«Наука — наш способ противостояния злу»

На мысе Доброй Надежды

На мысе Доб­рой Надеж­ды

На после­но­во­год­ние вопро­сы ТрВ-Нау­ка отве­тил Алек­сей Осколь­ский, докт. биол. наук, вед. науч. сотр. Бота­ни­че­ско­го инсти­ту­та им. В. Л. Кома­ро­ва РАН, Senior Lecturer in the Department of Botany and Plant Biotechnology, University of Johannesburg (ЮАР), член Сове­та ОНР.

— Что делать уче­но­му в сло­жившей­ся соци­аль­но-поли­ти­че­ской ситуа­ции? Может ли уче­ный раз­ви­вать нау­ку в совре­мен­ной Рос­сии и что для это­го нуж­но?

— В каком смыс­ле «может»? Если речь идет о мате­ри­аль­ных усло­ви­ях, поз­во­ля­ю­щих зани­мать­ся нау­кой, то пока они не силь­но отли­ча­ют­ся от тех, что были два-три года назад. Гран­ты дают, пуб­ли­ко­вать­ся и ездить пока не меша­ют. Если речь идет о мораль­ной допу­сти­мо­сти — то да, рабо­та уче­но­го допу­сти­ма, пока она не пере­хо­дит в пря­мое обслу­жи­ва­ние режи­ма, вро­де недав­не­го соцо­про­са в Кры­му.

Лич­но для меня пере­лом­ной точ­кой был анти­си­рот­ский закон, после кото­ро­го сотруд­ни­че­ство с нынеш­ним режи­мом ста­ло абсо­лют­но непри­ем­ле­мо. Но в под­дер­жа­нии доб­рот­ной нау­ки я вижу спо­соб про­ти­во­сто­я­ния злу. Ведь нау­ка — это, по сути, един­ствен­ный сохра­нив­ший­ся инсти­тут в рос­сий­ском обще­стве, небез­раз­лич­ный ко лжи, для кото­ро­го истин­ность выска­зы­ва­ний еще что-то зна­чит.

Я вовсе не иде­а­ли­зи­рую кол­лег, но сама прак­ти­ка науч­ной рабо­ты под­ра­зу­ме­ва­ет лич­ную ответ­ствен­ность уче­но­го за соот­вет­ствие слов и фак­тов, а зна­чит — нетер­пи­мость к созна­тель­ной лжи. В науч­ном сооб­ще­стве всё еще сохра­нят­ся пони­ма­ние того, что чест­ность в рабо­те с фак­та­ми и выво­да­ми важ­нее, чем лояль­ность началь­ству, «вер­ти­ка­ли вла­сти». Нау­ка ведь про­из­во­дит не толь­ко зна­ния. Она про­из­во­дит людей с евро­пей­ским мен­та­ли­те­том, раз­де­ля­ю­щих те цен­но­сти раци­о­на­лиз­ма, кото­рые сей­час объ­яв­ле­ны чуть ли не вра­же­ски­ми (слу­чай с фон­дом «Дина­стия» пока­за­те­лен). Чем боль­ше будет нау­ки и силь­ных уче­ных, тем здо­ро­вее будет обще­ство.

— Может ли Ака­де­мия наук в сложив­шей­ся ситу­а­ции ока­зы­вать существен­ное вли­я­ние на раз­ви­тие нау­ки?

— Я смот­рю на Ака­де­мию наук как на ту нишу, в кото­рой при жела­нии и при бла­го­при­ят­ном сте­че­нии обсто­я­тельств мож­но отно­си­тель­но ком­форт­но зани­мать­ся нау­кой. Вли­я­ние на раз­ви­тие нау­ки она ока­зы­ва­ет самим сво­им суще­ство­ва­ни­ем. Если исчез­нет эта ниша, то для нау­ки будет хуже. Актив­но вли­ять на раз­ви­тие нау­ки она вряд ли может, и это хоро­шо. Лишь бы не меша­ла.

— Види­те ли Вы необ­хо­ди­мость создания новых орга­ни­за­ций уче­ных?

— Пока не вижу. Их и так хва­та­ет — хоро­ших и раз­ных.

— Уез­жать или не уез­жать, конеч­но, каж­дый реша­ет сам, но какие есть условия для это­го реше­ния?

— Лич­но для меня тут пер­вич­на судь­ба детей. Я рос в СССР за «желез­ным зана­ве­сом» с посто­ян­ной про­мыв­кой моз­гов, а пото­му не желаю тако­го совет­ско­го дет­ства для сво­ей доче­ри. Не хочу, что­бы ей в шко­ле пуд­ри­ли моз­ги «пат­ри­о­ти­че­ским вос­пи­та­ни­ем» и мили­та­риз­мом. Не хочу, что­бы она — подоб­но детям рос­сий­ских воен­ных и поли­цей­ских — вдруг ока­за­лась невы­езд­ной. Пусть она ездит по миру и гово­рит то, что дума­ет. Тем более не хочу под­вер­гать ее рис­ку како­го-нибудь соци­аль­но­го или воен­но­го ката­клиз­ма. Поэто­му я рад воз­мож­но­сти жить и рабо­тать на две стра­ны.

— Есть ли у Вас осно­ва­ния для оптимиз­ма?

— Нали­цо кри­зис импе­рии, утра­тив­шей спо­соб­ность созда­вать пози­тив­ные смыс­лы и дер­жа­щей­ся лишь на нагне­та­нии обра­за «оса­жден­ной кре­по­сти», вся­че­ских ксе­но-, гомо- и про­чих фобий. Но всем импе­ри­ям рано или позд­но насту­па­ет конец. Это и есть осно­ва­ние для опти­миз­ма.

— Какие фикшн- или нон-фикшн кни­ги, филь­мы или музы­ка при­влекли Ваше наи­боль­шее вни­ма­ние в 2015 году? Не мог­ли бы Вы рас­сказать о них попо­дроб­нее?

— Фикшн я читаю в основ­ном доч­ке перед сном. Из дет­ских книг мне понра­ви­лась «Одис­сея» в пере­ска­зе Гри­го­рия Пет­ни­ко­ва. Ну а для себя недав­но пере­чи­ты­вал «Суер-Выер» Юрия Кова­ля, насла­ждал­ся его вир­ту­оз­ны­ми язы­ко­вы­ми игра­ми. Месяц назад обна­ру­жил про­зу Лены Элтанг. Из нон-фикшн я очень впе­чат­лен кни­гой Рене Жира­ра «Наси­лие и свя­щен­ное».

— Над какой науч­ной зада­чей Вы сей­час рабо­та­е­те? На что в 2016 году будут направ­ле­ны основ­ные уси­лия?

Членики сосудов в древесине южноафриканского зонтичного Glia prolifera под сканирующим электронным микроскопом

Чле­ни­ки сосу­дов в дре­ве­сине южно­аф­ри­кан­ско­го зон­тич­но­го Glia prolifera под ска­ни­ру­ю­щим элек­трон­ным мик­ро­ско­пом

— Меня сей­час боль­ше все­го инте­ре­су­ет выяв­ле­ние путей и при­чин эво­лю­ции струк­тур­ных при­зна­ков рас­те­ний. В послед­ние годы бур­но раз­ви­ва­ют­ся мето­ды, поз­во­ля­ю­щие решать такие зада­чи на осно­ве дан­ных о род­ствен­ных свя­зях орга­низ­мов, выяв­ля­е­мых путем ана­ли­за их ДНК.

В 2016 году я соби­ра­юсь при­ме­нить такие мето­ды для изу­че­ния эво­лю­ции при­зна­ков дре­ве­си­ны у ара­ли­е­вых (семей­ство рас­те­ний, к кото­ро­му при­над­ле­жат плющ, жень­шень, эле­у­те­ро­кокк, а так­же мно­же­ство тро­пи­че­ских видов). Это поз­во­лит про­ве­рить неко­то­рые гипо­те­зы о путях эво­лю­ции дре­ве­си­ны, выдви­ну­тые око­ло ста лет назад.

Кро­ме того, в 2016 году я соби­ра­юсь зани­мать­ся срав­ни­тель­ной мор­фо­ло­ги­ей цвет­ка ара­ли­е­вых, изу­чать струк­ту­ру дре­ве­си­ны неко­то­рых групп рас­те­ний из Южной Афри­ки и Мада­га­ска­ра, а так­же вме­сте с китай­ски­ми кол­ле­га­ми про­дол­жу иссле­до­вать иско­па­е­мые дре­ве­си­ны из про­вин­ций Гуан­си и Юнь­нань на юге Китая.

— Поче­му эво­лю­ция дре­ве­си­ны интере­су­ет уче­ных?

Ирвинг Бейли (1884–1967). Фото с сайта botlib.huh.harvard.edu

Ирвинг Бей­ли (1884–1967). Фото с сай­та botlib.huh.harvard.edu

— Это ста­рая исто­рия. В 1918 году аме­ри­кан­ский бота­ник Ирвинг Бей­ли (Irving Widmer Bailey) пред­ло­жил очень кра­си­вую кон­цеп­цию, кото­рая объ­яс­ня­ла боль­шой мас­сив фак­тов по стро­е­нию дре­ве­си­ны. Несколь­ко огруб­ляя, соглас­но взгля­дам И. Бей-ли и его после­до­ва­те­лей, эво­лю­ция дре­ве­си­ны идет в основ­ном в одном маги­страль­ном направ­ле­нии, при­чем исход­ное («при­ми­тив­ное») ее состо­я­ние харак­те­ри­зу­ет­ся одним набо­ром при­зна­ков (напри­мер, нали­чи­ем круп­ных пор на стен­ках воло­кон), а про­дви­ну­тое состо­я­ние — дру­гим (волок­на с очень мел­ки­ми пора­ми). Полу­ча­лось, что по при­зна­кам дре­ве­си­ны мож­но было судить об арха­ич­но­сти или, напро­тив, эво­лю­ци­он­ной про­дви­ну­то­сти групп рас­те­ний, а зна­чит, и об их род­стве.

Эта идея была с энту­зи­аз­мом вос­при­ня­та систе­ма­ти­ка­ми: ведь хоро­шая систе­ма (то есть клас­си­фи­ка­ция) рас­те­ний долж­на отра­жать род­ствен­ные свя­зи меж­ду их груп­па­ми. Все круп­ные систе­мы цвет­ко­вых рас­те­ний, создан­ные в XX веке (вклю­чая раз­ные вари­ан­ты систе­мы наше­го выда­ю­ще­го­ся сооте­че­ствен­ни­ка Арме­на Тах­та­д­жя­на), широ­ко исполь­зо­ва­ли при­зна­ки дре­ве­си­ны как инди­ка­то­ры «при­ми­тив­но­сти» или «про­дви­ну­то­сти» груп­пы.

Основной тренд в эволюции водопроводящих клеток древесины (снизу вверх) по концепции И. Бейли (по Bailey, 1954)

Основ­ной тренд в эво­лю­ции водо­про­во­дя­щих кле­ток дре­ве­си­ны (сни­зу вверх) по кон­цеп­ции И. Бей­ли (по Bailey, 1954)

В 1990-е годы, одна­ко, появи­лись гораз­до более мощ­ные мето­ды опре­де­ле­ния род­ства меж­ду груп­па­ми орга­низ­мов, осно­ван­ные на ана­ли­зе струк­ту­ры их моле­кул ДНК. И тогда ока­за­лось, что кон­цеп­ция И. Бей­ли не то что­бы совсем невер­на, но она силь­но упро­ща­ет реаль­ное поло­же­ние дел. Выяс­ни­лось, в част­но­сти, что направ­лен­ность и необ­ра­ти­мость эво­лю­ции дре­ве­си­ны была им пре­уве­ли­че­на: ее при­зна­ки могут изме­нять­ся в раз­ных направ­ле­ни­ях.

Бур­ное раз­ви­тие моле­ку­ляр­ных мето­дов при­ве­ло к паде­нию инте­ре­са бота­ни­ков к эво­лю­ции стро­е­ния рас­те­ний, и лишь недав­но инте­рес к этой про­бле­ма­ти­ке стал воз­рож­дать­ся. Сей­час воз­ник­ла пара­док­саль­ная ситу­а­ция: несмот­ря на широ­кое при­ме­не­ние при­зна­ков дре­ве­си­ны в систе­ма­ти­ке, мы тол­ком ниче­го не зна­ем о путях и при­чи­нах эво­лю­ции этой тка­ни в кон­крет­ных груп­пах рас­те­ний. Вот я и хочу попы­тать­ся иссле­до­вать эво­лю­цию дре­ве­си­ны у ара­ли­е­вых, исполь­зуя для это­го весь­ма про­дви­ну­тые мето­ды тести­ро­ва­ния эво­лю­ци­он­ных гипо­тез, появив­ши­е­ся за послед­ние несколь­ко лет.

— Есть ли, на Ваш взгляд, угро­за кле­ри­ка­ли­за­ции науч­но-обра­зо­ватель­ной сфе­ры в Рос­сии?

— К сожа­ле­нию, есть. Угро­за про­фа­на­ции нау­ки из-за актив­но­сти неком­пе­тент­ных людей, счи­та­ю­щих себя уче­ны­ми, есть все­гда, и кле­ри­ка­ли­за­ция — это ее част­ный слу­чай. Но в усло­ви­ях срас­та­ния госу­дар­ства и РПЦ такая опас­ность рез­ко воз­рас­та­ет. О ней надо посто­ян­но пом­нить и про­ти­во­сто­ять ее про­яв­ле­ни­ям. И вре­дят они не толь­ко нау­ке и обра­зо­ва­нию, но и самой РПЦ. При этом, сам будучи пра­во­слав­ным, я убеж­ден в том, что все про­бле­мы в отно­ше­ни­ях меж­ду нау­кой и веро­уче­ни­ем воз­ни­ка­ют из-за недо­ра­зу­ме­ний, кото­рые мож­но раз­ре­шить при вдум­чи­вом диа­ло­ге. Про­сто у нау­ки и рели­гии совер­шен­но раз­ные сфе­ры ком­пе­тен­ции. Рели­гия — это сугу­бо лич­ное дело дан­но­го чело­ве­ка, осно­ва его миро­воз­зре­ния, науч­ное же зна­ние объ­ек­тив­но и миро­воз­зрен­че­ски ней­траль­но, а пото­му зна­чи­мо для всех. Попро­буй­те опре­де­лить отно­ше­ние уче­но­го к рели­гии по его науч­ной ста­тье в при­лич­ном жур­на­ле: уве­рен, у вас не полу­чит­ся.

— Вы уже почти год рабо­та­е­те в ЮАР. Что мож­но ска­зать о ситуации с науч­ной сфе­рой в этой стране? Насколь­ко науч­ный кли­мат там более бла­го­при­я­тен или, напро­тив, более сло­жен для иссле­до­ва­те­лей, чем в Рос­сии?

Поперечный срез древесины ройбоса (Aspalathus linearis) под световым микроскопом. Молодые побеги этого южноафриканского кустарника используются для приготовления чая

Попе­реч­ный срез дре­ве­си­ны рой­боса (Aspalathus linearis) под све­то­вым мик­ро­ско­пом. Моло­дые побе­ги это­го южно­аф­ри­кан­ско­го кустар­ни­ка исполь­зу­ют­ся для при­го­тов­ле­ния чая

— Ну, я рабо­таю не толь­ко в ЮАР, но и в Рос­сии. Еще и в Китае бываю регу­ляр­но — у меня с китай­ски­ми кол­ле­га­ми тес­ное сотруд­ни­че­ство по изу­че­нию иско­па­е­мых дре­ве­син. Чув­ствую себя эта­кой вол­но­вой функ­ци­ей с мак­си­му­ма­ми в трех этих стра­нах…

Кли­мат в ЮАР пре­крас­ный: и науч­ный, и метео­ро­ло­ги­че­ский. Стра­на доволь­но бед­ная, у ней мас­са про­блем — но есть ясное пони­ма­ние того, что обра­зо­ва­ние и нау­ка необ­хо­ди­мы для их реше­ния. Отно­ше­ние к уче­ным тут почти­тель­ное, что непри­выч­но для меня. Усло­вия для рабо­ты близ­ки к иде­аль­ным. Так, нет ника­ких пла­нов науч­ной рабо­ты, спус­ка­е­мых свер­ху: я сам решаю, чем мне зани­мать­ся, а отчи­ты­ва­юсь толь­ко пуб­ли­ка­ци­я­ми.

Кол­ле­ги очень доб­ро­же­ла­тель­ны и гото­вы прий­ти на помощь, но начи­сто нет той общин­но­сти, кото­рая свой­ствен­на рос­сий­ским ака­де­ми­че­ским инсти­ту­там. Есть, конеч­но, и слож­но­сти (напри­мер, надо оформ­лять кучу раз­ре­ше­ний на сбор рас­те­ний), но плю­сы пере­ве­ши­ва­ют. Сло­вом, рабо­тать в уни­вер­си­те­те в ЮАР мне нра­вит­ся.

— Как в стране обсто­ят дела с грантовым финан­си­ро­ва­ни­ем?

— В ЮАР я пока ни одно­го гран­та не полу­чил. Но насколь­ко я могу судить, воз­мож­но­стей для полу­че­ния гран­тов здесь боль­ше, чем в Рос­сии. Поми­мо гран­тов есть и дру­гие фор­мы финан­си­ро­ва­ния, когда день­ги дают не под про­ект, а под чело­ве­ка. Так, наш уни­вер­си­тет выде­ля­ет замет­ные сум­мы сво­им сотруд­ни­кам в зави­си­мо­сти от чис­ла их пуб­ли­ка­ций в преды­ду­щем году (в жур­на­лах из Web of Science, конеч­но).

Эти день­ги мож­но тра­тить прак­ти­че­ски на всё, что свя­за­но с иссле­до­ва­ни­я­ми, кро­ме зар­пла­ты, при­чем ника­ко­го науч­но­го отче­та по ним делать не надо. Если опуб­ли­ко­вать деся­ток ста­тей с неболь­шим чис­лом соав­то­ров, то они при­не­сут сум­му, срав­ни­мую с ини­ци­а­тив­ным гран­том РФФИ. Мои иссле­до­ва­ния не тре­бу­ют боль­ших затрат, поэто­му мне хва­та­ет.

Еще есть рей­тинг уче­ных, кото­рый про­во­дит­ся Наци­о­наль­ным науч­ным фон­дом Южной Афри­ки (NRF). Он опре­де­ля­ет­ся на осно­ве меж­ду­на­род­ной экс­пер­ти­зы дости­же­ний уче­но­го за послед­ние 8 лет. Если уче­но­му при­сва­и­ва­ет­ся рей­тинг established scientist (что вполне реа­ли­стич­но) или выше, то в тече­ние после­ду­ю­щих шести лет он авто­ма­ти­че­ски полу­ча­ет по несколь­ку тысяч дол­ла­ров в год на иссле­до­ва­ния. Я толь­ко что подал заяв­ку на этот рей­тинг, резуль­та­ты долж­ны быть через несколь­ко меся­цев…

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 

Метки: , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , , ,

 

Один комментарий

  • Василий:

    Не пони­маю, как неком­пе­тент­ные люди могут быть уче­ны­ми? Да, у нау­ки и рели­гии раз­ные обла­сти иссле­до­ва­ния и при­ме­не­ния. Вдум­чи­во­го диа­ло­га, оче­вид­но, пока не полу­ча­ет­ся. Согласен,научное зна­ние – объ­ек­тив­но. Одна­ко и истин­ное рели­ги­оз­ное зна­ние, по-осо­бо­му, объ­ек­тив­но: испол­няй запо­ве­ди, живи соглас­но цер­ков­ным пра­ви­лам и полу­чишь под­твер­жде­ние. Как пра­во­слав­ный, не могу согла­сить­ся с тем, что: «рели­гия – сугу­бо лич­ное дело дан­но­го чело­ве­ка». Лич­ное, да, но, это не вся пол­но­та жиз­ни пра­во­слав­но­го чело­ве­ка. Не могу согла­сить­ся с тем, что науч­ное зна­ние миро­воз­зрен­че­ски ней­траль­но. Осно­вы соци­аль­ной кон­цеп­ции РПЦ: «Осмыс­ле­ние науч­ных дости­же­ний и вклю­че­ние их в миро­воз­зрен­че­скую систе­му может иметь сколь угод­но широ­кий диа­па­зон — от вполне рели­ги­оз­но­го до откро­вен­но ате­и­сти­че­ско­го».

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Недопустимы спам, оскорбления. Желательно подписываться реальным именем. Аватары - через gravatar.com