Интрига рассказывания: «Волны гасят ветер» Стругацких и «Солярис» Лема

Екатерина Задирко, выпускница Института филологии и истории РГГУ

Ека­те­ри­на Задир­ко, выпуск­ни­ца Инсти­ту­та фило­ло­гии и исто­рии РГГУ

На пер­вый взгляд сопо­став­ле­ние твор­че­ства бра­тьев Стру­гац­ких и Ста­ни­сла­ва Лема может пока­зать­ся три­ви­аль­ной зада­чей. Одна­ко до насто­я­ще­го вре­ме­ни оно не шло даль­ше ука­за­ния на сход­ство тем и ситу­а­ций и объ­яс­ня­лось вли­я­ни­ем Лема на Стру­гац­ких. Так, «Стра­ну баг­ро­вых туч» срав­ни­ва­ли с «Аст­ро­нав­та­ми», «Попыт­ку к бег­ству» — с «Эде­мом», «Улит­ку на склоне» — с «Руко­пи­сью, най­ден­ной в ванне» и т. п.

Поиск парал­ле­лей — дело увле­ка­тель­ное, но им дале­ко не исчер­пы­ва­ет­ся срав­не­ние. Инте­рес­но, что сам Борис Стру­гац­кий неод­но­крат­но под­чер­ки­вал, что ника­ко­го вли­я­ния Лем на них с бра­том не ока­зы­вал, а пере­во­ды они чита­ли «толь­ко меся­цы и годы спу­стя после того, как „соот­вет­ству­ю­щая“ вещь АБС была уже напи­са­на и даже напе­ча­та­на» [1].

В то же вре­мя пере­пис­ка соав­то­ров обна­ру­жи­ва­ет рас­хож­де­ние с позд­ней­ши­ми вос­по­ми­на­ни­я­ми. Из нее вид­но, что зна­ком­ство Стру­гац­ких с тем или иным рома­ном Лема зача­стую пред­ше­ству­ет созда­нию «парал­лель­но­го» тек­ста [2].

Братья Стругацкие. С сайта http://www.rusf.ru/abs/

Бра­тья Стру­гац­кие. С сай­та http://www.rusf.ru/abs/

Но если мы всё же при­мем сви­де­тель­ства Б. Стру­гац­ко­го во вни­ма­ние и попы­та­ем­ся обна­ру­жить общ­ность твор­че­ских мето­дов писа­те­лей, кото­рая лежит глуб­же про­стых заим­ство­ва­ний, то такая поста­нов­ка вопро­са поз­во­лит обра­тить вни­ма­ние на два аспек­та их про­из­ве­де­ний. Они, несмот­ря на свою оче­вид­ность, почти не ста­но­ви­лись пред­ме­том иссле­до­ва­ния: кон­струк­тив­ный (в первую оче­редь сюжет­ный) и рецеп­тив­ный. Как рас­ска­зы­ва­ет­ся та или иная исто­рия и как устрой­ство повест­во­ва­ния опре­де­ля­ет нашу реак­цию на нее?

Новый ракурс иссле­до­ва­ния тре­бу­ет и новой мето­до­ло­гии: для того что­бы уви­деть эти аспек­ты во вза­и­мо­свя­зи, мы обра­тим­ся к кате­го­рии интри­ги, пред­ло­жен­ной Полем Рикё­ром в рабо­те «Вре­мя и рас­сказ». Интри­га, по мыс­ли фран­цуз­ско­го фило­со­фа, «объ­еди­ня­ет в целост­ную и закон­чен­ную исто­рию раз­но­об­раз­ные раз­роз­нен­ные собы­тия, схе­ма­ти­зи­руя таким обра­зом… зна­че­ние, кото­рое при­пи­сы­ва­ет­ся рас­ска­зу, взя­то­му как целое» [3].

Она соче­та­ет хро­но­ло­ги­че­ское изме­ре­ние рас­ска­за (после­до­ва­тель­ность эпи­зо­дов) и нехро­но­ло­ги­че­ское — вре­мен­ную целост­ность, спо­соб­ность исто­рии быть поня­той цели­ком. Интри­га име­ет две суще­ствен­ных харак­те­ри­сти­ки: во-пер­вых, это схе­ма­тизм, кото­рый Рикёр видит в объ­еди­не­нии «обсто­я­тельств, харак­те­ров, эпи­зо­дов, пре­врат­но­стей судь­бы, веду­щих к раз­вяз­ке» [4], а во-вто­рых, тра­ди­ци­он­ность, кото­рая озна­ча­ет соот­не­сен­ность с жан­ром или отдель­ным выда­ю­щим­ся образ­цом.

С. Лем. Фото 1990 года by Jacek Wcislo. С сайта http://english.lem.pl/

С. Лем. Фото 1990 года by Jacek Wcislo. С сай­та http://english.lem.pl/

В насто­я­щей ста­тье мы бы хоте­ли пред­ста­вить крат­кое срав­ни­тель­ное опи­са­ние интри­ги на при­ме­ре рома­нов «Вол­ны гасят ветер», кото­рый Стру­гац­кие оце­ни­ва­ли как ито­го­вый в т. н. цик­ле Полу­дня, и «Соля­рис», кото­рый вос­при­ни­ма­ет­ся самим авто­ром и чита­те­ля­ми как наи­бо­лее зна­чи­тель­ный в твор­че­стве Лема.

Роман «Вол­ны гасят ветер» соот­но­сит­ся с жан­ром поли­цей­ско­го рома­на: пара «сле­до­ва­те­лей», Мак­сим Кам­ме­рер и Той­во Глу­мов, ищут связь меж­ду раз­ны­ми необъ­яс­ни­мы­ми про­ис­ше­стви­я­ми в попыт­ке най­ти дока­за­тель­ства дея­тель­но­сти сверх­ци­ви­ли­за­ции Стран­ни­ков на Зем­ле.

Той­во, подоб­но герою-поли­цей­ско­му, вос­при­ни­ма­ет рас­сле­до­ва­ние как «вой­ну за спра­вед­ли­вость» [5], посколь­ку после­до­ва­тель­но отри­ца­ет воз­мож­ность «про­грес­си­ро­ва­ния» дру­гих рас, вклю­чая свою соб­ствен­ную. В его враж­деб­но­сти к Стран­ни­кам про­смат­ри­ва­ет­ся сход­ство с про­ти­во­сто­я­ни­ем меж­ду сыщи­ком и пре­ступ­ни­ком, при­об­ре­та­ю­щим чер­ты сверх­че­ло­ве­ка (напри­мер, Шер­ло­ком Холм­сом и Мори­ар­ти), и обна­жа­ет­ся мифо­по­э­ти­че­ский смысл детек­тив­но­го сюже­та как борь­бы «поляр­ных жиз­нен­ных пози­ций, кото­рая вос­хо­дит к арха­и­че­ско­му столк­но­ве­нию Хао­са и Поряд­ка» [6].

В резуль­та­те посте­пен­но­го зарож­де­ния новой расы внут­ри чело­ве­че­ства это деле­ние про­бле­ма­ти­зи­ру­ет­ся, так как Той­во Глу­мов ока­зы­ва­ет­ся одним из люде­нов, то есть «пре­ступ­ни­ков», за кото­ры­ми он же и охо­тил­ся. Опро­вер­же­ние бинар­но­го устрой­ства мира акту­аль­но для геро­ев, но не для повест­во­ва­те­ля и чита­те­ля, кото­ро­му уже в нача­ле кос­вен­но сооб­ща­ет­ся о той роли, кото­рую Той­во игра­ет в опи­сы­ва­е­мых собы­ти­ях, соот­вет­ствен­но, вни­ма­ние фоку­си­ру­ет­ся на кон­флик­те его гото­во­го миро­воз­зре­ния со ста­но­вя­щим­ся миром.

Боль­шое Откро­ве­ние высту­па­ет в каче­стве испы­та­ния, кото­рое необ­ра­ти­мо меня­ет Той­во — исхо­дя из это­го мож­но пред­по­ло­жить, что в осно­ве его исто­рии лежит лими­наль­ная (от лат. menпорог) сюжет­ная схе­ма, под­ра­зу­ме­ва­ю­щая пере­ход героя из одно­го ста­ту­са в дру­гой путем испы­та­ния смер­тью и вос­хо­дя­щая к риту­а­лам ини­ци­а­ции [7]. Пер­вой фазой, обособ­ле­ни­ем, явля­ет­ся уход Той­во из про­грес­со­ров и пре­вра­ще­ние, по выра­же­нию Кам­ме­ре­ра, в контр­про­грес­со­ра, ради­каль­ный отказ от про­шло­го и пла­мен­ная при­вер­жен­ность новой идее, кото­рая, одна­ко, почти не нахо­дит откли­ка у дру­гих сотруд­ни­ков КОМ­КО­На-2, кро­ме Мак­си­ма.

Затем сле­ду­ет фаза «иску­ше­ния», в тече­ние кото­рой Той­во мето­ди­че­ски про­ра­ба­ты­ва­ет ЧП в поис­ках сле­дов Стран­ни­ков. Сам герой уве­рен в сво­ей право­те, одна­ко его пози­ция не выдер­жи­ва­ет столк­но­ве­ния с дей­стви­тель­но­стью: свою при­над­леж­ность к люде­нам он пере­жи­ва­ет как кру­ше­ние всей систе­мы цен­но­стей. Той­во пря­мо заяв­ля­ет Мак­си­му, что «пре­вра­ще­ние в люде­на это… смерть» [8].

Финаль­ную фазу, пре­об­ра­же­ние, мож­но рас­смат­ри­вать и как гибель, если исхо­дить из чело­ве­че­ской пер­спек­ти­вы, и как успех, если смот­реть с пози­ции люде­нов, заин­те­ре­со­ван­ных в уве­ли­че­нии сво­е­го сооб­ще­ства. Сама пере­ме­на нам не пока­за­на, меж­ду доку­мен­та­ми до пре­вра­ще­ния и после — лаку­на в несколь­ко меся­цев, соот­вет­ствен­но, о его при­чи­нах мож­но толь­ко гадать.

Сооб­щен­ные чита­те­лю фак­ты о харак­те­ре Той­во застав­ля­ют сомне­вать­ся в том, что его мог­ли при­ну­дить или убе­дить стать люде­ном, сле­до­ва­тель­но, его реше­ние — резуль­тат сво­бод­но­го выбо­ра. Ока­зы­ва­ет­ся, что тай­на не толь­ко в при­ро­де люде­на, но и чело­ве­ка, одна­ко, в отли­чие от пер­вой, к пони­ма­нию ее мож­но при­бли­зить­ся в про­цес­се рас­ска­зы­ва­ния.

Пери­пе­тий­ная схе­ма сюже­та, дви­жи­мая потен­ци­а­лом чело­ве­че­ской лич­но­сти и состо­я­щая, по мыс­ли В. Тюпы, в «чере­до­ва­нии… момен­тов ута­и­ва­ния и узна­ва­ния, сокры­тия и откро­ве­ния» [9], в «Вол­ны гасят ветер» обу­слав­ли­ва­ет раз­вер­ну­тость пер­вых двух фаз, в то вре­мя как в тра­ди­ци­он­ной лими­наль­ной интри­ге уми­ра­ние и пре­об­ра­же­ние обыч­но опи­са­ны гораз­до более подроб­но.

Одно­вре­мен­но с псев­до­по­ли­цей­ским сюже­том в «Вол­ны гасят ветер» акту­а­ли­зи­ру­ет­ся еще одна повест­во­ва­тель­ная тра­ди­ция — испо­ве­даль­ная, так как Мак­сим рас­щеп­лен на дея­те­ля и повест­во­ва­те­ля и спо­со­бен помыс­лить не толь­ко Дру­го­го, но и себя само­го в каче­стве героя.

Роман начи­на­ет­ся с фра­зы, пред­по­ла­га­ю­щей даль­ней­шую ретро­спек­цию: «Меня зовут Мак­сим Кам­ме­рер. Мне восемь­де­сят девять лет» [10], меж­ду тем цен­траль­ное место в повест­во­ва­нии зани­ма­ет судь­ба Той­во, что застав­ля­ет отно­сить авто­био­гра­фи­че­ский зачин не к Мак­си­му-герою, а к повест­во­ва­те­лю.

Заин­те­ре­со­ван­ное и непред­взя­тое рас­ска­зы­ва­ние мож­но рас­це­ни­вать как посту­пок, при­да­ю­щий цель­ный смысл его био­гра­фии: «Я ска­зал. Всё, что мог, и всё, что сумел ска­зать» [11]. Чита­те­лю предо­став­ля­ет­ся высо­кая сте­пень сво­бо­ды в вос­ста­нов­ле­нии фабу­лы, посколь­ку боль­шую часть тек­ста состав­ля­ют раз­ные встав­ные тек­сты: рапор­ты-докла­ды, запис­ки, пись­ма, а так­же дра­ма­ти­зи­ро­ван­ные диа­ло­ги, в пись­мен­ной фор­ме пере­да­ю­щие фоно­грам­мы, — свя­зи меж­ду кото­ры­ми он дол­жен уста­но­вить само­сто­я­тель­но. Сход­ные функ­ции пунк­тир­но­го вос­про­из­ве­де­ния детек­тив­ной схе­мы мы видим в романе Лема «Соля­рис», где невоз­мож­но уста­но­вить одно­знач­ные при­ме­ты того или ино­го кри­ми­наль­но­го жан­ра. Крис Кель­вин, при­бы­вая на Стан­цию, стал­ки­ва­ет­ся со стран­ным пове­де­ни­ем ее оби­та­те­лей и узна­ет о смер­ти одно­го из них, док­то­ра Гиба­ря­на, а затем ста­но­вит­ся сви­де­те­лем появ­ле­ния т. н. гостей, существ, копи­ру­ю­щих людей.

В нача­ле, до при­хо­да соб­ствен­но­го «гостя», Кель­вин рас­спра­ши­ва­ет Сна­у­та и Сарто­ри­уса о про­изо­шед­шем, но это ока­зы­ва­ет­ся неэф­фек­тив­ным, посколь­ку фак­ты не скла­ды­ва­ют­ся в непро­ти­во­ре­чи­вую целост­ную кар­ти­ну. Сарто­ри­ус иро­ни­че­ски ком­мен­ти­ру­ет его дей­ствия: «Я думал, что вы сле­до­ва­тель или поли­цей­ский. <> Вы допра­ши­ва­е­те меня, буд­то я по мень­шей мере нахо­жусь под подо­зре­ни­ем» [12].

«Поли­цей­ское» пове­де­ние, так же как в «Вол­ны гасят ветер», пол­но­стью деваль­ви­ру­ет­ся. Инту­и­ция, а не раци­о­наль­ное мыш­ле­ние ста­но­вит­ся доми­ни­ру­ю­щим спо­со­бом ори­ен­та­ции в мире, где при­выч­ные объ­яс­ни­тель­ные моде­ли не рабо­та­ют: уста­нов­ле­ние «винов­ни­ка» и выдви­же­ние отно­си­тель­но прав­до­по­доб­ной гипо­те­зы не дает ника­ко­го досто­вер­но­го зна­ния о наме­ре­ни­ях Соля­ри­са.

В фина­ле сопри­кос­но­ве­ние Кель­ви­на с Оке­а­ном про­ис­хо­дит вне созна­ния, и этот опыт не под­ле­жит вер­ба­ли­за­ции и раци­о­на­ли­за­ции: «Погру­жен­ный в созер­ца­ние, ока­ме­нев­ший, я опус­кал­ся в недо­ся­га­е­мые глу­би­ны и, теряя само­го себя, сли­вал­ся с жид­ким, сле­пым гиган­том. Я про­щал ему всё, без малей­ше­го уси­лия, без слов, без мыс­лей» [13].

Повест­во­ва­ние в «Соля­ри­се» ведет­ся от пер­во­го лица, так что зна­ние чита­те­ля огра­ни­че­но кру­го­зо­ром глав­но­го героя. Такая струк­ту­ра сосре­до­та­чи­ва­ет инте­рес на внут­рен­них изме­не­ни­ях Кель­ви­на в резуль­та­те вме­ша­тель­ства Оке­а­на в его созна­ние и демон­стри­ру­ет неустра­ни­мую замкну­тость чело­ве­ка на самом себе. Один из геро­ев, Сна­ут, пря­мо гово­рит об этом: «Мы не ищем нико­го, кро­ме чело­ве­ка. Нам не нуж­ны дру­гие миры» [14]. Отно­ше­ния Кель­ви­на с Хэри пред­став­ля­ют про­ек­цию его кон­так­та с Оке­а­ном, поэто­му пери­пе­тии, «при­бли­жа­ю­щие и уда­ля­ю­щие момент про­ник­но­ве­ния в тай­ну» [15], лежат одно­вре­мен­но в рас­ска­зы­ва­е­мой исто­рии и в про­цес­се ее чте­ния: пер­вые состо­ят в сюжет­ных пово­ро­тах исто­рии с Хэри, а вто­рые — в чере­до­ва­нии рас­ска­за о про­ис­хо­дя­щем на Стан­ции и выдер­жек из книг и доку­мен­тов, посвя­щен­ных изу­че­нию Соля­ри­са. Они вво­дят чита­те­ля в общее мен­таль­ное про­стран­ство чело­ве­че­ства, столк­нув­ше­го­ся с фено­ме­ном разум­ной пла­не­ты.

С. Лем (автор фото неизвестен)

С. Лем (автор фото неиз­ве­стен)

Ста­ни­слав Лем отме­чал, что в романе «необы­чай­но важ­ной была вся сфе­ра раз­мыш­ле­ний и позна­ва­тель­но-гно­сео­ло­ги­че­ских про­блем, кото­рая креп­ко увя­зы­ва­лась с соля­ри­сти­че­ской лите­ра­ту­рой и самой сущ­но­стью соля­ри­сти­ки» [16], одна­ко раз­лич­ные гипо­те­зы пре­вра­ща­ют­ся в источ­ник худо­же­ствен­но­го инте­ре­са толь­ко в сопо­став­ле­нии с лич­ны­ми испы­та­ни­я­ми Кри­са, при­хо­дя­ще­го в кон­це к соб­ствен­но­му отве­ту на вопрос о смыс­ле кон­так­та.

Как и в романе Стру­гац­ких, непо­сти­жи­мая до кон­ца тай­на чело­ве­че­ской лич­но­сти вскры­ва­ет­ся при встре­че с необъ­яс­ни­мым вовне: внут­рен­ний мир Сна­у­та, Сарто­ри­уса и Гиба­ря­на доступ­ны чита­те­лю толь­ко на осно­ва­нии наблю­де­ний и умо­за­клю­че­ний Кель­ви­на.

Это сви­де­тель­ству­ет, с одной сто­ро­ны, о непо­вто­ри­мо­сти при­сут­ствия «я» в мире, а с дру­гой — о неиз­беж­но­сти экзи­стен­ци­аль­но­го испы­та­ния лич­но­сти. Оно не раз­во­ра­чи­ва­ет­ся в лими­наль­ный сюжет, вло­жен­ный в пери­пе­тий­ный, посколь­ку повест­во­ва­тель и дея­тель соеди­не­ны в одном лице, но посто­ян­но воз­об­нов­ля­ет­ся и про­еци­ру­ет­ся на даль­ней­ший жиз­нен­ный путь Кель­ви­на.

Таким обра­зом, повест­во­ва­ние в рома­нах Стру­гац­ких и Лема вклю­ча­ет руди­мен­ты детек­тив­но­го жан­ра как дис­кре­ди­ти­ру­е­мые образ­цы пове­де­ния героя. Кро­ме того, они высту­па­ют как эле­мен­ты стра­те­гии рас­ска­зы­ва­ния, неадек­ват­ной неод­но­знач­но­сти изоб­ра­жен­но­го мира.

Явле­ния дей­стви­тель­но­сти, пер­во­на­чаль­но вос­при­ни­ма­е­мые как сюжет­ная загад­ка, полу­ча­ют ста­тус бытий­ной тай­ны, кото­рая ста­но­вит­ся кон­сти­ту­тив­ным фак­то­ром чело­ве­че­ской био­гра­фии, при­да­ю­щей, как в слу­чае Той­во Глу­мо­ва, цель­ность про­шло­му или, как в слу­чае Кель­ви­на, опре­де­ля­ю­щей буду­щее.

Худо­же­ствен­ное вре­мя так­же неод­но­род­но и тре­бу­ет от нас сотвор­че­ских уси­лий по созда­нию цель­ной исто­рии. В романе «Вол­ны гасят ветер» хро­но­ло­гия выстра­и­ва­ет­ся с помо­щью дат, про­став­лен­ных на доку­мен­тах, и охва­ты­ва­ет пери­од с 93 по 126 год, одна­ко Боль­шое Откро­ве­ние раз­во­ра­чи­ва­ет­ся в тече­ние 99–102 годов, когда про­ис­хо­дит откры­тие люде­нов и их отде­ле­ние от осталь­но­го чело­ве­че­ства.

Более позд­ние пись­ма Майи Глу­мо­вой к Мак­си­му, поме­чен­ные 125 и 126 года­ми пред­ста­ют как обос­но­ва­ние напи­са­ния мему­а­ра, в кото­ром созда­ет­ся под­лин­ный образ Той­во-чело­ве­ка, не иска­жен­ный домыс­ла­ми и слу­ха­ми, а «Мемо­ран­дум Бром­бер­га» от 3 июня 94 года изби­ра­ет­ся повест­во­ва­те­лем как отправ­ная точ­ка рас­ска­за: «С него всё и нача­лось. С него нач­ну и я» [17].

Состав­ная фор­ма мему­а­ра поз­во­ля­ет све­сти к мини­му­му про­тя­жен­ность повест­ву­е­мых про­ме­жут­ков вре­ме­ни меж­ду доку­мен­та­ми, акцен­ти­ро­вав вни­ма­ние на их каче­ствен­ном напол­не­нии. Они пред­став­ля­ют собой рас­ска­зы о собы­ти­ях, в кото­рых Мак­сим непо­сред­ствен­но участ­во­вал, или рекон­струк­ций, при­над­ле­жа­щих его вооб­ра­же­нию: они либо созда­ют­ся непо­сред­ствен­но в про­цес­се рас­ска­зы­ва­ния (как в слу­чае эпи­зо­да в Малой Пеше или раз­го­во­ра Той­во и Гри­ши Серо­со­ви­на), либо акку­му­ли­ру­ют неуста­нов­лен­ное мно­же­ство ана­ло­гич­ных эпи­зо­дов (напри­мер, раз­го­вор Той­во с Асей), что спо­соб­ству­ет цен­ност­ной кон­цен­тра­ции био­гра­фи­че­ско­го вре­ме­ни. Точ­ка же, из кото­рой он повест­ву­ет, лежит вне вре­ме­ни исто­рии, в ней завер­ша­ет­ся и боль­шая исто­ри­че­ская эпо­ха, и част­ная жизнь Той­во.

В романе Лема момент дей­ствия так­же пони­ма­ет­ся как пере­лом­ный, посколь­ку едва ли не все мыс­ли­мые под­хо­ды к Оке­а­ну исчер­па­ны: «Веро­ят­но, мы нахо­дим­ся на пово­рот­ном эта­пе исто­рии, думал я. Реше­ние отсту­пить, отой­ти мог­ло быть акту­аль­ным сей­час или в неда­ле­ком буду­щем. <…> Само суще­ство­ва­ние мыс­ля­ще­го испо­ли­на все­гда будет вол­но­вать чело­ве­ка» [18].

Кель­вин впи­сы­ва­ет себя как иссле­до­ва­те­ля в исто­рию изу­че­ния пла­не­ты, сопо­став­ляя ее основ­ные вехи со сво­ей жиз­нью, так что вре­мя рас­ска­за ста­но­вит­ся эта­пом поис­ка отве­та на гно­сео­ло­ги­че­ский и ком­му­ни­ка­ци­он­ный вызов, кото­рый Соля­рис бро­са­ет чело­ве­че­ству. Оно рас­по­ла­га­ет­ся меж­ду поле­том Кель­ви­на, длив­шим­ся 16 меся­цев, и неиз­вест­ным буду­щим, кото­рое насту­пит после полу­че­ния отве­та с Зем­ли, и зани­ма­ет око­ло двух меся­цев.

Это вре­мя запол­не­но собы­ти­я­ми нерав­но­мер­но, так как пери­о­ды интен­сив­но­го раз­мыш­ле­ния над загад­кой «существ Ф» сме­ня­ют­ся «пусто­та­ми»: «А дни тяну­лись одно­об­раз­но, сон­но, бес­цвет­но, при­но­ся с собой тоск­ли­вое отвра­ще­ние ко все­му» [19]. Такая пере­мен­чи­вость рит­ма напо­ми­на­ет раз­ви­тие соля­ри­сти­ки, в кото­ром за пери­о­да­ми энту­зи­аз­ма сле­ду­ет разо­ча­ро­ва­ние и про­дол­же­ние науч­ных изыс­ка­ний по инер­ции, а после­ду­ю­щие откры­тия невоз­мож­но пред­ска­зать.

Как видим, в цен­тре повест­во­ва­тель­но­го инте­ре­са обо­их про­из­ве­де­ний — чело­ве­че­ская лич­ность, рас­кры­ва­ю­ща­я­ся в непо­вто­ри­мой ситу­а­ции столк­но­ве­ния с «чужим». Интри­га выстра­и­ва­ет­ся за счет пре­об­ра­зо­ва­ния извест­ных жан­ров и повест­во­ва­тель­ных ходов: нель­зя рас­ска­зы­вать о встре­че с неиз­вест­ным извест­ны­ми спо­со­ба­ми, сле­до­ва­тель­но, мы как чита­те­ли долж­ны отка­зать­ся от вме­не­ния исто­рии гото­вых смыс­лов. Имен­но испы­та­ние гра­ниц чело­ве­че­ской при­ро­ды и явля­ет­ся наи­бо­лее суще­ствен­ным пунк­том схож­де­ния Стру­гац­ких и Лема как писа­те­лей-фан­та­стов.

1. Стру­гац­кий Б. Н. Интер­вью дли­ною в годы: по мате­ри­а­лам офлайн-интер­вью. М.: ACT, 2009. С. 83.

2. См.: Сни­ги­рев А. В. «Аст­ро­нав­ты» в «стране баг­ро­вых туч»: еще раз о про­бле­ме «Стру­гац­кие — Лем» /​/​ Ураль­ский фило­ло­ги­че­ский вест­ник. 2015. № 2. С. 175–182. — (Рус­ская лите­ра­ту­ра XX-XXI веков: направ­ле­ния и тече­ния).

3. Рикёр П. Вре­мя и рас­сказ. Т. 1. Интри­га и исто­ри­че­ский рас­сказ. М., СПб.: Уни­вер­си­тет­ская кни­га, 1998. С. 8.

4. Там же. С. 84.

5. Кири­лен­ко Н. Н., Феду­ни­на О. В. Клас­си­че­ский детек­тив и поли­цей­ский роман: к про­бле­ме раз­гра­ни­че­ния жан­ров /​/​ Новый фило­ло­ги­че­ский вест­ник. 2010. № 3. Том 14. — Режим досту­па: http://cyberleninka.ru/article/n/klassicheskiy-detektiv-i-politseyskiy-roman-k-probleme-razgranicheniya-zhanrov, сво­бод­ный.

6. Тамар­чен­ко Н. Д. Детек­тив­ная про­за /​/​ Поэ­ти­ка: сло­варь акту­аль­ных тер­ми­нов и поня­тий. М.: Изда­тель­ство Кула­ги­ной: Intrada, 2008. С. 56.

7. См.: Тэр­нер В. Сим­вол и риту­ал /​ сост. и автор пре­ди­сло­вия В. А. Бей­лис; отв. ред. Е. Меле­тин­ский. М.: Нау­ка, 1983. — (Иссле­до­ва­ния по фольк­ло­ру и мифо­ло­гии Восто­ка); Ген­неп А., ван. Обря­ды пере­хо­да: систе­ма­ти­че­ское изу­че­ние обря­дов /​ пер. с франц. Ю. Е. Ива­но­вой, А. В. Покров­ской. М.: Изда­тель­ская фир­ма «Восточ­ная лите­ра­ту­ра» РАН, 1999. — (Этно­гра­фи­че­ская биб­лио­те­ка); Тамар­чен­ко Н. Д. Испы­та­ния сюжет /​/​ Поэ­ти­ка: сло­варь акту­аль­ных тер­ми­нов и поня­тий /​ гл. науч. ред. Н. Д. Тамар­чен­ко. М.: Изда­тель­ство Кула­ги­ной: Intrada, 2008. С. 86.

8. Стру­гац­кий А. Н., Стру­гац­кий Б. Н. Вол­ны гасят ветер /​ Собр. соч.: в 10 т. М.: Текст, 1993. Т. 10. Жук в мура­вей­ни­ке ; Вол­ны гасят ветер: пове­сти ; Отя­го­щен­ные злом, или Сорок лет спу­стя: роман. С. 313.

9. Тюпа В. И. Интри­га как нар­ра­то­ло­ги­че­ская уни­вер­са­лия. Уни­вер­са­лии рус­ской лите­ра­ту­ры. Вып. 5. Воро­неж: ИПЦ «Науч­ная кни­га», 2013. С. 44.

10. Стру­гац­кий А. Н., Стру­гац­кий Б. Н. Указ. соч. С. 176.

11. Там же. С. 316.

12. Лем С. Соля­рис /​/​ Собр. соч.: в 10 т. М.: Текст, 1992. Т. 2. Соля­рис: роман; Воз­вра­ще­ние со звезд: роман. С. 41–42.

13. Там же. С. 181.

14. Там же. С. 66.

15. Тюпа В. И. Вве­де­ние в срав­ни­тель­ную нар­ра­то­ло­гию: науч­но-учеб­ное посо­бие для само­сто­я­тель­ной иссле­до­ва­тель­ской рабо­ты. М.: Intrada, 2016. С. 67.

16. Лем С. Кине­ма­то­гра­фи­че­ские разо­ча­ро­ва­ния /​/​ Так гово­рил… Лем /​ С. Лем; пер. с польск. В. Бори­со­ва, В. Язне­ви­ча. М.: Экс­мо: АСТ : Хра­ни­тель, 2006. С. 181–182.

17. Стру­гац­кий А. Н., Стру­гац­кий Б. Н. Указ. соч. С. 181.

18. Лем С. Соля­рис. С. 154.

19. Там же. С. 161.

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

 

Один комментарий

  • Алексей В. Лебедев:

    Мно­го чего мож­но срав­ни­вать, и это не обя­за­тель­но свя­за­но с вза­им­ным вли­я­ни­ем, ско­рее с архе­ти­па­ми и парал­ле­лиз­мом мыш­ле­ния.

    В опи­сан­ном кон­тек­сте мож­но срав­нить дан­ные про­из­ве­де­ния напри­мер с «Тенью над Иннс­му­том» Лав­краф­та (1931). Там чело­век про­во­дит част­ное рас­сле­до­ва­ние, выяс­ня­ет, что город насе­лен гибри­да­ми людей с под­вод­ны­ми мон­стра­ми – Глу­бо­ко­вод­ны­ми, жалу­ет­ся в пра­ви­тель­ство, кото­рое их частич­но истреб­ля­ет, а потом выяс­ня­ет, что сам явля­ет­ся таким гибри­дом и соби­ра­ет­ся при­со­еди­нить­ся к ним на дне оке­а­на.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Недопустимы спам, оскорбления. Желательно подписываться реальным именем. Аватары - через gravatar.com