­ствен­но­го уни­вер­си­те­та (1967). Дей­стви­тель­ный член (ака­де­мик) АН СССР (1976). Рабо­тал в Ленин­град­ском отде­ле­нии Мате­ма­ти­че­ско­го инсти­ту­та АН СССР, был заве­ду­ю­щим лабо­ра­то­ри­ей мате­ма­ти­че­ских про­блем физи­ки. С 1976 по 2000 год — дирек­тор Ленин­град­ско­го (Санкт-Петер­бург­ско­го) отде­ле­ния Мате­ма­ти­че­ско­го инсти­ту­та име­ни В. А. Стек­ло­ва. С 1988 по 1992 год — дирек­тор-орга­ни­за­тор Меж­ду­на­род­но­го мате­ма­ти­че­ско­го инсти­ту­та име­ни Л. Эйле­ра РАН. Дирек­тор Меж­ду­на­род­но­го мате­ма­ти­че­ско­го инсти­ту­та име­ни Л. Эйле­ра с 1993 года. В 1983–1986 годах — вице-пре­зи­дент, в 1987–1990-м — пре­зи­дент Меж­ду­на­род­но­го мате­ма­ти­че­ско­го сою­за. Заве­до­вал кафед­рой выс­шей мате­ма­ти­ки и мате­ма­ти­че­ской физи­ки физи­че­ско­го факуль­те­та ЛГУ/​СПбГУ (до 2001 года), далее — про­фес­сор кафед­ры. Член пре­зи­ди­у­мов РАН и Санкт-Петер­бург­ско­го науч­но­го цен­тра РАН, ака­де­мик-сек­ре­тарь отде­ле­ния мате­ма­ти­че­ских наук РАН.

Депу­тат Ленин­град­ско­го город­ско­го сове­та (1977–1987). Бал­ло­ти­ро­вал­ся в народ­ные депу­та­ты СССР в 1989 году. Как и мно­гие дру­гие ака­де­ми­ки-мате­ма­ти­ки, нико­гда не состо­ял в КПСС. Почет­ный граж­да­нин Санкт-Петер­бур­га (2010).

Внес фун­да­мен­таль­ный вклад в реше­ние зада­чи трех тел в кван­то­вой меха­ни­ке (урав­не­ния Фад­де­е­ва), обрат­ной зада­чи тео­рии рас­се­я­ния для урав­не­ния Шрё­дин­ге­ра в трех­мер­ном слу­чае, в кван­то­ва­ние неа­бе­ле­вых калиб­ро­воч­ных полей мето­дом кон­ти­ну­аль­но­го инте­гра­ла (духи Фад­де­е­ва — Попо­ва), в созда­ние кван­то­вой тео­рии соли­то­нов и кван­то­во­го мето­да обрат­ной зада­чи, в раз­ви­тие тео­рии кван­то­вых групп. Автор более 200 науч­ных тру­дов и пяти моно­гра­фий.

Вла­ди­мир Заха­ров,
ака­де­мик РАН, про­фес­сор Уни­вер­си­те­та Ари­зо­ны, зав. сек­то­ром ФИАН им. Лебе­де­ва:

Ушел из жиз­ни Людвиг Дмит­ри­е­вич Фад­де­ев, уче­ный уни­каль­но­го мас­шта­ба, мате­ма­тик и физик-тео­ре­тик, во мно­гом опре­де­лив­ший лицо совре­мен­ной мате­ма­ти­че­ской физи­ки.

Пер­вые яркие рабо­ты Людвиг сде­лал еще в 1950-е годы, будучи совсем моло­дым. А ста­тья о кван­то­вой зада­че трех тел, опуб­ли­ко­ван­ная в 1960 году, когда ему было два­дцать шесть лет, при­нес­ла ему меж­ду­на­род­ную извест­ность. Зна­че­ние этой рабо­ты столь вели­ко, что в про­шлом году Евро­пей­ское физи­че­ское обще­ство учре­ди­ло спе­ци­аль­ную медаль име­ни Фад­де­е­ва. Ее будут при­суж­дать за выда­ю­щи­е­ся рабо­ты в обла­сти кван­то­вой тео­рии несколь­ких тел.

Твор­че­ская жизнь Л. Д. Фад­де­е­ва про­дол­жа­лась более шести­де­ся­ти лет. Еще пол­го­да назад, в авгу­сте про­шло­го года, мы вели интен­сив­ную науч­ную пере­пис­ку, и я был вос­хи­щен и ясно­стью его ума, и его пре­крас­ной памя­тью.

Я позна­ко­мил­ся с Людви­гом в 1964 году в Ново­си­бир­ском ака­дем­го­род­ке, когда там про­хо­дил меж­ду­на­род­ный кон­гресс по диф­фе­рен­ци­аль­ным урав­не­ни­ям с част­ны­ми про­из­вод­ны­ми. На кон­гресс при­е­ха­ли луч­шие мате­ма­ти­ки мира, заглав­ный доклад сде­лал зна­ме­ни­тый Рихард Курант. В то вре­мя я толь­ко что защи­тил диплом­ную рабо­ту на физи­че­ском факуль­те­те Ново­си­бир­ско­го уни­вер­си­те­та. Рабо­та была по кван­то­вой меха­ни­ке, посвя­ще­на явле­нию «паде­ния на центр», то есть опи­са­нию спек­тра опе­ра­то­ра Шрё­дин­ге­ра с син­гу­ляр­ным потен­ци­а­лом. Рабо­та Людви­гу Дмит­ри­е­ви­чу понра­ви­лась, и мы, как он писал после в вос­по­ми­на­ни­ях, «сра­зу нашли общий язык».

Я был тогда нео­фит, а он уже масти­тый уче­ный, но в нем не было ни кап­ли высо­ко­ме­рия, и мы раз­го­ва­ри­ва­ли вполне на рав­ных. Мы гово­ри­ли о путях раз­ви­тия нау­ки, о том, что пред­сто­ит новое сбли­же­ние мате­ма­ти­ки и физи­ки, кото­рые в тот момент каза­лись раз­де­лен­ны­ми обла­стя­ми зна­ния. Мы сошлись на том, что посвя­тим свою после­ду­ю­щую науч­ную жизнь реа­ли­за­ции это­го сбли­же­ния. И мы испол­ни­ли это обе­ща­ние по мере наших сил.

В 1967 году про­изо­шло собы­тие, опре­де­лив­шее ход раз­ви­тия мате­ма­ти­че­ской физи­ки на после­ду­ю­щие деся­ти­ле­тия. Груп­пой аме­ри­кан­ских уче­ных под руко­вод­ством Мар­ти­на Кру­с­ка­ла было пока­за­но, что нели­ней­ное вол­но­вое урав­не­ние, най­ден­ное еще в XIX веке, — урав­не­ние Кор­те­ве­га — де Фри­за — может быть точ­но реше­но при помо­щи мате­ма­ти­че­ских мето­дов, раз­ви­тых в кван­то­вой меха­ни­ке. Точ­нее, при помо­щи тех­ни­ки обрат­ной зада­чи рас­се­я­ния, поз­во­ля­ю­щей вос­ста­нав­ли­вать потен­ци­ал в урав­не­нии Шрё­дин­ге­ра по дан­ным рас­се­я­ния на нем кван­то­вых частиц. Воз­ник широ­ко и мно­го­сто­ронне раз­вив­ший­ся и про­цве­та­ю­щий поныне метод обрат­ной зада­чи рас­се­я­ния (IST: inverse scattering transform).

Мар­тин Кру­с­кал был нашим дру­гом, он часто при­ез­жал в Ака­дем­го­ро­док, и за его рабо­та­ми мы тща­тель­но сле­ди­ли. Конеч­но же, мы сра­зу оце­ни­ли зна­че­ние его новой рабо­ты и кину­лись ее изу­чать. Но для это­го нуж­но было осво­ить тех­ни­ку обрат­ной зада­чи, о кото­рой мы в Ново­си­бир­ске, чест­но гово­ря, ника­ко­го поня­тия не име­ли.

Надо ска­зать, что к тому вре­ме­ни тех­ни­ка обрат­ной зада­чи была уже осно­ва­тель­но раз­ви­та. При­ят­но отме­тить, что это почти цели­ком было сде­ла­но в Совет­ском Сою­зе тру­да­ми столь извест­ных уче­ных, как И. М. Гель­фанд и В. А. Мар­чен­ко. Боль­шой вклад внес и Людвиг Фад­де­ев. Его фун­да­мен­таль­ная обзор­ная ста­тья, опуб­ли­ко­ван­ная в «Успе­хах мате­ма­ти­че­ских наук» в 1959 году, ста­ла нашим учеб­ни­ком. Таким обра­зом, я могу счи­тать себя уче­ни­ком Л. Д. Фад­де­е­ва, хотя и не при­над­ле­жу к его науч­ной шко­ле напря­мую.

В 1960-е годы в мате­ма­ти­че­ском мире была очень попу­ляр­на тео­рия Кол­мо­го­ро­ва — Арноль­да — Мозе­ра (КАМ) о дина­ми­че­ских систе­мах, близ­ких к инте­гри­ру­е­мым. Поня­тие «инте­гри­ру­е­мая дина­ми­че­ская систе­ма» было широ­ко рас­про­стра­не­но еще в XIX веке, но после работ Пуан­ка­ре выяс­ни­лось, что инте­гри­ру­е­мых систем очень мало, что это воис­ти­ну «штуч­ный товар», и инте­рес к ним надол­го угас.

Рабо­ты КАМ воз­ро­ди­ли этот инте­рес, и у меня воз­ник­ла идея — а не явля­ет­ся ли урав­не­ние Кор­те­ве­га — де Фри­за инте­гри­ру­е­мой систе­мой? Я поде­лил­ся этой иде­ей с Людви­гом, он очень воз­бу­дил­ся и посо­ве­то­вал мне бро­сить все дела и занять­ся дока­за­тель­ством этой тео­ре­мы. Я так и посту­пил. Через несколь­ко меся­цев дока­за­тель­ство было най­де­но, я напи­сал ста­тью и послал ее Людви­гу для озна­ком­ле­ния.

Ско­ро я полу­чил сле­ду­ю­щий ответ: «Доро­гой Воло­дя, твоя идея пока­за­лась мне настоль­ко инте­рес­ной, что я не удер­жал­ся и сам занял­ся этой зада­чей. И тоже нашел дока­за­тель­ство, несколь­ко отлич­ное от тво­е­го. Заме­чу, что в тво­ем дока­за­тель­стве есть неболь­шая ошиб­ка. (Так и было, но ошиб­ка лег­ко устра­ня­лась. — В. З.) Теперь давай решим, что делать: писать две ста­тьи или одну сов­мест­ную. Я пред­ла­гаю одну сов­мест­ную».

Я без коле­ба­ний согла­сил­ся, и так воз­ник­ла наша ста­тья «О пол­ной инте­гри­ру­е­мо­сти урав­не­ния Кор­те­ве­га — де Фри­за». На нее сей­час име­ет­ся более тыся­чи ссы­лок в науч­ной лите­ра­ту­ре. Глав­ным идео­ло­ги­че­ским посы­лом этой ста­тьи было то, что инте­гри­ру­е­мых систем на самом деле мно­го, нуж­но толь­ко занять­ся их поис­ком.

В 1970-е годы поиск новых инте­гри­ру­е­мых систем пре­вра­тил­ся в свое­об­раз­ный спорт. К это­му вре­ме­ни я стал док­то­ром наук и пере­брал­ся из Ново­си­бир­ска в Чер­но­го­лов­ку вме­сте с несколь­ки­ми уче­ни­ка­ми. У меня появи­лась своя науч­ная шко­ла, мы с энту­зи­аз­мом иска­ли новые инте­гри­ру­е­мые систе­мы и раз­ра­ба­ты­ва­ли мето­ды их реше­ния. А у Людви­га Фад­де­е­ва уже дав­но была силь­ная науч­ная шко­ла в Ленин­гра­де, и мы ста­ли «дру­жить шко­ла­ми». Наши уче­ни­ки дру­жи­ли лич­но, часто езди­ли друг к дру­гу в гости, были и сов­мест­ные пуб­ли­ка­ции, хотя не так мно­го, как мож­но было бы ожи­дать.

Меня при­вле­ка­ла клас­си­че­ская физи­ка — физи­ка плаз­мы, нели­ней­ная опти­ка, гид­ро­ди­на­ми­ка, в послед­нее вре­мя — физи­че­ская оке­а­но­ло­гия. Любо­вью Людви­га была кван­то­вая тео­рия поля, в кото­рой он полу­чил совер­шен­но выда­ю­щи­е­ся резуль­та­ты. Доста­точ­но упо­мя­нуть, что он постро­ил тео­рию воз­му­ще­ний для полей Янга — Милл­са. Вполне заслу­жен­ная им Нобе­лев­ская пре­мия доста­лась гол­ланд­цу Хооф­ту, на мой взгляд, из чисто поли­ти­че­ских сооб­ра­же­ний. Неуди­ви­тель­но, что Людвиг стал искать кван­то­вые инте­гри­ру­е­мые систе­мы и стро­ить мето­ды их реше­ния. Мож­но без пре­уве­ли­че­ния ска­зать, что весь кван­то­вый метод обрат­ной зада­чи был создан в 1970–1980-е годы в Ленин­гра­де, в шко­ле Фад­де­е­ва.

Потом при­шли «лихие девя­но­стые», и наши птен­цы ста­ли раз­ле­тать­ся по все­му миру. А неко­то­рые, и весь­ма талант­ли­вые, поки­ну­ли этот свет. Но Людвиг Дмит­ри­е­вич остал­ся верен сво­е­му Петер­бур­гу, с кото­рым был свя­зан мно­же­ством кор­ней и кото­рый любил как никто дру­гой. В эти труд­ные для нау­ки годы он сумел осно­вать Меж­ду­на­род­ный мате­ма­ти­че­ский инсти­тут им. Эйле­ра, бес­смен­ным дирек­то­ром кото­ро­го оста­вал­ся до кон­ца сво­их дней. Меж­ду­на­род­ные кон­фе­рен­ции и рабо­чие встре­чи, орга­ни­зо­ван­ные этим инсти­ту­том, во мно­гом спо­соб­ство­ва­ли сохра­не­нию мате­ма­ти­че­ско­го науч­но­го потен­ци­а­ла Петер­бур­га.

Когда в 2012 году «Лен­на­уч­фильм» решил сде­лать фильм «Шестое чув­ство Людви­га Фад­де­е­ва», на съем­ки при­гла­си­ли и меня, его дав­не­го дру­га. Я очень рад, что этот фильм о заме­ча­тель­ном уче­ном и бла­го­род­ном чело­ве­ке был снят. (Видео есть в сети: www.youtube.com/watch?v=bZ3EXDwM1TYРед.) Но это­го недо­ста­точ­но, и я очень наде­юсь, что граж­дане Петер­бур­га най­дут спо­соб достой­но уве­ко­ве­чить память это­го вели­ко­го чело­ве­ка.

Ста­ни­слав Смир­нов,
лау­ре­ат Фил­дсов­ской пре­мии, про­фес­сор Женев­ско­го уни­вер­си­те­та, науч­ный руко­во­ди­тель Лабо­ра­то­рии Чебы­шё­ва СПб­ГУ:

Людвиг Дмит­ри­е­вич Фад­де­ев был одним из тех гиган­тов, на кото­рых дер­жит­ся нау­ка. Меня все­гда пора­жа­ло в нем соче­та­ние хоро­шей инту­и­ции и боль­шо­го тру­до­лю­бия — он не толь­ко чув­ство­вал, в каком направ­ле­нии надо дви­гать­ся в нау­ке, но и умел пре­одо­ле­вать любые тех­ни­че­ские труд­но­сти. Мож­но пере­чис­лить длин­ный спи­сок обла­стей, кото­рые он начал изу­чать или где он обес­пе­чил про­рыв для про­дол­же­ния иссле­до­ва­ний. Не менее важ­но, что он вос­пи­тал мно­го выда­ю­щих­ся мате­ма­ти­ков и физи­ков — не толь­ко сво­их сту­ден­тов, но и людей вокруг себя. И его вклад в орга­ни­за­цию нау­ки тоже был огро­мен. Очень жаль, что такие люди ухо­дят…

Нико­лай Реше­ти­хин,
про­фес­сор Кали­фор­ний­ско­го уни­вер­си­те­та в Берк­ли и Амстер­дам­ско­го уни­вер­си­те­та:

Людвиг Дмит­ри­е­вич Фад­де­ев был одним из наи­бо­лее выда­ю­щих­ся мате­ма­ти­че­ских физи­ков сво­е­го поко­ле­ния. С моей точ­ки зре­ния, он боль­ше все­го повли­ял на раз­ви­тие мате­ма­ти­че­ской физи­ки кон­ца XX — нача­ла XXI века. Я гор­жусь тем, что могу счи­тать его сво­им учи­те­лем. Он был настоль­ко интел­лек­ту­аль­но доми­ни­ру­ю­щей фигу­рой, что необ­хо­ди­мо вре­мя, что­бы по-насто­я­ще­му понять, что завер­ши­лась одна эпо­ха и насту­пи­ла дру­гая. Его вклад в нау­ку труд­но пере­оце­нить. Вме­стить такое огром­ное явле­ние, как Л. Д. Фад­де­ев, в эти несколь­ко стро­чек невоз­мож­но…

Евгений Александров

Евге­ний Алек­сан­дров

Евге­ний Алек­сан­дров,
ака­де­мик РАН, зав. лабо­ра­то­ри­ей Физи­ко-тех­ни­че­ско­го инсти­ту­та им. А. Ф. Иоф­фе, пред­се­да­тель Комис­сии РАН по борь­бе с лже­на­у­кой и фаль­си­фи­ка­ци­ей науч­ных иссле­до­ва­ний:

Его осно­во­по­ла­га­ю­щая роль в деле борь­бы с лже­на­у­кой извест­на, воз­мож­но, толь­ко мне. В 1990 году я, отча­яв­шись досту­чать­ся до мини­стра обо­рон­ной про­мыш­лен­но­сти, решил пре­дать глас­но­сти гран­ди­оз­ную афе­ру вокруг «спи­нор­ных-тор­си­он­ных-мик­ро­леп­тон­ных полей». Я тогда под­го­то­вил ста­тью для «Нау­ки и жиз­ни», но дол­го не решал­ся ее пуб­ли­ко­вать. Сове­то­вал­ся с Фад­де­е­вым, кото­рый, изу­мив­шись открыв­шей­ся перед ним без­дне неве­же­ства и воров­ства, вся­че­ски обод­рил меня в моих само­со­жжен­че­ских пла­нах. Без бла­го­сло­ве­ния Фад­де­е­ва я едва ли решил­ся бы на это.

Все­го два года назад мы в 13-м номе­ре бюл­ле­те­ня «В защи­ту нау­ки», поздрав­ляя его с 80-лети­ем, вос­про­из­ве­ли его ста­тью 23-лет­ней дав­но­сти и радо­ва­лись, что его ста­рая фото­гра­фия оста­ет­ся адек­ват­ной его обли­ку! Бес­ко­неч­но жаль этой поте­ри. Это был бле­стя­щий, раз­но­сто­рон­ний уче­ный и глу­бо­ко поря­доч­ный чело­век.

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

 

Один комментарий

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Недопустимы спам, оскорбления. Желательно подписываться реальным именем. Аватары - через gravatar.com