Молодой Немцов: «Я смогу пройти по канату через пропасть»

 

Маргарита Рютова, PhD, физик, историк науки, Ливерморская национальная лаборатория (США)

Мар­га­ри­та Рюто­ва,
PhD, физик, исто­рик нау­ки, Ливер­мор­ская наци­о­наль­ная
лабо­ра­то­рия (США)

Мне не дово­ди­лось встре­чать­ся с Нем­цо­вым – поли­ти­ком. Я зна­ла лишь Нем­цо­ва 1980-х годов, моло­до­го чело­ве­ка, толь­ко что защи­тив­ше­го кан­ди­дат­скую дис­сер­та­цию по физи­ке радио­волн. Он был очень общи­тель­ным, импуль­сив­ным и рез­ким. Я обща­лась с ним послед­ний раз в 1989 году, в год когда он решил уйти из физи­ки и бало­ти­ро­вать­ся на выбо­рах в народ­ные депу­та­ты СССР от Горь­ков­ской обла­сти. Те выбо­ры ока­за­лись для Нем­цо­ва неудач­ны­ми. Он про­иг­рал. На сле­ду­ю­щий год он высту­пил с чет­кой и кор­то­кой про­грам­мой: сво­бо­да сло­ва, част­ная соб­ствен­ность, откры­тая стра­на, воз­вра­ще­ние горо­ду Горь­кий исто­ри­че­ско­го име­ни и, закры­тие атом­ной теп­ло­стан­ции. В тот год он побе­дил. И, как он сам утвер­ждал, эта его пер­вая пред­вы­бор­ная про­грам­ма была пол­но­стью выпол­не­на. В 1991 году Ель­цин назна­чил Нем­цо­ва губер­на­то­ром Ниже­го­род­ской обла­сти, сде­лав его самым моло­дым руко­во­ди­те­лем субъ­ек­та феде­ра­ции, при­чем с насе­ле­ни­ем более чем в 3 млн жите­лей, несколь­ки­ми сот­ня­ми заво­дов, фаб­рик и науч­ных учре­жде­ний, вклю­чая Арза­мас-16, сверх­ре­жим­ное пред­при­я­тие, где была сде­ла­на пер­вая атом­ная бом­ба в Сою­зе.

Нем­цов вспо­ми­нал: «Ель­цин уво­лил всех, кто под­дер­жал Авгу­стов­ский путч, в том чис­ле всех лиде­ров в Ниж­нем Нов­го­ро­де и, так как он нико­го не знал в Ниж­нем кро­ме меня, он решил назна­чить губер­на­то­ром меня… Пер­вым заме­сти­те­лем у меня тру­дил­ся опыт­ный совет­ский руко­во­ди­тель Иван Скля­ров… Он-то и решил научить меня уму-разу­му.

– Зна­ешь, Бать­ка, ты чело­век моло­дой, тебя никто за губер­на­то­ра не ста­нет дер­жaть. Сам пони­ма­ешь – серьез­ные люди: дирек­то­ра заво­дов, пред­се­да­те­ли кол­хо­зов и так далее. Надо бы тебе как-то с ними позна­ко­мить­ся, подру­жить­ся…
– И что мне для это­го надо сде­лать?
– Да вод­ки с каж­дым попить.
– А сколь­ко заво­дов-то у нас?
– Заво­дов око­ло пяти­сот, а кол­хо­зов 750″.

И далее: “Я при­шел в пра­ви­тель­ство моло­дым, неопыт­ным и наивным…Я про­шел через без­жа­лост­ную моло­тил­ку и не сло­мал­ся, при­об­рел огром­ный опыт. Вот и спа­си­бо судь­бе”.

Тако­во было нача­ло голо­во­кру­жи­тель­ной карье­ры Нем­цо­ва в поли­ти­ке, пол­ной рез­ких взле­тов и паде­ний, и конеч­но, надежд, не отс­пу­кав­ших его до самой его страш­ной смер­ти.

В этом рас­ска­зе, одна­ко, я не могу и не хочу касать­ся поли­ти­ки, и лишь огра­ни­чусь той частью жиз­ни Нем­цо­ва кото­рая мне лич­но зна­ко­ма и кото­рая была свя­за­на с осо­бы­ми науч­ны­ми кон­фер­не­ци­я­ми, участ­ни­ком кото­рых он был задол­го до того как стал извест­ным поли­ти­ком. Сама спе­ци­фи­ка этих кон­фе­рен­ций, ее орга­ни­за­то­ров и участ­ни­ков, и появ­ле­ние на этих кон­фе­рен­ци­ни­ях Нем­цо­ва, его уча­стие в них, могут дать воз­мож­ность уви­деть моло­до­го Нем­цо­ва с его нетри­ви­аль­ным харак­те­ром. Рас­сказ мой будет состо­ять из корот­ких эпи­зо­дов, кото­рые я запи­сы­ва­ла и зано­си­ла в аль­бом, посвя­щен­ный этим кон­фе­рен­ци­ям и допол­нен­ный люби­тель­ски­ми фото­гра­фи­я­ми, тоже сня­ты­ми мною. Каче­ство фото­гр­фий, к сожа­ле­нию, неваж­ное; да они и не пред­на­зна­ча­лись для печа­ти а были лишь частью лето­пи­си наших кон­фе­рен­ций.
После 90-х и по сей день Нем­цов – это все о поли­ти­ке. Калей­до­скоп све­де­ний, вер­ных и невер­ных, запо­ло­ни­ли сред­ства мас­со­вой инфор­ма­ции. Мно­гое мож­но уви­деть и на сай­те само­го Нем­цо­ва, где он под­чер­ки­ва­ет с гор­дой про­сто­той: “Нем­цов – моя про­фес­сия”. Да и кни­га его “Испо­ведь Бун­та­ря” вполне доступ­на. В ней он рас­ска­зы­ва­ет о сво­ей поли­ти­че­ской вере, о сво­их взгля­дах прак­ти­че­ски на все, о сво­их отно­ше­ни­ях с дру­зья­ми и вра­га­ми (не боясь при этом оби­деть и одних и дру­гих), о спор­те, о “фор­му­ле сча­стья” и том, что нуж­но делать для того что­бы выгля­деть хоро­шо и быть здо­ро­вым. Кни­гу пору­ги­ва­ли, но чита­ли. Да он навер­ня­ка и не ждал похва­лы, не для того писал.

Вот и пред­стал перед миром слож­ный и про­ти­ве­ри­чи­вый поли­тик. А мне хочет­ся рас­ска­зать о моло­дом Нем­цо­ве, мало извест­ном широ­кой пуб­ли­ке. Даже в сво­ей кни­ге он пишет очень скуд­но о сво­их моло­дых годах, затра­ги­вая лишь обрыв­ка­ми фраз как рос в Горь­ком, как окон­чил там шко­лу и посту­пил в Уни­вер­си­тет что­бы стать физи­ком. Он пишет о том как зара­ба­ты­вал день­ги, давая част­ные уро­ки по физи­ке, мате­ма­ти­ке и англий­ско­му язы­ку, и меч­тал вырвать­ся из бед­но­ты. Пишет как про­дол­жал давать част­ные уро­ки и после того, как окон­чил Уни­вер­си­тет и посту­пил на рабо­ту в Радио­тех­ни­че­ский инсти­тут, и как защи­тил кан­ди­дат­скую дис­сер­та­цию в 1985 году когда ему было 25 лет. Вот, пожа­луй, и всё.

Прав­да, в кон­це кни­ги он еще раз упо­ми­на­ет свою связь с физи­кой в той части, где гово­рит о спор­те: “Я очень люб­лю виндсер­финг… Я начал катать­ся еще во вре­ме­на СССР. Я тогда зани­мал­ся физи­кой… Дос­ку впер­вые уви­дел на пля­же в Сочи. Страш­но допо­топ­ное соору­же­ние… Даль­ше я понял про­стую вещь: виндсер­финг – это когда все силы при­ро­ды с тобой борют­ся. Вода может быть холод­ной, ветер – поры­ви­стым, солн­це может быть испе­пе­ля­ю­щим. Ощу­ще­ние, что ты один и все зави­сит толь­ко от тебя, мне близ­ко и понят­но. Это инди­ви­ду­аль­ный спорт неза­ви­си­мых и сво­бод­ных людей. Види­мо, я как раз к этой кате­го­рии и отно­шусь.”

Это самое “страш­но допо­топ­ное соору­же­ние”, длин­ную пласт­мас­со­вую дос­ку с огром­ным швер­том и плав­ни­ком, с алю­ми­ни­е­вой мач­той и матер­ча­тым пару­сом, Нем­цов уви­дел на Сочин­ском пля­же в мае 1986 года. Дос­ка эта при­над­ле­жа­ла Вади­му Цыто­ви­чу, душе и орга­ни­за­то­ру ни с чем не срав­ни­мых еже­год­ных собра­ний, где неболь­шое коли­че­ство уче­ных, коро­но­ван­ных и неко­ро­но­ван­ных, мог­ли обсуж­дать самый широ­кий круг науч­ных про­блем.

Вадим Цытович в Сочи

Вадим Цыто­вич в Сочи

Вадим Цыто­вич, бле­стя­щий уче­ный, кото­ро­му про­ро­чи­ли стать пиа­ни­стом (в воен­ном, после бло­кад­ном Ленин­гра­де он играл Рах­ма­ни­но­ва и Сибе­ли­уса на моло­деж­ном кон­кур­се пиа­ни­стов), посвя­тил себя физи­ке. Автор цело­го ряда моно­гра­фий, Цыто­вич изве­стен мно­ги­ми фун­да­мен­таль­ны­ми резуль­та­та­ми в раз­лич­ных обла­стях физи­ки плаз­мы и аст­ро­фи­зи­ки. В допол­не­ние к его науч­но­му талан­ту, Цыто­вич был еще и заме­ча­тель­ным орга­ни­за­то­ром. Он воз­глав­лял Совет Ака­де­мии по низ­ко­тем­пе­ра­тур­ной плаз­ме и был пред­се­да­те­лем коми­те­тов по орга­ни­за­ции мно­гих меж­ду­на­род­ных и оте­че­ствен­ных кон­фе­рен­ций и сим­по­зи­у­мов.

В нача­ле 1980х годов Цыто­вич заду­мал орга­ни­зо­вать доволь­но необыч­ные кон­фе­рен­ции, и чудес­ным обра­зом добил­ся успе­ха. Идея состо­я­ла в том, что­бы собрать вме­сте веду­щих уче­ных, извест­ных и нео­фи­тов, для того что­бы в нефор­маль­ной обста­нов­ке обсуж­дать новей­шие про­бле­мы нели­ней­ной нау­ки, будь то физи­ка, кос­мо­ло­гия или мето­ды авто­ма­ти­че­ско­го управ­ле­ния лета­тель­ны­ми аппа­ра­та­ми. Уни­каль­ность этих встреч нель­зя оха­рак­те­ри­зо­вать одним сло­вом. Про­ще все­го навер­ное было бы про­сто пере­чис­лить основ­ные чер­ты этих встреч, что я и сде­лаю ниже.

Преж­де, одна­ко, важ­но опи­сать основ­ную труд­ность в орга­ни­за­ции этих кон­фе­рен­ций, вполне оче­вид­ную для совет­ских граж­дан но мало понят­ную совре­мен­но­му поко­ле­нию. Дело в том, что эти кон­ферн­ции долж­ны были бы быть по суще­ству бес­плат­ны­ми как для орга­ни­за­то­ров самих кон­фе­рен­ций, так и для участ­ву­ю­щих инсти­ту­тов. А глав­ное, они долж­ны были быть доволь­но про­дол­жи­тель­ны­ми что­бы мож­но было не огра­ни­чи­вать доклад­чи­ков во вре­ме­ни. Это пря­мо вело к идее про­ве­де­ния кон­фе­рен­ций либо в Доме Отды­ха, либо в Сана­то­рии. Так что эта труд­ность была свя­за­на, в первую оче­редь, с под­хо­дя­щим местом про­ве­де­ния кон­фе­рен­ций и коли­че­ством участ­ни­ков. Цыто­вич взял на себя сме­лость потря­сти Ака­де­мию наук и полу­чить шанс на про­ве­де­ние заду­ман­ных кон­ферн­ций в одном из домов отды­ха или Сана­то­рии в Сочи.

Теперь мне при­дет­ся напом­нить систе­му куль­ту­ры и отды­ха, орга­ни­зо­ван­ную в Домах отды­ха и сана­то­ри­ях Сою­за. В 1930-х годах Мини­стер­ство Здра­во­охра­не­ния созда­ло все­со­юз­ную про­грам­му по стро­и­тель­ству и орга­ни­за­ции здрав­ниц: сана­то­ри­ев и домов отды­ха. Эти здрав­ни­цы орга­ни­зо­вы­ва­лись по всей стране в местах с луч­ши­ми кли­ма­ти­че­ски­ми усло­ви­я­ми. В основ­ном они при­над­ле­жа­ли раз­лич­ным мини­стер­ствам, как то Мини­стер­ству внут­рен­них дел, Мини­стер­ству сред­не­го маши­но­стро­е­ния, сель­ско­го хозяй­ства, метал­лур­гии и т.д. Поз­же, боль­шин­ство из них были пере­да­ны проф­со­ю­зам. Проф­со­ю­зы в свою оче­редь “спус­ка­ли” не все­гда рав­ную кво­ту раз­лич­ным учре­жде­ни­ям, где выде­лен­ное коли­че­ство путе­вок предо­став­ля­лось работ­ни­кам – чле­нам проф­со­ю­за, или, точ­нее, «самым достой­ным работ­ни­кам – чле­нам проф­со­ю­за «.

Оче­вид­но, что спрос на путев­ки намно­го пре­вы­шал их коли­че­ство. Это было осо­бен­но про­бле­ма­тич­но для людей, рабо­та­ю­щих в систе­ме Ака­де­мии наук, про­сто пото­му что Ака­де­мия не име­ла “сво­их курор­тов” и обыч­но полу­чи­ла кво­ту от раз­ных мини­стерств. Надо ска­зать, что из-за того что путев­ки выда­ва­лись лицам по месту их рабо­ты, мужу и жене поехать вме­сте было очень труд­но. Так что, мужья и жены как пра­ви­ло, ста­но­ви­лись “отды­ха­ю­щи­ми” порознь. Дети, по опре­де­ле­нию, в сана­то­рии и дома отды­ха не при­ни­ма­лись вовсе. Для них были свои заве­де­ния, пио­нер­ские лаге­ря, дет­ские сана­то­рии, артек (этот послед­ний для “очень избран­ных” детей).

Я пом­ню, как одна­жды в Сочи я слу­чай­но услы­ша­ла раз­го­вор двух отды­ха­ю­щих жен­щин. Пожи­лая жен­щи­на рас­ска­зы­ва­ет дру­гой, помо­ло­же: «Вы зна­е­те, нам с мужем все-таки очень повез­ло. Мы нико­гда не были на море. И когда мне выда­ли путев­ку в этот дом отды­ха, мы с мужем реши­ли, что поедем вме­сте и что он сни­мет где нибудь побли­зо­сти ком­на­ту. Но ком­на­ты побли­зо­сти сда­ва­лись слиш­ком доро­го и тут одна доб­рая жен­щи­на пред­ло­жи­ла ему сарай­чик у нее во дво­ре. И так удач­но все вышло, и спать удоб­но и тихо, да еще окно у сарай­чи­ка есть, и рас­по­ло­же­но оно пря­мо перед окном дома хозяй­ки. Так что мой муж может даже смот­реть теле­ви­зор сквозь эти окна.”

Так что по тем обсто­я­тель­ствам даже полу­че­ние двух оди­на­ко­вых путе­вок тре­бо­ва­ло боль­ших уси­лий, а Цыто­вич замах­нул­ся на 35, коли­че­ство близ­кое к пол­ной кво­те Ака­де­мии наук на один поток. Он про­шел через все бюро­кра­ти­че­ские пре­по­ны, через все две­ри и сту­пе­ни кру­той пира­ми­ды, но сво­е­го добил­ся. Он добил­ся путе­вок в Сочи. Прав­да, вме­сто 35 путе­вок, ему дали 26. Но и это было чудо. Шел 1984 год.

Итак, пер­вая кон­фе­рен­ция в Сочи состо­я­лась в мае 1984 года. Выбор Управ­ле­ния дела­ми Ака­де­мии наук пал на Меж­ду­на­род­ный моло­деж­ный лагерь “Спут­ник «. Этот ком­пекс был постро­ен для меж­ду­на­род­ных встреч совет­ской моло­де­жи с акти­ви­ста­ми дру­же­ствен­ных стран, с таки­ми, как Хо Ши Минов­ские ком­со­моль­цы и вьет­нам­ские сту­ден­ты, Лаосов­ские сту­ден­ты, веду­щие борь­бу за “Содру­же­ство». Там же быва­ла и моло­дежь из раз­ных стран, при­гла­шен­ная на меж­ду­на­род­ную встре­чу «Пес­ня в борь­бе за анти­им­пе­ри­а­ли­сти­че­скую соли­дар­ность , мир и друж­бу» и на дру­гих подоб­ных собра­ний.

«Спут­ник » состо­ял из двух основ­ных зда­ний, 18-этаж­ной выш­ки и 4-этаж­но­го стро­е­ния, утоп­лен­ных в кра­си­вые сады и сна­ря­жен­ных ком­плек­са­ми раз­лич­ных спор­тив­ных соору­же­ний. Высот­ный дом пред­на­зна­чал­ся для участ­ни­ков меж­ду­на­род­ных встреч, а 4 – этаж­ное зда­ние выпо­ня­ло вспо­мо­га­тель­ные функ­ции. На пер­вом эта­же его был ресто­ран и раз­лич­ные ком­на­ты, биб­лио­те­ка, «крас­ный уго­лок » и поме­ще­ния для быто­вых нужд. Три верх­них эта­жа состо­я­ли из оди­на­ко­вых номе­ров бес­хит­рост­но рас­по­ло­жен­ных вдоль длин­но­го, пря­мо­го как стре­ла, кори­до­ра. Каж­дая дверь в кори­до­ре вела в малень­кий пред­бан­ник, из котор­го две две­ри левая и пра­вая вели в двух­мест­ные номе­ра, левый и пра­вый, а цен­траль­ная дверь вела в общий туа­лет. Душе­вые ком­на­ты были рас­по­ло­же­ны в кон­це кори­до­ра и поме­че­ны бук­ва­ми М и Ж. Эти три жилых эта­жа, как мы пони­ма­ли, были пред­на­зна­че­ны для «акти­ви­стов (уче­ных, музы­кан­тов, арти­стов и т.д.) в штат­ском». То есть попро­сту для пред­ста­ви­те­лей служ­бы без­опас­но­сти, кото­рые все­гда при­сут­ство­ва­ли на меж­ду­на­род­ных сбо­ри­щах. Номе­ра были аске­ти­че­ски­ми. Двое посто­яль­цев (были они ранее зна­ко­мы или нет) зани­ма­ли один из двух­мест­ных номе­ров. В каж­дом номе­ре были две желез­ные кро­ва­ти, две тум­боч­ки, скром­ный гар­де­роб, стол, два сту­ла, и один гром­кий будиль­ник.
Итак, для про­ве­де­ния пер­вой кон­ферн­ции, Сочи-1 в 1984 году у нас было 13 ком­нат, а зна­чит 26 участ­ни­ков! Всех нас посе­ли­ли на тре­тьем эта­же это­го 4 – этаж­но­го зда­ния. Одно из «хозяй­ствен­ных» поме­ще­ний на пер­вом эта­же было нам выде­ле­но для засе­да­ний. Адми­ни­стра­ция Спут­ни­ка любез­но обо­ру­до­ва­ло его чер­ной дос­кой, сто­ла­ми и пла­сти­ко­вы­ми сту­лья­ми. Это и было все, что нам толь­ко тре­бо­ва­лось ( см. ниже).

Конференция Сочи-2 (1985 год). Транспарант на главном здании Спутника гласит: " МЫ ЗА АНТИИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКУЮ СОЛИДАРНОСТЬ! " Сидит второй справа Вадим Цытович, стоит четвертая справа автор.

Кон­фе­рен­ция Сочи-2 (1985 год). Транс­па­рант на глав­ном зда­нии Спут­ни­ка гла­сит: » МЫ ЗА АНТИИМПЕРИАЛИСТИЧЕСКУЮ СОЛИДАРНОСТЬ! » Сидит вто­рой спра­ва Вадим Цыто­вич, а я стою чет­вер­тая спра­ва.

Еда ока­за­лась исклю­чи­тель­но хоро­шей. Пляж был рядом. Мы засе­да­ли, ели и спа­ли под шум луч­ше­го на све­те Чер­но­го моря. Шеф-повар ресто­ра­на при­ез­жал каж­дое утро стро­го в одно и то же вре­мя на сво­ей чер­ной Вол­ге, самой пре­стиж­ной совет­ской машине “для насе­ле­ния”. Он был высо­ким, лысым и пом­пез­ным. Если он видел нас, то бро­сал любот­ный взгляд, но как пра­ви­ло, в раз­го­вор не всту­пал. Хотя вре­мя от вре­ме­ни, вхо­дя с ред­кой про­вер­кой в сто­ло­вую, он кому нибудь из нас ока­зы­вал честь и спра­ши­вал: «Вы что, прав­да все физи­ки? » Мы пони­ма­ли, конеч­но, что он при­вык видеть дру­гую пуб­ли­ку, пуб­ли­ку с кото­рой надо быть поос­торж­ней и не очень-то с ней общать­ся, а тут какой-то непо­нят­ный народ, ведет себя как-то несе­рьез­но, рас­ска­зы­ва­ет анек­до­ты, сме­ет­ся, пишет что-то на сал­фет­ках и непре­рыв­но спо­рит. Но его про­фес­си­о­наль­ная честь не поз­во­ля­ла ему гото­вить менее вир­ту­оз­но. При всей сво­ей важ­но­сти и сдер­жан­но­сти повар наш все-таки “про­тек”, про­явив явный инте­рес к Дине Аку­ли­ной. Дина была физи­ком плаз­ми­стом с миро­вым име­нем, рабо­та­ла в ФИАНе (Физи­че­ский инсти­тут име­ни Лебе­де­ва) и воз­глав­ля­ла Совет по Физи­ке Плаз­мы при Ака­де­ми Наук. Мне посчаст­ли­ви­лось мно­го­крат­но делить с ней тра­пе­зу и гости­нич­ные номе­ра от Мин­ска и древ­не­го Тела­ви до Варен­ны на озе­ре Комо и фер­мер­ско­го постоя в Хай­кан­те под Ейн­д­хо­ве­ном в Нидер­лан­дах. Дина обыч­но ниче­го не ела на зав­трак и в сочин­ском “Спут­ни­ке” про­си­ла ста­кан сме­та­ны вме­сто кра­си­во подан­ных яич­ниц с поми­до­ра­ми и зеле­нью, эле­гант­но уло­жен­ных кол­бас, вет­чи­ны и сыров. То, что наш повар каж­дое утро сам выно­сил ей ста­кан сме­та­ны и неко­то­рое вре­мя сто­ял над ней, мы мог­ли интер­пре­ти­ро­вать дво­я­ко: либо она ему при­гля­ну­лась, либо он наде­ял­ся что она все-таки отку­ша­ет чего нибудь из его тво­ре­ний. Когда он одна­жды при­нес Дине ее сме­та­ну и букет поле­вых цве­тов, мы поня­ли: запал повар.

Слева направо: Дина Акулина, Аля Кемоклидзе – моя сестра, приехавшая повидаться с нами, и я (моя девичья фамилия Кемоклидзе)

Сле­ва напра­во: Дина Аку­ли­на, Аля Кемо­клид­зе – моя сест­ра, при­е­хав­шая пови­дать­ся с нами, и я (моя деви­чья фами­лия Кемо­клид­зе)

Так Цыто­вич совер­шил чудо: 26 чело­век, каж­дый со сво­им новым резуль­та­том (с надеж­дой что это оче­ред­ное откры­тие), были собра­ны в заме­ча­тель­ном горо­де Сочи, в 11 км от его цен­тра к югу. И в тече­нии 12 пол­ных дней, на всем гото­вом, в нефор­маль­ной обста­нов­ке, их ожи­да­ли бес­ко­неч­ные раз­го­во­ры о нау­ке, пред­вку­ше­ние уди­вить сво­их кол­лег и уди­вить­ся самим. Напом­ню, что как пра­ви­ло путев­ки суб­си­ди­ро­ва­лись проф­со­ю­за­ми, в нашем слу­чае, Ака­де­ми­ей наук, и каж­дый участ­ник пла­тил толь­ко 30 % от их сто­и­мо­сти. Наши 12-днев­ные путев­ки в «Спут­ник» сто­и­ли каж­до­му из нас по 65 руб­лей, что по офи­ци­аль­но­му кур­су 1980- х годов состав­ля­ло око­ло $ 81 .

После 1984 года, Сочин­ские кон­фе­рен­ции про­во­ди­лись каж­дый год до 1989 года вклю­чи­тель­но. На сле­ду­ю­щий, 1985 год, Сочи-2 тоже был про­ве­ден в «Спут­ни­ке» . На этот раз адми­ни­стра­ция Ака­де­мии предо­ста­ви­ла нам 30 путе­вок. Еще два двух­мест­ных номе­ра! Цыто­вич на этот раз смог при­гла­сить Бори­са Кадом­це­ва, пио­не­ра тер­мо­ядер­ных иссле­до­ва­ний, и Вита­лия Гин­збур­га, буду­ще­го лау­ре­а­та Нобе­лев­ской пре­мии, с их жена­ми.

Тре­тья кон­фе­рен­ция, Сочи-3, запла­ни­ро­ван­ная на 1986 год, ока­за­лась под угро­зой сры­ва. После про­ве­де­ния в 1985 году Мос­ков­ско­го меж­ду­на­род­но­го фести­ва­ля моло­де­жи и сту­ден­тов «За Анти­им­пе­ри­а­ли­сти­че­скую соли­дар­ность, мир и друж­бу», Цен­траль­ный Коми­тет нашел дея­тель­ность ком­со­мо­ла неудо­вле­тво­ри­тель­ной и летар­ги­че­ской, заме­нив в резуль­та­те все выс­шее руко­вод­ство Ком­со­мо­ла. Это в свою оче­редь вызва­ло удар­ную вол­ну по всей стране с после­ду­ю­щи­ми от нее толч­ка­ми во всех про­яв­ле­ни­ях дея­тель­но­сти Ком­со­мо­ла. И, где-то на отле­те, малень­кий тол­чок достиг и нас: Бюро ком­со­мо­ла отка­за­ло выде­лить нам обе­щан­ные ранее путев­ки в «Спут­ник» . Ака­де­мия наук при­ня­ла этот факт близ­ко к серд­цу и в знак неудо­воль­ствия помог­ла Цыто­ви­чу орга­ни­зо­вать Сочи – 3 в доме отды­ха для крем­лев­ских детей, в Малом Ахуне. Более того, Ака­де­мия наук рас­щед­ри­лась и выде­ли­ла Цыто­ви­чу 35 путе­вок! Теперь неко­то­рые участ­ни­ки даже смог­ли првез­ти детей.

Неполная группа участников Сочи -3 в Малом Ахуне (1986 ) - первая конференция Немцова в Сочи (стоит третий слева). Цытович держит сына Владимира Захарова, сам Захаров сидит третий справа, первая слева сижу я.

Непол­ная груп­па участ­ни­ков Сочи -3 в Малом Ахуне (1986 ) – пер­вая кон­фе­рен­ция Нем­цо­ва в Сочи (сто­ит тре­тий сле­ва). Цыто­вич дер­жит сына Вла­ди­ми­ра Заха­ро­ва, сам Заха­ров сидит тре­тий спра­ва, пер­вая сле­ва сижу я.

Малый Ахун, рас­по­ло­жен­ный на хол­ме в 15 мину­тах ходь­бы от «Спут­ни­ка » и мор­ско­го бере­га, был погру­жен в еще более экзо­ти­че­скую и бога­тую, чем окру­же­ние «Спут­ни­ка», зелень суб­тро­пи­че­ско сада. Здесь были свои тен­нис­ные кор­ты и все­воз­мож­ные спор­тив­ные соору­же­ния. Ну и потом, крем­лев­ским детям не нуж­но было поль­зо­вать­ся общи­ми душе­вы­ми ком­на­та­ми и туа­ле­та­ми. Эти уго­дья были при каж­дом номе­ре да и от гром­ких будиль­ни­ков они были избав­ле­ны.

Наше пре­бы­ва­ние в Малом Ахуне было, таким обра­зом, гораз­до более уют­ным. Еда была почти экзо­ти­че­ской. Вре­мя от вре­ме­ни нам пода­ва­ли икру, осет­ри­ну и дру­гие дели­ка­тес­сы. Мест­ная форель была едой регу­ляр­ной. Горя­чие блю­да пода­ва­лись (инди­ви­ду­аль­но) под фар­фо­ро­вы­ми крыш­ка­ми. Это вовсе не озна­ча­ло, что мы того заслу­жи­ва­ли, как изоб­ра­жа­лось на лицах обслу­жи­ва­ю­ще­го пер­со­на­ла, про­сто из-за двух-недель­но­го пре­бы­ва­ния “слу­чай­но­го наро­да”, заве­ден­ный крем­лески­ми хозяй­ствен­ни­ка­ми поря­док нару­шать­ся не мог. Нам был выде­лен “рафик” с пра­ви­тель­ствен­ны­ми номе­ра­ми, кото­рым мы мог­ли поль­зо­вать­ся что­бы ездить на берег моря или в город, чем мы, по боль­шей части, пре­не­бре­га­ли. Теперь наши путев­ки за те же 12 дней сто­и­ли 75 руб­лей, на целых 10 руб­лей доро­же чем путев­ки в «Спут­ник».

В допол­не­ние ко всем бла­гам нам раз­ре­ши­ли про­во­дить наши днев­ные засе­да­ния в биб­лио­те­ке, осна­щен­ной дере­вян­ны­ми сто­ла­ми, мяг­ки­ми крес­ла­ми и пере­гру­жен­ны­ми книж­ны­ми шка­фа­ми. Сте­ны биб­лио­те­ки были покры­ты пла­ка­та­ми и фото­гра­фи­я­ми, поуча­ю­щи­ми детей Крем­ля нуж­но­му спо­со­бу мыш­ле­ния. Биб­лио­те­ка была откры­та с 7 утра до 7 часов вече­ра. Так что под ноч­ные засе­да­ния нам выде­ли­ли некое хозяй­ствен­ное поме­ще­ние. Но это нико­го не вол­но­ва­ло. Был бы доклад, а в под­соб­ном ли поме­ще­нии, до или после ужи­на, зна­че­ния не име­ло.

Сочи-4 (1987). Виталий Гинзбург делает доклад в библиотеке Малого Ахуна.

Сочи-4 (1987). Вита­лий Гин­збург дела­ет доклад в биб­лио­те­ке Мало­го Аху­на.

Сни­мок навер­ху сде­лан во вре­мя докла­да Гин­збур­га в той самой биб­лио­те­ке Мало­го Аху­на. Биб­лио­те­ка носи­ла имя Нико­лая Ост­ров­ско­го, что отчет­ли­во вид­но на боль­шом стен­де за дос­кой. На нем мож­но про­чи­тать один из лозун­гов биб­лио­те­ки, цити­ру­ю­щих Ост­ров­ско­го: “Я один из тех кого вос­пи­тал ком­со­мол” .

На сле­ду­ю­щем сним­ке пока­за­на при­мер­но та же часть биб­лио­те­ки с дос­кой у кото­рой Миха­ил Незлин из Кур­ча­тов­ско­го инсти­ту­та, докла­ды­ва­ет
о резуль­та­тах сво­е­го экс­пе­ри­мен­та, кото­ро­му вско­ре пред­сто­ит стать зна­ме­ни­тым. В этом экс­пе­ри­мен­те впер­вые в лабо­ра­то­рии, были воз­буж­де­ны и про­яви­ли устой­чи­вость вих­ри Росс­би. Незлин постро­ил свою “уста­нов­ку» в основ­ном из пред­ме­тов домаш­не­го оби­хо­да. Напри­мер, что­бы вра­щать ось с пауч­ком в малень­ком сосу­де, он купил в Дет­ском Мире игру­шеч­ный дви­га­тель с диа­мет­ром в два сан­ти­мет­ра.

Незлин описывает свой блестящий миниатюрный эксперимент. Даже захаровский мальчишка, который носился вокруг и корчил рожи, не мог смутить дядю Мишу.

Незлин опи­сы­ва­ет свой бле­стя­щий мини­а­тюр­ный экс­пе­ри­мент. Даже заха­ров­ский маль­чиш­ка, кото­рый носил­ся вокруг и кор­чил рожи, не мог сму­тить дядю Мишу.

Обра­ти­те вни­ма­ние как Незлин дела­ет доклад, и при этом экс­пе­ри­мен­таль­ный! Он не поль­зу­ет­ся про­ек­то­ром и транс­по­ран­та­ми, уже абсо­лют­но непре­мен­ны­ми по тем вре­ме­нам атри­бу­та­ми кон­фе­рен­ций. Он не поль­зу­ет­ся даже слайд-про­ек­то­ром. Все что у него есть это мел, дос­ка и тряп­ка, как в ста­рое доб­рое вре­мя. Впро­чем точ­но так же как и Гин­збург, кото­рый прав­да кро­ме мела и тряп­ки, дер­жит лист­ки бума­ги, вро­де как шпар­гал­ки, но почти не поль­зу­ет­ся ими. Тут мы при­шли к одно­му из самых важ­ных обсто­я­тельств кото­рые, наря­ду с дру­ги­ми осо­бен­но­стя­ми Сочин­ских кон­фе­рен­ций дела­ли эти собра­ния совер­шен­но уни­каль­ны­ми и не похо­жи­ми ни на какие дру­гие кон­фе­рен­ции того вре­ме­ни, и уж совсем нево­об­ра­зи­мые сего­дня. Я про­сто пере­чис­лю неко­то­рые из этих осо­бен­но­стей.

1. Поль­зо­вать­ся вью­гра­фа­ми не пола­га­лось и про­ек­то­ра есте­ствен­но не было. Все, что у вас было это дос­ка с мелом. Вызвал­ся, гово­ри, пиши и рисуй, как это все­гда было меж­ду “пре­па­ми” и сту­ден­та­ми. Так что рас­счи­ты­вать вы мог­ли лишь на свое соб­ствен­ное “зна­ние пред­ме­та”, ну и быть гото­вым к шква­лу вопро­сов что­бы высто­ять его.

2. Не было реги­стра­ци­он­но­го взно­са (в отли­чие от сего­дняш­них $400 – $700) . Каж­дый из нас, как уже упо­ми­на­лось, пла­тил лишь за путев­ки, кото­рые вклю­ча­ли в себя 12-днев­ное про­жи­ва­ние с 5-разо­вым пита­ни­ем. И даже то суб­си­ди­ро­ва­лись Ака­де­ми­ей наук. Ваш инсти­тут опла­чи­вал лишь авиа­би­ле­ты. За путев­ки день­ги у инсти­ту­та было брать непри­лич­но.

3. Все участ­ни­ки были при­гла­ше­ны­ми доклад­чи­ка­ми. Корот­ких сооб­ще­ний, то есть типич­ных, почти что почет­ных сего­дня, “10 минут на доклад и 5 минут на дис­кус­сию”, не суще­ство­ва­ло. И уж, Боже упа­си, ника­ких стен­до­вых докла­дов!

4. Каж­дый участ­ник зара­нее, вско­ре после при­гла­ше­ния, дол­жен был сооб­щить, сколь­ко вре­ме­ни ему потре­бу­ет­ся для докла­да. Одна­жды Миша Раби­но­вич из Ниж­не­го Нов­го­ро­да, для того что­бы рас­ска­зать обо всех при­знан­ных и еще не при­знан­ных свой­ствах хао­са и стран­ных аттрак­то­ров, сде­лал заяв­ку на 8 часов, и полу­чил эти 8 часов.

5. Вопро­сы было при­ня­то зада­вать в любой момент и, как пра­ви­ло, ауди­ен­ция вклю­ча­лась в это дело сра­зу, т.е. поток вопро­сов наби­рал силу прак­ти­че­ски вме­сте с докла­дом. Ни под­ня­тия рук, ни вооб­ще гово­ря осо­бой веж­ли­во­сти, не тре­бо­ва­лось.

6. Рас­по­ря­док дня был про­стой. Зав­трак с 7 до 8:30 утра. Утрен­нее засе­да­ние с 9 утра до 1 дня, с пере­ры­вом на чай и кофе. Обед с 1 до 2-х. С 2-х до 5 часов было сво­бод­ное вре­мя, когда каж­дый зани­мал­ся чем хотел. Основ­ны­ми заня­ти­я­ми были виндсер­финг, тен­нис, раз­лич­ные про­гул­ки по морю и денд­ра­рию. Вечер­нее засе­да­ние с 5 до 7 вече­ра. Ужин с 7 до 8, и ноч­ное засе­да­ние с 8 до 10 часов, с пече­ньем и кефи­ром без пере­ры­ва. Ноч­ное засе­да­ние мог­ло затя­нуть­ся и до полу­но­чи. » Мерт­вый час «, харак­тер­ный для домов отды­ха, мы, конеч­но, не соблю­да­ли.

7. И опять же, как было ска­за­но рань­ше, ника­ко­го раз­ли­чия меж­ду моло­ды­ми людь­ми и буду­щи­ми нобе­лев­ски­ми лау­ре­а­ты не дела­лось. Если счи­та­лась рабо­та инте­рес­ной (если не выда­ю­щей­ся) и заслу­жи­ва­ла быть услы­шан­ной и разо­бран­ной по частям, автор при­гла­шал­ся и про­ве­рял­ся на проч­ность.

Эти 12 дней, напол­нен­ных науч­ны­ми дис­кус­си­я­ми, общим хле­бом и солью, хохо­том, неиз­беж­ны­ми но недол­ги­ми оби­да­ми, раз­го­во­ра­ми о жиз­ни, о доб­ре и зле, объ­еди­ня­ли и род­ни­ли. Ну и конеч­но, что стар, что млад выно­сил из это­го обще­ния что то для себя важ­ное.

Излишне гово­рить, что быть при­гла­шен­ным на Сочин­ские кон­фе­рен­ци, хотя бы на одну из них, было не толь­ко пре­стиж­ным, но озна­ча­ло, и это самое глав­ное, что ваши науч­ные резуль­та­ты были при­зна­ны суще­ствен­ны­ми и могут быть при­зна­ны тако­вы­ми за пре­де­ла­ми малень­кой сочин­ской груп­пы. Это было осо­бен­но важ­но для моло­дых людей, кото­рые отби­ра­лись из боль­шо­го чис­ла жела­ю­щих по резуль­та­там их работ и, конеч­но, соглас­но весо­мым реко­мен­да­ци­ям.

Высо­кие тре­бо­ва­ния и огра­ни­чен­ное чис­ло участ­ни­ков дела­ли кон­ку­рен­цию весь­ма серьез­ной. Борис Нем­цов экза­мен выдер­жал. Он был реко­мен­до­ван Вита­ли­ем Гин­збур­гом, посто­ян­ным участ­ни­ком и душой Сочин­ских кон­фе­рен­ций. Гин­збург обра­тил вни­ма­ние на серию работ моло­до­го ниже­го­род­ца по излу­че­нию волн дви­жу­щи­ми­ся объ­ек­та­ми и ано­маль­но­му эффек­ту допле­ра, и нашел их очень инте­рес­ны­ми.

В кон­це 1950-х годов Гин­збург сам зани­мал­ся близ­ки­ми веща­ми, в част­но­сти, иссле­до­ва­ни­ем раз­лич­ных про­яв­ле­ний эффек­та Вави­ло­ва – Черен­ко­ва, и в тече­нии сво­ей жиз­ни часто воз­вра­щал­ся к этим вопро­сам. Даже спу­стя деся­ти­ле­тия, когда Гин­збург был награж­ден Боль­шой золо­той меда­лью Ломо­но­со­ва, все жда­ли что он высту­пить на цере­мо­нии вру­че­ния с лек­ци­ей о сверх­про­во­ди­мо­сти (по край­ней мере имен­но по этой части он полу­чил, прав­да с боль­шим опоз­да­ни­ем, Нобе­лев­скую пре­мию). Но Гин­збург выбрал эффект Вави­ло­ва-Черен­ко­ва, и в самом нача­ле сво­е­го докла­да пояс­нил: “Нач­нем с того, что я люб­лю эту про­бле­му … Может быть, я люб­лю ее пото­му что мои ран­ние иссле­до­ва­ния были посвя­ще­ны про­бле­ме излу­че­ния рав­но­мер­но дви­жу­щих­ся источ­ни­ков и я был тогда молод.» Одну из клю­че­вых работ на эту тему, Гин­збург опуб­ли­ко­вал со сво­им аспи­ран­том Виле­ном Эйд­ма­ном в 1959 году.
Тема излу­че­ния дви­жу­щи­ми­ся источ­ни­ка­ми оста­ва­лась » горя­чей » в тече­ние мно­гих лет, и захва­ти­ла умы мно­гих физи­ков. Не поки­дал эту тему и
Эйд­ман. В 1980-х годах он под­клю­чил к ней сво­е­го пле­мян­ни­ка и появи­лись в печа­ти доб­рот­ные рабо­ты Бори­са Нем­цо­ва, кото­рые вско­ре соста­ви­ли его кан­ди­дат­скую дис­сер­та­цию. Гин­збург был впе­чат­лен эти­ми рабо­та­ми и попро­сил Цыто­ви­ча при­гла­сить моло­до­го чело­ве­ка на сле­ду­ю­щую кон­фе­рен­цию в Сочи.

Сочи- 3 (1986). Перед “судом присяжных” Виталий Гинзбург.

Сочи- 3 (1986). Перед “судом при­сяж­ных” Вита­лий Гин­збург.

 

 Сочи-3 (1986). У доски Немцов, спокойный и самоуверенный. Ну, и какие хотел штаны, такие и надел.

Сочи-3 (1986). У дос­ки Нем­цов, спо­кой­ный и само­уве­рен­ный. Ну, и какие хотел шта­ны, такие и надел.

Сле­ду­ю­щей была Сочи-3, кото­рая состо­я­лась в мае 1986 года. С той самой кон­фе­рен­ции Нем­цов стал их посто­ян­ным участ­ни­ком. В те годы мало что пред­ве­ща­ло пре­вра­ще­ние моло­до­го талант­ли­во­го физи­ка в поли­ти­ка. Вре­мя Нем­цов­ской поли­ти­ки было еще впе­ре­ди. А тогда, в Сочи, он был одним из нас.
Две фото­гра­фии навер­ху сде­ла­ны во вре­мя ноч­ных засе­да­ний (с про­ме­жут­ком в два дня) в под­соб­ном поме­ще­ним Мало­го Аху­на. На верх­ней – Вита­лий Гин­збург, как все­гда воз­буж­ден­ный и вос­тор­жен­ный. На ниж­ней – Нем­цов. Это его пер­вый доклад в Сочи, вот он и наря­дил­ся.

Не все нович­ки Сочин­ских кон­фе­рен­ций, моло­дые ли, опыт­ные ли, даже увен­чан­ные сла­вой, мог­ли избе­жать пани­ки. Я пом­ню одно­го над­мен­но­го и очень гор­до­го собой дирек­то­ра неко­е­го иссле­до­ва­тель­ско­го инсти­ту­та, кото­ро­му во вре­мя сво­е­го выступ­ле­ния при­шлось про­явить все фор­мы настро­е­ния от пре­не­бре­же­ния до гне­ва, пани­ки и, нако­нец, до пол­ной апа­тии. Когда после засе­да­ния я реши­ла под­дер­жать его дух обыч­ным спо­со­бом: «Это был очень инте­рес­ный доклад», он бро­сил на меня испе­пе­ля­ю­щий взгляд и про­шеп­тал: «О, да. По край­ней мере, они мне дали напи­сать квад­рат­ное урав­не­ние и даже поз­во­ли­ли решить его». Он боль­ше ни разу не при­е­хал на Сочин­ские кон­фе­рен­ции хотя был зван: в его инсти­ту­те были полу­че­ны нетри­ви­аль­ные резуль­та­ты по свой­ствам тле­ю­ще­го раз­ря­да, име­ю­щих важ­ное при­клад­ное зна­че­ние. Надо ска­зать, что это был един­ствен­ный слу­чай пол­но­го непри­я­тия той сво­бод­ной фор­мы обще­ния доклад­чи­ка с ауди­то­ри­ей кото­рая цари­ла на Сочин­ских кон­фе­рен­ци­ях. Мы все зна­ли, что нас ждет. Каж­дый при­сут­ству­ю­щий в ауди­то­рии был там для того что­бы добрать­ся до сути изла­га­е­мой про­бле­мы. А посколь­ку ауди­то­рия состо­я­ла из пред­ста­ви­те­лей раз­ных наук, то и вопро­сы воз­ни­ка­ли самые раз­ные, чаще конеч­но по сути дела, но ино­гда наив­ные, ино­гда даже неле­пые. Это, одна­ко, нико­го не сму­ща­ло. И доклад­чик и слу­ша­те­ли были одним орга­низ­мом.

Володя Догель против аудитории. Он еще ничего не написал на доске, а ему уже не дают покоя На снимке Вадим Цытович и Миша Рабинович несут Яшу Синая в библиотеку. На заднем плане поодоль виден маленький бюст Ленина предназначенный для маленьких обитателей Кремля.

Воло­дя Догель про­тив ауди­то­рии. Он еще ниче­го не напи­сал на дос­ке, а ему уже
не дают покоя

На снимке Вадим Цытович и Миша Рабинович несут Яшу Синая в библиотеку. На заднем плане поодоль виден маленький бюст Ленина предназначенный для маленьких обитателей Кремля.

На сним­ке Вадим Цыто­вич и Миша Раби­но­вич несут Яшу Синая в биб­лио­те­ку. На зад­нем плане поодоль виден малень­кий бюст Лени­на пред­на­зна­чен­ный для малень­ких оби­та­те­лей Крем­ля.

Посмот­ри­те на фото­гра­фию, где у дос­ки Воло­дя Догель из ФИА­На. Догель в дан­ный момент рас­ска­зы­ва­ет о совре­мен­ных про­бле­мах гам­ма-аст­ро­но­мии, в основ­ном по мате­ри­алм сво­их работ, неко­то­рые из кото­рых были сде­ла­ны в соав­тор­стве с Вита­ли­ем Гин­збур­гом. Обра­ти­те вни­ма­ние, что Воло­дя Догель (пото­мок несколь­ких поко­ле­ний гусар), несмот­ря на то, что он дела­ет доклад в под­соб­ном поме­ще­нии, одет по всей стро­го­сти, сло­вом совсем не так как Нем­цов. На фото­гра­фии схва­чен один из регу­ляр­ных момен­тов, когда Догель пыта­ет­ся уго­мо­нить пуб­ли­ку (у него даже дос­ка еще пустая) что­бы дать ему воз­мож­ность перей­ти к делу. Таких момен­тов было мно­го. Догель, конеч­но, про­шел через все муки ада без стра­ха и упре­ка. И это было в поряд­ке вещей. Так было все­гда. Каж­дый из нас побы­вал в шку­ре Доге­ля.

Направ­ля­ясь как-кто на засе­да­ние, Яша Синай из Инсти­ту­та Лан­дау, один из луч­ших уче­ни­ков Кол­мо­го­ро­ва и буду­щий про­фес­сор Прин­стон­ско­го уни­вер­си­те­та, решил устро­ить заба­стов­ку и заявил тол­пе, что отка­зы­ва­ет­ся от сво­е­го вто­ро­го докла­да в поль­зу кого угод­но и в биб­лио­те­ку не пой­дет. Тогда его под­хва­ти­ли на руки и понес­ли в зал засе­да­ния на руках.

Ино­гда, дей­стви­тель­но, необ­хо­ди­мо было кому нибудь вме­шать­ся во спа­се­ние доклад­чи­ка. Я пом­ню слу­чай со слож­ным тех­ни­че­скин докла­дом Бело­цер­ков­ско­го. Олег Михай­ло­вич Бело­цер­ков­ский в тече­нии 25 лет, с 1962 по 1987 год, был рек­то­ром зна­ме­ни­то­го Физ­те­ха ( Мос­ков­ский физи­ко-тех­ни­че­ский инсти­тут в Дол­го­пруд­ном). Тут я долж­на отсту­пить и оправ­дать­ся в том, что даже корот­кий рас­сказ о Сочин­ских кон­фе­рен­ци­ях вклю­ча­ет в себя столь заме­ча­тель­ных уче­ных и в таком коли­че­стве, что рас­сказ может лег­ко пре­вра­тить­ся в пане­ги­рик. Я пыта­лась избе­жать это­го. Но труд­но удер­жать­ся и не упо­мя­нуть по край­ней мере несколь­ко вещей о Бело­цер­ков­ском. Оста­вив пост рек­то­ра в 1987 году, он осно­вал Инсти­тут авто­ма­ти­ки и инже­нер­но­го про­ек­ти­ро­ва­ния и стал его дирек­то­ром, воз­глав­ляя при этом отдел инфор­ма­ти­ки, вычис­ли­тель­ных тех­но­ло­гий и авто­ма­ти­за­ции при Ака­де­мии наук. Он был награж­ден орде­на­ми Тру­до­во­го Крас­но­го Зна­ме­ни в 1965, 1975 , 1981; Орде­ном Октябрь­ской Рево­лю­ции в 1971, орде­ном Лени­на в 1985 и т.д. За ним чис­лит­ся пре­мия Жуков­ско­го и Золо­тая медаль 1962, Ленин­ская пре­мия 1966, медаль С. Коро­ле­ва в 1978 и мно­го не менее почет­но­го дру­го­го.
На Сочи-3 он соби­рал­ся гово­рить о чис­лен­ном моде­ли­ро­ва­нии и при­ме­не­нии новых мето­дов для авто­ма­ти­че­ско­го кон­тро­ля кос­ми­че­ских аппа­ра­тов. Зава­лен­ный вопро­са­ми, этот мате­рый уче­ный и очень интел­ли­гент­ный чело­век, про­сто­яв у дос­ки око­ло часа, не мог добрать­ся до сути дела. Гин­збург, хотя и ерзал, но сдер­жи­вал­ся. Но в кон­це кон­цов поте­рял тер­пе­ние. Вско­чил с мяг­ко­го крес­ла (Бело­цер­ков­ский по сво­е­му ста­ту­су есте­ствен­но делал доклад в биб­лио­те­ке), под­ско­чил к дос­ке, и сде­лав рез­кий жест рукой что­бы все утих­ли, накрыл зал сво­им доволь­но высо­ким голо­сом пере­хо­дя­щим в фаль­цет: «Все, доволь­но, кон­чай­те бала­ган! Мы все конеч­но пони­ма­ем, что все что нам тут Олег Кон­стан­ти­но­вич рас­ска­зы­ва­ет, не совсем вер­но, то есть ни в какую стро­гую тео­рию не впи­сы­ва­ет­ся, но ведь все запу­щен­ное ими в небо желе­зо лета­ет! И хоти­те верь­те, хоти­те нет, летит имен­но туда куда долж­но лететь, да еще и не все­гда пада­ет «.

Нем­цов быст­ро понял, где он нахо­дит­ся, кто и что его окру­жа­ет, и стал сво­им. Как уже отме­ча­лось, тема­ти­ка докла­дов была очень широ­кой. Нем­цов ста­рал­ся вни­кать во все и все­гда нахо­дил что спро­сить, а то и вне­сти поправ­ку. Часто мог по сво­е­му про­ком­мен­ти­ро­вать доклад, не гну­ша­ясь при этом острот и насме­шек.
Как я уже гово­ри­ла, мы вели аль­бом о наших кон­фе­рен­ци­ях с фото­гра­фи­я­ми и корот­ки­ми исто­ри­я­ми, кото­рый еже­год­но попол­нял­ся. Когда появил­ся Нем­цов, став­ший все­об­щим любим­цем, он занял в этом аль­бо­ме достой­ное место, ну и исто­рий о нем было предо­ста­точ­но. Я рас­ска­жу здесь несколь­ко эпи­зо­дов.

 Очередное заседание в библиотеке. Немцов слушает ответ докладчика на свой вопрос


Оче­ред­ное засе­да­ние в биб­лио­те­ке. Нем­цов слу­ша­ет ответ доклад­чи­ка на свой вопрос

Один из моих люби­мых эпи­зо­дов – “Нем­цов про­тив Заха­ро­ва”. Вла­ди­мир Заха­ров, извест­ный мате­ма­тик и физик и не менее извест­ный поэт, делал доклад о свой­ствах N-соли­то­нов. Покры­вая всю дос­ку урав­не­ни­я­ми, Заха­ров по сво­ей дав­ней при­выч­ке, в основ­ном общал­ся с дос­кой а не с ауди­то­ри­ей. Ино­гда даже на вопро­сы отве­чал не пово­ра­чи­вая голо­вы. Но он таки повер­нул­ся, когда услы­шал голос Нем­цо­ва: «Вла­ди­мир Евге­нье­вич, не мог­ли бы вы ино­гда пово­ра­чи­вать­ся люди-то, небось, тут сидят. Да и вооб­ще, чего это вы пише­те все ваши урав­не­ния друг на дру­ге, там, поди, тряп­ка есть. И, зна­е­те, что? А поче­му бы вам не почи­тать тут свои сти­хи. Люди их, кажись, хва­лят». Заха­ров, уже повер­ны­тй к ауди­то­рии, не морг­нув гла­зом, начал:

Слов­но малень­кий серый куз­не­чик
У дос­ки стре­ко­тал чело­ве­чек.
Это он при­гла­шал про­гу­лять­ся
По мирам, что не каж­до­му снят­ся.

Но когда дохо­ди­ло до дела,
То тол­па неза­мет­но реде­ла…

«Сво­бо­да сло­ва» все таки мог­ла вызвать горечь, недол­гую, конеч­но, но и не скры­ва­е­мую. Иса­ак Халат­ни­ков, Халат, чело­век кото­рый стал руко­во­дить тео­ре­ти­че­ским отде­лом в инсти­ту­те Капи­цы после болез­ни Лан­дау, а затем осно­вал Инсти­тут тео­ре­ти­че­ской физи­ки им. Лан­дау в Чер­но­го­лов­ке, был отлич­ным доклад­чи­ком, одним из луч­ших пре­пов Физ­те­ха, где не про­ща­ли быть не луч­шим. На Сочи-3 он делал доклад об инфля­ци­он­ной тео­рии кос­мо­ло­ги­че­ских моде­лей и о при­ро­де син­гу­ляр­но­сти, уже десят­ки лет извест­ной как син­гу­ляр­ность Белин­ско­го — Халат­ни­ко­ва — Лиф­ши­ца, и оста­ю­щей­ся до сих пор одной из основ­ных откры­тых про­блем в кос­мо­ло­гии.

Слева: Халатников терпеливо отвечает на вопрос. Справа: Почти теряя самообладание

Сле­ва: Халат­ни­ков тер­пе­ли­во отве­ча­ет на вопрос. Спра­ва: Почти теряя само­об­ла­да­ние

Халат­ни­ков, ведет рас­сказ сво­им мяг­ким голо­сом, акку­рат­но рисуя гра­фи­ки и покры­вая дос­ку систе­ма­ми урав­не­ний, не поль­зу­ясь при этом ника­ки­ми бумаж­ка­ми. Плав­но теку­щий доклад спо­кой­но пере­пле­та­ет­ся с вопро­са­ми, на кото­рые Халат отве­ча­ет чет­ко и веж­ли­во, пока в игру не всту­па­ет Нем­цов:
 Иса­ак Мар­ко­вич, вы хоть пони­ма­е­те, чего вы там пише­те?
Халат­ни­ков, очень веж­ли­во :

– Да, Боря, это ком­по­нен­ты пяти­мер­но­го мет­ри­че­ско­го тен­зо­ра.

– Небось когда поль­зу­ешь­ся пяти­мер­ным про­стран­ством, думать надо.

И даль­ше в таком же духе, пока Халат не рас­сер­дил­ся:

– Да это же conjecture – ее сле­ду­ет дока­зать или опро­верг­нуть. А это уже Ваша про­бле­ма или про­бле­ма Ваших вну­ков.

Нем­цов­ское “небось» и неко­то­рые дру­гие его ниже­го­род­ские обо­ро­ты были столь зара­зи­тель­ны, что мы все вско­ре ста­ли их упо­треб­лять. Сле­ду­ю­щая фото­гра­фия сде­ла­на сра­зу после докла­да Халат­ни­ко­ва. Обсуж­де­ния и спо­ры про­дол­жа­лись есте­ствен­но, и во вре­мя пере­ры­ва, и за обе­дом, да и всю­ду где при­дет­ся. На зад­нем плане Нем­цов. Поза Нем­цо­ва явно бое­вая. И по выра­же­нию его лица лег­ко дога­дать­ся что он готов спо­рить даль­ше с Халат­ни­ко­вым, кото­ро­го толь­ко что довел до кипе­ния, а тот еще не ото­шел.

Халатников похоже дает мудрый совет ребенку: "Ты же не хочешь вырасти похожим на дядю который стоит за нами?"

Халат­ни­ков, похо­же, дает муд­рый совет ребен­ку: «Ты же не хочешь вырас­ти похо­жим на дядю, кото­рый сто­ит за нами?»

Надо ска­зать, что уди­вить Халат­ни­ко­ва или сму­тить его было очень труд­но.
Атмо­сфе­ра в Инсти­ту­те физи­че­ских про­блем у Капи­цы, так же как и в Инсти­ту­те Халат­ни­ко­ва в Чер­но­го­лов­ке, была про­пи­та­на шут­ка­ми и розыг­ры­ша­ми. В обо­их учре­жде­ни­ях, на всех юби­ле­ях и празд­ни­ках серьез­ные выступ­ле­ния не при­ни­ма­лись, офи­ци­аль­ные “адре­са” были запре­ще­ны и их веле­но было остав­лять в гар­де­робе. Эти встре­чи пере­ро­ста­ли в тор­же­ства весе­лья и шуток. Я пом­ню, одна­ко, как Халат­ни­ков ино­гда жало­вал­ся: «Когда люди хотят над кем-то под­шу­тить, то все­гда выби­ра­ют меня, а если я над кем-то под­шу­чу то все оби­жа­ют­ся». Я бла­го­дар­на судь­бе за то что Халат­ни­ков был моим диплом­ным руко­во­ди­те­лем и моим учи­те­лем. А еще он дове­рил мне в подру­ги свою стар­шую дочь. Когда я толь­ко нача­ла рабо­тать в инсти­ту­те Капи­цы, еще пока над дипло­мом, он при­гла­сил меня к себе домой на ужин и, зна­ко­мя меня со сво­ей стар­шей доч­кой Леной, ска­зал: «Ну вот, Лен­ка, видишь эту девоч­ку? Теперь она будет тво­ей пожиз­нен­ной подруж­кой». Так оно и вышло.

Все таки в хорошем настроении . Слева направо: Виталий Гольданский , Олег Белоцерковский, Виталий Гинзбург, Исаак Халатников и Маргарита Рютова

Все таки в хоро­шем настро­е­нии . Сле­ва напра­во: Вита­лий Голь­дан­ский , Олег
Бело­цер­ков­ский, Вита­лий Гин­збург, Иса­ак Халат­ни­ков и Мар­га­ри­та Рюто­ва

Воз­вра­ща­ясь к Нем­цо­ву, я долж­на ска­зать, что он не все­гда был ерши­стым. Ино­гда он мог быть веж­ли­вым и даже спо­соб­ным на похва­лу, прав­да ску­пую. Я пом­ню его реак­цию на доклад Гер­мо­ге­на Крым­ско­го, бле­стя­ще­го аст­ро­фи­зи­ка, кото­рый родил­ся, вырос, учил­ся и рабо­тал в Яку­тии. К тому вре­ме­ни он был чле­ном кор­ре­спон­ден­том Ака­де­мии и дирек­то­ром Инсти­ту­та кос­мо­фи­зи­че­ских иссле­до­ва­ний и аэро­но­мии в Якут­ске. Якутск самый холод­ный город на зем­ле! Крым­ский рас­ска­зы­вал о галак­ти­че­ском про­ис­хож­де­нии кос­ми­че­ских лучей. С мяг­кой улыб­кой, осно­ва­тель­но и не торо­пясь, он отве­чал на каж­дый вопрос, да так что чело­век, зада­вав­ший вопрос, садил­ся на место с гор­до­стью. Нем­цов не про­ро­нил ни сло­ва. Толь­ко когда Цыто­вич был готов при­гла­сить сле­ду­ю­ще­го доклад­чи­ка, Нем­цов под­нял голос: «Подо­жди­те, я вот тут про Якутск поду­мал. Ну какой же это был хоро­ший доклад, и вполне убе­ди­тель­ный. Похо­же, экс­тре­маль­ные усло­вия Севе­ра вымо­ра­жи­ва­ют ненуж­ные вещи, а чело­ве­че­ско­му телу и его сме­кал­ке не так уж и вре­дят.»

На заседании. Библиотека Малого Ахуна. Обратите внимание, как наслаждается Володя Догель происходящим у доски – теперь под обстрелом не он, да и у Бори на лице тихая усмешка, а вот Лев Дорман (в центре) весьма сосредоточен.

На засе­да­нии. Биб­лио­те­ка Мало­го Аху­на. Обра­ти­те вни­ма­ние, как насла­жда­ет­ся Воло­дя Догель про­ис­хо­дя­щим у дос­ки – теперь под обстре­лом не он, да и у Бори на лице тихая усмеш­ка, а вот Лев Дор­ман (в цен­тре) весь­ма сосре­до­то­чен.

И еще один эпи­зод. Этот был свя­зан с докла­дом Вита­лия Голь­дан­ско­го. Я не буду пере­чис­лять орде­на, меда­ли, пре­мии и долж­но­сти Голь­дан­ско­го. Кро­ме того что он был боль­шим уче­ным и поли­ти­ком, он еще был одним из луч­ших сочи­ни­те­лей смеш­ных исто­рий и боль­шим зна­то­ком прит­чей и анек­до­тов. Одна­жды Голь­дан­ский, кото­рый дол­жен был рас­ска­зы­вать о поли­ме­ри­за­ции под дей­стви­ем удар­ных волн, решил пря­мо у дос­ки сме­нить тему докла­да, бла­го ни вью­гра­фов ни слай­дов не нуж­но было иметь. Голь­дан­ский обья­вил что будет гово­рит о про­ис­хож­де­нии жиз­ни, пред­по­ло­жи­тель­но свя­зан­ной с нару­ше­ни­ем кираль­ной сим­мет­рии ами­но­кис­лот и саха­ров. Нем­цов пере­бил доклад­чи­ка тут же: “А что, с удар­ны­ми вол­на­ми у вас не все в поряд­ке?” – “Да с удар­ны­ми вол­на­ми у меня все в поряд­ке и даже при­ро­да на них не жалу­е­стя – отклик­нул­ся Голь­дан­ский – а вот с вопро­сом как появи­лось в при­ро­де ора­г­ни­че­ское веще­ство и что при­ве­ло к воз­ник­но­ве­нию жиз­ни во все­лен­ной, да и вооб­ще как мы с вами воз­ник­ли такие раз­ные, есть про­бле­ма.“ Даль­ше Голь­дан­ский стал осто­рож­но вво­дить слу­ш­те­лей в свое “поле чудес”, рисуя слож­ные схе­мы изо­мер моле­кул со все­ми воз­мож­ны­ми рас­пре­де­ле­ни­я­ми в них ато­мов. Всё шло без осбо­го сопро­тив­ле­ния ауди­то­рии . Я очень хоро­шо пом­ню, что с како­го то момен­та пере­ста­ла пони­мать что к чему и все жда­ла вопро­сов, отве­ты на кото­рых мог­ли бы вер­нуть меня в то самое “поле чудес”. Но пуб­ли­ка как то затих­ла и тут раз­дал­ся голос Нем­цо­ва: «Вита­лий Иоси­фо­вич, что то я нить поте­рял и даже не знаю что спро­сить для ясно­сти. Неужто все это прав­да. Боль­но груст­но созна­вать что ты про­сто резуль­тат какой-то химии. А что нибудь пове­се­лее вы нам не може­те рас­ска­зать?» – “Да я бы рад Боря, толь­ко что тут рас­ска­жешь? А рас­ска­жешь, полу­чит­ся как в том анек­до­те про Вовоч­ку, кото­ро­го мама тоже попро­си­ла:

– Мне так груст­но сынок. Сядь, рас­ска­жи мне что нибудь весе­лое.
– Я, мам, луч­ше стоя.
– Поче­му?
– А мне сидеть боль­но, я толь­ко что папе решил рас­ска­зать что-то весе­лень­кое”.

И снова на заседании. Подсобка Малого Ахуна. На переднем плане Витя Львов.

И сно­ва на засе­да­нии. Под­соб­ка Мало­го Аху­на. На перед­нем плане Витя Львов.

Вита­лий Гин­збург был, пожа­луй, един­ствен­ным доклад­чи­ком, кото­ро­го Нем­цов не смел пре­ры­вать. Надо было видеть Борю во вре­мя докла­да Гин­збур­га. Он сидел пол­но­стью погло­щен­ный, напря­жен­ный, с горя­щи­ми гла­за­ми, и, вы не пове­ри­те, мол­чал. Одна­жды, когда вопро­сы к Гин­збур­гу кон­чи­лись, Цыто­вич решил все таки испы­тать Нем­цо­ва: «Боря, вы уве­ре­ны, что у вас нет ника­ких сомне­ний или сооб­ра­же­ний? Не стес­няй­тесь, гово­ри­те”. Нем­цов, не вста­вая с места: «Сомне­ния есть все­гда, а уж сооб­ра­же­ния тем более. Но Вита­лий Лаза­ре­вич изла­га­ет вещи на удив­ле­ние хоро­шо. »

Упор­ный и амби­ци­оз­ный харак­тер Нем­цо­ва про­яв­лял­ся во всех аспек­тах повсе­днев­ной жиз­ни и он не пере­ста­вал удив­лять нас. Мы настоль­ко при­вык­ли к его при­сут­ствиою, что Цыто­вич несколь­ко раз орга­ни­зо­вал допол­ни­тель­ную путев­ку для жены Нем­цо­ва, Раи­сы. Она была совер­шен­но заме­ча­тель­ной ком­па­ни­ей и хоро­шей тен­ни­сист­кой.

Рая и Боря. Похоже, что Рая покинула корты с победой.

Рая и Боря. Похо­же, что Рая поки­ну­ла кор­ты с побе­дой.

Посколь­ку Рая не долж­на была ходить на засе­да­ния, она часто игра­ла в тен­нис с «про­сто отды­ха­ю­щи­ми». После засе­да­ний, она обыч­но встре­ча­ла нас у выхо­да. При этом мгно­вен­ный и неиз­мен­ный вопрос Нем­цо­ва был: » Ты выиг­ра­ла?»
После обе­да, во вре­мя днев­но­го пере­ры­ва, боль­шин­ство из нас шли на пляж. Мно­гие зани­ма­лись виндсер­фин­гом. Вадим Цыто­вич сам был опыт­ным сер­фе­ром и если кто то хотел осво­ить дос­ку все­гда с удволь­стви­ем обу­чал нович­ка.

“Большая перемена”: кончилось заседание, закончился обед. Собираемся на берег моря. Все еще одеты по-рабочему (кроме Володи Догеля и Льва Дормана, уже готовых к пляжу). За мной стоит Рая Немцова. Боря – второй справа в переднем ряду.

“Боль­шая пере­ме­на”: кон­чи­лось засе­да­ние, закон­чил­ся обед. Соби­ра­ем­ся на берег моря. Все еще оде­ты по-рабо­че­му (кро­ме Воло­ди Доге­ля и Льва Дор­ма­на, уже гото­вых к пля­жу). За мной сто­ит Рая Нем­цо­ва. Боря – вто­рой спра­ва в перед­нем ряду.

Нем­цов был пле­нен виндсер­фин­гом и попро­сил Цыто­ви­ча обу­чить его это­му исску­ству, кото­рый ста­нет для Нем­цо­ва не про­сто спор­том, а мерой его души и харак­те­ра, неотъ­ем­ле­мой частью его жиз­ни. Это здесь, на Хостин­ском пля­же боль­шо­го Сочи, в теп­лые май­ские дни 1986, Нем­цов, бла­го­слов­лен­ный Цыто­ви­чем, встал на “устра­ша­ю­щую допо­топ­ную” дос­ку, кото­рую он упи­ми­на­ет в сво­их вос­по­ми­на­ни­ях, к сожа­ле­нию не ссы­ла­ясь на Цыто­ви­ча. Имен­но здесь его вынос­ли­вость, целе­устрем­лен­ность и амби­ции про­яви­лись в пол­ной мере.

Набирая синяки. Первые попытки.

Наби­рая синя­ки. Пер­вые попыт­ки.

Недовольный тренер и еще более недовольный ученик.

Недо­воль­ный тре­нер и еще более недо­воль­ный уче­ник.

Цыто­вич отнес­ся к рабо­те тре­не­ра серьез­но и стал обу­чать Борю пер­вым шагам виндсер­фин­га. Боря отча­ян­но борол­ся с дос­кой, пару­сом и морем. Вско­ре он смог усто­ять на дос­ке, а затем и под­нять парус из воды. Он знал, что к вече­ру будет весь покрыт синя­ка­ми, но не мог оста­но­вить­ся. На сле­ду­ю­щий день Боря достиг боль­ше­го, но вый­ти в море ему не уда­лось. Цыто­вич пытал­ся убе­дить Борю, что для того, что­бы вый­ти в откры­тое море, нуж­но несколь­ко дней тре­ни­ро­вать­ся на зем­ле и око­ло бере­га. Но Борю это не устра­и­ва­ло, он хотел все и пря­мо сей­час.

Рая встречает мрачного Немцова. Весь вид Немцова, включая его сжатые кулаки, показывает что он не сдастся даже стихии и будет бороться до конца.

Рая встре­ча­ет мрач­но­го Нем­цо­ва. Весь вид Нем­цо­ва, вклю­чая его сжа­тые кула­ки, пока­зы­ва­ет, что он не сдаст­ся даже сти­хии и будет бороть­ся до кон­ца.

На тре­тий день Нем­цов пой­мал ветер и вышел в откры­тое море. Вер­нув­шись, он стал всем рас­ска­зы­вать, что стая дель­фи­нов, игри­вых и дру­же­люб­ных, окру­жи­ла его и пле­са­калсь у его дос­ки. Мало кто в это пове­рил. Боль­ше всех поте­шал­ся Цыто­вич: «Это Боря мно­го­ва­то для пер­во­го выхо­да, вот и слу­ча­ют­ся гал­лю­ци­на­ции”. “Дель­фи­ны были” – не уни­мал­ся Нем­цов. “Ну если дель­фи­ны были, я каюсь в сво­ем неве­рии и меня мож­но рас­пять.” Цыто­вич забрал­ся на боль­шой якорь и изоб­ра­зил рас­пя­тие. Но Боря был так счаст­лив, что были дель­фи­ны или не были, пове­ри­ли ему или нет, зна­че­ния уже не име­ло. Он вышел море, взял ветер и вер­нул­ся побе­ди­те­лем.

О Боре мож­но рас­ска­зы­вать дол­го, но я пожа­луй здесь оста­нов­люсь. Я еще раз хочу под­черк­нуть, что в этом сво­ем рас­ска­зе я не соби­ра­лась пере­чис­лять, или что еще хуже, ана­ли­зи­ро­вать досто­ин­ства или недо­стат­ки такой яркой лич­но­сти, как моло­дой Нем­цов. И конеч­но я не мог­ла, да и не хоте­ла гово­рить о нем как о поли­ти­ке. Я про­сто хоте­ла пока­зать ту ред­кую обста­нов­ку, в кото­рой это­му моло­до­му чело­ве­ку посчаст­ли­ви­лось ока­зать­ся.

Он это сделал! Дельфины? Да какая разница...

Он это сде­лал! Дель­фи­ны? Да какая раз­ни­ца…

Я уве­ре­на, что Сочин­ские кон­фе­рен­ции и люди, кото­рых он встре­тил там, обще­ние с ними, сыг­ра­ли важ­ную роль в жиз­ни совсем еще моло­до­го чело­ве­ка, уже всту­пив­ше­го на серьез­ную сте­зю физи­ка. Опыт Сочин­ских кон­фе­рен­ций мог суще­ствен­но повли­ять на фор­ми­ро­ва­ние его лич­но­сти, и укре­пить в нем каче­ства, кото­рые выде­ля­ли его из тех, кто окру­жал его поз­же в его поли­ти­че­ской жиз­ни.

Нако­нец, в заклю­че­ние, я хочу еще раз вспом­нить Сочи- 3, кон­фе­рен­цию 1986-го года, на кото­рой боль­шин­ство из нас повстре­ча­лось с Борей впер­вые . На этой кон­фе­рен­ции, после того как Боря сде­лал свой доклад, отби­ва­ясь бук­валь­но на каж­дом шагу от бес­по­щад­ной ауди­то­рии, я подо­шла к нему и спро­си­ла:

– Как дела Боря? Это ведь было не слиш­ком туго, то есть не так уж и пло­хо?

– О, нет , это было не пло­хо. Это было даже хоро­шо. И я гор­жусь собой. Уж если я про­шел через все это и выжил, то теперь я смо­гу прой­ти по кана­ту натя­ну­то­му через про­пасть.

 

Авто­ри­зо­ван­ный пере­вод с англий­ско­го

Ори­ги­нал: 

www.aps.org/units/fhp/newsletters/spring2015/nemtsov.cfm

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *