- Троицкий вариант — Наука - https://trv-science.ru -

Звездный ковбой с Маунт-Вилсон

Виталий Мацарский

Вита­лий Мацар­ский

В исто­рии нау­ки есть нема­ло невос­пе­тых геро­ев, людей, кото­рые, сде­лав очень мно­гое, оста­лись в тени зна­ме­ни­тых совре­мен­ни­ков. В луч­шем слу­чае их упо­ми­на­ют в снос­ках науч­ных ста­тей. Одним из них был Мил­тон Хью­ма­сон (Milton La Salle Humason, 1891–1972).

Неиз­вест­но, кем бы стал Милт (как его назы­ва­ли мно­го­чис­лен­ные дру­зья), если бы его доволь­но обес­пе­чен­ные роди­те­ли не реши­ли пере­ехать из снеж­ной Мин­не­со­ты в сол­неч­ную Кали­фор­нию. Там они купи­ли боль­шой дом и солид­ный кусок зем­ли совсем непо­да­ле­ку от гор­но­го мас­си­ва Сан-Гей­бри­ел к юго-восто­ку от Лос-Андже­ле­са. На юно­го Мил­та горы (хотя и не очень высо­кие) после рав­нин Мин­не­со­ты про­из­ве­ли силь­ней­шее впе­чат­ле­ние. Осо­бен­но его при­вле­ка­ла гора Вил­сон, на вер­шине кото­рой (высо­той 1742 м) в нача­ле 1900-х годов нача­ли стро­ить обсер­ва­то­рию для изу­че­ния Солн­ца. Позд­нее там реши­ли уста­но­вить круп­ней­ший в мире теле­скоп-рефлек­тор с зер­ка­лом диа­мет­ром 100 дюй­мов (2,5 м).

Милтон Хьюмасон. Observatories of the Carnegie Institution for Science Collection at the Huntington Library

Мил­тон Хью­ма­сон. Observatories of the Carnegie Institution for Science Collection at the Huntington Library

В шко­ле Мил­тон учил­ся не бле­стя­ще, но и без осо­бых про­блем, а пото­му роди­те­ли уди­ви­лись, когда в 15 лет он заявил, что бро­са­ет уче­бу и отправ­ля­ет­ся рабо­тать кори­дор­ным в гости­ни­це для пер­со­на­ла и гостей обсер­ва­то­рии Маунт-Вил­сон. Роди­те­ли, конеч­но, пыта­лись вну­шить ему, насколь­ко важ­но полу­чить при­лич­ное обра­зо­ва­ние, но в кон­це кон­цов сда­лись. Пус­кай посту­па­ет как хочет, дадим ему годик, а там, гля­дишь, оду­ма­ет­ся и вер­нет­ся в шко­лу. Но юный иска­тель при­клю­че­ний не хотел года­ми кор­петь над учеб­ни­ка­ми, что­бы потом, как отец, тор­го­вать цен­ны­ми бума­га­ми и недви­жи­мо­стью.

Рабо­та в гости­ни­це Мил­ту нра­ви­лась, он все­гда был готов помочь — кра­сил, чинил, чистил снег, уби­рал, под­ме­тал, но меч­тал он стать погон­щи­ком мулов. То была осо­бая каста ува­жа­е­мых и неза­ме­ни­мых людей — толь­ко они мог­ли достав­лять гру­зы для стро­я­щей­ся обсер­ва­то­рии по узкой каме­ни­стой тро­пе, про­тя­нув­шей­ся от под­но­жия до вер­ши­ны на 10 миль (16 км). И через год его меч­та сбы­лась. Он так же лихо стал гар­це­вать на лоша­ди, ведя кара­ва­ны вверх по пре­да­тель­ской тро­пе, где в любой момент мог сорвать­ся кам­не­пад.

К 1906 году руко­вод­ство обсер­ва­то­рии при­шло к печаль­но­му для ков­бо­ев выво­ду — толь­ко мула­ми нуж­ное обо­ру­до­ва­ние не доста­вить. В осо­бен­но­сти не хоте­ли рис­ко­вать уни­каль­ным 60-дюй­мо­вым зер­ка­лом, а пото­му было реше­но рас­ши­рить тро­пу, что­бы по ней мог­ли про­ехать гру­зо­ви­ки. День и ночь, в три сме­ны 120 рабо­чих взры­ва­ли, кро­ши­ли и кор­че­ва­ли. Вско­ре при­лич­ная доро­га была гото­ва. Ков­бои при­уны­ли, но вско­ре взя­ли реванш.

В нояб­ре 1906 года обсер­ва­то­рия полу­чи­ла сде­лан­ный по спец­за­ка­зу гру­зо­вик со сталь­ны­ми коле­са­ми на элек­три­че­ском ходу. В ходе мно­го­чис­лен­ных испы­та­ний выяс­ни­лось, что кара­ван мулов достав­лял гру­зы весом до двух тонн быст­рее и надеж­нее, чем гру­зо­вик. Живая сила одо­ле­ла элек­три­че­скую, чем ков­бои, конеч­но, очень гор­ди­лись.

К осе­ни 1909 года 18-лет­ний Хью­ма­сон окон­ча­тель­но закре­пил­ся в коман­де погон­щи­ков мулов и был очень дово­лен жиз­нью. Но тут появи­лась она — един­ствен­ная и непо­вто­ри­мая. И воз­ник­ла она на горе Вил­сон. Элен Дауд была доче­рью инже­не­ра, ответ­ствен­но­го за всю элек­три­че­скую и меха­ни­че­скую часть слож­но­го хозяй­ства обсер­ва­то­рии. Отец был не про­тив бра­ка, но спра­вед­ли­во пола­гал, что дни погон­щи­ков мулов сочте­ны, а как Милт, не окон­чив­ший даже шко­лу, смо­жет содер­жать семью, было неяс­но. Тре­бо­ва­лось что-то более надеж­ное.

Милт был разум­ным чело­ве­ком и внял логич­ной аргу­мен­та­ции. Скре­пя серд­це он спу­стил­ся с гор и, заняв денег, в 1910 году арен­до­вал ран­чо, на кото­ром вме­сте с моло­дой женой стал выра­щи­вать цит­ру­со­вые, что при­но­си­ло непло­хой доход. В 1913 году у них родил­ся сын, а спу­стя четы­ре года на Маунт-Вил­сон закон­чи­лось стро­и­тель­ство 100-дюй­мо­во­го теле­ско­па; откры­лись вакан­сии, в том чис­ле раз­но­ра­бо­че­го. Милт не усто­ял и занял эту неза­вид­ную долж­ность. Жена, тоже влюб­лен­ная в горы, его под­дер­жа­ла.

Раз­но­ра­бо­чим Хью­ма­сон про­был недол­го. Его любо­зна­тель­ность, лег­кий, откры­тый харак­тер, неиз­мен­ное жела­ние помочь, при­род­ная сооб­ра­зи­тель­ность ско­ро сде­ла­ли его неоце­ни­мым помощ­ни­ком аст­ро­но­мов. Он стал одним из так назы­ва­е­мых ноч­ных асси­стен­тов. В их обя­зан­но­сти вхо­ди­ло пол­но­стью под­го­то­вить теле­скоп к наблю­де­ни­ям, а так­же во всем помо­гать аст­ро­но­мам, в том чис­ле гото­вить им чай и бутер­бро­ды. От ноч­ных асси­стен­тов зави­се­ло очень мно­гое — их ком­пе­тент­ность, вни­ма­тель­ность и испол­ни­тель­ность в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни обес­пе­чи­ва­ли успех наблю­де­ний. Поэто­му аст­ро­но­мы ста­ра­лись под­дер­жи­вать с ними наи­луч­шие отно­ше­ния, вся­че­ски демон­стри­руя свое ува­же­ние и при­зна­тель­ность за их нелег­кий труд.

Быва­ли и исклю­че­ния. Так, одна­жды вести наблю­де­ния на Маунт-Вил­сон при­е­хал зна­ме­ни­тый аст­ро­ном, дирек­тор Прин­стон­ской обсер­ва­то­рии Ген­ри Нор­рис Рас­сел. Сре­ди про­че­го он изве­стен тем, что уста­но­вил зави­си­мость меж­ду абсо­лют­ной звезд­ной вели­чи­ной, све­ти­мо­стью, спек­траль­ным клас­сом и тем­пе­ра­ту­рой поверх­но­сти звез­ды (извест­на как диа­грам­ма Герц шпрун­га — Рас­се­ла). Асси­сти­ро­вал све­ти­лу нау­ки Хью­ма­сон. Он решил, что Рас­сел недо­ста­точ­но почти­тель­но попро­сил при­не­сти ему чаю, и отыг­рал­ся. Как все­гда без­упреч­но под­го­то­вив теле­скоп, Милт отпра­вил­ся делать чай с бутер­бро­дом. Рас­сел велел сва­рить ему пару яиц, что Милт и сде­лал. Толь­ко чай он зава­рил в воде, в кото­рой вари­лись яйца. Наут­ро Рас­сел был в воз­му­ще­нии — как это так? В отлич­ной обсер­ва­то­рии питье­вая вода совер­шен­но ужас­на!

Мил­тон учил­ся очень быст­ро и впи­ты­вал зна­ния, кото­ры­ми его снаб­жа­ли дипло­ми­ро­ван­ные аст­ро­но­мы, как губ­ка. Ско­ро он овла­дел основ­ны­ми навы­ка­ми и мог сам про­во­дить про­стые наблю­де­ния. Кро­ме того, выяс­ни­лось, что, будучи даль­то­ни­ком, он пре­крас­но раз­ли­чал тон­кие кон­тра­сты чер­но­го и бело­го, что в те вре­ме­на было боль­шим пре­иму­ще­ством. Хью­ма­сон явно был вос­хо­дя­щей звез­дой, но отсут­ствие обра­зо­ва­ния слу­жи­ло зна­чи­тель­ным пре­пят­стви­ем для карьер­но­го роста. Руко­вод­ство обсер­ва­то­рии резон­но пола­га­ло, что луч­ше нанять моло­до­го кан­ди­да­та наук, кото­рые ломи­лись в обсер­ва­то­рию, чем зани­мать место быв­шим погон­щи­ком мулов.

Ско­ро Мил­тон осво­ил искус­ство полу­че­ния спек­тров и их рас­шиф­ров­ки. Сним­ки были очень высо­ко­го каче­ства, даже про­фес­си­о­наль­ные аст­ро­но­мы с боль­шим опы­том рабо­ты пора­жа­лись дости­же­ни­ям Хью­ма­со­на. Всё чаще и чаще ему ста­ли пору­чать самые слож­ные рабо­ты. А потом насту­пил день, когда руко­вод­ство взя­ло его в посто­ян­ный штат наблю­да­те­лей. Это каза­лось неслы­хан­ным — сре­ди аст­ро­но­мов не было ни одно­го без сте­пе­ни, а у Мил­то­на отсут­ство­вал даже школь­ный атте­стат. Одна­ко как наблю­да­те­лю ему не было рав­ных. Но он не зано­сил­ся, оста­вал­ся тем же про­стым откры­тым пар­нем и весь­ма неохот­но согла­шал­ся ста­вить свое имя под пуб­ли­ку­е­мы­ми по резуль­та­там его наблю­де­ний ста­тья­ми. В кон­це 1919 года нако­нец всту­пил в строй 100-дюй­мо­вый теле­скоп, и Милт начал его осва­и­вать. За год он при­об­рел необ­хо­ди­мые навы­ки, и тут в обсер­ва­то­рии появил­ся Эдвин Хаб­бл, кото­рый решил занять­ся клас­си­фи­ка­ци­ей типов туман­но­стей, в част­но­сти исполь­зуя наблю­де­ния Хью­ма­со­на.

В 1925 году Хаб­бл стал зна­ме­ни­то­стью — он дока­зал, что туман­ность Андро­ме­ды нахо­дит­ся за пре­де­ла­ми нашей Галак­ти­ки, тем самым поло­жив конец спо­ру, пред­став­ля­ет ли наша Галак­ти­ка всю Все­лен­ную, или же есть дру­гие «ост­ров­ные все­лен­ные» (как их назвал Имма­ну­ил Кант). Одной ста­тьей Хаб­бл колос­саль­но рас­ши­рил про­сто­ры кос­мо­са.

Сотруд­ни­че­ство Хаб­б­ла и Хью­ма­со­на нача­лось, когда Милт был еще ноч­ным асси­стен­том. Потом, после мно­гих лет сов­мест­ной рабо­ты, они про­ник­лись вза­им­ным ува­же­ни­ем и ста­ли дру­зья­ми, а пона­ча­лу всё выгля­де­ло отнюдь не бла­гост­но. Труд­но было най­ти более непо­хо­жих пер­со­на­жей. Милт был про­стым аме­ри­кан­ским руба­хой-пар­нем, жевав­шим табак, душой любой ком­па­нии, бала­гу­ром и люби­те­лем розыг­ры­шей. Хаб­бл про­учил­ся в Окс­фор­де три года и являл собой хре­сто­ма­тий­но­го англий­ско­го ари­сто­кра­та — сдер­жан­но­го, чопор­но­го джентль­ме­на с неиз­мен­ной эле­гант­ной труб­кой в зубах. Милт оде­вал­ся попро­ще и поудоб­нее, тогда как Хаб­бл носил брю­ки для голь­фа, закан­чи­вав­ши­е­ся чуть ниже колен ман­же­та­ми, а по вече­рам ино­гда наде­вал смо­кинг. Милт варил дома креп­чай­ший само­гон, кото­рый сам с удо­воль­стви­ем пил и дру­гих уго­щал. Хаб­бл пред­по­чи­тал изыс­кан­ные вина и хоро­шее вис­ки. Милт ста­рал­ся дер­жать­ся в тени, а Хаб­бл вся­че­ски выстав­лял себя напо­каз. Осо­бен­но раз­дра­жа­ло тре­бо­ва­ние назы­вать его «май­о­ром», пото­му что хотя он и был на войне, но в бое­вых дей­стви­ях нико­гда не участ­во­вал.

В 1927 году Хаб­бл узнал о ста­тье бель­гий­ца Жор­жа Лемет­ра, кото­рый (не зная, что до него это сде­лал рос­сий­ский мате­ма­тик Алек­сандр Фрид­ман) нашел одно из реше­ний общей тео­рии отно­си­тель­но­сти [1]. Из него сле­до­ва­ло, что Все­лен­ная рас­ши­ря­ет­ся, то есть, чем даль­ше от нас туман­ность, тем быст­рее она уда­ля­ет­ся. Хаб­бл решил про­ве­рить гипо­те­зу Лемет­ра на осно­ве сво­их дан­ных и резуль­та­тов наблю­де­ний Весто Слай­фе­ра. Вро­де бы гипо­те­за оправ­ды­ва­лась, но было бы жела­тель­но полу­чить дан­ные для более уда­лен­ных туман­но­стей. И тут Хаб­б­лу при­шлось при­бег­нуть к помо­щи Хью­ма­со­на, к его неве­ро­ят­но­му искус­ству наблю­да­те­ля и спек­тро­ско­пи­ста.

Мил­тон не отка­зал­ся помочь с опре­де­ле­ни­ем вели­чи­ны крас­но­го сме­ще­ния уда­лен­ной туман­но­сти NGC 7619. Пер­вая попыт­ка заня­ла 33 часа и закон­чи­лась неуда­чей. На вто­рую попыт­ку потре­бо­ва­лись 45 часов, и она ока­за­лась успеш­ной. Ско­рость уда­ле­ния туман­но­сти непло­хо ложи­лась на пря­мую Хаб­б­ла. Хью­ма­сон напи­сал об этом замет­ку на одну стра­нич­ку, а Хаб­бл опуб­ли­ко­вал ста­тью, кото­рой впер­вые изве­стил мир об эпо­халь­ном наблю­де­нии раз­ле­та туман­но­стей со ско­ро­стью, пря­мо про­пор­ци­о­наль­ной рас­сто­я­нию до них [2]. (Хаб­бл до кон­ца дней упря­мо назы­вал уда­лен­ные галак­ти­ки «вне­га­лак­ти­че­ски­ми туман­но­стя­ми» и тре­бо­вал того же от дру­гих.)

Позд­нее Мил­тон при­знал­ся, что после это­го мара­фо­на его ста­ли пре­сле­до­вать кош­ма­ры. Ему сни­лось, что створ­ки купо­ла обсер­ва­то­рии вот-вот захлоп­нут­ся на его шее. Он был на гра­ни мораль­но­го и физи­че­ско­го исто­ще­ния, а Хаб­бл тре­бо­вал полу­чать спек­тры еще более уда­лен­ных галак­тик. Хью­ма­сон отка­зал­ся от наблю­де­ний, пока не уста­но­вят более совер­шен­ную каме­ру. В сво­ей уклон­чи­вой мане­ре он как-то обро­нил, что «полу­че­ние спек­тра NGC 7619 было не самым при­ят­ным из заня­тий».

В 1930 году такая каме­ра была изго­тов­ле­на. Она поз­во­ля­ла полу­чать сним­ки раз­ме­ром все­го 2,5×1,6 см, но зато на экс­по­зи­цию ухо­ди­ло лишь 12 часов. Откры­ва­лась воз­мож­ность опре­де­ле­ния ско­ро­стей еще более уда­лен­ных галак­тик. В сле­ду­ю­щем году Хью­ма­сон полу­чил спек­тры еще 46 галак­тик в семи скоп­ле­ни­ях. Пря­мая Хаб­б­ла попол­ня­лась всё боль­шим коли­че­ством точек.

В янва­ре 1931 года обсер­ва­то­рия Маунт-Вил­сон удо­сто­и­лась посе­ще­ния само­го Аль­бер­та Эйн­штей­на. Мил­тон Хью­ма­сон так­же был пред­став­лен вели­ко­му чело­ве­ку. На груп­по­вой фото­гра­фии с Эйн­штей­ном он сто­ит спра­ва от Эдви­на Хаб­б­ла — как обыч­но, в его тени (на сним­ке он край­ний сле­ва).

К сере­дине 1930-х годов обсер­ва­то­рия Маунт-Вил­сон сла­ви­лась на весь мир. Она ста­ла местом палом­ни­че­ства не толь­ко аст­ро­но­мов, но и газет­чи­ков. Лицом обсер­ва­то­рии был фото­ге­нич­ный, ари­сто­кра­ти­че­ский Эдвин Хаб­бл, а душой ее — Мил­тон Хью­ма­сон.

Хаб­бл пре­крас­но созна­вал, чем он обя­зан Мил­то­ну. В 1932 году он ска­зал в интер­вью «Нью-Йорк таймс»: «Може­те ли вы пред­ста­вить себе, сколь­ко тер­пе­ния, уме­ния и зна­ний нуж­но было вло­жить, что­бы полу­чить один кро­шеч­ный сни­мок? Хью­ма­сон дол­жен был не толь­ко посто­ян­но направ­лять теле­скоп в нуж­ную точ­ку, но и удер­жи­вать ее в фоку­се и про­ве­рять спектр. Он дол­жен был очень точ­но регу­ли­ро­вать тем­пе­ра­ту­ру спек­тро­гра­фа, и не пару часов, а всю ночь напро­лет. В пол­ной тем­но­те он не отры­вал глаз от очень сла­бо­го источ­ни­ка све­та раз­ме­ром не боль­ше була­воч­ной голов­ки и, управ­ляя слож­ной маши­ной ночь за ночью, ни на миг не упус­кал из виду кро­шеч­ный еле види­мый объ­ект. Если вы гово­ри­те о роман­ти­ке Все­лен­ной, то доста­вил ее на Зем­лю Хью­ма­сон».

После вой­ны непо­да­ле­ку, на горе Пало­мар, постро­и­ли 200-дюй­мо­вый теле­скоп. Мил­тон отли­чил­ся и там, рабо­тая вме­сте с круп­ней­ши­ми аст­ро­но­ма­ми того вре­ме­ни — Валь­те­ром Баа­де, Фри­цем Цвик­ки, Алла­ном Сэн­ди­джем (став­шим веду­щим наблю­да­те­лем Маунт-Вил­сон после кон­чи­ны Хаб­б­ла в 1953 году) и дру­ги­ми. В 1950 году Хью­ма­сон неожи­дан­но стал почет­ным док­то­ром наук Лунд­ско­го уни­вер­си­те­та в Шве­ции. Устро­ил это извест­ный аст­ро­ном Кнут Лунд­марк. Полу­чать почет­ный диплом Мил­тон не поехал [3].

Милтон Хьюмасон, Эдвин Хаббл, Чарлз Эдуард Сент-Джон, Альберт Абрахам Майкельсон, Альберт Эйнштейн, Уильям Уоллес Кэмпбелл и Уолтер Сидни Адамс, директор Маунт-Вилсоновской обсерватории. Позади виден портрет основателя обсерватории Джорджа Хейла. 1931 год

Мил­тон Хью­ма­сон, Эдвин Хаб­бл, Чар­лз Эду­ард Сент-Джон, Аль­берт Абра­хам Май­кель­сон, Аль­берт Эйн­штейн, Уильям Уол­лес Кэм­п­белл и Уол­тер Сид­ни Адамс, дирек­тор Маунт-Вил­со­нов­ской обсер­ва­то­рии. Поза­ди виден порт­рет осно­ва­те­ля обсер­ва­то­рии Джор­джа Хей­ла. 1931 год

1. Lemaître G. Un universe homogène de masse constant et de rayon croissant, rendant compte de la vitesse radiale des nébuleuses extra-galactiques. /​/​ Annales de la Societé Scientifque de Bruxelles, A47, p. 49–59 (1927). Рус­ский пере­вод в сбор­ни­ке «С чего нача­лась кос­мо­ло­гия», ста­тья 8, НИЦ «Регу­ляр­ная и хао­ти­че­ская дина­ми­ка», М. — Ижевск, 2014.

2. Hubble E. A Relationship between Distance and Radial Velocity among Extra-Galactic Nebulae /​/​ Proc. N.A.S., vol. 15, p. 168–173 (1929). Рус­ский пере­вод в сбор­ни­ке «С чего нача­лась кос­мо­ло­гия», ста­тья 10, НИЦ «Регу­ляр­ная и хао­ти­че­ская дина­ми­ка», М. — Ижевск, 2014.

3. Voller Ronald L. The Muleskinner and the Stars, Springer, 2016.

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи