Два психиатра и философ разоблачают Сатану

В ТрВ-Наука уже публиковался краткий очерк жизни и творчества французского филолога, антрополога и, называя вещи своими именами, свободного философа Рене Жирара. Там раскрывается суть ключевых для понимания мысли Жирара терминов: мимесис, учредительное убийство, жертвенный кризис, козел отпущения. Продолжение темы — отзыв на недавно вышедший перевод одной из основных книг мыслителя.

Жирар Р. Вещи, сокрытые от создания мира. М.: Изд-во ББИ, 2016
Жирар Р. Вещи, сокрытые от создания мира. М.: Изд-во ББИ, 2016

Рассказывать об изданной почти сорок лет назад книге так, как будто она только что сошла с печатного станка, — занятие по меньшей мере странное. Давать на нее рецензию уже поздно, а для научного историко-философского анализа или вольного развития ее идей существуют другие, более подходящие места. Можно сокрушаться о том, что перевод этой книги Жирара не был выполнен раньше и что ее в этом смысле обошли как минимум две объемные, но сравнительно проходные работы философа, к тому же написанные позже, — «Козел отпущения» (1982) и «Я вижу Сатану, падающего, как молния» (1999). На русском языке изданы также и два других текста Жирара, условно говоря, относящихся к литературоведческому периоду его творчества, и этот выбор обусловлен в случае книги о Достоевском тем, что Фёдор Михайлович — наша «священная корова», а в случае сборника статей — непонятно чем. Но вот «Сокровенное от основания мира» (такой перевод заглавия представляется мне более предпочтительным) явлено наконец русскоязычному читателю, и это хороший повод сказать о нем хотя бы несколько слов.

Книга написана в жанре беседы философа с двумя друзьями и учениками (психиатрами по профессии) — Ж.-М. Угурляном и Г. Лефором, ставшими впоследствии известными прежде всего благодаря приложению миметической теории к исследованиям в психологии и нейробиологии. Они задают удобные вопросы, со всем соглашаются, удивляются, как вообще кто-нибудь мог думать иначе, и неожиданно обретают собственный голос лишь в третьем, «психологическом» разделе книги. Отсюда поучительный и несколько самоуверенный тон всего текста, немного омрачающий удовольствие от чтения.

Несмотря на то что в «Сокровенном» обсуждается широчайший спектр вопросов с позиций миметической теории, принято считать, что основное в книге — это анализ иудеохристианских писаний — то есть откровения в буквальном смысле слова. Это своего рода богословский coming out философа: всё так же твердо настаивая на строго научном и даже позитивном характере своего исследования, из конкретных текстов он делает далекоидущие и чисто христианские выводы. Главными его персонажами становятся Сатана, Христос и Бог (именно в такой последовательности), однако путь к ним лежит через Ветхий Завет.

Именно в этом собрании текстов, по мнению Жирара, впервые проговаривается то, что до сих пор было скрыто завесой мифа о питавшем корни культуры учредительном убийстве, а именно невиновность всякой жертвы. Каин убивает Авеля, но Бог не становится на его сторону; братья продают в рабство Иосифа, но прав Иосиф, а не они; народ Израилев ненавидит и гонит пророков, но именно их вдохновенные речи впервые являют миру Бога любви, говорящего: «Милости хочу, а не жертвы» (Ос 6:6). Что же касается эпизодов вроде Всемирного потопа или истребления Содома, то они приоткрывают, зачастую вопреки желанию авторов сакральных текстов, человеческий, а не божественный характер насилия — в обоих случаях ситуацию тотальности насилия создают сами люди. Это насилие есть одновременно их грех и их кара, они сами карают себя, хотя и продолжают приписывать возмездие мстительному божеству. Жирар, однако, честно признает, что Ветхий Завет так и не избавился до конца от образа карающего божества и убежденности в благости насилия. Это делают лишь Евангелия.

Иисус — первый человек, в полной мере осознавший жертвенный механизм и попытавшийся донести его суть до людей. Для этого у него есть целый словарь, который Жирар пытается согласовать со своим: воплощенное в миметическом сопернике препятствие он называет σκάνδαλον, то есть скандал, камень преткновения, соблазн (так это слово обычно передается в синодальном переводе), о сакрализации жертв говорит при помощи метафоры гробниц, которые фарисеи строят пророкам, убитым их отцами (Мф 23:29), а жертвенный механизм в целом объявляет Сатаной. Его понимание роли жертвы выражается, например, в загадочных словах о камне, который отвергли строители и который стал во главу угла (Пс 117:22, Мф 21:42): этот камень есть не что иное, как учредительная жертва.

Жираровская трактовка миссии Иисуса исполнена высокого драматизма. В предшествующие его жизни эпохи кризис всякий раз бывал отсрочен жертвоприношениями, а при наступлении кризиса козел отпущения находился довольно быстро; теперь он затянулся так, как не затягивался никогда. Спаситель знает, что мир скоро потребует новую жертву, и понимает, что другого часа для проповеди Царства Божьего может и не представиться. Царство — не политическая и не богословская утопия, а реальная возможность жить без насилия, и слова Иисуса о необходимости подставить другую щеку или отдать вместе с рубахой и верхнюю одежду — всего лишь практические рекомендации по установлению Царства, смысл которых заключается в одностороннем отказе от насилия.

Центральным для жирардианского понимания христианства на данном этапе, однако, является нежертвенная интерпретация Евангелий. Как полагает Жирар, ничто в самих текстах не свидетельствует в пользу того, что Иисус готовился стать козлом отпущения, краеугольным камнем нового порядка; если их авторы и говорят о самопожертвовании, то речь идет не об обожествлении убитых, а о свидетельстве любви. Нарратив Страстей действительно повествует нам об учредительном коллективном убийстве, но впервые в истории оно представляется не общественным благом, а вопиющим беззаконием. В этом смысле смерть Христа является не жертвой, а опровержением самой идеи жертвы: она не создает трансцендентное сакральное, а уничтожает его, обнажая человеческое происхождение всякого зла. Смерть Христа есть провал проекта Царства, но в самом рассказе о ней оно всё же торжествует: его древний враг, Сатана, воплощенный жертвенный механизм, обвинитель и клеветник, оказывается наконец совлечен с небес на землю.

Лично мне еще давно показалось, что идея конца сакрального в богословии Жирара подозрительным образом напоминает богословие смерти Бога, весьма популярное в Америке 1960-х, в частности, идеи Томаса Альтицера (род. 1927): и действительно, философ открыто заявляет, что Бог умер или близок к смерти, только Бог этот — Сатана, жестокое божество насилия и мифа, лжец и человекоубийца (у Альтицера Бог Ветхого Завета тождественен Сатане и тоже умирает в качестве Сатаны). Напротив, Отец Иисуса — Бог любви, который не нуждается в жертвах, не обновляется с их помощью и находится в области не рукотворного трансцендентного, а сверхтрансцендентного.

Представленную в книге концепцию божественности Христа как Слова сложно назвать ортодоксальной, и в этом качестве она лишена всякого метафизического измерения. Иисус является Словом Божиим потому, что самой своей личностью и своим примером несет слово Божие о ненасилии и любви. Поскольку в этом слове являет себя сам Бог, а Иисус воплощает собой оба принципа, он является совершенным Богом и Человеком, при обращении к которому может достичь обожения любой другой. Очевидно, что во всей этой концепции уже нет ничего «научного» в том смысле, в каком научна физика или химия: в ней заявлен идеал полного, завершенного знания о мире, человеке и божестве, знания почти что гностического, в равной мере богооткровенного и рационального.

Богословие «Сокровенного» замечательно именно своей радикальностью: предлагая собственную интерпретацию новозаветного откровения, открывая его внутреннюю суть, керигму, оно порывает с двумя тысячелетиями «жертвенной интерпретации», сделавшей христианство всего только одной из религий и вернувшей сакральное на небо. Ответственность за нее Жирар возлагает частично на автора Послания к Евреям (позднее приписанного апостолу Павлу), частично — на средневековых богословов, скажем, Ансельма Кентерберийского (1033-1109), полагавшего, что возмущенная грехопадением божественная справедливость могла быть удовлетворена лишь жертвой, в которой Бог приносит самого себя самому себе.

Впоследствии сам Жирар откажется от своей полностью нежертвенной интерпретации христианства в пользу идеи самопожертвования, о чем и напишет в печальной сноске, добавленной к од-ному из поздних изданий книги и вошедшей в русский текст (с. 292). Причиной тому послужила критика со стороны католических богословов — в частности, швейцарца Раймунда Швагера (1935-2004), автора книги «Vom Fluch und Segen der Sundenbocke» («О проклятье и благословении козла отпущения»). Читать, как человек, только что с потрясающей проницательностью связавший мученичество жертвенного христианства с маниями самоосвящения и самообожествления, исповедуется в своей неправоте, оправдывается перед недавними оппонентами и отказывается от самого яркого из того, что сказал раньше, право же, невыносимо. Хотя систематизация миметической теории и анализ иудео-христианского откровения, представленные в первых двух разделах книги, и образуют ее основное содержание, немало интересных идей можно встретить и в третьем, последнем, озаглавленном «Интердивидуальная психология». Интердивидуальная, «разделенная между» людьми — потому что мимезис как центральная фигура человеческих отношений не позволяет рассматривать их как взаимодействие двух автономных, лишенных малейшей трещинки субъектов: важно как раз то, что происходит между. Человек оказывается существом, распятым между Другими, которым он подражает и которые подражают ему. Здесь можно проследить довольно зловещие цепочки смысловых связей: желание есть миметизм, миметизм ведет к кризису, кризис — к жертвоприношению и учредительному убийству. Всё это, кроме разве что первой позиции, — домен Сатаны. Человек, таким образом, возникает в качестве такового лишь когда впервые слышит голос дьявола. В райском саду Ева слышит Змея, но в действительности его нет: есть лишь ее собственное желание.

Исходя из этого основного допущения, Жирар и его друзья-психиатры рассматривают великое множество явлений вроде психозов, гипноза, одержимости и, главное, сексуальности, анализ которой целиком выстроен вокруг идеи соперничества. Собеседники Жирара при этом иногда обращаются и к клиническому материалу, хотя, будучи захвачены его философским, умозрительным стилем рассуждения, делают это довольно редко. Актуализацией скрытой основы различных психологических феноменов объясняются, среди прочего, мазохизм, садизм и гомосексуальность в качестве «эротизации миметического конфликта», «желанием стать тем, кем является Другой». Хотя этот последний тезис и вызывает немалый внутренний протест, примечательным его делает фактический отказ от признания гомосексуальности «перверсией», извращением человеческой природы: если природа эта и существует, что сомнительно, то влечение к человеку своего же пола напрямую связано с ее внутренней динамикой.

В заключение — несколько слов о переводе. Переводить книгу, написанную в жанре беседы, — задача непростая, и переводчики пошли по пути сглаживания этой ее особенности: в оригинале всё сказано синтаксически сложнее, содержательно — проще. Чистейшим артефактом перевода представляется эмоциональная окраска некоторых реплик: там, где Ж.-М. Угурлян спрашивает просто «Считаете ли вы возможным…», в переводе стоит избыточное: «Неужели вы считаете возможным…», и т. д. (с. 11). Местами перевод доходит до абсурда в своем непонимании того, о чем вообще может идти речь. Приведу всего один пример. В русском тексте читаем: «Если следовать вашей логике, то единственный подлинный человеческий сюжет может появиться только из правила царства… до сих пор сюжетом была только миметическая структура». Не говоря уже о том, что от выражения «подлинный человеческий сюжет» глаза на лоб лезут, человек без знания французского просто не сможет понять, что здесь имеется в виду. В оригинале же мы видим прекрасную и прозрачную игру слов: le véritable sujet humain — это, конечно, подлинный человек как субъект, цельная личность, противопоставленная циклическому «сюжету» миметической структуры. Это слово, кстати, означает еще и «подданный», что и обыгрывает, например, в своих текстах Фуко. Справедливости ради следует отметить, что перевод «Сокровенного» выполнен тем же дуэтом переводчиков намного лучше, чем перевод «Я вижу Сатану», несмотря на то что сам текст был не в пример сложнее.

Диалогическая форма и совершенное сочетание свойств «суммы» и «фрагмента», одновременно всеохватности и сюжетности, делает «Сокровенное», возможно, лучшей книгой Жирара в принципе. В нем уже нет скачкообразности и гнетущей паранойи «Насилия и священного» и еще нет кальвинистской «уверенности в спасении» и бесконечных повторов будущих книг; настроение его лучших страниц — это надежда, осознание того, что в герметичной сфере дьявольского мира насилия пробита наконец брешь. Использование метафоры собора в отношении этой книги даже не вызывает внутренней потребности извиняться за столь избитую метафору, а ее уместность подчеркивает более чем достойное русское издание.

Из-за своего пограничного статуса «Сокровенное» остается книгой, которую пока еще просто интересно читать: с одной стороны, она еще не заколочена в «черный ящик» философской классики, в котором уже оказались, скажем, Батай, Фуко или Барт, с другой — она максимально доступна для понимания, в отличие от многих других сочинений современных философов. Хотя Жирар и несколько напоказ оправдывается, говоря, что за апологию христианства его «заклеймят дебилом» (это цитата), приводит горы свидетельств и вообще постоянно напоминает о строго научном и даже позитивном характере своего исследования, он всё же сознательно провоцирует читателя. С книгой хочется спорить, при ее чтении начинаешь бормотать себе под нос: «Постой, погоди, врешь, как же так», — и это, наверное, хорошо.

Алексей Зыгмонт,
аспирант Школы философии факультета гуманитарных наук НИУ ВШЭ

1. Зыгмонт А. Евангелие от Жирара // ТрВ-Наука, № 192 от 17 ноября 2015 года.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

 См. также:

  • Евангелие от Жирара17.11.2015 Евангелие от Жирара 4 ноября на 92-м году жизни покинул наш мир Рене Жирар, известнейший антрополог и философ, один из «бессмертных» Французской академии, professor emeritus Стэнфордского университета. […]
  • Круглый стол «Российская научная фантастика» в «Архэ»14.03.2017 Круглый стол «Российская научная фантастика» в «Архэ» ...Давайте сразу к делу. Темой является научная фантастика — существует ли она в России? Если «да», то какой ценой, если «нет», то почему? Первый вопрос: Что происходит с научной фантастикой в России и в мире? Какие виды фантастики существуют? И какие из них не являются научной фантастикой, но имеют к ней отношение?
  • Армстронг К. Святой Павел. Апостол, которого мы любим ненавидеть. М.: Альпина нон-фикшн, 201604.10.2016 Религия против гипоталамуса: round two «Святой Павел» — новая книга британской исследовательницы религии Карен Армстронг, дошедшая до нас спустя менее чем год после публикации оригинала. Востребованность в нашей стране ее работ и как следствие их быстрая переводимость представляются обусловленными не столько их научной новизной, провокативными тезисами или блестящим слогом, сколько тем, насколько хорошо они укладываются в ньюэйджевскую матрицу сознания массового читателя и согласуются с политической повесткой дня в смысле сегрегации «плохих» идей, ксенофобии или терроризма от «хорошей» […]
  • Жирар Р. Ложь романтизма и правда романа / Пер. с фр. Алексея Зыгмонта, предисл. Сергея Зенкина. М.: Новое литературное обозрение, 2019. (Серия «Studia religiosa»)02.07.2019 Рене Жирар: философия откровенности Когда мы читаем хороший детектив, мы внимательно наблюдаем, как следователь подражает преступнику, воспроизводит ход его мысли, но при этом даже в мысли не допустит никакой подлости. Мы всякий раз пойманы в ловушку сюжета, но что нас заставляет вновь браться за знакомую книгу? Отчасти ответить на этот вопрос помогает одна из ключевых монографий Рене Жирара (Mensonge romantique et vérité romanesque, 1961), вышедшая сейчас на русском языке.
Подписаться
Уведомление о
guest
0 Комментария(-ев)
Встроенные отзывы
Посмотреть все комментарии
Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: