- Троицкий вариант — Наука - https://trv-science.ru -

«Без него нам будет темнее…»

4 янва­ря 2017 года в авто­ка­та­стро­фе на 512 км трас­сы «Бал­тия» погиб Вита­лий Дмит­ри­е­вич Арнольд, про­све­ти­тель, один из созда­те­лей Мос­ков­ско­го цен­тра непре­рыв­но­го мате­ма­ти­че­ско­го обра­зо­ва­ния, Лет­них школ в Дубне, извест­ный орга­ни­за­тор олим­пи­ад школь­ни­ков и вне­школь­но­го мате­ма­ти­че­ско­го обу­че­ния, учи­тель инфор­ма­ти­ки гим­на­зии №1543. Про­ща­ние с Вита­ли­ем состо­я­лось 9 янва­ря в Москве.

Мос­ков­ское мате­ма­ти­че­ское обще­ство (текст напи­сан ака­де­ми­ком РАН В. А. Васи­лье­вым):

Прав­ле­ние ММО с болью сооб­ща­ет, что 4 янва­ря 2017 года тра­ги­че­ски погиб заме­ча­тель­ный тру­же­ник рос­сий­ско­го мате­ма­ти­че­ско­го обра­зо­ва­ния Вита­лий Дмит­ри­е­вич Арнольд.

Выда­ю­щий­ся учи­тель и орга­ни­за­тор, глав­ный мотор Лет­них школ в Дубне, реаль­ный руко­во­ди­тель ряда олим­пи­ад, созда­тель клю­че­вых инфор­ма­ци­он­ных ресур­сов в обла­сти мате­ма­ти­че­ско­го про­све­ще­ния, Вита­лий Дмит­ри­е­вич соче­тал оду­хо­тво­рен­ность и роман­тизм в сво­их моти­ви­ров­ках и ини­ци­а­ти­вах с пора­зи­тель­ным здра­вым смыс­лом, энер­ги­ей и пред­при­им­чи­во­стью в их вопло­ще­нии. Само обще­ние с ним было исклю­чи­тель­но бла­го­твор­но для вос­пи­та­ния детей, да и для взрос­лых, имев­ших сча­стье быть с ним рядом. Без него нам будет замет­но труд­нее и тем­нее на нашем пути.

* * *

Лев Бекле­ми­шев, член-кор­ре­спон­дент РАН, пре­по­да­ва­тель на Лет­них шко­лах в Дубне:

Вита­лий Дмит­ри­е­вич Арнольд был чело­ве­ком неза­у­ряд­ным. Соче­та­ние вели­ко­леп­ной эру­ди­ции, хариз­мы, лидер­ских и дело­вых качеств дела­ло его уни­каль­ным педа­го­гом и орга­ни­за­то­ром мате­ма­ти­че­ской и вокруг-мате­ма­ти­че­ской жиз­ни в Москве. Я позна­ко­мил­ся с ним бла­го­да­ря
одно­му из его боль­ших дел — Лет­ней мате­ма­ти­че­ской шко­ле в Дубне. Имен­но бла­го­да­ря его орга­ни­за­ци­он­но­му талан­ту и чело­ве­че­ским каче­ствам эта лет­няя шко­ла ста­ла тем уни­каль­ным собы­ти­ем, кото­рым она явля­ет­ся. Соеди­не­ние уче­ных-мате­ма­ти­ков раз­ных поко­ле­ний, сту­ден­тов началь­ных кур­сов и «детей» — школь­ни­ков стар­ших клас­сов (а так­же совсем юно­го поко­ле­ния из соста­ва семей пре­по­да­ва­те­лей) — в усло­ви­ях заме­ча­тель­ной атмо­сфе­ры, создан­ной преж­де все­го В. Д. Обще­ние за рам­ка­ми лек­ций и учеб­но­го про­цес­са было не менее важ­но и увле­ка­тель­но, чем эти самые лек­ции. Толь­ко из-за того, что­бы поучаст­во­вать в бесе­де В. Д . и В .А. У. за утрен­ним кофе в ком­на­те орг­ко­ми­те­та, мож­но было заста­вить себя про­драть гла­за до зав­тра­ка (а затем и при­ез­жать в Дуб­ну из года в год). Буду­щее пока­жет, сохра­нит­ся ли Дуб­на после, увы, невос­пол­ни­мой для нас утра­ты.

В обще­нии В. Д. остав­лял ощу­ще­ние, что зна­ком со сво­им собе­сед­ни­ком намно­го луч­ше, чем собе­сед­ник с ним. Это и в самом деле было так: круг его зна­комств был намно­го шире кру­га зна­ко­мых типич­но­го мате­ма­ти­ка, при этом он живо инте­ре­со­вал­ся про­ис­хо­дя­щи­ми вокруг дела­ми и отлич­но знал, кто есть кто. Он умел сфор­му­ли­ро­вать свою точ­ку зре­ния по любо­му вопро­су аргу­мен­ти­ро­ван­ным и ясным обра­зом.

И даже если ино­гда наши мне­ния мог­ли разой­тись, все­гда было очень полез­но узнать, что он дума­ет и, глав­ное, поче­му. Он неиз­мен­но сохра­нял доб­ро­же­ла­тель­ность и ува­же­ние к собе­сед­ни­ку, для меня раз­го­во­ры с В. Д. все­гда были каки­ми-то душев­ны­ми и лег­ки­ми. (Послед­ний такой наш раз­го­вор у вхо­да в МИАН — кто бы мог тогда поду­мать — касал­ся мало­зна­чи­тель­но­го пред­ме­та — относитель-=ных досто­инств раз­лич­ных вело­си­пед­ных зам­ков.)

Для мате­ма­ти­че­ско­го сооб­ще­ства нашей стра­ны Вита­лий Дмит­ри­е­вич выпол­нял роль свя­зу­ю­ще­го зве­на со шко­лой и олим­пи­а­да­ми, был хра­ни­те­лем тра­ди­ций мате­ма­ти­че­ско­го обра­зо­ва­ния и зна­то­ком «пре­да­ний» уни­вер­си­тет­ской сре­ды. Он мно­гое дер­жал на сво­их пле­чах и обра­щал
свою энер­гию на совер­ше­ние доб­рых дел. Все, кто зна­ет реаль­ное поло­же­ние вещей, пони­ма­ют, что поте­ря В.Д. — это не толь­ко поте­ря надеж­но­го дру­га, но и тяже­лый удар для мате­ма­ти­че­ско­го сооб­ще­ства нашей стра­ны.

* * *

Татья­на и Сер­гей Ники­ти­ны, бар­ды:

Весть о гибе­ли Вита­лия потряс­ла нас. Жут­ко обид­но, что судь­ба рас­по­ря­ди­лась так неспра­вед­ли­во.

В нашей дей­стви­тель­но­сти, когда поло­жить­ся не на кого и не на что, так важ­но было созна­вать, что рядом есть Вита­лий Арнольд — чело­век, кото­рый нико­гда не ска­жет «нет» на твою прось­бу, кото­рый все­гда готов объ­яс­нить что-то непо­нят­ное, помочь как спе­ци­а­лист и про­сто как отзыв­чи­вый чело­век.

Навер­ное, неда­ром свою жизнь Вита­лий посвя­тил детям, ведь их на мякине не про­ве­дешь. Дети без­оши­боч­но чув­ство­ва­ли в Учи­те­ле Арноль­де чело­ве­ка чест­но­го, поря­доч­но­го, интел­ли­гент­но­го и внут­ренне абсо­лют­но сво­бод­но­го. С ухо­дом Вита­лия мно­же­ство людей почув­ству­ют себя оси­ро­тев­ши­ми, в том чис­ле и мы.

* * *

Миха­ил Гель­фанд, Миха­ил Фей­гель­ман, Гали­на Цир­ли­на, Борис Штерн («Кор­пус экс­пер­тов»):

10 мая 2007 года мы впер­вые собра­лись в МЦНМО для обсуж­де­ния буду­ще­го про­ек­та «Кор­пус экс­пер­тов». Впро­чем, назва­ния, кажет­ся, еще не было, а тем более не было пони­ма­ния, как кон­крет­но дей­ство­вать. Были «спис­ки Штер­на» на scientific. ru, бла­гие наме­ре­ния и Иван Ящен­ко, взяв­ший­ся помочь, — это он сде­лал исклю­чи­тель­но эффек­тив­но, при­ве­дя к нам в тот день Вита­лия Арноль­да. Имен­но Вита­лий 10 октяб­ря 2007 года нажал кноп­ку пер­вой рас­сыл­ки cond-mat и затем почти два года едва ли не еже­днев­но отла­жи­вал и раз­ру­ли­вал все наши мно­го­чис­лен­ные про­бле­мы. И потом уже в ста­ци­о­нар­ном режи­ме, когда зара­бо­та­ла про­фес­си­о­наль­ная база и сло­жи­лась неболь­шая коман­да тех­ни­че­ских спе­ци­а­ли­стов, он оста­вал­ся тер­пе­ли­вым совет­чи­ком и уни­вер­саль­ным кон­суль­тан­том.

Вита­лий, без­услов­но, луч­ше всех нас пони­мал и прин­ци­пы хра­не­ния дан­ных, и осо­бен­но­сти чело­ве­че­ско­го вос­при­я­тия (писем — адре­са­та­ми, сай­та — зри­те­ля­ми). И глав­ное, он очень твер­до и быст­ро пони­мал, где про­хо­дит чер­та, раз­де­ля­ю­щая част­ные моди­фи­ка­ции пер­во­на­чаль­но­го — вполне, надо ска­зать, иде­а­ли­сти­че­ско­го — замыс­ла и опас­ные откло­не­ния от прин­ци­пов это­го замыс­ла.

Разу­ме­ет­ся, наш про­ект был одним из мно­гих, им про­дви­га­е­мых парал­лель­но (как заме­чал Вита­лий, «у меня очень не две про­бле­мы»). Нам регу­ляр­но доста­ва­лись заме­ча­тель­ные про­дук­ты его изда­тель­ской дея­тель­но­сти и всё новые ссыл­ки на созда­ва­е­мые им сете­вые ресур­сы. Слу­ча­лись ред­кие, но все­гда очень важ­ные встре­чи в МЦНМО и в шко­ле № 1543, когда уда­ва­лось обсу­дить, куда вся эта наша кон­струк­ция даль­ше долж­на дви­гать­ся. Быва­ло, что Вита­лий опыт­ным гла­зом про­смат­ри­вал сайт expertcorps.ru и при­сы­лал спис­ком заме­чен­ные неувяз­ки, кото­рые мы про­шля­пи­ли. Послед­ний раз это было в нояб­ре 2016 года в свя­зи с мемо­ри­аль­ным спис­ком и некро­ло­га­ми в нем; он напи­сал тогда: «Сам это дело ОЧЕНЬ не люб­лю. Но при­хо­дит­ся всё чаще…»

Вита­лий Арнольд был на ред­кость команд­ным, ярким и твер­дым во взгля­дах чело­ве­ком. Нам очень повез­ло пере­сечь­ся с ним в жиз­ни, жаль ужас­но, что все­го на непол­ных 10 лет.

* * *

Ксе­ния Гиля­ро­ва, линг­вист, член жюри Меж­ду­на­род­ной олим­пи­а­ды по линг­ви­сти­ке, ком­по­зи­тор задач:

На Лет­ней линг­ви­сти­че­ской шко­ле в Дубне он носил мел­ких детей на пле­чах, а стар­шим слу­жил трам­пли­ном для прыж­ков в воду. И в жиз­ни я все­гда ощу­ща­ла его пле­чи и его трам­плин. Он все­гда всем помо­гал, мог решить любую про­бле­му, с ним было не страш­но и надеж­но.

Нашу олим­пи­ад­ную линг­ви­сти­че­скую бра­тию он все­гда был готов спа­сти и при­ютить: в Дубне, в МЦМНО и Цен­тре педа­го­ги­че­ско­го мастер­ства. Когда в этом нояб­ре МПГУ неожи­дан­но отка­зал в про­ве­де­нии Фести­ва­ля язы­ков за два дня до фести­ва­ля, с помо­щью Вита­лия фести­валь был мол­ние­нос­но пере­не­сен в ЦПМ и успеш­но там про­ве­ден.

Когда в апре­ле мы про­во­ди­ли отбор на Меж­ду­на­род­ную олим­пи­а­ду по линг­ви­сти­ке, пло­хо дого­во­ри­лись, кто за что отве­ча­ет, и вне­зап­но ока­за­лись перед закры­ты­ми две­ря­ми и без рас­пе­ча­тан­ных задач. Мы позво­ни­ли Арноль­ду, раз­бу­ди­ли его ран­ним вос­крес­ным звон­ком, и он по
теле­фо­ну под­нял на уши всех в ЦПМ, нам выда­ли клю­чи и всё рас­пе­ча­та­ли. При этом Вита­лий, конеч­но, пообе­щал нас убить, пото­му что не тер­пел без­от­вет­ствен­но­сти, неор­га­ни­зо­ван­но­сти и хал­ту­ры ни в чем — ни в важ­ных делах, ни в мело­чах.

Думаю, каж­дый, кто знал Вита­лия Арноль­да, был ему чем-то обя­зан. Его без­вре­мен­ный уход — огром­ная неспра­вед­ли­вость и боль­шое горе для всех нас. Мы все­гда будем вспо­ми­нать его с теп­ло­той и бла­го­дар­но­стью.

* * *

Алек­сандр Коваль­д­жи, зам. дирек­то­ра лицея «Вто­рая шко­ла»: 

Я знал Вита­лия дав­но, но знал мало, не был у него дома, не рабо­тал вме­сте. Видел со сто­ро­ны его колос­саль­ную энер­гию и эмо­ции. У него была пре­крас­ная память, в том чис­ле на вся­кие шут­ки. Позна­ко­мил­ся я с Вита­ли­ем в Инсти­ту­те ста­ли и спла­вов, где я вел кру­жок по мате­ма­ти­ке, а Вита­лий — по инфор­ма­ти­ке. Осо­бен­но ярко про­явил­ся у Вита­лия талант орга­ни­за­то­ра, и в гим­на­зии 1543, и в Цен­тре непре­рыв­но­го мате­ма­ти­че­ско­го обра­зо­ва­ния. Он мог заси­жи­вать­ся до позд­ней ночи, если дело того тре­бо­ва­ло. При­ят­но было чув­ство­вать пози­тив, кото­рый исхо­дил от Вита­лия, он нико­гда не сомне­вал­ся в успе­хе заду­ман­но­го дела, пото­му что знал свои воз­мож­но­сти и сво­их сотруд­ни­ков. Вита­лий был сози­да­те­лем и не был стя­жа­те­лем, т.е. он отда­вал мно­го боль­ше, чем полу­чал. Его люби­ли дети, отно­ше­ния были нефор­маль­ны­ми, но тре­бо­ва­тель­ны­ми.
 
Вита­лий был уни­вер­са­лом, любил не толь­ко мате­ма­ти­ку, но и был зна­то­ком бар­дов­ской пес­ни, орга­ни­зо­вы­вал вече­ра в гим­на­зии 1543, мно­го читал и путе­ше­ство­вал. А еще он любил делать подар­ки, про­сто так без при­чи­ны, про­сто пото­му, что ты зашел к нему в гости, пото­му что, этот диск или эта кни­га тебе при­го­дят­ся. Ему всё было инте­рес­но, он всю­ду раз­да­вал цен­ные сове­ты и важ­ную инфор­ма­цию, про­сто пото­му, что полу­чал удо­воль­ствие от про­цес­са про­дви­же­ния чего-то нуж­но­го и хоро­ше­го. Вокруг него был кипя­щий слой, в кото­ром учи­лись мно­гие школь­ни­ки и моло­дые орга­ни­за­то­ры. Вита­лий ушел, но оста­вил нам обра­зец сво­е­го мастер­ства и опти­миз­ма.
 
* * *

Иван Аржан­цев, докт. физ.-мат. наук, декан факуль­те­та ком­пью­тер­ных наук НИУ ВШЭ:

Я знал Вита­лия мно­го-мно­го лет. Каж­дый раз, при­ез­жая на Лет­нюю шко­лу в Дуб­ну, я при­хо­дил на откры­тие шко­лы. Это меро­при­я­тие дли­тель­ное, закан­чи­ва­ет­ся позд­но. Вна­ча­ле — пред­став­ле­ния кур­сов, потом Вита­лий и Алек­сей Бро­ни­сла­во­вич Сосин­ский рас­ска­зы­ва­ют про исто­рию шко­лы, ее цели и тра­ди­ции. И в кон­це — рас­сказ Вита­лия о рас­по­ряд­ке дня и пра­ви­лах пове­де­ния. Я все­гда оста­вал­ся в зале до кон­ца рас­ска­за.

Исто­рию о том, как воз­ник­ла идея про­ве­де­ния школ «Совре­мен­ная мате­ма­ти­ка», как взять напро­кат вело­си­пед для поезд­ки в Дуб­ну и каков алго­ритм дей­ствий слу­ша­те­ля шко­лы, жела­ю­ще­го иску­пать­ся в реке, я слы­шал мно­го­крат­но. Но каж­дый раз рас­сказ Вита­лия был очень ярким и ори­ги­наль­ным. И я не мог отка­зать себе в удо­воль­ствии про­слу­шать новую вер­сию этой заме­ча­тель­ной исто­рии. Навер­ное, стран­но, что я пишу об этом сей­час. Есть мно­го боль­шо­го и важ­но­го, о чем хоте­лось бы вспом­нить. Но пер­вое, о чем поду­мал, когда узнал о гибе­ли Вита­лия, — это откры­тия дуб­нин­ских школ.

Вита­лий жил тем, что делал. Без это­го нель­зя сде­лать что-то по-насто­я­ще­му зна­чи­мое. Таких людей немно­го, и на них всё дер­жит­ся.

* * *

Алек­сандр Буфе­тов, про­фес­сор РАН, вед. науч. сотр. МИАН:

Мы позна­ко­ми­лись в июле 2002 года в Дубне. Новое дело самой сво­ей новиз­ной обре­та­ет празд­нич­ность; но что­бы оно мог­ло состо­ять­ся и закре­пить­ся, дол­жен кто-то, щед­ро жерт­вуя вре­мя и силы, убе­дить всех участ­ни­ков в серьез­но­сти начи­на­ю­ще­го­ся дела. Вита­лик, умев­ший быть всю­ду одно­вре­мен­но, в кур­се все­го, дока­зы­вал, что Дуб­на — это серьез­но и важ­но. Вита­лик, купа­ю­щий детей в Дубне, — одно из самых свет­лых моих вос­по­ми­на­ний.

Вечер сти­хов был, гово­рят, уже на пер­вой шко­ле. Фор­му­ли­ров­ка «(День) (вре­мя) (место) будут читать сти­хи. При­хо­ди­те!» при­над­ле­жит Вита­ли­ку. Сна­ча­ла соби­ра­лись в орг­ко­ми­те­те, потом в одном из хол­лов Вита­лик читал Алек­сандра Гали­ча и Новел­лу Мат­ве­е­ву. Одна­жды он про­чел сти­хи об Алек­сан­дре Бло­ке Бори­са Пастер­на­ка. Когда я пожа­ло­вал­ся, что «Ново­год­нее» слу­ша­ли невни­ма­тель­но, Вита­лик посо­ве­то­вал длин­ные вещи ста­вить бли­же к нача­лу.

На послед­них вече­рах Вита­лик читал мало, но при­хо­дил все­гда. Ноут­бук, лежав­ший на его коле­нях, хра­нил тек­сты, с кото­ры­ми справ­ля­лись под­за­быв­шие, в чис­ле их и я — в послед­ний раз на послед­нем вече­ре, когда, решив при­со­еди­нить­ся к чита­ю­щим Есе­ни­на, не мог точ­но вспом­нить сти­хов, посвя­щен­ных Кан­не­ги­се­ру. Вита­лик рас­ска­зы­вал мне потом о судь­бе семьи рас­стре­лян­но­го поэта.

Успеш­ный про­ект самим успе­хом сво­им ста­вит­ся перед опас­но­стью повто­рять уже испы­тан­ное. Дуб­на дава­ла новое. Первую лек­цию в 2016 году про­чел впер­вые при­е­хав­ший Ста­ни­слав Кон­стан­ти­но­вич Смир­нов. На открыв­шем­ся 68-м соне­том Шекс­пи­ра вече­ре сти­хов впер­вые зву­ча­ли Шил­лер (в ори­ги­на­ле) и Кава­фис (в пере­во­де Шма­ко­ва). Дуб­на-2016 была яркой, и рож­да­лись пла­ны.

Новый год нанес страш­ный удар. Дай Бог, что­бы Лет­няя шко­ла выжи­ла.

* * *

Сер­гей Шму­льян, инже­нер-ана­ли­тик, Google New York City:

С само­го нача­ла он для меня — по име­ни-отче­ству. Как и я для него. Но не из-за пие­те­та или суб­ор­ди­на­ции — нам обо­им по сем­на­дцать лет, мы све­жень­кие пер­во­курс­ни­ки, и нам по при­ко­лу имен­но такая фор­ма обра­ще­ния. Потом уче­ба, армия, похо­ды, сти­хи, пес­ни, кон­цер­ты, сле­ты, ста­рая ком­му­нал­ка на Арба­те, шум­ные ком­па­нии, дол­гие про­гул­ки малы­ми соста­ва­ми, бесе­ды на веч­ные темы, поис­ки смыс­ла и гар­мо­нии и мно­го еще чего и где — хва­тит на кни­гу (кро­ме шуток). Сре­ди мно­го­чис­лен­ных сов­мест­ных «раз­вле­че­ний» — давать сло­вес­ные харак­те­ри­сти­ки новым зна­ко­мым и про­ве­рять адек­ват­ность сво­их оце­нок по про­ше­ствии неко­то­ро­го вре­ме­ни. До вза­им­ных харак­те­ри­стик друг дру­гу дело, понят­но, не дохо­дит, в этом нет ни малей­шей необ­хо­ди­мо­сти, всё пре­дель­но про­зрач­но — пока через трид­цать с гаком лет не при­хо­дит его черед.

В эти дни мно­гие гово­рят о нем — «про­све­ти­тель». Это хоро­шее, пра­виль­ное сло­во — но, на мой взгляд, не вполне охва­ты­ва­ю­щее весь глу­бин­ный смысл даже его про­фес­си­о­наль­ной дея­тель­но­сти, не гово­ря уже о лич­ной состав­ля­ю­щей. Преж­де все­го он подвиж­ник. Чело­век, тол­ка­ю­щий огром­ную, неук­лю­жую теле­гу по опас­ной, труд­но­про­хо­ди­мой гор­ной доро­ге к само­му себе постав­лен­ной цели, кото­рая скры­ва­ет­ся в заоб­лач­ной выси, — не ради денег, поче­стей и сла­вы, а исклю­чи­тель­но пото­му, что уве­рен в том, что цель достой­на этих уси­лий. Чело­век, руко­вод­ству­ю­щий­ся на сво­ем нелег­ком пути исклю­чи­тель­но сво­и­ми без­упреч­ны­ми мораль­ны­ми ори­ен­ти­ра­ми и абсо­лют­ной внут­рен­ней чисто­той — что поче­му-то кажет­ся вполне есте­ствен­ным даже в уга­ре циниз­ма, мелоч­но­сти и лжи, пра­вя­щих реа­ли­я­ми окру­жа­ю­ще­го мира. И что осо­бен­но важ­но — чело­век, зара­жа­ю­щий сво­ей уве­рен­но­стью и прин­ци­па­ми всех, кто ока­зы­ва­ет­ся в поле его при­тя­же­ния, — без них зада­ча была бы, разу­ме­ет­ся, непо­силь­на даже для него. И так с каж­дым из десят­ка дел, одно­го из кото­рых с лих­вой хва­ти­ло бы на целую жизнь — но кото­рые он с види­мой непри­нуж­ден­но­стью тянет и тол­ка­ет одно­вре­мен­но.

С юных лет неко­то­рые недо­люб­ли­ва­ют его за излиш­нюю пря­мо­ту, абсо­лют­ную уве­рен­ность в сво­ей право­те, упор­ное неже­ла­ние про­ги­бать­ся и играть «по пра­ви­лам». (Несколь­ко лет назад он заяв­ля­ет­ся в Кремль на вру­че­ние пра­ви­тель­ствен­ных пре­мий в джин­сах и май­ке — един­ствен­ный из лау­ре­а­тов. А когда под­хо­дит его оче­редь, совер­шен­но неожи­дан­но для вру­ча­ю­ще­го награ­ды мини­стра всту­па­ет с тем в раз­го­вор о былом — бла­го одно­каш­ни­ки.) Такое отно­ше­ние, разу­ме­ет­ся, обыч­ное дело для подвиж­ни­ка — без изряд­ной доли упер­то­сти ниче­го нель­зя не добить­ся.

В. Арнольд, М. Кронгауз и А. Зализняк на Летней школе в Дубне. Фото А. Кадыковой

В. Арнольд, М. Крон­гауз и А. Зализ­няк на Лет­ней шко­ле в Дубне. Фото А. Кады­ко­вой

Он тер­пе­ли­во несет свою ношу и, каза­лось бы, никак не реа­ги­ру­ет на кри­ти­ку, про­дол­жая делать свое дело так, как счи­та­ет нуж­ным. Одна­ко тем немно­гим, кому раз­ре­ша­ет­ся про­ник­нуть за огра­ду, откры­ва­ет­ся тон­кая, рани­мая нату­ра, глу­бо­ко и искренне пере­жи­ва­ю­щая вся­ко­го рода сбои и посто­ян­но ищу­щая путей к совер­шен­ство­ва­нию, в луч­ших тра­ди­ци­ях интел­ли­ген­ции, от кото­рой он — плоть от пло­ти. При этом во всех сво­их внеш­них про­яв­ле­ни­ях он выгля­дит настоль­ко скром­но и есте­ствен­но, порою даже забав­но, что ника­кие высо­кие сло­ва типа «интел­ли­гент» не при­хо­дят на ум — и ему само­му, и окру­жа­ю­щим оче­вид­но, что нор­маль­ный чело­век про­сто не может вести себя по-дру­го­му.

Три с поло­ви­ной года назад. Конец июля. Я в Москве после восем­на­дца­ти­лет­не­го пере­ры­ва и через шесть лет после преды­ду­щей встре­чи (в Нью-Йор­ке, зато со всем име­ю­щим­ся на тот момент семей­ством). Он, как все­гда, ведет Дуб­ну, жут­ко насы­щен­ная про­грам­ма — но обе­ща­ет попро­бо­вать выбрать­ся. Выби­ра­ет­ся на день, мы шля­ем­ся по цен­тру и бол­та­ем, как в доб­рые ста­рые вре­ме­на. Я устра­и­ваю ему встре­чу с важ­ным началь­ни­ком в мос­ков­ском офи­се «Гуг­ла» на тему воз­мож­ной спон­сор­ской под­держ­ки. Собе­сед­ник (сам во мно­гом неза­у­ряд­ный чело­век и тоже в чем-то подвиж­ник, по соб­ствен­ной ини­ци­а­ти­ве водя­щий школь­ни­ков на рабо­ту) весь­ма впе­чат­лен раз­но­об­ра­зи­ем и глу­би­ной пред­став­лен­ных про­ек­тов и обе­ща­ет поспо­соб­ство­вать. В конеч­ном ито­ге со спон­сор­ством не скла­ды­ва­ет­ся (мос­ков­ский офис слиш­ком мал, что­бы пред­ло­жить что-либо осмыс­лен­ное), но впе­чат­ле­ние сохра­ня­ет­ся надол­го.

Три меся­ца назад. Нача­ло октяб­ря. Я соби­ра­юсь на песен­ный фести­валь в этот самый Тар­ту и сооб­щаю ему об этом в «Фейс­бу­ке» вме­сте с поздрав­ле­ни­ем с сорок вось­мой годов­щи­ной, смут­но наде­ясь исполь­зо­вать эту воз­мож­ность для встре­чи — он с дав­них пор обо­жа­ет Эсто­нию, и осо­бен­но Тар­ту. Слиш­ком позд­но сооб­щаю. Он доби­ра­ет­ся до «Фейс­бу­ка» толь­ко через месяц. Сокру­ша­ет­ся, что как раз в Тар­ту мог бы и выбрать­ся, несмот­ря на измо­тан­ность, если бы про­чел вовре­мя. И таки выби­ра­ет­ся в свой люби­мый город при пер­вой воз­мож­но­сти — еще через два меся­ца. Осталь­ное — исто­рия.

Я полу­чаю сооб­ще­ние (о его гибе­ли) в том же «Фейс­бу­ке» око­ло поло­ви­ны один­на­дца­то­го утра по Москве, выхо­дя из поез­да мет­ро в цен­тре Пари­жа, где я про­ез­дом из Изра­и­ля в Нью-Йорк. Не в силах ото­рвать­ся от смарт­фо­на, бре­ду по пере­хо­дам не раз­би­рая доро­ги, пока слу­чай­ный выход не выво­дит меня к Нотр-Даму. Я не пони­маю до кон­ца смыс­ла про­ис­хо­дя­ще­го, но чув­ствую, что вре­мя и место пра­виль­ное. (Ко все­му про­че­му кру­тит­ся мысль о том, что его дядя, один из круп­ней­ших мате­ма­ти­ков и про­све­ти­те­лей про­шло­го века, умер имен­но в этом горо­де.) Под чару­ю­щие зву­ки рож­де­ствен­ско­го хора­ла в тече­ние часа нама­ты­ваю кру­ги по хра­му в тол­пе про­чих посе­ти­те­лей — пока нако­нец не реша­юсь поста­вить свеч­ку, впер­вые в жиз­ни (я не сто­рон­ник внеш­них эффек­тов любо­го тол­ка). Немно­го лег­ча­ет. Глав­ный вопрос для меня, как и в дру­гих подоб­ных слу­ча­ях, — не «поче­му?», а «зачем?». Любое собы­тие, даже самое тра­ги­че­ское, в зна­чи­тель­ной мере резуль­тат серии слу­чай­но­стей и сов­па­де­ний, а в мисти­ку я не верю. Пра­виль­ная интер­пре­та­ция и руко­вод­ство к дей­ствию, как мини­мум для себя, — дру­гое дело. Пол­ной ясно­сти на этот счет у меня пока нет, слиш­ком мало вре­ме­ни про­шло. Но одна вещь мне оче­вид­на. Он про­дол­жа­ет вести за собой к тем самым высо­ким заоб­лач­ным целям — как и рань­ше. Каж­до­го из тех, кому выпа­ло с ним пере­сечь­ся, — к сво­ей (или сво­им). Прав­да, пря­мых ука­за­ний боль­ше не будет, но это несу­ще­ствен­но. Доста­точ­но все­го лишь сохра­нить настрой на пра­виль­ную вол­ну — ту же, что и рань­ше. И нико­гда боль­ше не терять его.

При всем сво­ем пер­фек­ци­о­низ­ме он нако­нец вполне может быть дово­лен. Дав­ние дис­кус­сии о высо­ком успеш­но завер­ше­ны. Смысл обре­тен, гар­мо­ния достиг­ну­та. Well done, man.

Вос­по­ми­на­ния о Вита­лии Арноль­де пуб­ли­ку­ют­ся на сай­те http://olimpiada.ru/vitar.

Читай­те так­же подроб­ное интер­вью Юлии Фрид­ман с Вита­ли­ем: http://imperium.lenin.ru/~yulya/pics/arnold-interview.html.

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи