Дмитрий Рогозин: «Когда вскрываются факты того, как реально проходит опрос, у многих исследователей опускаются руки»

Ольга Орлова
Оль­га Орло­ва

Резуль­та­ты социо­ло­ги­че­ских опро­сов игра­ют огром­ную роль в обще­ствен­ной жиз­ни. На их осно­ве при­ни­ма­ют­ся важ­ней­шие поли­ти­че­ские реше­ния. Но насколь­ко досто­вер­ны их дан­ные? Об этом Оль­га Орло­ва бесе­ду­ет с авто­ром кни­ги «Насколь­ко разум­на наша вера в бумаж­ные опро­сы?», заве­ду­ю­щим лабо­ра­то­ри­ей Инсти­ту­та соци­аль­но­го ана­ли­за и про­гно­зи­ро­ва­ния Рос­сий­ской ака­де­мии народ­но­го хозяй­ства и госу­дар­ствен­ной служ­бы Дмит­ри­ем Рого­зи­ным.

Дмитрий Рогозин родился в 1972 году в городе Абазе Красноярского края. В 1994 году окончил экономический факультет Красноярского госуниверситета. С 2000 года ведет методическую работу в фонде «Общественное мнение» и во ВЦИОМе. В 2002 году защитил кандидатскую диссертацию по социологии. С 2003 по 2008 год возглавлял в качестве декана факультет социологии Шанинки — Московской высшей школы социальных и экономических наук. В 2009 году организовал когнитивную лабораторию по тестированию кинофильмов. С 2011 года работает в Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации. Специалист по методологии социальных обследований, общей теории ошибок в массовых опросах, когнитивном тестировании опросного инструмента.
Дмит­рий Рого­зин родил­ся в 1972 году в горо­де Аба­зе Крас­но­яр­ско­го края. В 1994 году окон­чил эко­но­ми­че­ский факуль­тет Крас­но­яр­ско­го госу­ни­вер­си­те­та. С 2000 года ведет мето­ди­че­скую рабо­ту в фон­де «Обще­ствен­ное мне­ние» и во ВЦИО­Ме. В 2002 году защи­тил кан­ди­дат­скую дис­сер­та­цию по социо­ло­гии. С 2003 по 2008 год воз­глав­лял в каче­стве дека­на факуль­тет социо­ло­гии Шанин­ки — Мос­ков­ской выс­шей шко­лы соци­аль­ных и эко­но­ми­че­ских наук. В 2009 году орга­ни­зо­вал когни­тив­ную лабо­ра­то­рию по тести­ро­ва­нию кино­филь­мов. С 2011 года рабо­та­ет в Рос­сий­ской ака­де­мии народ­но­го хозяй­ства и госу­дар­ствен­ной служ­бы при Пре­зи­ден­те Рос­сий­ской Феде­ра­ции. Спе­ци­а­лист по мето­до­ло­гии соци­аль­ных обсле­до­ва­ний, общей тео­рии оши­бок в мас­со­вых опро­сах, когни­тив­ном тести­ро­ва­нии опрос­но­го инстру­мен­та.

 

— Недав­но у Вас с Вашей кол­ле­гой Анной Ипа­то­вой вышла кни­га с провока­ци­он­ным назва­ни­ем «Насколько разум­на наша вера в бумаж­ные опро­сы?». Что заста­ви­ло Вас написать эту кни­гу?

— Мы к ней шли очень дав­но. И там боль­шой кол­лек­тив авто­ров-иссле­до­ва­те­лей. Мы так часто стал­ки­ва­ем­ся с под­дел­ка­ми или подел­ка­ми в рам­ках опрос­ных тех­но­ло­гий! Ведь когда про­во­дим опро­сы, мы ред­ко смот­рим на то, что же там про­ис­хо­дит реаль­но «в поле». Обыч­но соци­аль­ные ана­ли­ти­ки огра­ни­чи­ва­ют­ся циф­ра­ми. И одна­жды мы реши­ли все-таки добрать­ся до тех самых полей и сде­ла­ли такой неболь­шой экс­пе­ри­мен­таль­ный план. Двое моих кол­лег устро­и­лись рабо­тать интер­вью­е­ра­ми в один из круп­ней­ших опрос­ных социо­ло­ги­че­ских цен­тров. Когда они ста­ли там рабо­тать, столк­ну­лись с такой мас­сой уди­ви­тель­ных исто­рий, кото­рые их сопро­вож­да­ли, что, в общем-то, мы очень силь­но нача­ли сомне­вать­ся в том, какие же дан­ные полу­ча­ем. Всё нача­лось с того, что супер­вай­зер, — это тот чело­век, кото­рый выда­ет зада­ния интер­вью­е­рам, — сра­зу же очень «по-доб­ро­му, по-мате­рин­ски» отнес­лась к нашим дев­чон­кам, ска­зав: «Ну, я же не цербер какой, если не смо­же­те кого-то опро­сить, опро­си­те друг дру­га. Или схо­ди­те к сосе­дям, если у вас сосед под­хо­дя­ще­го воз­рас­та». И так далее. Потом, есте­ствен­но, у дев­чо­нок были какие-то раз­го­во­ры с дру­ги­ми интер­вью­е­ра­ми, кото­рые тоже дели­лись сво­им опы­том о про­хож­де­нии этих интер­вью. Руга­лись на несчаст­ных социо­ло­гов, состав­ля­ю­щих такие анке­ты, кото­рые не по зубам даже масти­тым ака­де­ми­кам, — что уж гово­рить о нор­маль­ных людях, у кото­рых жарит­ся на ско­во­ро­де кар­тош­ка или еще что-то, а тут им нуж­но раз­го­ва­ри­вать о боль­шой поли­ти­ке в тече­ние 3–4 часов! Дей­стви­тель­но, зача­стую пол­ная анке­та зани­ма­ет очень-очень мно­го вре­ме­ни. И, в общем-то, весь­ма стран­но пред­по­ла­гать, что чело­век готов на нее тра­тить вот это самое вре­мя. Кро­ме того, интер­вью­е­рам, как пра­ви­ло, пла­тят очень и очень мало. И полу­ча­ет­ся, что над ними висит огром­ный план, их рас­спра­ши­ва­ют и оце­ни­ва­ют по пол­но­стью взя­тым анке­там, а не по тому, с кем они пого­во­ри­ли. Соот­вет­ствен­но, это всё под­тал­ки­ва­ет к тем или иным фаб­ри­ка­ци­ям в опро­сах.

— И к чему это в резуль­та­те приводит?

— Это при­во­дит к тому, что, по нашим оцен­кам, где-то око­ло 40–50% всех анкет фаб­ри­ку­ет­ся интер­вью­е­ра­ми в той или иной сте­пе­ни. Прав­да, здесь мы не уни­каль­ны. Мож­но было бы сра­зу заки­дать тух­лы­ми яйца­ми и гни­лы­ми поми­до­ра­ми наши опрос­ные цен­тры и начать кри­чать, что они что-то дела­ют не так. Но это про­ис­хо­дит во всем мире: когда все­рьез начи­на­ют гово­рить об опро­сах, все­гда гово­рят об ошиб­ках опро­сов. То есть опрос — это все­гда рабо­та над ошиб­ка­ми. И в этом смыс­ле нет тако­го раз­го­во­ра о том, что опрос сде­лан хоро­шо или пло­хо. Опрос всегда сде­лан пло­хо. Нам нуж­но оце­нить кри­виз­ну полу­чен­ных дан­ных, и после это­го мы можем как-то делать выво­ды о том, дове­рять этим циф­рам или нет.

Как пра­ви­ло, наши иссле­до­ва­те­ли огра­ни­чи­ва­ют­ся так назы­ва­е­мой ста­ти­сти­че­ской слу­чай­ной ошиб­кой выбор­ки. Навер­ня­ка и вы слы­ша­ли: 3,5%, 2,5% и т. д. Этот рас­чет вооб­ще ни о чем не гово­рит, посколь­ку он дела­ет­ся для дей­стви­тель­но слу­чай­ных выбо­рок, а подав­ля­ю­щее боль­шин­ство выбо­рок неслу­чай­ны, и про­сто некор­рект­но при­во­дить эти циф­ры. Реаль­ные сме­ще­ния, реаль­ные ошиб­ки, выда­ва­е­мые интер­вью­е­ра­ми, о кото­рых я гово­рю, — они гораз­до боль­ше: 20–40%.

Пред­ставь­те, мы заяв­ля­ем: пре­зи­ден­та под­дер­жи­ва­ют 85% насе­ле­ния. А потом добав­ля­ем: плюс-минус 40%. И что? То есть это ска­зать ни о чем.

— Неуже­ли воз­мож­на погреш­ность в 40%?! Отку­да же она берет­ся?

— Все ошиб­ки, как пра­ви­ло, раз­де­ля­ют­ся на два типа. Один тип — это ошиб­ки репре­зен­та­ции, т. е. то, как мы постро­и­ли выбор­ку. Дей­стви­тель­но ли мы пого­во­ри­ли с теми людь­ми, кото­рые пред­став­ля­ют насе­ле­ние? Когда мы гово­рим о репре­зен­та­ции насе­ле­ния Рос­сии, есть один очень жест­кий кри­те­рий: каж­дый граж­да­нин, име­ю­щий пас­порт Рос­сии, дол­жен иметь рав­ные шан­сы попасть в нашу выбор­ку.

— А на самом деле это не так? Мы име­ем не рав­ные шан­сы?

— В дей­стви­тель­но­сти он име­ет не рав­ные шан­сы. Но и это не самое страш­ное. Мы долж­ны знать те шан­сы, кото­рые он име­ет, что­бы попасть в выбор­ку. Тогда мы можем пере­счи­тать это на насе­ле­ние и полу­чить тот или иной про­цент. Но, к сожа­ле­нию, здесь воз­ни­ка­ет целый ряд оши­бок репре­зен­та­ции. Пер­вая ошиб­ка — это ошиб­ка покры­тия. Что это такое? Очень часто мы дела­ем выбор­ку не на всем насе­ле­нии — мы же не выстра­и­ва­ем людей в оче­редь! Мы долж­ны как-то подо­брать­ся к ним. Есть выбор­ки насе­лен­че­ские, кото­рые про­хо­дят по месту житель­ства. Из этой выбор­ки сра­зу выпа­да­ют люди, кото­рые нахо­дят­ся в местах лише­ния сво­бо­ды, в отпус­ке, в коман­ди­ров­ке и т. д. Но, что самое непри­ят­ное, выпа­да­ют и те люди, кото­рые заня­ты. То есть кото­рые нахо­дят­ся сей­час на рабо­те, кото­рые не рас­по­ло­же­ны раз­го­ва­ри­вать с интер­вью­е­ра­ми. Их доволь­но мно­го.

Вто­рая часть выбор­ки — это выбор­ки, свя­зан­ные с неот­ве­та­ми. То есть мало ведь того, что­бы чело­век был дома, допу­стим, или у него в кар­мане нахо­дил­ся сото­вый мобиль­ный теле­фон. Надо, что­бы он был рас­по­ло­жен с нами раз­го­ва­ри­вать. И такой коэф­фи­ци­ент отка­за, как мы его счи­та­ем, дохо­дит до 70–80%. То есть мы реаль­но опра­ши­ва­ем 20–30% от тех, к кому обра­ща­ем­ся. Это очень боль­шой вызов к опрос­ным тех­но­ло­ги­ям. Мож­но было бы ска­зать: ну всё, надо закры­вать эту лавоч­ку, пере­хо­дить к чему-то дру­го­му. Но, в общем-то, точ­но такой же про­цент и в запад­ных евро­пей­ских стра­нах. Это не гово­рит о том, что будет ошиб­ка. Это гово­рит о том, что мы име­ем две груп­пы людей. Одна груп­па с нами хочет раз­го­ва­ри­вать по нашим опро­сам. Вто­рая не жела­ет это­го делать. И наша зада­ча как иссле­до­ва­те­лей — оце­нить, насколь­ко те, кто хочет с нами гово­рить, отли­ча­ют­ся от тех, кто не хочет с нами гово­рить по тем или иным вопро­сам.

— В пре­ди­сло­вии к Вашей кни­ге ска­за­но: «Даже у лиде­ров иссле­дователь­ско­го рын­ка обна­ру­жен чрез­вы­чай­но низ­кий уро­вень кор­рект­но запол­нен­ных блан­ков анкет. Фаб­рикации и фаль­си­фи­ка­ции, заклю­чен­ные в опро­сах, отра­жа­ют осо­бую профес­си­о­наль­ную куль­ту­ру, сло­жив­шуюся в Рос­сии за послед­ние 20 лет» . А какие у Вас осно­ва­ния пола­гать, что этот непро­фес­си­о­на­лизм носит сей­час мас­со­вый харак­тер? И почему имен­но в послед­ние 20 лет? Как это объ­яс­нить?

— Эх, если бы толь­ко мас­со­вый! Тогда бы мы име­ли какие-то эли­тар­ные цен­тры, на кото­рые мог­ли пока­зать, что у них всё нор­маль­но. Он носит систем­ный харак­тер!

— А есть кано­ни­че­ские мето­ди­ческие цен­тры, на кото­рые мож­но было бы ори­ен­ти­ро­вать­ся?

— В опрос­ных тех­но­ло­ги­ях мы можем ори­ен­ти­ро­вать­ся толь­ко на США и часть евро­пей­ских госу­дарств. Поэто­му кри­зис опрос­ных тех­но­ло­гий в нашей ситу­а­ции носит даже не мас­штаб­ный харак­тер, а систем­ный. То есть он у нас зало­жен уже в сами эти тех­но­ло­гии. Про­бле­ма в том, что на волне пере­строй­ки те наши рос­сий­ские социо­ло­ги, кото­рые зани­ма­лись тео­ре­ти­че­ски­ми мето­до­ло­ги­че­ски­ми вопро­са­ми, очень силь­но увлек­лись обще­ствен­ной повест­кой. И все вдруг ста­ли неожи­дан­но жур­на­ли­ста­ми. Напри­мер, Май­кл Буро­вой в лич­ной бесе­де как-то упо­мя­нул: «Я вооб­ще с недо­уме­ни­ем смот­рел на веду­щих рос­сий­ских социо­ло­гов в 1990-е годы. Мне каза­лось, что вот оно вре­мя, когда нуж­но изу­чать то, что про­ис­хо­дит в глу­бин­ке, раз­го­ва­ри­вать с рабо­чи­ми, раз­го­ва­ри­вать с ново­яв­лен­ны­ми пред­при­ни­ма­те­лями, запи­сы­вать и фик­си­ро­вать эти фак­ты. И я смот­рел на сво­их кол­лег, кото­рых чрез­вы­чай­но ува­жаю, Ядова, Здра­во­мыс­ло­ва, Шуб­ки­на и т. д., а они все писа­ли какие-то жур­на­листские ста­тьи». В этом ниче­го страш­но­го вро­де бы нет. Страш­ное нача­лось после. Вдруг как-то так сфор­ми­ро­ва­лось (опять же, это, навер­ное, не вдруг), что поле­вая рабо­та, рабо­та интер­вью­е­ра, раз­го­вор с чело­ве­ком (это на самом деле явля­ет­ся наи­бо­лее важ­ным, фун­да­мен­таль­ным фак­том всей опрос­ной тех­но­ло­гии) стал вос­при­ни­мать­ся не как социо­ло­гия, не как нау­ка, а как тех­ни­че­ская рабо­та. То есть эту тех­ни­че­скую рабо­ту может делать кто угод­но. Для это­го не нуж­на ни ква­ли­фи­ка­ция, ни опыт рабо­ты. Не нуж­но даже жела­ние рабо­ты. И вот эта ситу­а­ция по боль­шей части про­дол­жа­ет­ся по сей день. Очень часто, при­хо­дя в опрос­ные цен­тры, начи­ная раз­го­вор о мето­до­ло­гии (а мож­но мно­го раз­го­ва­ри­вать о так назы­ва­е­мой спро­ек­ти­ро­ван­ной выбор­ке, об анке­те, о том, что нор­ма­тив­но долж­но быть сде­ла­но), доста­точ­но задать вопрос о том, а как же на самом деле это сде­ла­но, что­бы вдруг обна­ру­жить, что никто не пони­ма­ет, как это сде­ла­но. Никто и не хочет пони­мать, пото­му что, как толь­ко вскры­ва­ют­ся фак­ты того, как реаль­но про­хо­дит опрос, у мно­гих иссле­до­ва­те­лей про­сто опус­ка­ют­ся руки. Если у нас, допу­стим, 40% анкет запол­ни­ли сами интер­вью­е­ры, кото­рые нику­да не ходи­ли, мы долж­ны об этом знать.

— То есть сами иссле­до­ва­те­ли, которые полу­ча­ют на обра­бот­ку эти дан­ные, не зна­ют, как они были получе­ны?

— В этом и тра­ге­дия! Для них это чер­ный ящик. Тем самым они пере­чер­ки­ва­ют любую науч­ную дея­тель­ность. Как может про­ис­хо­дить осмыс­ле­ние этой реаль­но­сти, когда реаль­но­сти нет?! Реаль­ность — это толь­ко та цифирь, кото­рую они пыта­ют­ся ана­ли­зи­ро­вать. Имен­но это при­ве­ло к тому, что у нас воз­ник такой очень стран­ный ква­зи­я­зык — раз­го­вор об опрос­ных дан­ных, кото­рый на самом деле часто атри­бу­ти­ру­ет к опрос­ным цен­трам, а не к тех­но­ло­гии. Навер­ное, у всех на слу­ху: «Лева­да-Центр пока­зал такие-то дан­ные», «ВЦИОМ пока­зал», «ФОМ пока­зал». И если, допу­стим, про­ис­хо­дит какой-то сбой в про­гно­зе, напри­мер на мос­ков­ских выбо­рах (совсем недав­но было очень мно­го сбо­ев про­гно­зов в пред­вы­бор­ных кам­па­ни­ях), то сра­зу же идет обви­не­ние к орга­ни­за­ци­ям как тако­вым. Как буд­то орга­ни­за­ция явля­ет собой того Леви­а­фа­на, выпле­вы­ва­ю­ще­го эти циф­ры: 70%, 60%. Опрос­ная тех­но­ло­гия — это очень боль­шое про­из­вод­ство. Это кон­вей­ер. Нам нуж­но дохо­дить до кон­ца.

Здесь эта ситу­а­ция с опрос­ны­ми тех­но­ло­ги­я­ми, как это ни стран­но, похо­жа на ситу­а­цию, кото­рая опи­сы­ва­ет­ся кор­руп­ци­он­ны­ми отно­ше­ни­я­ми. То есть да, посколь­ку здесь мы име­ем какую систе­му вза­и­мо­дей­ствий, мы име­ем нор­ма­тив­ные отно­ше­ния. То есть мы зна­ем, как надо про­во­дить и т. д. И каж­дый из нас зна­ет, как надо на самом деле, но об этом мол­чит. Если мы встре­ча­ем­ся на внут­рен­них тусов­ках с пол­сте­ра­ми (это те, кто про­во­дят опро­сы обще­ствен­но­го мне­ния), то очень часто за пря­мы­ми вопро­са­ми о том, что про­ис­хо­дит, сле­ду­ют улыб­ки: «Ну, мы-то зна­ем, как на самом деле это про­исходит. Что об этом гово­рить? Об этом не надо гово­рить».

— Полу­ча­ет­ся такое внут­ри­кор­по­ра­тив­ное зна­ние, кото­рое не выно­сит­ся нару­жу, пото­му что вы не пони­ма­е­те, как это изме­нить?

— Да лад­но бы нару­жу не выно­сит­ся! Оно и вовнутрь не выно­сит­ся. Оно оста­ет­ся таким ком­плек­сом непол­но­цен­но­сти для каж­до­го иссле­до­ва­те­ля, пото­му что он зна­ет, что мало на что может повли­ять. Очень часто это при­ни­ма­ет­ся как дан­ность, как то, что так и долж­но быть.

— Пре­вра­ща­ет­ся в про­фес­си­о­нальную нор­му?

— Да, сфор­ми­ро­ва­лась про­фес­си­о­наль­ная нор­ма: если я состав­ляю вопро­сы, то, в общем-то, ниче­го не дол­жен знать о выбор­ке. А это две связ­ные вещи. Если я не пони­маю, как рабо­та­ет выбор­ка, я не могу брать интер­вью. Ина­че что может меня спо­двиг­нуть, допу­стим, зво­нить в эту квар­ти­ру, а не зво­нить в ту квар­ти­ру? Если я не пони­маю, как стро­ит­ся выбор­ка, по каким пра­ви­лам она стро­ит­ся, никто мне не запре­тит пого­во­рить с этим чело­ве­ком. Поэто­му здесь и воз­ни­ка­ет вот эта ситу­а­ция мно­го­мер­ных социо­ло­гий. Ведь самый-самый пра­виль­ный социо­лог-интер­пре­та­тор — это сам интер­вью­ер. Он дела­ет социо­ло­гию в этом поле. Но толь­ко он ее дела­ет на свой вкус, кото­рый абсо­лют­но не согла­су­ет­ся не толь­ко с миро­вой тен­ден­ци­ей, а даже с нор­ма­ми здра­во­го смыс­ла в науч­ной тра­ди­ции.

— А вер­но ли, что такие кор­не­вые мето­ди­че­ские нару­ше­ния не зависят от темы опро­са? Не важ­но, будут ли это мар­ке­тин­го­вые иссле­до­ва­ния, свя­зан­ные с това­ра­ми, эко­но­ми­кой или с поли­ти­кой, ведь про­бле­ма не в этом, не в том, про что мы пытаемся узнать, а про­бле­ма в том, как мы пыта­ем­ся полу­чить это зна­ние, пра­виль­но?

— Вер­но, но с одной попра­воч­кой. Она свя­за­на с тем, что на неко­то­рые вопро­сы это не вли­я­ет, а на неко­то­рые вли­я­ет очень силь­но. Напри­мер, недав­но мы езди­ли в Вяз­ни­ки. Там было опро­ше­но 900 респон­ден­тов. Мы из них почти 500 обо­шли вто­рой раз, раз­го­ва­ри­вая с людь­ми или выяс­няя, дей­стви­тель­но ли дохо­ди­ли до них опра­ши­ва­ю­щие. Таким обра­зом, у нас появи­лась уни­каль­ная база дан­ных: мы точ­но зна­ли, что эти анке­ты сфаб­ри­ко­ва­ны, а эти не сфаб­ри­ко­ва­ны. И мог­ли срав­нить резуль­та­ты отве­тов на кон­крет­ные вопро­сы. Так вот, мы обна­ру­жи­ли, что на зна­чи­мые для нас вопро­сы (это были вопро­сы, свя­зан­ные с внут­рен­ней мигра­ци­ей) сфаб­ри­ко­ван­ные и нес­фаб­ри­ко­ван­ные отве­ты сов­па­да­ли. Это зна­чит, на них не вли­я­ет, что имен­но мы спра­ши­ва­ем. А на что вли­я­ет? Вли­я­ет — на те вопро­сы, кото­рые интер­вью­ер не может помыс­лить. То есть он не зна­ет их реаль­ных рас­пре­де­ле­ний. Допу­стим, вопрос о загран­пас­пор­те, о поезд­ках за гра­ни­цу, вопро­сы, свя­зан­ные с уче­бой детей в зави­си­мо­сти от стран.

И поэто­му, может быть, пол­сте­ры и под­стра­хо­вы­ва­ют­ся, когда ана­ли­зи­ру­ют толь­ко линей­ные рас­пре­де­ле­ния. Линей­ные рас­пре­де­ле­ния — это отве­ты на кон­крет­ные вопро­сы: «Как вы в целом относитесь к Пути­ну? Хоро­шо, пло­хо или без­раз­лич­но?» Отве­ти­ли — и даль­ше не идут вглубь: кто отве­ча­ет, рабо­чий, жур­на­лист и т. д. Поче­му они не дума­ют? Пото­му что как толь­ко мы пой­дем вглубь, то сра­зу там ошиб­ки будут очень боль­шие. А в целом на этот вопрос мы ошиб­ки даем уже не очень боль­шие, даже если эти отве­ты сфаб­ри­ко­ва­ны.

185-0027— Одним из очень серьез­ных момен­тов, кото­рый вызвал серьез­ную про­фес­си­о­наль­ную дис­кус­сию, были резуль­та­ты опро­са о под­держ­ке Крыма рос­сий­ски­ми граж­да­на­ми. Когда резуль­та­ты были обна­ро­до­ва­ны, в Интер­не­те мгно­вен­но родил­ся мем про «86% рос­си­ян», а в про­фес­сиональ­ной сре­де раз­да­лись рез­кие кри­ти­че­ские откли­ки. Что так обеспо­ко­и­ло уче­ных?

— Да, мно­гие мои кол­ле­ги нача­ли бук­валь­но скан­ди­ро­вать, что социо­ло­ги после тако­го опро­са нико­гда не отмо­ют­ся, что они пол­но­стью под­стро­и­лись под власть, забы­ли не то что о сво­ей про­тестной актив­но­сти и про­фес­си­о­наль­ной эти­ке, а даже о граж­дан­ской эти­ке и так далее. Ведь всем извест­но, что социо­ло­гия в боль­шей сте­пе­ни — это левая нау­ка. Марк­сизм для нее явля­ет­ся одним из стол­пов. И кри­ти­че­ская пози­ция — это пози­ция социо­ло­га. Так вот, после это­го я и мои кол­ле­ги, кото­рые не участ­во­ва­ли в орга­ни­за­ции это­го опро­са, про­сто запро­си­ли дан­ные в ФОМе и в ВЦИО­Ме о том, как про­во­дил­ся опрос. И вот здесь мы полу­чи­ли совер­шен­но уди­ви­тель­ные фак­ты, посколь­ку этот опрос про­во­дил­ся на совре­мен­ных тех­но­ло­ги­ях. И мы име­ли все эти самые пара­дан­ные, кото­рые поз­во­ля­ли нам про­ве­сти доволь­но дос­ко­наль­ный, глу­бо­кий ана­лиз того, что про­ис­хо­ди­ло там. Вре­мя опро­са — даже не само­го опро­са, а вре­мя, кото­рое про­шло от поста­нов­ки зада­чи; т. е. воз­ник­ли неко­то­рые люди, кото­рые ска­за­ли: нам нуж­но это знать, давай­те это изме­рять, — до пода­чи этим людям линей­ных рас­пре­де­ле­ний (это тех самых отве­тов на вопро­сы) про­шло три дня. А теперь давай­те поду­ма­ем. Это обще­рос­сий­ский опрос, в кото­ром опро­ше­но более 50 000. За три дня! Когда я гово­рил это аме­ри­кан­ским кол­ле­гам, они про­сто пожи­ма­ли пле­ча­ми: «Это невоз­мож­но». Это дей­стви­тель­но прак­ти­че­ски невоз­мож­но. Здесь мы уви­де­ли, как воз­мож­но моби­ли­зо­вать опрос­ный рынок, посколь­ку здесь основ­ны­ми игро­ка­ми были ФОМ и ВЦИОМ, но, в общем-то, участ­во­ва­ли десят­ки опрос­ных цен­тров по всем реги­о­нам Рос­сии. И это было сде­ла­но про­сто в фан­та­сти­че­ские сро­ки. Как пра­ви­ло, мар­ке­то­ло­ги ухмы­ля­ют­ся на неспеш­ность социо­ло­гов, опрос­ных тех­но­ло­гий, гово­ря, что в мар­ке­тин­ге есть биз­нес-заказ­чик, мы долж­ны делать всё быст­ро. Но ни один из мар­ке­то­ло­гов нико­гда бы не взял­ся за такую рабо­ту. Никто бы не взял­ся за рабо­ту, в кото­рой от поста­нов­ки зада­чи до резуль­та­та три дня.

185-0028— А раз­ве это не гово­рит о том, что резуль­тат был сфаб­ри­ко­ван?

— Да, пер­вая мысль, кото­рая при­хо­дит в голо­ву: навер­ное, они всё это «нари­со­ва­ли», 50 000. Но у нас к этим 50 000 есть не толь­ко 50 000 ауди­о­за­пи­сей, у нас есть ауди­о­за­пи­си по всем отка­зам. А это, как я уже гово­рил, пре­вы­ша­ет почти в 8 раз эту выбор­ку. То есть у нас есть огром­ней­ший мас­сив запи­сей. И вот когда мы нача­ли делать выбор­ку из запи­сей, про­слу­ши­вать, ана­ли­зи­ро­вать, насколь­ко кор­рект­ны отве­ты и т. д., было обна­ру­же­но, что, в общем-то, под­держ­ка Кры­ма, изме­ре­ние этой под­держ­ки сде­ла­но вполне адек­ват­но. И един­ствен­ное, что мы уви­де­ли, — эта циф­ра про­сто шоки­ро­ва­ла интел­ли­ген­цию. Они не ожи­да­ли, что дей­стви­тель­но тако­го рода мас­со­вая под­держ­ка воз­мож­на.

Уди­ви­тель­ное дру­гое: как толь­ко были опуб­ли­ко­ва­ны эти дан­ные, пока­зы­ва­ю­щие, что, в общем-то, ника­ких под­ло­гов не было и, более того, тех­но­ло­гия при­ме­не­на вполне кор­рект­но, никто не при­знал сво­ей ошиб­ки, про­сто пере­клю­чи­лись на дру­гие аргу­мен­ты, нача­ли искать дру­гие пово­ды для того, что­бы обви­нять тот или иной опрос­ный центр. Это как раз пока­зы­ва­ет, что, к сожа­ле­нию, в отли­чие от есте­ствен­ных наук, наша нау­ка опрос­ных тех­но­ло­гий нахо­дит­ся в пуб­лич­ном дис­кур­се. Мы посто­ян­но нахо­дим­ся лад­но бы под ата­кой сто­рон­них людей, но под ата­кой самих себя. Пото­му что очень часто тяже­ло отде­лить себя, свою пози­цию как граж­да­ни­на от сво­ей пози­ции как иссле­до­ва­те­ля в этом вопро­се. И это чрез­вы­чай­но меша­ет. Посколь­ку мож­но не согла­шать­ся с рас­пре­де­ле­ни­я­ми о том, кто голо­су­ет за Крым, а кто голо­су­ет про­тив, но, в общем-то, нель­зя делать из это­го чер­ный ящик и не смот­реть, как люди об этом гово­рят.

При­ве­ди­те при­мер само­го грубого мето­ди­че­ско­го нару­ше­ния в опро­се, с кото­рым Вы стал­ки­ва­лись?

— Кано­ни­че­ским при­ме­ром явля­ют­ся такие фор­му­ли­ров­ки: «Ска­жите, пожа­луй­ста, как вы оце­ни­ва­е­те ту или иную про­грам­му и пер­спек­тивы ее закры­тия:

а) она сде­ла­на хоро­шо;
б
) она сде­ла­на хоро­шо, но мож­но было бы поду­мать получ­ше;
в
) в мире мно­го хоро­ших про­грамм».

Такие попыт­ки сде­лать оце­ноч­ное иссле­до­ва­ние, в кото­ром нет воз­мож­но­сти отве­тить отри­ца­тель­но, сплошь и рядом встре­ча­ют­ся, в том чис­ле в про­фес­си­о­наль­ном сооб­ще­стве, но в боль­шей сте­пе­ни в госу­дар­ствен­ных струк­ту­рах, кото­рые пыта­ют­ся внед­рять опрос­ные тех­но­ло­гии в свою повсе­днев­ную жизнь.

— А какой Вы встре­ча­ли самый стран­ный непро­фес­си­о­наль­ный пример трак­тов­ки, интер­пре­та­ции социоло­ги­че­ских дан­ных?

— Лидер непро­фес­си­о­наль­ной трак­тов­ки дан­ных у нас в Рос­сии — это опять одна из госу­дар­ствен­ных служб, это Феде­раль­ная анти­мо­но­поль­ная служ­ба. Посколь­ку они кури­ру­ют закон о рекла­ме, в кото­ром про­пи­са­но, что нуж­но знать обще­ствен­ное мне­ние по тому или ино­му вопро­су, они про­во­дят опро­сы на веб-сай­тах. Выве­ши­ва­ют вопрос, не очень забо­тясь, кто может на него отве­тить. Может один чело­век отве­чать 10 раз, а может 20. Но посколь­ку инте­ре­са к это­му нет, обыч­но там отве­ча­ют 20–30, мак­си­мум 100 чело­век на тот или иной вопрос.

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

avatar
2 Цепочка комментария
1 Ответы по цепочке
0 Подписки
 
Популярнейший комментарий
Цепочка актуального комментария
3 Авторы комментариев
Павел НаумовЛеонидВПоль Авторы недавних комментариев
  Подписаться  
Уведомление о
ВПоль
ВПоль

Забав­ная нау­ка- оце­нить обще­ствен­ное мне­ние. Во-пер­вых, самые серьез­ные люди, т.е. те, кото­рые дей­стви­тель­но осо­знан­но вос­при­ни­ма­ют дей­стви­тель­ность, я пола­гаю, прак­ти­че­ски все­гда отка­зы­ва­ют­ся отве­чать на длин­ные и порой глу­пые вопро­сы. Во-вто­рых, сле­до­ва­тель­но, отве­ча­ют те, кому осо­бо-то и делать нече­го. А их мне­ние совсем не отра­жа­ет мне­ние насе­ле­ния. Да и без­дель­ни­ки они. Но они-то и идут на опрос. Зна­чит, мы име­ем дело с резуль­та­та­ми опро­са не самой дело­вой части насе­ле­ния. Тре­тье. Сами опро­сы черес­чур длин­ные, вити­е­ва­тые, часто дуб­ли­ру­ю­щие себя и порой уто­ми­тель­но неин­те­рес­ные. А отве­ты на них фор­маль­ные, лишь бы отвя­зать­ся. Вот вам и мате­ри­ал для нау­ки социо­ло­гии. Грязь, а не мате­ри­ал. Что надо делать. Надо научить­ся заин­те­ре­со­вы­вать людей в уча­стии в опро­сах. А как? навер­ное, мате­ри­аль­но.… Подробнее »

Леонид
Леонид

Заме­ча­тель­ная ста­тья! Буду раз­би­рать со слу­ша­те­ля­ми на заня­ти­ях. Натя­жек, немо­ти­ви­ро­ван­ных утвер­жде­ний и фан­та­зий хва­тит на лек­цию и еще оста­нет­ся на ДЗ.

Павел Наумов
Павел Наумов

Я интер­вью­ер с 25 лет­ним ста­жем рабо­ты интер­вью­е­ром из Челя­бин­ска. Был и супер­вай­зе­ром и орга­ни­за­то­ром опро­сов и социо­ло­гом-ана­ли­ти­ком. И дале­ко не совсем в ста­тье согла­сен

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (1 оценок, среднее: 5,00 из 5)
Загрузка...
 
 
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: