Рыцарь просвещения из Бан-де-ла-Рош

183-0235

Святослав Горбунов
Свя­то­слав Гор­бу­нов

Валь­дер­с­бах — кро­шеч­ная дере­вуш­ка на запад­ной гра­ни­це Эль­за­са, кото­рая хра­нит память об уди­ви­тель­ном чело­ве­ке — Иоганне Фри­дри­хе Обер­лине (Johann Friedrich Oberlin). На фран­цуз­ский манер его назы­ва­ют так­же Жаном-Фре­де­ри­ком Обер­ле­ном (Jean-Frédéric Oberlin).

Имя Обер­ли­на проч­но спле­лось с поня­ти­я­ми про­све­ще­ния и гума­низ­ма, а посвя­щен­ный ему неболь­шой музей на окра­ине той самой дере­вуш­ки поз­во­ля­ет погру­зить­ся в эпо­ху двух­ве­ко­вой дав­но­сти, поро­див­шую целую пле­я­ду есте­ство­ис­пы­та­те­лей, худож­ни­ков, филан­тро­пов и соби­ра­те­лей слав­ных кол­лек­ций. При жела­нии там мож­но про­ве­сти целый день, по-дет­ски удив­ля­ясь каж­до­му экс­по­на­ту, свя­зан­но­му с лич­но­стью быв­ше­го хозя­и­на — пас­то­ра Обер­ли­на.

Об Обер­лине весь­ма ску­по пишут рус­ско­языч­ные изда­ния, но, по сча­стью, в фон­дах Рос­сий­ской госу­дар­ствен­ной биб­лио­те­ки нашлась одна малень­кая ста­рая кни­га, напе­ча­тан­ная в петер­бург­ской типо­гра­фии бра­тьев Круг еще в сере­дине поза­про­шло­го века — в 1867 году. Пере­ве­ден­ная с немец­ко­го язы­ка, она дает подроб­ное опи­са­ние жиз­ни Обер­ли­на и его шести­де­ся­ти­лет­ней дея­тель­но­сти в Бан-де-ла-Рош (фр. Ban de la Roche). На осно­ве это­го ста­рин­но­го изда­ния, а так­же совре­мен­ной био­гра­фии, совсем недав­но издан­ной в Страс­бур­ге, мне уда­лось соста­вить свое пред­став­ле­ние об этом во мно­гих смыс­лах неза­у­ряд­ном чело­ве­ке.

В пре­ди­сло­вии той самой кни­ги ее соста­ви­тель спра­вед­ли­во зада­ет­ся вопро­сом: «Что за идея — пред­ла­гать рус­ским чита­те­лям био­гра­фию еван­ге­ли­че­ско­го пас­то­ра? Раз­ве уче­ния, жизнь и дея­ния ино­вер­че­ско­го духов­но­го лица, хотя бы и самые бла­го­твор­ные для при­хо­жан его, могут нас инте­ре­со­вать или при­не­сти нам какую-либо поль­зу?.. Пред­ви­дя эти и подоб­ные им вопро­сы при появ­ле­нии насто­я­щей кни­ги, мы мог­ли бы корот­ко отве­чать, что они сами собою раз­ре­шат­ся при чте­нии кни­ги, если чита­тель без предубеж­де­ния и пред­взя­тых идей поже­ла­ет озна­ко­мить­ся с ее содер­жа­ни­ем и бес­при­страст­но обсу­дить ту раз­но­об­раз­ную бла­го­твор­ную дея­тель­ность Обер­ли­на, кото­рая не толь­ко пре­вра­ти­ла пустын­ную дикую стра­ну в уве­се­ли­тель­ный сад, но и жите­лей ее, погру­жен­ных в глу­бо­кое неве­же­ство и край­нюю нище­ту, дове­ла до высо­кой сте­пе­ни умствен­но­го и нрав­ствен­но­го раз­ви­тия и мате­ри­аль­но­го бла­го­со­сто­я­ния…»1

Иоганн Фри­дрих Обер­лин родил­ся в Страс­бур­ге 31 авгу­ста 1740 года. «Отец его — осно­ва­тель­ный уче­ный, был про­фес­со­ром в гим­на­зии горо­да, стар­ший же брат его стал впо­след­ствии извест­ным исто­ри­ком и архео­ло­гом». Все­го детей было девять, в том чис­ле семь сыно­вей.

Еще обу­ча­ясь в Страс­бург­ском уни­вер­си­те­те, Обер­лин заду­мы­вал­ся о сво­ем пред­на­зна­че­нии и писал о готов­но­сти стать «ору­ди­ем слу­же­ния Богу». После окон­ча­ния уни­вер­си­те­та он несколь­ко лет про­был вос­пи­та­те­лем2 в доме зна­ме­ни­то­го хирур­га, док­то­ра Циген­ха­ге­на, где при­об­рел те вра­чеб­ные и хирур­ги­че­ские позна­ния, к кото­рым впо­след­ствии ему при­шлось доволь­но часто при­бе­гать, дабы ока­зать помощь ближ­не­му. Имел он и охо­ту к воен­ной служ­бе и даже, поль­зу­ясь доз­во­ле­ни­ем офи­це­ров, при­ни­мал уча­стие в воен­ных уче­ни­ях. И быть бы ему воен­ным свя­щен­ни­ком, если бы не при­был к тому вре­ме­ни в Страс­бург пас­тор Сту­бер, ищу­щий достой­но­го себе при­ем­ни­ка в непри­мет­ной гор­ной дере­вуш­ке Штей­наль.

«В те самые годы суще­ство­ва­ло в ней в край­ней бед­но­сти око­ло вось­ми­де­ся­ти семейств, доволь­ство­вав­ших­ся почти исклю­чи­тель­но лес­ны­ми ябло­ка­ми и коре­нья­ми, кото­ры­ми пита­лись они сами и их сви­ньи. И хотя раз­ве­де­ние в Штей­на­ле кар­то­фе­ля нача­лось с 1709 года, про­из­во­ди­лось оно так небреж­но и бес­тол­ко­во, что сбор пло­дов в поло­вине про­шло­го сто­ле­тия едва воз­на­граж­дал труд и издерж­ки посад­ки. А жите­ли того вре­ме­ни! Бед­ный полу­ди­кий народ, оде­тый боль­шей частью в изо­рван­ные руби­ща и гово­рив­ший гру­бым про­сто­ре­чи­ем, непо­нят­ным даже в сосед­стве. Народ, не имев­ший ника­ких сно­ше­ний даже с бли­жай­ши­ми окрест­но­стя­ми, так как он по тогдаш­не­му состо­я­нию доли­ны на про­тя­же­нии шести-семи меся­цев в году отре­зан был от вся­ко­го сооб­ще­ния с боль­ши­ми доро­га­ми…

В тече­ние пер­вой поло­ви­ны XVIII сто­ле­тия духов­ные лица, долж­ные про­по­ве­до­вать Еван­ге­лие бед­ным оби­та­те­лям этой доли­ны, были без сомне­ния не спа­си­те­ля­ми, а раз­вра­ти­те­ля­ми душ, и неко­то­рые из них не научи­ли бед­ных штей­наль­цев ниче­му ново­му, кро­ме упо­треб­ле­ния вод­ки и люб­ви к охо­те.

При­чи­на тако­го неудач­но­го выбо­ра духов­ных пас­ты­рей в Штей­на­ле мог­ла заклю­чать­ся в том, что моло­дых людей, наи­бо­лее спо­соб­ных к про­по­ве­ди Еван­ге­лия, бога­то ода­рен­ных позна­ни­я­ми, неуко­риз­нен­ных в отно­ше­нии нрав­ствен­но­сти, счи­та­ли заслу­жи­ва­ю­щи­ми пре­иму­ще­ство перед дру­ги­ми занять место в бога­том при­хо­де, тогда как без­дар­ных и даже достой­ных пори­ца­ния как бы в нака­за­ние им ста­ви­ли в те бед­ные при­хо­ды, кото­рые в нище­те сво­ей не сохра­ни­ли ника­ко­го дру­го­го бла­га, кро­ме Еван­ге­лия. Но, к сча­стью, не все моло­дые духов­ные раз­де­ля­ли такой образ мыс­лей. И в бед­ный Штей­наль посту­пил в 1750 году достой­ный кан­ди­дат бого­сло­вия — Иоганн Стубéр…

Через несколь­ко лет полу­чил он почет­ный при­зыв в Страс­бург к месту при­ход­ско­го свя­щен­ни­ка при церк­ви св. Фомы. Он пола­гал, что может при­нять это при­гла­ше­ние с чистой сове­стью, пото­му что теперь пред­став­ля­лась ему воз­мож­ность избрать для заме­ще­ния Вальд­бах­ско­го при­хо­да истин­но бла­го­че­сти­во­го кан­ди­да­та».

Иоганн Оберлин (1740–1826). «Википедия»
Иоганн Обер­лин (1740–1826). «Вики­пе­дия»

Тут-то и появил­ся Иоганн Обер­лин. 30 мар­та 1767 года, 26 лет от роду, он всту­пил в Вальд­бах (Валь­дер­с­бах).

«Вско­ре он убе­дил­ся, что обя­зан­но­сти его по отно­ше­нию к при­хо­ду долж­ны быть дво­я­ко­го рода: во-пер­вых, все­ми сила­ми стре­мить­ся ко спа­се­нию душ, а затем, насколь­ко это воз­мож­но, облег­чить телес­ные нуж­ды штей­наль­цев, про­ис­хо­див­шие боль­шей частью от соб­ствен­ной их вины.

При­ме­ча­тель­но, что имен­но в послед­нем отно­ше­нии, т. е. в попе­че­нии о внеш­нем бла­го­по­лу­чии при­хо­жан, он сна­ча­ла встре­тил самое упор­ное их сопро­тив­ле­ние. Штей­наль­цы в тогдаш­ней сво­ей нищен­ской гор­до­сти крайне оби­жа­лись, когда Обер­лин, так же как и пред­ше­ствен­ник его, ука­зы­вал им на домаш­нее их горе, неопрят­ность, нера­ди­вость и неуме­ние их. Доб­рые его пред­ло­же­ния назы­ва­ли они толь­ко лиш­ни­ми пере­су­да­ми.

В то вре­мя, когда побуж­дал Обер­лин кре­стьян к исправ­ле­нию дорог, они, не при­вык­шие к такой напря­жен­ной рабо­те, были озлоб­ле­ны про­тив него, и неод­но­крат­но он обя­зан был быст­ро­те сво­ей лоша­ди спа­се­ни­ем от гру­бо­го взры­ва него­до­ва­ния их».

Но всё же «любовь Обер­ли­на ко всем его при­хо­жа­нам весь­ма упо­доб­ля­лась люб­ви неж­ных роди­те­лей к сво­им детям».

Обер­лин не мог успо­ко­ить­ся, пока не довел сво­их при­хо­жан, жив­ших в горь­кой нуж­де и внеш­них лише­ни­ях, до нрав­ствен­но­го бла­го­со­сто­я­ния и бла­го­по­лу­чия. Когда толь­ко он при­был в Штей­наль, зем­ле­де­лие было в нем, быть может, в худ­шем поло­же­нии, чем во всей окру­ге. Кре­стьяне пола­га­ли, что поч­ва их поте­ря­ла свое пло­до­ро­дие, даже не думая о том, что при­чи­ной тому все­го лишь их неуме­ние в искус­стве обра­ще­ния с поля­ми. Кар­то­фель — и тот совсем выро­дил­ся. О раз­ве­де­нии же дере­вьев, посе­ве кле­ве­ра, сено­ко­сах не было даже и речи. Лес истреб­ля­ли бес­по­щад­но. А бед­ность достиг­ла мас­шта­бов немыс­ли­мых.

И так как при­хо­жане, по при­выч­но­сти их к тако­му поло­же­нию, не вери­ли сло­ву ново­го пас­то­ра, ему при­шлось про­по­ве­до­вать делом.

На несколь­ких неболь­ших участ­ках зем­ли про­из­вел он весь­ма удач­ные опы­ты по раз­ве­де­нию поле­вых ово­щей, хле­ба и пло­до­вых дере­вьев. Этот при­мер кра­си­вых план­та­ций, в срав­не­нии с кото­ры­ми кре­стьян­ские зем­ли пред­став­ля­ли собою печаль­ное зре­ли­ще, убе­дил их. «То тот, то дру­гой при­хо­ди­ли они к пас­то­ру с вопро­сом: „Каким спо­со­бом дости­га­ет он столь хоро­ше­го уро­жая на такой бед­ной поч­ве?“ И Обер­лин объ­яс­нял им, что мно­гое зави­сит от при­ле­жа­ния и искус­ства». После это­го уже сами штей­наль­цы при­ня­лись исправ­лять поло­же­ние, начав испы­ты­вать раз­ве­де­ние кар­то­фе­ля, кото­рый сам Обер­лин выпи­сал для них из Швей­ца­рии, Гер­ма­нии и Лота­рин­гии. Вско­ре и в самом Страс­бур­ге появил­ся в про­да­же штей­наль­ский кар­то­фель. Одна­ко на этом Обер­лин не оста­но­вил­ся. Пред­при­ни­мал он попыт­ки по раз­ве­де­нию льна, выпи­сав для того семе­на из Риги. И этот опыт ока­зал­ся удач­ным.

По насто­я­нию Обер­ли­на ложе ручьев, зали­вав­ших поля и пре­пят­ство­вав­ших сво­и­ми раз­ли­ва­ми сено­ко­сам, было углуб­ле­но, болот­ные же места высу­ше­ны путем про­ве­де­ния к ним рвов и кана­лов. Пер­вым он ввел в Штей­на­ле и раз­ве­де­ние пло­до­вых дере­вьев. Научил сво­их при­хо­жан выво­дить дере­вья из зерен и улуч­шать их при­вив­кой. Так же кро­пот­ли­во забо­тил­ся он и о ско­то­вод­стве, даже уста­но­вив из сво­их лич­ных средств еже­год­ную пре­мию в поль­зу общине, кото­рая пред­ста­вит луч­ше­го вола, и тем самым воз­бу­дил живое сорев­но­ва­ние.

Вско­ре чис­ло оби­та­те­лей Штей­на­ля уве­ли­чи­лось до того, что про­из­ве­де­ния полей были уже недо­ста­точ­ны для воз­рас­та­ю­ще­го насе­ле­ния. Тогда Обер­лин ввел пря­де­ние шер­сти, от кото­ро­го Штей­наль при­об­ре­тал еже­год­но до 32 тыс. фран­ков.

Вско­ре при­бы­ло в Штей­наль из Базе­ля бла­го­род­ное семей­ство Легранд. При­вле­чен­ные дея­тель­но­стью столь заме­ча­тель­но­го чело­ве­ка, они осно­ва­ли в Штей­на­ле пря­диль­ное про­из­вод­ство и шко­лы.

Важ­ней­шим пред­при­я­ти­ем Обер­ли­на ста­ло стро­и­тель­ство дорог, спо­соб­ных свя­зать уда­лен­ную и гори­стую мест­ность с осталь­ной стра­ной. При­звав к тому штей­наль­цев, он и сам, воз­ло­жив на пле­чи кир­ку, при­нял­ся за стро­и­тель­ство. Слу­чай этот отоб­ра­жен в извест­ных и сего­дня гра­вю­рах.

Кро­ме того, изу­чал он ремес­ла и тех­ни­ку. Так появи­лись в Штей­на­ле мастер­ские. За свой счет про­из­во­дил опла­ту наня­тым для детей при­хо­жан учи­тель­ским помощ­ни­кам, ока­зы­вал бед­ным бес­чис­лен­ные бла­го­тво­ре­ния (боль­шей частью втайне).

Воз­ни­ка­ет, конеч­но, вопрос: отку­да у пас­то­ра мог­ли быть столь солид­ные сред­ства для его бур­ной дея­тель­но­сти? Всё про­сто: Обер­лин при сво­ем доме содер­жал «нахлеб­ни­ков и вос­пи­тан­ни­ков — сыно­вей доста­точ­но знат­ных роди­те­лей, охот­но ему вве­ря­е­мых», да так, что на каж­дую подоб­ную «вакан­сию» ока­зы­ва­лось по несколь­ку лиц жела­ю­щих. То, что сво­им тру­дом при­об­ре­тал от вос­пи­та­ния и обу­че­ния этих детей, и тра­тил он для бла­го­устро­е­ния вве­рен­ной ему мест­но­сти3.

Будучи непре­рыв­но дея­те­лен по сво­е­му при­зва­нию, Обер­лин тре­бо­вал того же и от дру­гих: «Ниче­го не было ему про­тив­нее лено­сти». Но еще про­тив­нее телес­ной лено­сти была ему «вялость разу­ма» — «вялость, кото­рая не хочет ни о чем думать и раз­мыш­лять, но всё меха­ни­че­ски выучен­ное дела­ет бес­смыс­лен­но». По чет­вер­гам назна­чал он для взрос­лых при­хо­жан по два часа для разум­ных с ними бесед о сель­ском хозяй­стве, домо­вод­стве, есте­ствен­ных нау­ках. Купил элек­три­че­скую маши­ну и неко­то­рые дру­гие физи­че­ские при­бо­ры, имел пре­крас­ную кол­лек­цию рас­те­ний4.

Еще боль­шей извест­но­сти Обер­лин достиг в каче­стве доб­ро­го настав­ни­ка. Один лишь извест­ный при­мер мож­но при­ве­сти в утвер­жде­ние.

«Одна­жды услы­шал из сво­е­го каби­не­та ужас­ный шум. Из окна же уви­дел, что всё село — ста­рый и малый — тол­пит­ся и кри­чит на како­го-то чужа­ка, подоб­но стае ворон, пре­сле­ду­ю­щих появив­ше­го­ся днем фили­на». Ока­за­лось, что тол­па глу­ми­лась над имев­шим неосто­рож­ность попасть к ним евре­ем. «Тут Обер­лин объ­яс­нил им, как в этот момент были недо­стой­ны они име­ни хри­сти­ан; затем пас­тор под­нял узел незна­ком­ца на свои пле­чи, взял его за руку и ввел в свой госте­при­им­ный дом». Еще один при­мер сви­де­тель­ству­ет о том же: «Узнав одна­жды о горест­ном поло­же­нии в коло­ни­ях афри­кан­ских неволь­ни­ков, Обер­лин дол­гое вре­мя воз­дер­жи­вал­ся от упо­треб­ле­ния кофе и саха­ра, чему после­до­ва­ли и мно­гие из штей­наль­цев».

Со стой­ко­стью встре­тил и пере­жил он годы рево­лю­ци­он­ных потря­се­ний и напо­лео­нов­ских войн, помо­гая при­хо­ду, не забы­вая о сво­ем пас­тыр­ском и чело­ве­че­ском при­зва­нии. Сви­де­те­лем его судь­бы стал сам Штей­наль — жал­кая в про­шлом дере­вуш­ка, пре­вра­тив­ша­я­ся за шесть­де­сят лет ста­ра­ни­я­ми про­све­ти­те­ля в при­ят­ный и про­цве­та­ю­щий край. «Опрят­ные кра­си­вые дома, постро­ен­ные из кам­ня и окру­жен­ные пло­до­вы­ми дере­вья­ми, безыс­кус­ная, но хоро­шая доро­га, соеди­ня­ю­щая Штей­наль с боль­шою доро­гою, про­зрач­ные ручьи, кото­рым чело­век отвел искус­ствен­ное ложе, что­бы они, про­те­кая к к реке, мог­ли при­но­сить толь­ко поль­зу; дре­вес­ные рас­сад­ни­ки и пло­до­род­ные нивы меж­ду пре­крас­ны­ми луга­ми — всё это пред­став­ля­ет собой нечто вро­де уве­се­ли­тель­но­го сада посре­ди камен­ных гор. Посе­ща­ю­ще­го Штей­наль в пер­вый раз уже при бег­лом озна­ком­ле­нии с неко­то­ры­ми из оби­та­те­лей его, в доме или на поле, пора­жа­ют и раду­ют при­вет­ли­вые откры­тые лица и та услуж­ли­вость и веж­ли­вость, кото­рые, как лег­ко мож­но заме­тить, не состав­ля­ют заучен­ных форм, а про­ис­те­ка­ют от серд­ца. Но еще важ­нее, что раз­го­во­ры этих посе­лян обна­ру­жи­ва­ют умствен­ное обра­зо­ва­ние, богат­ство раз­ных полез­ных зна­ний, встре­ча­е­мых обык­но­вен­но толь­ко меж­ду хоро­шо обу­чен­ны­ми и ста­ра­тель­но вос­пи­тан­ны­ми горо­жа­на­ми» — тако­во опи­са­ние Штей­на-ля 1842 года. «Кто мог бы поду­мать, что это тот самый Штей­наль, что это дети тех самых роди­те­лей, кото­рые нахо­ди­лись здесь еще за несколь­ко деся­ти­ле­тий?»

Имя Обер­ли­на и его уси­лия по устро­е­нию жиз­ни ста­ли извест­ны по всей Евро­пе. По образ­цу его рабо­ты пре­об­ра­зо­вы­ва­лись мно­гие посе­ле­ния. Неза­дол­го до сво­ей кон­чи­ны в 1826 году он был удо­сто­ен орде­на Почет­но­го леги­о­на.

Извест­ным было имя Обер­ли­на и в Рос­сии. Вспо­ми­на­ют один слу­чай, когда кто-то из быв­ших его уче­ни­ков, состоя на рус­ской служ­бе, во вре­мя пре­бы­ва­ния импе­ра­то­ра Алек­сандра I во Франк­фур­те попро­сил о доз­во­ле­нии отлу­чить­ся, что­бы наве­стить дав­не­го учи­те­ля. «Я знаю гос­по­ди­на Обер­ли­на; это чело­век, кото­ро­го я почи­таю и пору­чаю себя его молит­вам», — ска­зал ему госу­дарь. И это вовсе не уди­ви­тель­но.

Так про­воз­ве­сти­ла о себе в поза­про­шлом сто­ле­тии сла­ва скром­но­го пас­то­ра, чей упор­ный и бес­ко­рыст­ный труд изме­нил не толь­ко то место, в кото­ром ему пред­сто­я­ло вопло­тить свое при­зва­ние, но и мно­гих людей, впо­след­ствии про­дол­жив­ших его начи­на­ние во мно­гих угол­ках наше­го све­та.

Таким откры­ва­ет­ся нам сего­дня при­мер уди­ви­тель­но­го чело­ве­ка, пока­зав­ше­го, что и один доб­рый и устрем­лен­ный чело­век может изме­нить мир, меняя людей. Таков был при­мер жиз­ни Иоган­на Фри­дри­ха Обер­ли­на, под­лин­но­го гума­ни­ста сво­е­го вре­ме­ни, рыца­ря про­све­ще­ния из Бан-де-ла-Рош.


1 Здесь и далее цит. по кн. «Чер­ты из жиз­ни извест­но­го филан­тро­па Иоан­на Обер­ли­на, быв­ше­го пас­то­ра в Штей­на­ле» /​ пер. с нем. — СПб.: Типогр. Бр. Круг, 1867.

2 При­ме­ча­тель­но, что соб­ствен­но вос­пи­ту­е­мый, Франц Ген­рих Циген­ха­ген (Franz Heinrich Ziegenhagen, 1753–1806), стал вид­ным дея­те­лем про­све­ще­ния, филан­тро­пом и кри­ти­ком всех учре­жде­ний рели­гии.

3 Здесь я поз­во­лю себе пре­рвать­ся и отме­тить схо­жесть исто­рии Обер­ли­на с дея­тель­но­стью прак­ти­ку­ю­ще­го гума­ни­ста док­то­ра Швей­це­ра.

4 Бога­тей­шие кол­лек­ции Обер­ли­на сохра­ни­лись до наших дней и состав­ля­ют сего­дня осно­ву музея в Валь­дер­с­ба­хе.

Если вы нашли ошиб­ку, пожа­луй­ста, выде­ли­те фраг­мент тек­ста и нажми­те Ctrl+Enter.

Связанные статьи

avatar
3 Цепочка комментария
0 Ответы по цепочке
0 Подписки
 
Популярнейший комментарий
Цепочка актуального комментария
2 Авторы комментариев
Святослав ГорбуновАлександр Авторы недавних комментариев
  Подписаться  
Уведомление о
Александр
Александр

Может Вы о док­то­ре Гаа­зе напи­ше­те, он прав­да не про­све­ти­тель, но зато бли­же нам тер­ри­то­ри­аль­но.

Святослав
Участник
Святослав

Вполне воз­мож­но. «Спе­ши­те делать доб­ро». Док­тор Гааз уди­ви­тель­ный чело­век. И, впро­чем, поче­му не про­све­ти­тель? Как мини­мум достой­ный иссле­до­ва­тель. Раз­ве что, чита­тель, веро­ят­но, о нем уже хоро­шо зна­ет. Не так ли?

Что же до Обер­ли­на, то я вооб­ще не уве­рен, что о нем в Рос­сии были более-менее подроб­ные пуб­ли­ка­ции. Этим он пока­зал­ся мне весь­ма при­ме­ча­те­лен. Ста­тья конеч­но была зна­чи­тель­но сокра­ще­на, но, пола­гаю, она может дать пер­вич­ное пред­став­ле­ние о его исто­рии. А зна­чит – послу­жить опре­де­лен­ным «клю­чом» к пол­ной его био­гра­фии для тех, кто инте­ре­су­ет­ся исто­ри­ей гума­низ­ма и про­све­ще­ния.

Святослав
Участник
Святослав

Кста­ти, поду­ма­лось на счет гео­гра­фи­че­ской бли­зо­сти… Быть может, нам кажет­ся, что гео­гра­фи­че­ски мно­гие заме­ча­тель­ные люди нахо­ди­лись и нахо­дят­ся от нас весь­ма дале­ко, но вот на духов­ной кар­те чело­ве­че­ства эти рас­сто­я­ния выгля­дят совсем неболь­ши­ми.

Оценить: 
Звёзд: 1Звёзд: 2Звёзд: 3Звёзд: 4Звёзд: 5 (Пока оценок нет)
Загрузка...
 
 
 

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: