«Для него физика всегда была единым и гармоничным целым»

Эта фотография С. Т. Беляева была сделана Феликсом Израйлевым в 2008 году во время празднования 50-летия Института ядерной физики в Новосибирске, в бывшем офисе проф. В. Г. Зелевинского. «Нас было трое, и С. Т. вспоминал о своей жизни, и как воевал, и как „работал“ректором в Новосибирском университете», — вспоминает автор фотографии. (Фото сделано во время этого рассказа)
Эта фотография С. Т. Беляева была сделана Феликсом Израйлевым в 2008 году во время празднования 50-летия Института ядерной физики в Новосибирске, в бывшем офисе проф. В. Г. Зелевинского. «Нас было трое, и С. Т. вспоминал о своей жизни, и как воевал, и как „работал“ректором в Новосибирском университете», — вспоминает автор фотографии. (Фото сделано во время этого рассказа)

Скорбная весть пришла по электронной почте из Москвы. 5 января 2017 года ушел из жизни Спартак Тимофеевич Беляев. Еще совсем недавно, после своего 93-го дня рождения, он написал, что бодр и работоспособен. Еще совсем недавно его сотрудники поражались, как он поднимается на четвертый этаж без лифта или бодро перебегает улицу к автобусу, держа под мышкой палочку. Еще совсем недавно мы обсуждали по той же электронной почте свойства фононов и ротонов в жидком гелии. И вот его нет…

Традиционная конференция по физике многих тел в 2004-м в Санта-Фе включала специальную сессию, посвященную вручению почетной медали Финберга новым лауреатам. В том году медалью были награждены двое: Лев Горьков и Спартак Беляев. Меня попросили сказать несколько слов (так называемое laudation) перед вручением медали Беляеву и его собственным выступлением. Сейчас, когда горечь утраты еще так свежа, трудно написать всё заново. Время полной оценки придет позже, и оценка эта будет дана новыми поколениями. Я частично воспользуюсь той моей речью, к которой я готовился долго и серьезно. Но нельзя не упомянуть о злой иронии судьбы: Лев Горьков умер почти одновременно, 28 декабря 2016 года.

Спартак Беляев родился в Москве 27 октября 1923 года. Школа была окончена прямо накануне войны, и уже в августе 1941 года С. Т. вступил добровольцем в действующую армию. Со своей передвижной радиоустановкой он прошел через все ужасы войны, от трагического отступления в 1941 году в кавказских горах до Рейхстага в 1945-м. После войны, отказавшись от военной карьеры, он поступил на физический факультет Московского университета, а затем перешел в только что открывшийся Физтех.

Уже в 1947 году С. Т. начал работу в легендарном ЛИПАНе (Лаборатории измерительных приборов Академии наук), который затем стал курчатовским Институтом атомной энергии.

Ему повезло: он стартовал в науку в тесном контакте с замечательным созвездием таких ярких (и очень разных) гениев, как Герш Будкер, Аркадий Мигдал и Виктор Галицкий. Те, кто прошел войну, росли и созревали в науке много скорее, чем нынешняя молодежь.

Природный талант С. Т. развивался очень быстро и успешно, как бы в компенсацию за пять потерянных лет. Труды Женевской конференции «Физика плазмы и проблема контролируемых термоядерных реакций» (1958) содержат несколько его рассекреченных работ, которые ярко свидетельствуют о крупных теоретических достижениях в разных направлениях. В 1958–1962 годах, работая в Москве и проведя год в Институте Нильса Бора в Копенгагене, С. Т. получил мировую известность за работы по теории многих тел и структуре ядра, которые позже принесли ему золотую медаль Ландау (1998), медаль Финберга, большую золотую медаль Академии наук им. Ломоносова (2010), премию Померанчука (2012).

Решительно изменив свою жизнь, С. Т. в 1962 году переехал в Сибирь, где он стал главой теоретического отдела Института ядерной физики (ныне имени Будкера) и позже ректором молодого Новосибирского университета (НГУ). ИЯФ, руководимый мудрым Будкером через «беспорядочную внутреннюю демократию», при обилии молодых талантливых физиков и далеко от московской бюрократии, быстро стал одним из лучших (я бы сказал, лучшим) советских научных центров. Университет собирал одаренную молодежь отовсюду восточнее Урала, обучал, воспитывал и вовлекал в передовую науку. С. Т. вложил много сил в создание и рост университета. Сегодня питомцы НГУ, ставшие настоящими учеными, успешно работают в России и во многих крупных мировых центрах.

После 16 лет в Сибири С. Т. вернулся в Москву. Курчатовский институт, Физтех, Академия наук, комиссия по Чернобылю и, при всей занятости, теоретическая физика как главное дело жизни. Необыкновенно разнообразны результаты этого главного дела: строгий вывод (вместе с Будкером) релятивистского кинетического уравнения и эффективные методы его решения; глубокая идея рассмотрения многоквантовой рекомбинации в ионизированном газе как диффузии в пространстве энергии, позже широко используемая в квантовой оптике; кинетика плазмы в сильном магнитном поле с использованием новых квазичастиц — «ларморонов» вместо исходных электронов.

Стоит также отметить две фундаментальные работы о неидеальном Бозе-газе, которые, в параллель с работами Мигдала и Галицкого о Ферми-газе, легли в основу современной квантовой теории многих тел; пионерскую работу о парных корреляциях в ядрах (до сих пор наиболее цитируемая работа по ядерной структуре) и теорию ядерных колебаний и вращения. Из более поздних работ я бы упомянул теорию взаимодействия ультрахолодных нейтронов с веществом, научную оценку последствий Чернобыльской катастрофы и — неожиданно — приложение нейронных сетей к распознаванию сигналов…

С. Т. всегда рассматривал физику как экспериментальную науку. Отсюда его постоянный интерес к новым методам и реальное участие в их развитии (источник поляризованных ядер, встречные пучки и сверхтонкая ядерная мишень в накопительном кольце, синхротронное излучение, эксперимент Москва — Гейдельберг по двойному бета-распаду и природе нейтрино и многое другое). Большая конференция в Филадельфии (1994) в честь С. Т. называлась «The Harmony of Physics» — и действительно, для него наука всегда была единым и гармоничным целым.

В моей жизни С. Т. сыграл роль, которую невозможно переоценить. В трудное для меня время он взял меня своим первым аспирантом и предложил переехать в Сибирь. Мы много работали вместе, иногда сидя по разные стороны одного стола, делая одни и те же вычисления и сравнивая результаты и часто проводя таким образом воскресенья с утра до вечера. Позже у меня уже был собственный рабочий стол. С. Т. приходил утром, и его первый вопрос был: «Что нового?» Ответ часто был: «Ничего…» И, конечно, никаких серьезных последствий это не имело, но все-таки очень хотелось на следующее утро показать что-то новое…

После получения медали Финберга С. Т. провел неделю в циклотронной лаборатории нашего Мичиганского университета, сейчас самой большой университетской лаборатории США.

Его интересовало всё: от обучения студентов до криогенных устройств. Когда время его визита кончилось, мы отвезли его в местный аэропорт, и там выяснилось, что его рейс перенесен на следующий день. Эти сутки С. Т. провел с нами, даже потребовал дать ему косилку и поработал на нашем газоне. Мы поехали на озеро Мичиган, он быстро и умело взбирался на высокие дюны и учил нас, как правильно ставить ноги (когда-то он был альпинистом). Но главное, за ужином он впервые говорил о войне и рассказывал о ней долго и с грустным юмором. Так жалко, что эти его рассказы не записаны.

Невозможно представить, что его больше нет и никто не задаст его коронного доброго вопроса «Что нового?». Глядя на пару сохранившихся листков с его формулами, я заметил, что мой почерк стал очень похожим. И по утрам я автоматически задаю своим студентам тот же самый вопрос. И наверное, они будут так же спрашивать своих учеников… А если приходит новая идея, первым делом думается — а что бы сказал С. Т.? Скорее всего — «Бред!».

И быстро объяснил бы почему. А вдруг нет…

Владимир Зелевинский,
первый аспирант и многолетний соавтор С. Т. Беляева, много лет проработавший с ним
в Новосибирске, ныне профессор факультета физики Университета штата Мигичан (США)

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

 См. также:

  • Памяти А. А. Абрикосова11.04.2017 Памяти А. А. Абрикосова Последние полгода стали скорбными для мирового сообщества физиков-теоретиков: один за другим ушли из жизни такие яркие представители физики ХХ века, как Л. В. Келдыш, Л. П. Горьков, С. Т. Беляев, Л. Д. Фаддеев и, на прошлой неделе, А. А. Абрикосов. Об огромном научном наследии выдающегося физика-теоретика, лауреата Нобелевской, Ленинской, Государственной и многих других премий, члена РАН и Национальной академии наук США, почетного доктора десятка университетов мира можно говорить долго. С его именем связаны многие открытия теории конденсированных сред, квантовой электродинамики, однако в историю А. А. Абрикосов вошел как создатель теории сверхпроводимости второго рода. Что же касается подробностей, у меня сохранилась автобиография А. А. с перечнем тех задач, которые он сам считал важнейшими из выполненных в его жизни. […]
  • «Без него нам будет темнее…»17.01.2017 «Без него нам будет темнее…» 4 января 2017 года в автокатастрофе на 512 км трассы «Балтия» погиб Виталий Дмитриевич Арнольд, просветитель, один из создателей Московского центра непрерывного математического образования, Летних школ в Дубне, известный организатор олимпиад школьников и внешкольного математического обучения, учитель информатики гимназии №1543. Прощание с Виталием состоялось 9 января в Москве.
  • К 95-летию Андрея Дмитриевича Сахарова17.05.2016 К 95-летию Андрея Дмитриевича Сахарова … оценить то, что произошло за 26 лет после смерти Сахарова, возможно и необходимо. Но вначале — о главном достижении общественной деятельности Сахарова и о главном уроке этой деятельности, оставшимся, к сожалению, невостребованным после его кончины.
  • Владимир Захаров: «Оставив науку, я бы изменил сам себе»09.12.2008 Владимир Захаров: «Оставив науку, я бы изменил сам себе» Я не первый ученый в моей семье. Мой старший брат Юрий Евгеньевич (1932 - 1979) был профессором механики и заведующим кафедрой в Калужском филиале МВТУ. Он рано умер, но в Калуге его помнят. Моя семья была типичной провинциальной интеллигентской. Родители получили образование в Казани. Мать окончила университет по кафедре зоологии беспозвоночных у весьма известного профессора Ливанова.
Подписаться
Уведомление о
guest
4 Комментария(-ев)
Встроенные отзывы
Посмотреть все комментарии
Алексей
Алексей
3 года (лет) назад

Вот только бы «радиоустановку» поменять на » радиостанцию».

Владимир
Владимир
3 года (лет) назад
В ответ на:  Алексей

Для физика правильнее — радиоустановка (со всеми присущими физическими явлениями внутри). Радиостанция — для обычных потребителей

математик
математик
3 года (лет) назад

5 января 2017 года, надо полагать?

Данилов Валентин Владимирович
Данилов Валентин Владимирович
3 года (лет) назад

Владимир Григорьевич нашёл удивительно тёплые слова об этом
изумительном человеке, Спартаке Тимофеевиче Беляеве. Я поступил на физфак НГУ в 1965г
и всех первокурсников собрали в большом зале Дома Учёных. Вышел на сцену С.Т. и сказал, чем принципиально отличается наше поколение от вашего? Мы все потеряли из-за войны пять лет, поэтому должны были работать в науке без лени, чтобы наверстывать упущенное. Но и вам особенно расслабляться, я не советую.То, что вы не сделаете сегодня, вам придётся делать завтра, а тогда вы не сделаете того, что должны были и могли сделать завтра. Таким образом, вы, как и мы, должны работать каждый день, без расслабления. Этот первый эпизод встречи со Спартаком Тимофеевичем Беляевым остался в моей памяти навсегда.

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: